Поймай меня, если сможешь

Субботу Уён провёл в одиночестве. Ну, относительном — в квартире формально был не один. На Сан весь день сидел на втором этаже, не спускаясь, и даже есть себе готовил на своей мини-кухне (удобная штука всё-таки — не надо спускаться, если вдруг посреди ночи перекусить захочется). Поэтому они, можно сказать, не пересекались. Уён, конечно, видел, как Сан себе кофе делает — второй свет, чтоб его, — но это даже с натяжкой нельзя назвать общением. Так что Уён позавтракал, позвонил Сонхве с Ёсаном (и долго врал, почему он на сообщения в «Какао» отвечает редко и односложно, а не как всегда), потоптался на крыше, то есть террасе (тоскливо-пустой, этот придурок хоть бы столик со стульями сюда, что ли, поставил), посмотрел телевизор (какой-то канал с дорамами, незнакомый, Уён его случайно нашёл, ткнув наугад) — и лёг спать. Выпив слабое снотворное, которое ему выписали по просьбе Сана. Так что суббота прошла скучно и спокойно. Но Уён не жалуется — лучше так, чем выяснять несуществующие отношения с Саном. В конце концов, к одиночеству Уён за два с половиной года привык и даже научился ценить его. Оно было понятно и предсказуемо — в отличие от некоторых альф. А вот в воскресенье Сан решил пойти в атаку. Напомнив Уёну: ты обещал дать мне шанс. Так что давай общаться. Под этим, слава яйцам, подразумевалось «будем сидеть на диване, есть пиццу и смотреть телевизор», а не что-то более активное. Идти Уёну никуда не хочется, и дело было не в сломанной руке — гулять в парке она совсем не помешает, и в кафе посидеть, — просто настроение у Уёна такое... раздражительно-замкнутое. Запереться бы сейчас в комнате и не выходить оттуда до завтра… Но совместный просмотр дорамы он как-нибудь переживёт. Тем более что от Сана не пахнет феромонами. Запах есть, но фоновый, он не провоцирует омегу Уёна на всякое. А значит, можно просто расслабиться и лениво поваляться на диване, полусмотря, что же там происходит на экране. Тем более что сериальчик они выбрали ненапряжный — лакорн про призраков. Компромисс между «давай что-нибудь весёлое» и «хочу мистику». В общем-то, сначала всё так и было. Уён лежал на диване, вяло попивая свой американо из термокружки. Но уже к концу первой серии у него зачесалась рука. Под гипсом, чтоб её. — Что такое? — Сан почти сразу заметил, что с Уёном что-то не так. — Да просто рука чешется, — не стал врать он. — Иди сюда. — Чего?! — не ожидающий такой подлянки Уён отодвигается подальше. — Я не буду приставать, обещаю. Просто в детстве, когда у меня экзема была, мама мне зуд так снимала. Иди сюда, покажу как. Может, тебе тоже поможет. Таинственный способ оказался простым, как кимбап на завтрак. Сан осторожно гладит — или даже потирает — сгиб локтя Уёна. Это приятно и... наверное, отвлекает. Зуд уже не кажется таким навязчиво-раздражающим. А вскоре рука и вовсе чесаться перестаёт. — Спасибо, — говорит Уён, отстраняясь. Вернее, пытаясь отстраниться — Сан не отпускает. — Лучше продолжить. Опять может чесаться начать. — И ты мне что, так и будешь гладить? — Мне нетрудно. — Всё равно не надо. — Почему? — Ну... просто. Это как-то... — Смущает? — усмехается Сан. — Нет. Это и правда не смущение. Просто… слишком. Он ведь почти что обнимается с альфой, с которым через месяц планирует распрощаться навсегда. — Это ж ничего такого, — улыбается Сан, видимо, как-то по-своему поняв его молчание. —Я ж просто помогаю тебе. И совсем не пристаю. Ну ещё бы приставал! Без глаз бы остался. Царапается Уён хорошо, одной левой бы справился. — Да ладно тебе. Я буду вести себя хорошо, обещаю. Двигается этот гад быстро. Уён пискнуть не успел, как его обняли и прижали к себе. Очень крепко и явно расчётливо: вырваться Уён бы вряд ли бы смог. Тем более сейчас, со сломанной кистью. — Отпусти. — Хорошо, — кивает Сан. — Если ты пообещаешь, что я продолжу. Мне бы не хотелось, чтобы твоя рука портила нам фильм. — Она не будет. — Она снова может начать чесаться. Уён закусывает губу. Зуд уже не кажется главной проблемой. Этот альфач, который прёт напролом, точно ледокол, куда более... нервирующий фактор. Вот только это просто так не объяснишь. По крайней мере, не говоря прямо: я собираюсь тебя послать, как только гипс снимут, свалить куда подальше