𝐅𝐀𝐓𝐄: 𒆜Дети Подземелья 𒆜

☆

Why can't you see

that I'm my own worst enemy?

Trapped in this hell, I can't get free

Wearing a mask, hope they don't ask,

«I'm fine»

Hope they don't ask

__________________________________________________ Чонвон сидел в остывающей машине один. В середине заднего сиденья, с каменным взглядом, упёртым в лобовое стекло. Порыв негодования прошел, и он нервно дёргал коленом и растирал пальцы, сомкнутые в замок. В нем было куда меньше гнева, чем в Сону, куда больше понимания к поступку старших. Но непонимание заключалось в нём самом. Он будто сам шёл против себя…нет, не против плана Джея, против своей жизни. Эта мысль настигла его наедине с собой, пока в еле доносящимся с улицы шуме он пытался распознать выстрелы, крики и взрывы гранат, которые были от него в приличном отдалении — Джейк постарался, чтобы упрятать автомобиль Чонвона. И от этой мысли его словно окатило холодной водой. Почему он бунтовал? Вполне рационально подверг сомнениям обещания Джея, но почему решил так необдуманно отвернуться от своего Ангела? Из-за неожиданности, из-за раскрывшейся лжи? Глупость… Он, ведь, не собирается оставаться в Холлаксо, он сам заинтересован в сохранении своей жизни, не должно эгоистичное разочарование испортить эту линию. «Но, просто…всё оказалось иначе, чем я представлял. Я же Engi, я революционер солнца! В моих планах не было сливаться, как крыса с тонущего корабля. А ещё эта история с Хисын-хёном… Джей всегда шёл к нему, рассказывал всё только ему. Ради меня ли он вернулся?» Гадать он не хотел, Чонвон решил, что задаст этот вопрос Джею напрямую. Хватило загадок и обещаний, он в конце концов его подопечный, а значит очень дорогой человек, если Джей ещё об этом не забыл. И в тот момент его мысли заняло другое — его рация была подключена к общей для групппировок волне, и он слышал диалоги старших, дающие ясно понять, что Джей был прав. Охраны в разы больше, армия ждала их появления. Эта кровавая стычка была неизбежна, если бы оппозиция не наступила первой, это обязательно сделала бы армия, просто начав подрывать дома, где когда-либо были замечаны революционеры, пытать невинных людей в поисках информации.

