Поймай меня, если сможешь

Квартира Сана — в «Блэк Галлиум». Конечно же, пентхаус. Как же богатенький мальчик — и согласится на что-то не самое-самое? Просто двухуровневые апартаменты, но без террасы на крыше? Самолюбие не позволит. Ладно, ладно, Уён может быть к нему несправедлив. Всю неделю, что он тут живёт, Сан вёл себя идеально. Он действительно всё объяснил, показал — и ушёл к брату. Оставив планшет, по которому можно связаться с консьержем. Ах да, ещё Сан заказал пиццу и кимбап, с которыми можно справиться и с одной рукой (угу, даже в микроволновке разогреть). И спросил про размер одежды и обуви — и на следующий день после обеда приехал курьер с парочкой коробок. Так у Уёна появился практичный минимум одежды: несколько однотонных футболок, трое трикотажных штанов на резинке и две фланелевые рубашки-оверсайз (за которые Сану отдельно спасибо — рукава у них не узкие, как часто у этих мнимо больших рубашек бывает, а широкие, загипсованная кисть без проблем проходит). А ещё Сан купил кроссовки на липучке, что было очень актуально для временно однорукого Уёна. В общем, Сан сделал всё, чтобы Уён чувствовал себя комфортно. И это не может не подкупать. Хотя квартиру он ему так и не нашёл. Сказал, что нигде не видит достаточного, гостиничного спектра услуг. А от предложения пожить в отеле типа «Фо сизонс» Уён сам отказался (он, конечно, никогда в таких местах не был — даже в холл не заходил поглазеть — но в дорамах горничные и девушки с ресепшна всегда так искусственно улыбались… вот правда, будто не человек, а робот с ИИ. Конечно, это может быть киношное преувеличение, но проверять, как оно там на самом деле, что-то не хотелось). А потом Сан предложил нанять сиделку — и Уён пообещал выцарапать ему глаза, как только гипс снимут. После чего Сан грустно вздохнул: ну, тогда живи тут. А я пока у брата пару месяцев посплю. Хотя «у брата» означало «в соседнем пентхаусе», и Сан вряд ли испытывал сильные неудобства, совесть всё равно гаденько фыркнула: ну вот, парня из дома выжил. Уён, конечно, попытался её заткнуть — мол, он сам предложил, я вообще сюда ехать не хотел, — но в итоге она одержала победу. И Уён согласился жить с Саном. В смысле, в одной квартире — ему же выделили гостевую спальню на первом этаже, со своей гардеробной и отдельной ванной. И Сан, как истинный джентльмен, стучался и без спроса даже не пытался зайти. Хотя от запаха это не спасало. Квартира, казалась, насквозь пропиталась терпкостью зелёного чая с вплетённой в неё холодной пряностью аниса и капелькой камфорной резкости имбиря. Никуда было не деться от этого запаха, даже ароматизатор не справлялся: сквозь химическую молочно-кокосовую сладость всё равно пробивался чёртов зелёный чай. Это было… ну, не проблемой, но неудобством. Омежья сущность реагировала на альфьи феромоны, и трахаться хотелось постоянно. Уёну, который всегда считал: между течками он — фригидное бревно, и исправить это можно только фармой — разогревателей побольше вколоть. А тут… А этот ещё и внаглую спускается к завтраку, воняя оргазмом. И просто-таки восхитительной альфьей спермой высочайшего качества. Вот не захочешь, а учуешь: первоклассный самец на пике своих сексуальных возможностей. Не сомневайся, оплодотворит на раз-два. — Опять дрочил, — грустно констатирует Уён, потягивая кофе. — Ты тоже, — хмыкает этот гад. — Меня твой запах провоцирует. — А уж меня как твой провоцирует… И вообще сам факт, что ты тут. Да, соглашаться жить под одной крышей с ним было явной ошибкой. Биологию Уён не учёл. — Мне надо съехать, — говорит он. Потому что если его омега сейчас течную сучку изображает, то что будет через месяц? Течка, конечно, будет только в январе, но если долго такие феромоны нюхать и не трахаться… Да Уён сам к нему приползёт. Поэтому да, нужно срочно съезжать. — Нет, — говорит Сан строго. — Мы это обсуждали. Я тебя с переломом никуда не пущу. — Так и будем дрочить, значит, — хмыкает Уён. — Ну… Есть более интересные варианты, — тянет он с явным намёком. Придурок озабоченный. — Ты не сомневаешься, да? — В чём? — Что я соглашусь. — Сейчас — нет. Ты на меня разве что не рычишь. — Но потом соглашусь. — Твоя омега на меня реагирует, — пожимает плечами Сан. — И это главное, — фыркает Уён. — Ну… А что-то ещё надо? — То есть тебя никогда не тянуло к человеку, к которому ты бы сам и близко не подошёл? — Эм… А что тебя так сильно во мне не устраивает? — А что должно? — Уён, я серьёзно. — Я тоже. — Ну… я стараюсь сделать всё, чтобы тебе было хорошо, — как будто с некоторым недоумением отвечает