и больше не видеть тебя никогда. Все отговорки Уёна потянут за собой ещё большие вопросы, попытки убедить... — Ладно. Давай, — кивает Уён, сдаваясь, и протягивает ему руку. Иногда легче дать, чем объяснить, почему нет. Зря тогда Уён позволил гладить свою руку. Это, конечно, оказалось неплохим средством от зуда — но Сан что-то слишком сильно воодушевился. И начал лезть к Уёну. И ладно бы нагло — был бы повод его послать — но нет. Сан прикасается к Уёну… можно было бы сказать по-дружески - если бы они были друзьями. Но они друг другу никто. Хотя нет, они альфа и пообещавший ему дать шанс омега. Поэтому Уён даже возмутиться не может: «Что ты ко мне лезешь? Я не люблю, когда всякие руки распускают». Ведь согласие дать шанс подразумевает некоторые вольности. Так что границ, можно сказать, Сан не переходит. Хотя... — Привет, детка. Ладонь на плече — это ладно, вполне невинное прикосновение, но Сан мажет носом по шее, рядом с сен-железой. Будто своей паре... И омега Уёна тут же радостно откликается: так и захотелось выгнуться, подставиться под его руки и губы, а потом развернуться и обнять. Пометить своим запахом — ведь от него несёт другими, незнакомыми, чужими, и омегами в том числе, и вообще он воняет улицей, тревогой, раздражением... — Ты можешь так не делать? — Как? — И такое искренне непонимание в глазах! Придурок хренов. — Как будто ты мой альфа. — Ты пообещал дать мне шанс. — И поэтому ты провоцируешь мою омегу. — Я просто заигрываю. А реагирует она просто из симпатии. Да-да. А этот придурок совсем не при чём. —То есть тебе очень нравится, что я на тебя ведусь, — резюмирует Уён. — Ну, ты мне нравишься, и естественно, мне нравится, что ты на меня реагируешь, — Сан пожимает плечами с таким видом, словно это что-то само собой разумеющееся. Поэтому Уён добавляет (ехидно, конечно же): — И что можешь добиться от меня чего хочешь. Сан вздыхает: — Я, кажется, понял, в чём проблема. Почему ты думаешь, что я являюсь единственным бенефициаром этой связи? Твоё влияние на меня ты не рассматриваешь? — Какое влияние? — Ну, мой альфа готов на брюшке ползать и хвостиком вилять, лишь бы ты улыбнулся и позволил себя обнять. — Что и тапочки в зубах принесёшь? — говорит Уён как можно жёстче и неприятнее. Чтобы побольнее уколоть. — Принесу, если понадобиться, — отвечает Сан, почему-то совсем не обидевшись. — Но вообще-то у меня куда больший спектр возможностей. Мне, если уж честно, повезло, что у тебя с расчётливостью плохо. Другой бы пользовался вовсю. — Что, и компанию мне отдашь? — спрашивает Уён, желая подловить на лжи. Уён, конечно, от управлений всякими бизнес-конгломератами далёк, словно интеграл от арии Царицы ночи, но кое-что он всё-таки понимает: чеболи — не короли. Совет директоров, акционер и ещё кого-то там может даже президенту корпорации сказать (и сделать) атата. — Нет, но подарить кредитку могу, — усмехается Сан. — Она безлимитная. — И на «Хистори Субпрем» хватит? —Нет, но на парочку таких квартир, — Сан кивает куда-то вбок, намекая, видимо, на свой пентхаус, — да. Это не просто много, а офигеть как много. Говорили, что тут даже офистели продавали по два миллиарда, а сколько этот пентхаус стоит, даже представить страшно. Уён даже к миллиарду с лишним на своём счету привыкнуть не может, а уж тут… Так и подмывает сказать «давай сюда свою кредитку» и пойти скупать всё, что на глаза попадётся. Просто чтобы проверить, насколько безлимитная у Сана кредитка. Видимо, что-то такое отразилось на его лице, раз Сан, улыбаясь, предлагает: — Так что можешь начинать озвучивать желания. Я их исполню просто так. Даже если ты в итоге не захочешь быть моим омегой. — Нет у меня желаний, — фыркает Уён, стараясь принять как можно более гордый и независимый вид. — Серьёзно? А учёба? — У меня на неё уже деньги есть. А ещё на магистратуру Сонхвы. И на докторонтуру тоже. И Ёсану останется, если он захочет дальше учиться, а не пойдёт сразу работать (за ним, как за одним из лучших студентов на потоке, ещё на последнем курсе рекрутёры бегать начнут. Как за Сонхвой сейчас. Но если Сонхва всегда мечтал о научной карьере и в прикладники пошёл только потому, что там на фундаменталку не взяли, то у Ёсана планы были попроще: окончить университет с