***

Снаряды проносились над головами Джейка и Сонхуна, пока они использовани пару секунд, укрывшись за корпусом военного внедорожника, чтобы сориентироваться и связаться по рации со своим отрядом. Им много раз приходилось терять друг друга из виду в ходе перестрелки, так что сейчас внезапная встреча самую малость успокоила панику — самый важный человек жив и рядом, сил прибавилось для нескольких решающий действий, хотя ситуация, откровенно говоря, выходила из-под контроля революционеров, когда военные очнулись и аккумулировали силы, а сами они к тому моменту уже изрядно устали и потеряли часть бойцов из народа — кто-то был убит, кто-то отступил, получив ранение. Парни скрывались за высокими колёсами, слушали сообщение Енджуна по рации, не переставая оглядываться, когда из-под машины выкатилась граната, снятая с предохранения. Доля секунды на ужас в глазах, с которым они посмотрели друг на друга, и ещё секунда, чтобы среагировать и броситься в разные стороны. Страшное осознание во взгляде любимых глаз отпечаталось на их сетчатках тем же пепельным пятном, как последняя секунда жизни Джейка в верхнем мире, они бежали насколько возможно быстро, оставляя друг друга за спиной с одной молитвенной надеждой — «Чтобы он успел». За громким хлопком посыпались разбитые автомобильные стекла, смертоносные осклоки полетели в разные стороны, и ударная волна пнула в спину, повалив парней на землю. Сонхун закрывал голову руками, но почувствовал как в кожу на руках и ногах впились горячие осколки, он закричал в землю от резкой разрывающей боли, казалось, дыхание прервалось, однако он понимал, что остался жив. Мог только надеяться, что ранения окажутся не глубокими. Но тогда он об этом не думал, был благодарен хотя бы тому, что остаётся в сознании. Он поднял голову и моментально вцепился окостеневшими пальцами в автомат, слетевший с плеча и лежавший рядом. И очень вовремя, ведь в его голову на ходу целился пистолетом человек в военной форме. И Сонхуну не оставалось ничего, кроме как на удачу опередить его точными выстрелами. Он открыл встречный огонь, чувствуя, как пули бьются о бронежилет на теле, проносятся мимо его лица одна за другой. Каждая следуящая повышает вероятность попадания. И поэтому он не прекращал стрелять, срывая голос в крике от боли и страха расстаться с жизнью. «Расстаться с жизнью» значило расстаться с Джейком, с мечтой стать младшим Ангелом, с возможностью перерождения. Он продолжал отчаянно палить и орать, закрыв глаза, пока не осознал, что ему больше не угрожает чужое оружие — военный лежал неподалёку: Сонхун попал-таки в его лысую голову, уничтожив выстрелом переносицу на и так уродливом лице. Рядом, как казалось, больше никого не было, и он сделал усилия, чтобы подняться, рыча и жмурясь от рези, пробивающей всё тело. Закрывая глаза на жгучую боль и хромату, он побежал в сторону, где надеялся увидеть Джейка живым. Облако пыли от разорвавшейся гранаты рассеялось и Сонхун видел фигуру, лежащую на капоте ещё одного автомобиля рядом с тем, за которым они скрывались. В этом человеке он узнал Джейка и страх сжал его сердце — он не двигался, впечатанный лицом в железную поверхность и осыпаный осколками лобового стекла, вторая половина которого, покрытая трещинами, всё ещё висела в раме. — Дж-жейк… Джеюн-а… — безотчетно бормотал, шатко передвигаясь, а подсознание умоляло: «Джеюн-а, будь жив, прошу тебя, только будь жив» Сонхун упал животом на кузов, чтобы дотянуться до головы Джейка и повернуть к себе лицом. На лбу в коже вмятина от края крышки капота, предвещающая лишь кровавый синяк, кончик одного уха разорван, подтёки крови тянутся по шее за воротник, но лицо не разбито. Парень отдёрнул ворот куртки, проверяя на наличие ранений шею и грудь, — лишь незначительные царапины от стекла, выпустившие сгустки крови, что оставались на пальцах и размазывались по коже, пока Сонхун искал пульс в его сонной артерии. Дрожащими пальцами, держа второй ладонью его обмякшее лицо… Нашёл, и слёзы облегчения подступили к его глазам. Затем быстро осмотрел остальное тело, обнаружил множественные порезы и несколько глубоких резаных ран от осколков, которые ощущал и на себе. От визуального представления нервные импульсы скрутили его мерзкой прошибающей болью. Но, секунду переждав, он вернул себе контроль над телом, выносливость которого в экстримальных ситуациях поражает разум. Сонхун предположил, что Джеюн потерял сознание от удара головой об корпус автомобиля, но главное, что он чувствовал пульсацию в его венах и слабое дыхание. Однако решил оставить его в прежнем положении, чтобы не нанести больший вред, только вытащил из патронажа Джейка все оставшиеся патроны и зарядил свое оружие. По рации сорванным голосом доложил, что он серьезно ранен, Джейк без сознания, и Енджун скомандовал ему оставаться в стороне и защищать себя и Джейка, пока Субин не придёт им на помощь. Минуты тянулись словно вечность, капли крови стекали по погам, его обливало холодным потом, но Сонхун твёрдо стоял, нависнув над Джейком как львица, защищающая своё дитя, одной рукой опирался о капот, второй держал готовый к атаке автомат, закинутый на плечо. И пока он ждал, цепляясь слухом за каждый шорох, глазами за каждую тень, ему пришла в голову мысль.

