Восемь шансов

      Трап самолёта ещё не успел остыть, а Алекс уже почувствовал это.           Воздух.           Он вырвался наружу вместе с другими пассажирами и замер на верхней ступеньке, втягивая его в себя, как наркотик. Тёплый, влажный, густой — он пах океаном, эвкалиптом, жасмином и чем-то ещё, чему Алекс не мог подобрать названия. После стерильной сухости самолёта это было как глоток жизни.           Солнце ударило в глаза, даже сквозь очки. Яркое, почти агрессивное, оно заставило его сощуриться и поднять ладонь козырьком. Алекс никогда не думал, что солнце может быть таким… плотным. Оно не просто светило — оно обнимало, проникало под кожу, заставляло пот выступать на лбу.           Вокруг суетились люди: кто-то спешил к такси, кто-то обнимал встречающих, кто-то просто стоял и курил, щурясь на солнце. Все говорили на английском, но с незнакомым певучим акцентом, растягивая гласные, проглатывая окончания. Алекс ловил обрывки фраз и с удивлением понимал, что разбирает почти всё.           — …жара сегодня, да?           — …забыл ключи, представляешь?           — …Бонди, конечно, Бонди, куда ещё…           Он стоял с чемоданом посреди стоянки такси, пропуская мимо ушей вопросы водителей, и просто пытался дышать. Дышать этим воздухом, впитывать это солнце, привыкать к тому, что он действительно здесь.           — Эй, парень, такси нужно? — окликнул его мужчина в кепке, приоткрыв дверь старой жёлтой машины.           Алекс выдохнул:           — Да. Да, нужно.           Он достал из кармана бумажку с адресом и протянул водителю:           — Вот сюда, пожалуйста.           Водитель глянул, кивнул:           — О, это в сторону заповедника. Дом от центра?           — А вы знаете? — удивился Алекс.           Водитель усмехнулся, трогаясь с места:           — А то. Я уже не первого вашего вожу.           Первые минуты поездки он просто смотрел в окно, боясь моргнуть. Город разворачивался перед ним, как кинолента, которую нельзя остановить. Потом перевёл взгляд на бумажку с адресом, которую всё ещё сжимал в руке. В переписке ему объяснили: жить он будет в одном месте, а сам центр находится в другом. Значит, каждый раз придётся добираться.           «Надеюсь, команда будет комфортной...»           Он убрал бумажку в карман и снова уставился в окно.           Пальмы. Высокие, раскидистые, с шуршащими на ветру листьями. Они росли прямо вдоль дороги, обычные, будничные, как тополя в России. Алекс поймал себя на дурацкой мысли: «Надо сфоткать и послать Кате». И тут же вспомнил, что Кате плевать.           Дома. Лёгкие, светлые, с верандами и раздвижными стеклянными дверями. Никаких тяжёлых панельных многоэтажек, к которым он привык. Балконы увиты плющом, на некоторых стоят столики и стулья — люди пьют кофе прямо на воздухе.           Люди. В шортах и сланцах, с голыми загорелыми ногами, с детьми и собаками, с мороженым в руках. Они не спешили, не хмурились, не смотрели исподлобья. Они улыбались.           — Откуда, говоришь? — спросил водитель, поглядывая в зеркало.           — Из России.           — Ого. — Он присвистнул. — Далеко. Надолго к нам?           — На полгода. Может, больше.           — Сидней хороший город, — сказал водитель. — Привыкнешь быстро. Тут все привыкают.           Такси выехало на мост, и Алекс ахнул вслух.           Мост был огромным — стальным, ажурным, с мощными опорами, уходящими в воду. Машины неслись по нему в несколько рядов, а внизу, под ним, синела вода.           — Харбор-Бридж, — сказал водитель с гордостью. — Наш знаменитый мост. А вон там, смотри…           Он махнул рукой влево, и Алекс увидел.           Белые паруса, взлетающие над водой. Оперный театр. Открытка, плакат, картинка из фильма — стала реальностью. Он смотрел на эти плавные линии и не верил, что видит их своими глазами.           — Можно здесь остановиться? — вырвалось у него. — Ненадолго. Я заплачу.           Водитель усмехнулся:           — Конечно, парень.В первый раз все так реагируют.           Он припарковался у набережной, и Алекс вышел, забыв даже взять рюкзак. Водитель только покачал головой и крикнул вслед: «Я подожду!»           Алекс подошёл к парапету и опёрся на него руками. Ветер трепал волосы, доносил брызги, крики чаек, смех туристов. Оперный театр был совсем близко — можно было разглядеть каждую плитку на его стенах. А за ним — мост, по которому только что ехали, и синее-синее небо.           Он стоял так долго, впитывая этот момент. Впервые в жизни он чувствовал себя не беглецом, не должником, не обузой. Просто человеком, который смотрит на красоту.           Потом он вернулся в такси, и они поехали дальше.           Водитель, видимо, поняв его состояние, повёз не кратчайшим путём, а кружным — через пляжи, через парки, через районы, где Алекс мог смотреть и смотреть.           Бонди — полоса золотого песка, усыпанная людьми. Серферы в гидрокостюмах, дети с ведёрками, девушки в бикини. Океан дышал, накатывал волнами, и этот звук — ш-ш-ш-ш — въедался в память.           Куги — тихий район с дорогими домами и пальмами вдоль улиц.           Сенчури-парк — зелёное море, где люди бегали, катались на велосипедах, просто лежали на траве.           И везде — солнце. Оно лилось с неба, отражалось от воды, слепило из каждой витрины.           Алекс думал о том, что в Нижнем сейчас серо, мокро, холодно. Что мать, наверное, сидит на кухне с кружкой чая и смотрит в окно. Что Катя на уроках, пишет сообщения под партой. Что отец… да плевать на отца.           Он здесь. Он в другой жизни.           К тому времени, как такси подъехало к району, где находился волонтёрский центр, солнце уже клонилось к закату. Город зазолотился, тени стали длинными, и воздух наполнился вечерней прохладой.           Водитель остановился у въезда в заповедник.           — Дальше по дороге, минут пять пешком, — сказал он. — Машина не проедет, там пешеходная зона.           Алекс расплатился, поблагодарил и вышел.           Он стоял на обочине с чемоданом, вдыхал запах эвкалиптов и смотрел на дорогу, уходящую в зелень. Где-то там, впереди, его ждало новое место. Новый дом.           Он сделал шаг.