Ложь во спасение

Глава 16 Теодор — Ты заплатишь за это, малыш, не сегодня, но скоро. Это была клятва. Все, что я мог сделать, это сглотнуть и коротко кивнуть ему. Я открыл дверь и вышел, чертовски надеясь, что Уильям уже ушел и не заметил, как я выхожу вместе с Салом. Мой телефон завибрировал, и я подумывал вытащить его, задаваясь вопросом, не сглазил ли я себя, думая о нем. Леа: Если хочешь, чтобы я позвонила в полицию, тебе достаточно сказать одно единственное слово. Теодор: Ты слишком остро реагируешь. На самом деле, нет, но вызывать полицию, пока я находился на территории Зинетти, было все равно, что рыть себе могилу собственными руками. — Уже планируешь ужин? — спросил Сал, когда мы шли к машине. — Это Леа, — ответил я, а затем отругал себя, потому что он не заслуживал никаких объяснений. — Ох, твоя маленькая бородка. Он, очевидно, знал, что наши отношения всего лишь уловка. Мне нужно было дать понять Лее, что они знают, что все это было фальшью. — Моя девушка, — все же сказал я, чтобы оставить последнее слово за собой. — Какая девушка? — раздался позади нас голос Армандо. — Его бородка, — ответил Сал. — Она не моя бородка, — добавил я. Армандо бросил на меня озорной взгляд. — Скажи мне, Теодор. У кого лучшая задница в нашем классе? С моего языка уже готово было сорваться имя Диона Маккарти, потому что, так выглядеть в бейсбольной форме, должно караться законом, но я сдержал свой ответ. — Просветите меня, — сказал я. — Леанна, — не теряя ни секунды, хором ответили они. Я сморщил нос, частично от отвращения, а частично, потому что заревновал к тому, что Сальвадор заметил такие вещи именно в моей лучшей подруге. Быть геем и иметь лучшую подругу забавно, пока ты не видел натурала, который заглядывался на нее. Никто не может контролировать свой природный инстинкт. — Увидимся дома, ребята. Армандо подошел к своей машине, а я молча последовал за Сальвадором, чтобы мы могли сесть в его. Тишина меня раздражала. Его резкое и холодное отношение ко мне тоже не улучшало ситуацию. — Неужели насчет нас с Леей все так очевидно? Если это очевидно для него и Армандо, было ли это так же и для моего отца? Мы с Леа, всегда знали, что нашей уловке придет конец, как только закончится средняя школа, но также я знал, что не готов сталкиваться с последствиями раньше окончания этого срока. — Имеет ли значение, что я думаю? — рявкнул он в ответ. Да… нет. Я повернулся, чтобы посмотреть на него, пока он лавировал в потоке машин. Одна его рука лежала на подлокотнике, а другая на руле. — Вы всегда вместе. Люди могут в это поверить, но все, что касается вас двоих, находится на поверхности. Я проявляю больше нежности к своей кузине, чем ты к Лее. Леа была моей лучшей подругой, и мы горячо любили друг друга, но в наших отношениях не было ни капли ласки. — Может быть, мы просто не сторонники публичного проявления чувств, — предположил я. — Верно, — сказал он, но по его тону я понял, что он хочет оставить эту тему. Ну, с подобным я уже сталкивался. Все, что произошло сегодня, отвлекло меня от того, что я направлялся в имение Зинетти. Дорога, на которую мы свернули, была несколько изолированной, а деревья по обе стороны закрывали остальную часть обзора. Я чувствовал себя ягненком, которого привели на убой. Мы ехали еще несколько минут, пока не остановились у массивных ворот с буквой «З» посередине. — Как скромно, — пробормотал я, и он фыркнул. — Разве хоть что-то в семье Зинетти говорит о скромности? Он был прав, и когда мы приблизились к дому, все в нем подтверждало его слова. Посреди круглой подъездной дорожки стоял мраморный фонтан. Перед домом были припаркованы различные типы гоночных автомобилей и роскошных внедорожников. — Твоя семья не будет возражать, что я здесь? — спросил я, хоть мне и следовало побеспокоиться об этом с самого начала. Было само собой разумеющимся, что все Зинетти должны ненавидеть моего отца. — Моего дяди нет в городе, и он, вероятно, единственный, кто знает, кто тебя породил. Ну, хоть что-то. — Он злился на Кристиана за то, что тот сделал? — Нет, — резким тоном сказал он и прервался, главным образом, потому что вышел из машины и закрыл за собой дверь. Они не убьют тебя, Теодор. Если бы перед ними предстал твой отец, тогда это вызвало бы гнев и ярость с их стороны. Это заставило меня почувствовать себя лучше. Я последовал за Сальвадором, и мы направились ко входу в особняк. Я думал, что дом Леа большой, но этот оказался просто огромным. Сал остановился, как только открыл дверь, и подождал, пока я войду. Как только я оказался внутри, он последовал за мной. Кожу на моем затылке покалывало – я ощущал его взгляд словно призрачное прикосновение. — Ты боишься, малыш? — его дыхание ласкало мою кожу, заставляя дрожать. Каролина, вышедшая из холла навстречу нам, избавила меня от необходимости отвечать. — Привет, друг! Ты пришел, — она наклонилась ко мне и поцеловала в обе щеки. — Мы собираемся поработать кое над чем, — сказал ей Сал. — Отлично, встретимся с вами в библиотеке, ребята! — крикнула она через плечо и обернулась, когда Сал застонал. — У вас есть библиотека? — спросил я и, повернувшись, вытянул шею, чтобы встретиться с ним взглядом. Я не считал себя низким, но Сал сильно возвышался надо мной. Именно тогда я понял, насколько близко он стоит ко мне. Его губы приоткрылись, и он одарил меня улыбкой, которая, если бы я попытался ворваться сюда без приглашения, заставила бы обескураженно застыть на месте. В доме моего врага я понял две вещи. Во-первых, Сальвадор Зинетти был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо встречал. А во-вторых, хотя он и знал, что я гей, не относился ко мне так, будто у меня проказа. — Разве так не в каждой семье?       — Мне нужно сказать отцу, что ему срочно необходимо заняться этим, — шутка слетела с моих губ прежде, чем я понял, что упоминать его здесь, вероятно, было неразумно. К моему удивлению, улыбка Сала стала шире. Я старался незаметно осмотреть дом, пока мы поднимались на второй этаж. Конечно, он был огромным, но несмотря на то, что Сал был единственным ребенком, он рос бок о бок со своими кузенами. Это, наверное, было здорово. Библиотека была небольшой, но уютной. Там был красивый уголок с окном, выходящим на задний двор. Остальные стены были заняты книжными полками, а посередине стоял круглый стол с удобными стульями. Эта комната, должно быть, была предназначена для того, чтобы Сал и его кузены могли делать домашнее задание. — Располагайся поудобнее. Я принесу нам что-нибудь выпить. *** Я облажался по-крупному. Обычно, я не влюблялся исключительно в красивое личико, но, в данном случае, мой мозг явно кто-то трахнул, потому что в этот раз он думал иначе. Несмотря на то, как все начиналось, и как некомфортно мне было рядом с Сальвадором поначалу, мой мозг решил полностью забыть об этом. Работать с ним оказалось приятно, даже спокойно. Нельзя было отрицать, что мы хорошо сработались. Теперь, когда он сидел с нами за обедом, я понял, насколько он наблюдателен. Он принес мне Спрайт, хотя я об этом не просил. Когда он вытащил свои записи, и я понял, что его почерк был аккуратнее моего, и вся информация была хорошо структурирована. Я мог привыкнуть к работе с ним, и эта мысль приводила меня в ужас. Еще больше меня испугало то, что прошла целая неделя, а Сальвадор ни разу не обмолвился тем, что ему было нужно от меня. Отрасти яйца, Тео, и спроси, что он от тебя хочет. Я открыл рот, чтобы лопнуть приятный пузырь, который окружал нас, но ни одного слова не вышло. — Как начались ваши отношения с Хендерсоном? — задал он вопрос, глядя в свою тетрадь. Как будто смотреть на меня было слишком неприятно. — Мне нравилось посещать занятия по ораторскому искусству и дебатам. Там было мое убежище. Затем, два лета назад, я стал волонтером в лоббистской кампании его отца. Он издал рычащий звук. Не обращая на него внимания, я продолжил говорить. — Мы были друзьями. Поначалу было приятно, что за мной присматривает кто-то постарше. У меня не было братьев и сестёр, и хотя я люблю Лею, она не всё понимала. Я не знаю, откуда он обо мне узнал, но он все понимал. Понимал, каково жить двойной жизнью, потому что ты был слишком труслив, чтобы покинуть зону комфорта, в которой родился. При этих словах Сал поднял глаза. Я наблюдал, как его голова медленно поднималась, и его ледяные глаза встретились с моими. — Это все, что нужно, чтобы залезть тебе в штаны. Какая-то слезливая история… и лишь из-за этого ты расставил ноги? — Это не то, что произошло, — огрызнулся я. — Ты не понимаешь. Мой желудок сжался от его пренебрежительного тона. Кто-то вроде него не вынес бы такого давления, под которым я постоянно находился. Часть меня знала, что со мной все в порядке, но была и другая часть, которая ощущала тяжесть разочарования, которую испытал бы мой отец, узнав правду. Сал усмехнулся. Я посмотрел на него, и даже с угрюмым лицом он выглядел красиво. — Я самый младший в семье, — заявил он, не глядя мне в глаза. — Моя мать не была итальянкой, поэтому мое происхождение не имеет значения. С таким же успехом я мог бы быть внебрачным ребенком. Ты знаешь все о моем отце, так вот, где я оказался по итогу. Я принц без трона… так что оставь свою слезливую историю. Мир – полный пиздец, Теодор, и считать себя жертвой ни к чему хорошему не приведет. — Ты настоящий придурок, знаешь это? — сказал я. — Ты хотел сказать – честный, — усмехнулся Сал.        Я посмотрел на свою тетрадь и, не успев себя остановить, продолжил рассказывать ему об Уильяме. — Было приятно… иметь кого-то рядом. Поначалу я не возражал против скрытности или лжи. Но несколько месяцев спустя эта ложь стала меня душить, и я начал возмущаться. Если ты чувствуешь себя дерьмово после того, как провел время с человеком, который должен быть для тебя всем, то почему ты все еще с ним? Взгляд, которым Сал одарил меня, был напряженным. Его глаза горели, челюсти были сжаты, но я не мог найти в них ни следа гнева. Прежде чем кто-либо из нас смог продолжить разговор, в комнату ворвалась Каролина. — Извините, что опоздала, сладкие. Мне нужно было уладить кое-какие дела для выполнения общественных работ. Она подошла к нам с широкой ухмылкой на лице. Позади нее шла Кассандра Мауро, и она направилась прямо к Сальвадору.