***

Сону сидел с поджатыми ногами, прижимаясь спиной к Рики, пока младший зарывался носом в его пушащиеся волосы, слегка пахнущие дождём. На фоне из рации доносились хриплые реплики их товарищей, по которым можно было составить примерную картину происходящего, и это безусловно наводило на парней леденящую тревогу, особенно потому что они не могли ни чем им помочь. Помутнённое сознание вернулось к мучительному пониманию их положения. Они знали, что пожалеют, осталось лишь поговорить. Но окружающая накалённая обстановка вызывала тахикардию и боль между рёбер, поэтому они ждали конца перестрелки, сжимаясь в объятиях друг друга, и могли думать только о том, чтобы все семеро вернулись к ним живые. В то же время Чонвон, запертый в сером хетчбеке, свесившись через спинку сиденья лез в богажник за коробкой с инструментами. Параллельно переговаривался с Хисыном по телефону, объяснял как его найти. По пути старший Engi получил от Сонхуна сообщение о том, что младшие закрыты в разных машинах на безопасном расстоянии от военной базы, ещё в самом начале наступления. Сейчас же, слыша по рации доклады с поля боя, Хисын понимал, что нужно спасать уже не спящих. — Ты знаешь, как это сделать? — Джейк показывал…не помню когда, — в трубке Хисын слышал стук инструментов и кряхтение Чонвона, когда тот выбирался из богажного отделения, прижимая телефон плечом к уху, потому что руки были заняты коробкой. — Главное найти провода нужные. — Соберись, Вон-и, у тебя должно получиться, — подбадривал Хисын, бегом виляя по переулкам. — Я скоро буду. Чонвон перелез на водительское сиденье и принялся раскручивать болты, чтобы снять кожух с рулевой колонки, а после напрячь мозги и вспомнить какие провода нужно замкнуть между собой. К счастью, память его не подвела и Чонвон избежал удара током. Бокорезами оголил края проводов и скрепил куском скотча из той же коробки. Повезло, что он ещё там остался. С зажиганием разобрался, хотя руки его дрожали от волнения. К этому моменту в окне появилось растревоженное лицо Хисына. Перекрикиваться здесь не стоило, поэтому снова связались по телефону. — Ну как? — Зажигание есть, остался стартер…мне чуток страшно, — признался Чонвон, нервно усмехнувшись. — Ты очень быстро учишься, всё точно получится!..Я обязательно расскажу Джейку, когда он придёт в сознание, так что не трусь. Упоминание хёна, который тогда находился в тяжёлом состоянии и нуждался в помощи, придало Чонвону мужества. Он же Engi, мотор автомобиля не может ему не поддаться. Парень выдохнул и свёл оголённые концы проводов, чем создал искру на проводе стартера. Хисын, не ожидавший этого, испуганно отпрянул от окна. — Твою ж мать! Чонвон, ты в порядке? — Да. — Так должно быть? — Да. Чонвон услышал как старший выругался, но не реагировал, сосредоточенно продолжая действовать, как показывал Джейк. Ему предстояло разогнать автомоболь на холостом ходу, для этого плавно отпустить сцепление. И повторить это несколько раз, пока не заведётся двигатель. Хисын с волнением прилип к окну и наблюдал за младшим. Такой решительный, знающий Чонвон вызывал у него гордость. Наконец двигатель затарахтел и дело осталось за малым — разблокировать руль. — Ты просто гений, Вон-и! — ликовал Хисын, запрыгивая на переднее пассажирское место, когда Чонвон разблокировал двери изнутри. — Я просто в ужасе… — Когда ситуация вынуждает, мы способны на то, чего совсем от себя не ожидаем. — В-вер-но, — Чонвон крепко ухватился за руль, резким движение выкрутив его в правую сторону, и сопровождающий это действие хрумкий звук означал, что замок успешно сломан. Хисын не сводил с Чонвона восхищенные глаза, когда тот, хмуря брови, уверенно выруливал из узкого пространства между косыми домами, расталкивая переполненные мусорные баки. Его лицо и руки подрагивали от несходящего шока, но осознание своей нужности и значимости делало его похожим на своего Ангела. Хисын подумал, что Джей должен был увидеть Чонвона его глазами, жаль это было невозможно.