Сан. — И тебя ко мне тянет, так что фактора «я тебя не хочу» тоже нет. — Чтобы мне было хорошо?! — Вот правда, если б не сломанная рука, Уён бы ему точно рожу расцарапал. — Я тебя прямо сказал, что не буду называть имени, а ты всё равно всё узнал! А потом заявился к мне и просто притащил сюда! — Ты согласился со мной поехать. — Как будто у меня был выбор! — Ну… вообще-то был. — Это какой?! Ты бы всё равно продолжил за мной таскаться, как приклеенный! — Я бы тебе не позволил жить со сломанной рукой в твоём гошивоне, — пожимает плечами Сан. —И я предлагал тебе другие варианты. — С отелем и сиделкой? — Ну да. Это тоже вполне комфортные условия. Ты бы нормально жил, пока не выздоровеешь, а не мучился… в своём доме. — Ты ещё скажи, я тебе ещё и благодарен за это должен быть! — Вообще-то, люди обычно ценят заботу. — Я тебя о ней не просил. — Когда тебя обо всём надо просить — это не забота, а прикрытое маской доброжелательности равнодушие. — Ну конечно! — Но это правда, — как-то обиженно возражает Сан. — Если ты видишь, что человеку плохо, но ничего не делаешь, пока он не попросит — значит, тебе на него плевать. — А завтра ты меня дома запрёшь, под предлогом того, что мне так будет лучше? Ведь мало ли что со мной на улице может случиться! Самокатчик на тротуаре собьёт, например, — ядовито говорит Уён. — Не передёргивай. — Я передёргиваю? Ты моё имя с номером узнал, когда я тебе его не говорил. Это вообще нарушение закона. — Да-да, персональные данные и все дела. А ведь Сан, похоже, ещё и номера Сонхвы с Ёсаном узнал, раз так уверенно той ночью Сонхве звонить собирался. Ладно Уён, после парочки удачных охот Сан мог вообразить, что имеет на него какие-то там права, — но Ёсан с Сонхвой? Они ему вообще никто. — Я сначала спрашивал по-нормальному. И предлагал познакомиться по-настоящему. — А, ну ещё ты не понимаешь слово нет. — Если б не понимал, то я бы к тебе ещё летом приехал. Но я принял твои условия, ну, что нас связывает только охота. Просто когда мне сказали, что ты руку сломал, да, я решил нарушить правила. Это, конечно, твой выбор, что ты там живёшь, но для твоего состояния это явно неподходящее место. — А если б я не сломал руку? Через полтора года ты бы отвалил? — Ну да, эксклюзивный контракт у них до конца следующего года. Потом Уён смог бы его спокойно послать. Сан молчит какое-то время, внимательно глядя на него, а потом говорит: — Я думаю, что всё-таки смог бы раньше переубедить тебя. — Ты слишком самоуверен. — Почему? Я тебе так сильно не нравлюсь? — Нет. — Но почему? — Просто не нравишься. — Тебя ко мне тянет. — Это физиология. — Окей, а за пределами физиологии тебя что не устраивает? — Я уже говорил. — Да, и всё сводится к тому, что ты мне не веришь и боишься. И тебя смущает, что я тебе платил за охоту, хотя я с самого начала предлагал тебе встречаться. — Под соусом «ну тебе же нужны деньги», — и Уён уже говорил ему об этом. Кто-то, видимо, всё пропустил мимо ушей. — Я уже объяснял, что это была крайне неудачная формулировка, и ничего такого я в виду не имел. Но мы упираемся опять в тот факт, что ты мне не веришь. — А с чего мне тебе верить? — Хотя бы потому, что я не давлю на тебя, как мог бы. — Это не значит, что не воспользуешься потом. Нарциссы часто такие хорошие-понимающие сначала, а потом начинают, ведь «ты сам согласился, детка», теперь терпи. — М-да-а-а… — тянет Сан, как-то непонятно глядя на него. — Слушай, а может тебе к психологу сходить? У тебя явные проблемы с доверием. — О, ну конечно! Если я тебе на шею не вешаюсь — это у меня проблемы, а ты весь такой хороший и правильный! — Уён! — взмолился — вот и иначе и не скажешь — Сан. — Я не утверждаю, что идеал и мечта омег! И я признал, что немного не с того начал и сильно облажался с тем предложением в самом начале. И что я узнал о тебе всё, да, тоже было не слишком хорошо. Но я это правда сделал, чтобы просто понимать, как можно тебя убедить встречаться со мной. Я никогда бы ничего не сделал без твоего согласия. — Но информацию, чтобы мои болевые точки узнать, нарыл. — Господи, ты с кем общался, что у тебя такое представление обо всём? — чуть ли не стонет Сан. — Убеждать — это не давить на болевые точки, это узнать, что я могу тебе предложить и почему ты мне отказываешь. Чтобы понять, как я могу изменить своё поведение, чтобы тебя ничего не тревожило. И я, чёрт подери, не прошу тебя принадлежать мне прямо сейчас! Я предлагаю встречаться, то есть попробовать построить отношения. Я всего лишь шанс прошу! Неужели это так много? Уён скептически кривится. Звучит