Я буду вместо нее!

--- Они ввалились в квартиру Сэма — или теперь уже их квартиру? — когда за окнами уже давно была глухая ночь. Вместо торжественного ужина в ресторане был фастфуд на лавочке в парке, вместо первого танца — пьяные попытки Габриэля станцевать танго под уличного музыканта, игравшего «Despacito», а вместо свадебного номера в отеле — старая холостяцкая берлога Сэма, которая чудом не развалилась от одного только вида обручальных колец. Сэм закрыл дверь и прислонился к ней спиной, наблюдая, как Габриэль, напевая что-то невнятное, стаскивает кеды и разбрасывает их по прихожей. Пиджак давно болтался у того на локте, рубашка наполовину выбилась из джинсов, а волосы торчали в разные стороны, делая его похожим на взъерошенного воробья. — Знаешь, — сказал Габриэль, выпрямляясь и поворачиваясь к нему, — обычно в этот момент полагается нести жену через порог. Но ты, во-первых, не жена, а во-вторых, весишь как небольшой внедорожник. Так что давай считать, что я тебя мысленно перенёс. Сэм не ответил. Он просто смотрел на него. На русые растрепанные волосы, на длинные тени от ресниц, на родинку на скуле, которую он замечал тысячу раз, но которая сейчас вдруг показалась ему невероятно важной и родной. — Саманта?Габриэль нахмурился, почувствовав перемену в воздухе. — Ты как? Если передумал, я пойму, мы можем просто лечь спать и сделать вид, что весь этот цирк был шуткой, хотя, ч… Сэм оттолкнулся от двери и заткнул ему рот поцелуем. Габриэль замер на секунду, а потом выдохнул в его губы что-то среднее между смешком и стоном, роняя пиджак на пол и вцепляясь руками в широкие плечи Сэма. Целоваться с ним было странно и одновременно до одури правильно. Губы Габриэля пахли мятой, чем то сладким,и тем дешёвым пивом, которое они пили в парке, а ещё он постоянно пытался улыбаться прямо в поцелуй, отчего всё выходило немного криво и очень по-ихнему. — Подожди, — выдохнул Сэм, отрываясь от него и глядя в потемневшие золотистые глаза. — Ты уверен? Потому что если нет, мы действитель… Габриэль закатил глаза с таким видом, будто Сэм только что предложил ему пересчитать звёзды на потолке. — Сэмми. Я час назад официально стал твоим мужем. Я украл ромашки с городской клумбы ради тебя. Если ты сейчас не дотащишь меня до кровати, я обижусь. Серьёзно. По-настоящему. Буду дуться неделю. Сэм усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло, и, не говоря больше ни слова, подхватил Габриэля под бедра, заставляя того взвизгнуть и обхватить его ногами. — Эй! Я же сказал, что ты тяжелый! — возмутился Габриэль, но руки его уже сами собой обвили шею Сэма. — Зато ты легкий, — отозвался Сэм, направляясь в спальню. Он опустил Габриэля на кровать бережно, будто тот был сделан из стекла, и навис сверху, опираясь на локти. В полумраке комнаты, куда просачивался свет уличных фонарей, Габриэль казался почти нереальным — разметавшиеся по подушке волосы, блестящие глаза, прикушенная в предвкушении губа. — Не смотри так, — прошептал Габриэль. — А то я решу, что ты меня съесть хочешь. — Хочу, — просто ответил Сэм, и голос его сел настолько, что Габриэль вздрогнул. Сэм раздевал его медленно, словно изучая. Каждый миллиметр открывающейся кожи он метил поцелуем — ключицы, впадина между ними, ложбинка у горла, где бешено бился пульс. Габриэль под ним выгибался и тихо поскуливал, вцепляясь пальцами в простыни, потому что руки Сэма, такие большие и тёплые, сводили с ума. — Сэм… — выдохнул он, когда губы Сэма добрались до его соска. — Ты издеваешься? Я так долго не протяну. — А я и не тороплюсь, — промурлыкал Сэм в его кожу, и от вибрации голоса Габриэля пробрала дрожь. — Мы никуда не спешим. — Спешим! — Габриэль попытался притянуть его за волосы к себе, чтобы поцеловать, но Сэм перехватил его руку и поцеловал запястье, прямо в голубую жилку. — Мы уже десять лет никуда не спешили, Сэмми! Я подождал! Сэм поднял голову, и в его глазах плясали чёртики. — Ещё немного потерпишь. Он стянул с Габриэля джинсы вместе с боксерами одним плавным движением и замер, разглядывая его. Полностью обнажённого, раскрасневшегося, тяжело дышащего и такого чертовски красивого, что у Сэма перехватило дыхание. — Если ты сейчас скажешь, что я похож на ощипанного цыплёнка, я тебя ударю, — предупредил Габриэль, инстинктивно дёрнувшись прикрыться, но Сэм мягко удержал его бёдра. — Ты похож на… — Сэм замялся, подбирая слово. — Ты похож на всё, чего я не знал, что хочу. И на то, без чего теперь не смогу жить. Габриэль открыл рот, чтобы съязвить в ответ — наверняка что-то про пафосные