Я буду вместо нее!

       --- Церковь была маленькой, уютной и, судя по всему, абсолютно пустой, если не считать Сэма Уинчестера, священника и пары старушек на задних рядах, которые, кажется, просто зашли погреться. Сэм стоял у алтаря, то сжимая, то разжимая вспотевшие ладони. Бабочка на шее душила его, как удав. — Не переживай, Сэмми, — раздался насмешливый голос сбоку. Габриэль, его лучший друг и по совместительству свидетель, пихнул его локтем. — Опоздание — это такая женская фишка. Она сейчас ворвется, вся в слезах, потому что у нее сломался каблук или кошка сожрала фату, и вы будете жить долго и счастливо. Сэм шумно выдохнул. — Кошка? Габриэль, у неё нет кошки. — Ну, значит, завела. Срочно. Чтобы создать драматический эффект. Прошло ещё полчаса. Старушки на заднем ряду начали тихонько перешептываться. Священник сочувственно кашлянул. Сэм побледнел так, что стал одного цвета со своей рубашкой. Его телефон, лежащий в кармане пиджака, молчал, как партизан. — Ладно, — Габриэль хлопнул его по плечу и, развернувшись, пошёл к выходу. — Ты куда? — растерянно спросил Сэм. — Сейчас вернусь. Через пять минут Габриэль вернулся. В одной руке у него был большой букет полевых ромашек (судя по всему, только что сорванных с клумбы перед церковью), а в другой — два обручальных кольца, которые он ловко подкинул в воздух. — Так, — бодро начал он, подходя к Сэму. — План Б. Твоя бывшая невеста — дура, каких свет не видывал, но это мы и так знали. А ты стоишь тут, самый красивый и несчастный. — Габриэль, что ты несешь? — Сэм нахмурился, пытаясь понять, не издевается ли над ним друг. — Я не несу, я предлагаю, — Габриэль театральным жестом протянул ему ромашки. — Выходи за меня. Подумай сам: я не опоздал, я не ношу туфли, которые жмут, и гарантированно не сбегу в середине церемонии, потому что мне и так здесь нравится. Ну, почти нравится. Слишком много святой воды, но я потерплю. Сэм вытаращился на него. Челюсть его медленно отвисла. — Ты… с ума сошёл? — Абсолютно, — радостно кивнул Габриэль. — Но в хорошем смысле. Смотри, Сэмми. Мы уже десять лет всё делаем вместе: едим, смотрим дурацкие сериалы, ты пытаешься затащить меня в спортзал, я пытаюсь затащить тебя в бар. Почему бы не добавить в этот список совместную ипотеку и дележку пледа на диване? Я, между прочим, отлично готовлю, не то что твоя Джессика, которая, судя по всему, даже на собственной свадьбе появиться не смогла. А наш медовый месяц… Сэмми, Рим! Или Париж! Или, на худой конец, можно просто остаться дома и заказать пиццу. Священник поперхнулся и закашлялся. Старушки на заднем ряду оживились и пододвинулись поближе, чтобы ничего не пропустить. Сэм всё ещё стоял с открытым ртом, сжимая в руке букет ромашек. — Габриэль, это… это безумие. Люди так не делают. Свадьба — это серьёзно. — Серьёзно? — Габриэль фыркнул. — Серьёзно — это когда твой лучший друг стоит перед алтарем, а его невеста его кинула. А я серьезен, как инфаркт. Сэм, я, может быть, всю дорогу, пока ты сох по этой фифе, думал, что ты, наконец, очухаешься и посмотришь по сторонам. И вот, момент настал. Габриэль взял Сэма за руку. Его ладонь была тёплой и сухой, в отличие от ледяных и влажных ладоней Сэма. — Слушай, — голос Габриэля стал тише и мягче, без привычных насмешливых ноток. — Мы можем прямо сейчас пойти и выпить кофе. Или пива. Или того зелёного ликёра, от которого у тебя потом сносит крышу. А можем остаться здесь и сделать это. Сделать так, чтобы у этого дня был не самый поганый финал, а самый лучший старт. Ну как? Рискнёшь? Сэм смотрел в его золотисто-карие глаза, в которых плескалась привычная ирония, но и какая-то новая, пугающая нежность. Он вспомнил все их бесконечные разговоры по ночам, все подколы и шутки, то, как Габриэль умел рассмешить его в самый хмурый день, как приносил суп, когда Сэм болел, и как молча сидел рядом, когда тому было просто плохо. Он оглянулся на пустой проход, по которому так никто и не прошёл. Потом снова посмотрел на Габриэля. — А ромашки откуда? — хрипло спросил он. — С клумбы мэрии спёр, — беззаботно ответил Габриэль. — Местный ландшафтный дизайн пострадал ради твоего счастья. Город переживёт. Сэм судорожно вздохнул, и вдруг его губы дрогнули в слабой, неуверенной улыбке. — Ты идиот, Гейб. — Идиот, который согласен надеть обручальное кольцо и терпеть твои носки, разбросанные по всей квартире. Ну так что? Сэм сжал его руку в ответ. — А священник нас распишет? Мы же два мужика. Габриэль повернулся к служителю церкви, который уже выглядел так, будто ему срочно нужен нашатырь. — Отец, ну что? Бог любит троицу? Или, в нашем случае, двойцу? Священник открыл рот, но не издал ни звука. — Да ладно вам, — махнул рукой Габриэль. — Мы согласны. Сэм согласен. Я согласен. Гости, — он кивнул на двух старушек, которые от восторга привстали со скамеек, — в восторге. Давайте уже, ближе к делу! — Я… я не могу, — залепетал священник. — Ну и ладно, — легко согласился Габриэль и, повернувшись к Сэму, подмигнул. — Значит, будет светская. Вон, в мэрии распишемся. Заодно клумбу новую посадим. Сэм засмеялся. Нервно, немного всхлипывая, но засмеялся. И, кажется, впервые за весь этот ужасный день, ему стало легко. — Пошли отсюда, — сказал он, потянув Габриэля за руку к выходу. — Пока ты ещё чего-нибудь не учудил. — Я всегда могу учудить, это мой дар, — Габриэль на ходу бросил кольца священнику (тот их чудом поймал) и приобнял Сэма за плечи. — Ну что, жених, тачку ловить или сразу в ЗАГС пешком, по пути обсуждая, кто будет спать слева? — Идиот, — повторил Сэм, но в голосе его звучала такая теплая, уютная нежность, что Габриэль довольно усмехнулся и чмокнул его в висок. Старушки на заднем ряду одобрительно закивали и перекрестили их вслед. Кажется, это была самая интересная свадьба в их жизни.