вроде правильно, но верится с трудом. Вернее, не верится вообще. Манипуляции часто в красивые фантики заворачивают: я забочусь о тебе, тебе же так будет лучше и так далее. Сан, вздохнув, говорит: — Хорошо, давай так. Какие гарантии тебе нужны, чтобы не считать меня опасным? — Гарантии? — хмыкает Уён. — Ты всё обо мне узнал, как захотел. С твоими связями меня расчленить и закопать можно, и ничего тебе не будет! У меня даже родственников нет, чтобы добиваться чего-нибудь. Вот да, Сонхва и Ёсан ему официально никто. Они даже заявление о пересмотре дела или дополнительном расследовании подать не смогут. Скажут им: он сам повесился, предварительно побившись головой об стену, — и всё. Они могут написать хоть тысячу жалоб на действия полиции подавать и требовать проверки результатов расследования — никто даже читать их не станет. Потому что не родственники, а значит, по закону — посторонние люди. И госпожа Со ему то же самое сказала. Когда он ей позвонил и сказал, что его нашёл охотник, она мигом всё проверила, перевела компенсацию (семьсот миллионов) — и сказала: знаете, мистер Чон, я бы на вашем месте была осторожнее. Мы, конечно, теперь вам обязаны предоставить защиту, это дело принципа, но его семья слишком влиятельна. Ссориться с ними никто не захочет. В смысле, по такому мелкому поводу. И Сан, видимо, тоже это прекрасно понимает, раз говорит: — Слушай, что я могу сделать, чтобы ты мне поверил? Вот просто скажи. Потому что все мои действия ты трактуешь как-то очень странно. Даже то, что я был готов жить у брата, ты считаешь манипуляцией. А что не будешь считать? Я уже окончательно запутался. Да в общем-то, ничего. Потому что… Ладно, Уён готов признать: слова Сана были искренними. Он действительно может так думать — но мысли часто лгут. Садисты и нарциссы часто считают себя хорошими и правильными, это все вокруг них плохие. Доводят до того, что их даже бить приходится. И если от обычного парня Уён всегда сможет уйти, подав заявление в полицию и добившись судебного запрета на приближение, то Сан… От него Уёна никто не защитит. — Что ты вообще ко мне так прицепился? — спрашивает он. — Даже если тебя на запахе переклинило, то наверняка сможешь найти замену, у меня он не редкий. Попроси пробить по всяким там базам и сайтам знакомств, тебе быстро кого-нибудь подберут. Может, даже получше подойдёт. — Мне нравишься ты. —Это чем? — Ну, просто нравишься. — А, доминантность взыграла? Раз от счастья не обоссался, что ты мне встречаться не предложил, значит, надо дожать. — Дело не в твоём отказе, Уён, — грустно улыбается Сан. — Ты и правда меня зацепил. Сразу. Ты на меня так смотрел тогда, ну, в первый раз... как будто говорил: давай, попробуй. — То есть всё-таки строптивостью. И что тебе на шею сразу не повесился. — Не только. Ты не меркантильный. И... — Сан спотыкается, явно подбирая слова. — Когда мне на тебя досье принесли, то ты показался мне хорошим человеком. Ты помогал с детьми в приюте, всегда с ними ладил. И когда у тебя деньги появились, ты в первую очередь кредиты друзей закрыл. Это о многом говорит. — А ещё что в том досье было? — Что ты любишь готовить. И что ты хочешь на пищевую химию поступать и усердно готовишься. Хотя в школе учился не очень хорошо, потому сразу работать начал. Однако… Неплохо ему информацию подсобрали. — То есть у нас уже пошло классическое «ты меня интересуешь как личность». — Уён, я не отрицаю, что ты мне понравился как омега, — очень устало и в то же время с раздражением вздыхает Сан. — И сейчас очень сильно нравишься. Но как человек ты меня тоже заинтересовал. Да-да. Цель оказалась сложнее, потому что живёт не по принципу «любой каприз за ваши деньги». — Слушай, Уён, я понимаю твоё недоверие. Правда. Но я прошу тебя дать мне возможность доказать, что я ничего не хочу плохого. — И как ты собираешься это делать? — Ну... мы пока живём вместе. Давай просто общаться. Телевизор смотреть, ужинать вместе. Тебе снимут гипс минимум через месяц, и за это время ты попробуешь увидеть во мне нормального альфу. — А если не увижу, ты от меня отстанешь? Сан молчит, но потом говорит: — Если ты будешь сильно против, да. Но если ты будешь просто продолжать сомневаться, то можем продолжить общение. Ну, в принципе, условия нормальные. К тому же пока Уён чисто физически находится в крайне уязвимом положении, и ничего противопоставить этому гаду не может. Сейчас качать права крайне неудобно, поэтому лучше временно принять чужие правила. — Ладно, давай. Подыграет он ему месяцок. А там — прости-прощай, охотничек мой.