речи, — но слова застряли в горле, потому что Сэм наклонился и поцеловал его в живот, прокладывая дорожку всё ниже. — Сэм… — выдохнул он уже совсем другим голосом — хриплым, просящим. Сэм не заставил себя ждать. Он взял его в рот умело и глубоко, и Габриэль вцепился в его волосы, выгибаясь дугой и пытаясь не закричать слишком громко, чтобы не разбудить соседей. Сэм действовал уверенно, будто делал это тысячу раз, хотя Габриэль точно знал, что не делал. Знал по тому, как Сэм сжимал его бёдра, по тому, как его язык выписывал узоры, по тому, как он то ускорялся, то замедлялся, доводя Габриэля до исступления, но не давая сорваться в пропасть. — Хватит… — Габриэль почти рыдал от переизбытка ощущений. — Хватит, Сэм, я хочу… я хочу тебя. Всего. В личное пользование.Сейчас. Сэм поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони, и посмотрел на него из-под чёлки. Взгляд у него был такой, что Габриэль почувствовал, как краска заливает щёки. Голодный. Влажный. Любящий до умопомрачения. Габриэль немного хрипло Осведомил сэма кивая на прикроватную тумбочку. — смазка там. Я предусмотрительный. Сэм фыркнул, и,пробормотав что то про наглых коротышек которые лазают по его квартире, потянулся за флаконом, и через мгновение его пальцы, смазанные прохладной жидкостью, коснулись самого чувствительного места. Габриэль зашипел, вцепившись в плечи Сэма. — Осторожно, — попросил он, хотя знал, что Сэм и так будет осторожен. Слишком осторожен, наверное. — Я знаю, — Сэм поцеловал его в уголок губ, отвлекая, пока палец медленно проникал внутрь. — Расслабься. Он делал всё невероятно нежно, но настойчиво, растягивая, подготавливая, пока Габриэль не начал сам подаваться навстречу, умоляя глазами. — Сэм, пожалуйста. Я готов. Давно готов. Ещё в церкви готов был. Сэм выдохнул — Ты невозможный. — Я знаю, — Габриэль облизнул пересохшие губы. — Иди сюда. Сэм навис над ним, устраиваясь удобнее. Габриэль чувствовал его член у своего бедра — тяжёлый, горячий, и от этого внутри всё сжималось в сладком предвкушении. Он раздвинул ноги шире, приглашая, обхватывая бёдра Сэма своими. Их взгляды встретились в тот самый момент, когда Сэм начал входить. Медленно, невероятно медленно, давая привыкнуть, давая прочувствовать каждое движение. Габриэль закусил губу до крови, но глаз не отвёл. В них плескалось столько всего — боль, удовольствие, недоверие, что это наконец происходит, и бесконечная, всепоглощающая нежность. — Всё хорошо? — выдохнул Сэм, замерев, когда вошёл до конца. Габриэль кивнул, не в силах говорить, и чуть двинул бёдрами, призывая к действию. Сэм понял. Он начал двигаться — плавно, глубоко, попадая в такой ритм, от которого у Габриэля в глазах темнело, а в голове не осталось ни одной связной мысли. Они целовались — беспорядочно, жадно, кусая губы в кровь. Сэм шептал что-то бессвязное, уткнувшись носом в шею Габриэля: «Мой… мой, наконец… Гейб…». А Габриэль царапал его спину, выгибался навстречу и скулил от переполнявших его чувств, от того, как хорошо, как правильно, как будто они всегда должны были быть именно так — сплетёнными, единым целым, в старой холостяцкой постели, которая только что стала их общей. — Сэм, я сейчас… — выдохнул Габриэль, чувствуя, как напряжение нарастает до предела. — Я с тобой, — Сэм ускорился, попадая точно в нужную точку, и запустил свободную руку между их телами, сжимая член Габриэля в такт толчкам. Габриэль кончил с его именем на губах, выгибаясь так сильно, что, казалось, сейчас сломается. Сэм последовал за ним через пару мгновений, уткнувшись лбом ему в плечо и глухо рыча от удовольствия. Некоторое время они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Сэм первым пришёл в себя — поцеловал мокрый висок Габриэля, попытался подняться, чтобы принести полотенце, но Габриэль вцепился в него мёртвой хваткой. — Не смей, — прохрипел он. — Лежи. Утром. Сэм усмехнулся и послушно рухнул обратно, притягивая Габриэля к себе и укрывая их обоих сбившимся одеялом. — Я люблю тебя, — сказал он вдруг в тишину. Просто. Без пафоса. Как само собой разумеющееся. Габриэль замер у него на груди, а потом приподнялся на локте, чтобы заглянуть в глаза. — Знаешь, — сказал он серьёзно, — я, кажется, тоже. Только, Сэмми… если ты захрапишь, я тебя всё-таки ударю. Супружеский долг, знаешь ли. Сэм рассмеялся, прижимая его к себе крепче, и поцеловал в макушку. — Спокойной ночи, муж. — Спокойной ночи, муж, — эхом отозвался Габриэль и, кажется, впервые в жизни не нашёлся, что добавить в ответ. Да и не нужно было. Всё главное было сказано без слов.