***

— Чисто…теоретически, мы сможем ее завести? — Эту?! — Субин оторопело вздёрнул брови, ткнув пальцем во внедорожник, на котором лежал без сознания Джейк. И Сонхун робко кивнул. — Нам бы колёса под зад, пешком не скоро отсюда выползем. — Ты прав… — он потёр затылок, рассматривая помотанный Гранд Чероки, — я попробую сделать что-нибудь. — решительно не стал ставить это предложение под сомнения и взялся действовать. Субин, не мешкая, сбил остатки стекла, и запрыгнул на капот, чтобы нырнуть внутрь; первым делом открыл изнутри заднюю дверь, благо, устройство этой модели предполагало рычажки для разблокировки; и, пока Сонхун затаскивал Джейка и укладывал животом на сиденье, спешно стряхнул с водительского стекляшки и свернулся, чтобы рассмотреть разъём для ключа. Мысли в его голове рождались с небывалой скоростью, так и идея провернуть замок зажигания перочинным ножом не была им особо обдумана, он просто действовал. Из поясной сумки достал ножик, развернул, приставил конец лезвия к проёму для ключа и точным сильным ударом рукояди автомата вогнал его в замочную скважину. Трудно было понять, что из этого погнулось под его силой, однако следующим движением Субин провернул торчащий нож и завёл двигатель. — Есть! — воскликнул мужчина и, разместившись за рулём, сразу начал движение. — Нужно сообщить остальным, — кряхтел Сонхун, впиваясь пальцами в пыльную обивку, чтобы осторожно опуститься на прямых ногах в проём между сиденьями, потому что из-за ранений не мог согнуть ноги, да и каждое движение давалось через жуткую боль. Субин не отрывал рук от руля, лихо выруливал со стоянки, чтобы как можно быстрее и безопаснее добраться до выезда, а затем на центральную трассу и рвануть прямиком к Мин Куан. Поэтому Сонхун сам вышел на связь с отрядом. «Хун на линии… Субин нашёл нас, мы угнали Джип, отспупаем» Как только он отпустил кнопку PTT, салон запонился раздирающим воем. Прямо у Сонхуна под ухом — мучительный стон, пускающий дрожь по телу. Джейк очнулся и до скрипа костяшек вцепился в сиденье, глухо крича себе в локоть. — Джейк! — перепуганный Сонхун осторожно коснулся его напряжённой ладони. Холод его пальцев и любимый голос смогли немного отвлечь паникующий разум. Болезненный голос стих, Джейк, морщась от спазма, глянул на Сонхуна одним мокрым глазом, всё остальное лицо прятал за рукой и рвано дышал, пытаясь успокоиться. — Джеюн-а, ты жив, — прошептал Пак, сомкнув пальцы на жилистом запястье, — Я тоже ранен…мы едем к Куан, всё будет хорошо, потерпи… — Больно… — прокряхтел Джейк, взгляд его был замутнённый, но цеплялся за лицо самого дорогого человека через слёзы и мучительную пульсацию в голове. — Мне тоже.

***

Они бились почти лицом к лицу с противником, бойцов на стороне группировок осталось мало, самые стойкие продолжали расстреливать прислужников хаоса, и, хотя территория военной базы была застелена бездыханными телами армейцев, существенная часть войсков укрывалась в бронерованных внедорожниках, отстреливая повстанцев из окон. Один из таких «бункеров» собирался подорвать Бомгю перед тем, как исчез с радаров. Енджуна колошматило изнутри, хотя он не привык поддаваться панике, но и к чувству обречённости не привык. Не привык проигрывать. В этот раз они просчитались, и голова его горела, пока он отражал атаки вражеских пулемётов, используя отломанный кусок кровли в качестве щита, отбивался в ближнем бою, всаживая под рёбра боевой нож, — защищал себя, а думал о своём отряде, о пропавшем Бомгю. Он делал короткие передышки за стенами казармы и за электробудкой, по ориентирам, данным Каем, спешил к оставшимся на поле боя. Когда он нашёл их — Кая и Тэхёна — что-то ёкнуло внутри. Они сидели за обломками подорванного кирпичного здания, Кай наводил автомат в готовности обороны, а Тэхён рядом перетягивал ремнём бедро поверх побогревших джинс. Одно сообщение за другим звучало на линии — раненые ДжейкХуны вне перестрелки, Бомгю пропал из поля зрения с гранатой в руках и не выходит на связь, Кай тащит на себе Тэхёна с простреленным коленом; А Чонвон жмёт на газ, стараясь сориентироваться на поворотах, чуть не влетает сначала в фиолетовую Ладу, крадущуюся на спущенных колёсах, а потом еле уворачивается от несущейся ГАЗели. В центре города не стоило надеяться на пустые дороги, но хотя бы люди не толпились, а старались скрыться с улиц, испуганные грохочущими на всё подземелье залпами. Вдруг на телефон Хисына поступил звонок. — О!.. Джей звонит, — сообщает удивлённо и, конечно, сразу же отвечает. — Да, Чонсон. —Ты где? — вырывается грозный голос Ангела. — Я с Чонвоном, он завёл тачку и… — Забирайте всех, кто остался, и уезжайте! — перебил приказом, только услышав, что машина на ходу. — Не зацепить бы ментов на хвост… — Не думай об этом. Я слышал всё и доложил LOSS. Просто уезжайте и оставьте это нам! — Принято. — без раздумий согласился Хисын, и Джей сбросил звонок. Но его голос сразу же прозвучал из динамика раций. «Джей на линии, я выдвигаюсь с отрядом LOSS, немедленно отступайте!»