отличием, устроиться в нормальную компанию — и жить себе спокойно дальше. Даже по карьерной лестнице можно вверх не лезть, если проекты интересные будут. Поэтому Ёсану и в самом деле деньги Уёна могут не пригодиться). — А чего ещё тебе хотелось? — Ничего. — Квартиру нормальную? Машину? Сумку «Диор» или «Прада»? Это нет. Когда ты сирота с нулевыми перспективами выбраться из нищеты, у тебя нехитрый выбор: подыхать каждый день от зависти — или стать аскетом. Ну, как аскетом… Когда-то Уён спрятался за мыслями «этот весь люкс — пустышка, обычные шмотки за бешеные деньги». Был же тут скандал несколько лет назад, когда «Диор» с нелегалами связался, так во всех новостях мелькало: себестоимость сумочки за две тысячи семьсот долларов — всего пятьдесят шесть баксов. И айфон — концентрированные понты, реально полезного там ненамного больше, чем в дешёвеньком китайском «Сяоми». А потом он заметил, что этого всего, люксового и не хочется уже. Даже сейчас, когда Сан спросил про сумочки, ничего в душе не шевельнулось. Да и тот порыв, проверить, насколько действительно безлимитная кредитка Сана, быстро прошёл. Так что подкупить Уёна брендами не выйдет. И машинами — тоже. — А путешествия? — спрашивает Сан с любопытством. Видать, не привык, что омеги от люксовых шмоток отказываются. — Да никуда, наверное. — Хотя... Уён вспоминает, как в детстве смотрит фильм про пингвинов. И фотографии голубых льдов в интернете. — В Антарктиду. — Серьёзно? — спрашивает Сан со смешком. — А что? — подбирается Уён. Значит, сам спрашивал, куда Уён хочет — а теперь смеётся? — Ну, просто место необычное, — Сан улыбается чуть неловко и будто бы извиняясь. Не ожидал такой реакции от Уёна, явно. — Честно говоря, я как-то не думал, что туда можно хотеть. У меня как-то все знакомые с другими предпочтениями. Правда, я не хотел тебя обидеть, просто реально не ожидал. Ладно, Уён решает поверить, и поэтому говорит: — Там пингвины. И красиво. И фьорды ещё чилийские рядом. — Пингвины и в ЮАР есть. — Это ты меня сейчас пытаешься убедить, что я не туда хочу? — Нет, просто хочу понять выбор места. Пингвины есть и в ЮАР, льды — в Гренландии, фьорды — в Норвегии. — Нет, там не то. — Почему? Те же льдины и фьорды. — Там... — Уён запинается, подбирая слова. Всё-таки в его желании много иррационального. Смутного, не совсем понятного даже для него самого. — Наверное, это глупо, но там почти что Европа. Там даже викинги были. А Антарктида — это край мира. — Да нет, не глупо, — снова улыбается Сан, в этот раз скорее ободряюще. — Это и правда другой край мира. Хорошо, я посмотрю, какие есть круизы в Антарктиду. — Серьёзно? — Конечно. Раз ты хочешь туда, то это можно устроить. Есть экспедиционные круизы зимой, так что можно посмотреть, есть ли там места. В это время у «Свон Хелленик» вроде бы ещё места остаются. И у «Викинга». Уён вспоминает, что да, есть такие. Он как-то даже смотрел из любопытства. Цены его очень впечатлили. — У меня будет небольшая нагрузка в январе, так что если есть места… — продолжает Сан, беря свой айфон. И Уён с ужасом понимает: Сан же серьёзно. Сейчас найдёт, забронирует и оплатит. Уён хватает его за руку, останавливая: — Нет, давай пока оставим. — Почему? «Потому что я пошлю тебя через полтора месяца, придурок», — думает Уён, но вслух говорит, конечно же, другое: — Просто это слишком. Мы… у нас ещё не такие отношения. — А что не слишком? — спрашивает Сан. Его, похоже, очень воодушевила фраза про отношения, особенно «ещё». — Эм-м-м... Ничего, наверное. В смысле, не надо ничего. — Ты обещал дать мне шанс, — снова напоминает Сан. — Так я даю. Я с тобой общаюсь и вообще. Или у тебя давать шанс — это обязательно все подарки брать? — Нет, — вздыхает Сан. — Просто мне очень хочется тебя порадовать. А это... в общем, я не очень представляю как. Это прозвучало почти трогательно, и Уён решил сжалиться. — Давай съездим куда-нибудь. На гору какую-нибудь. — Вот да, сейчас же середина октября, разгар золотой осени, и клёны уже покраснели. Да и погода радует: довольно тепло, плюс пятнадцать-семнадцать днём, солнечно и ветра нет. Самое то для какого-нибудь пикника. — Хорошо, — кивает Сан. — Как насчёт завтра? — Ну, давай, — соглашается Уён. Завтра ничем не хуже, чем любой другой день.