***

«…отступайте!» — приказ Чонсона звучал потусторонним голосом, зовом разума над тремя парнями из TXT. У Енджуна скрутило желудок от этого слова, но было бессмысленно спорить, он и сам ясно осознавал, что им не выжить, если они не отступят. Сразу следом Хисын передал сообщение с указаниями двигаться к воротам, где они с Чонвоном подхватят их. — Отступаем, — передал по рации Джун, смотря при этом в дрожащие глаза Кая, и тот коротко кивнул, потерявший к тому моменту всю воинственную напыщенность. Енджун отбросил автомат на ремне на спину, чтобы освободить руки, и подхватил раненого Тэхёна с земли. — Прикрывай, — скомандывал Каю, и втроём они рванули вдоль бетонного забора к выезду с территории. Енджун с Тэхёном на руках бежал, почти не оглядываясь по сторонам, пока за его спиной Кай отстреливался от военных, перебежками следуя к пути отступления. Чонвон не был первоклассным водителем, но тогда резкое торможение и виляния на поворотах и не имело значения, Хисын только, сжимая зубы, хватался за дверь и подголовник сиденья, чтобы удержаться на месте, даже пристегнулся, хотя ремни безопасности вообще оценивались парнами как одна из самых бесполезных вещей в машине. Они подъезжали к военной базе по развороченной дороге, где низкой легковушке пришлось не сладко, а Чонвон с Хисыном то и дело слышали скрежет камней по днищу автомобиля. Ворота из толстых железных прутьев, обшитые металлическими щитами с жирными кусками сварки, были нараспашку открыты, вокруг разбросаны тела охранников, которым не повезло первыми столкнуться с бесстрашной разъярённой толпой. Можно было сделать вывод, что холодное оружие в виде топров и разделочных ножей оказалось не менее эфективным в руках народного ополчения — потемневшие человеческие конечности то и дело попадались под ноги, земля была щедро залита кровью. Чонвон сдерживал накаты тошноты, однако сейчас на него влияла не только открывшаяся картина пробитой топором грудной клетки, но и безостановочно несущиеся события, итог которых зависел в том числе и от него. А вот Хисына это зрелище мало заботило, он заходил на территорию, совершенно безразлично расталкивая ногами трупы на своём пути. Чонвон же остался в машине, чтобы не дать ей заглохнуть. — На линии Хи. Мы на месте, поспешите. — отправил сообщение, цепкими глазами осматриваясь по сторонам и крепче сжимая холодный металл оружия. Издалека заметил движение и на всякий случай положил палец на спусковой крючок. Но, когда фигуры вышли из облака пыли и дыма, Хисын понял — это выжившие люди из совета выполняли приказ об отступлении. С мертвенно бледными лицами и хриплым дыханием они пробежали мимо него, покидая территорию военной базы с надеждой скрыться быстрее, чем прибудет военное подкрепление, служащее в башне. — Эй, Кто-нибудь видел Енджуна и его людей?! — обратился Ли к отступающим. — Они идут…за нами. — пролепетал сквозь отдышку тощий мужчина, обросший седыми лохмами, и махнул себе за спину, не останавливаясь. Хисын устремил взгляд вдаль, а слухом почуял опасность — рычание мотора, шум тяжёлых колёс и частые одиночные выстрелы. Не удивительно для Ли Хисына — страх его не развернул, чувством самосохранения он не страдал, так что продолжил ждать и бросился навстречу, как только в очертившихся фигурах узнал троих TXT. По мере приближения стало ясно, что не просто так его обдало холодом, ведь рычал мотор бронированной Тойоты, что приследовала бегущую тройку революционеров. Хисын на секунду встретился глазами с Енджуном, в них отчаянное, но упрямое рвение к спасению. Он был готов к внезапной смерти, но не ждал ее, он был готов умереть ради своих людей и революции, но ещё не сделал главного, поэтому бежал, задыхаясь. Светлая голова Кая мелькала в пороховой туче за спиной его лидера, он больше не стрелял: и потому что уже было нечем, и потому что оставалось только бежать — от бронемобиля не отстреляешься. Хисин пересёкся с Енджуном на пол пути и на бегу перехватил ноги Тэхёна, что немного облегчело Джуну движение, и позволило значительно ускориться. Втроём они совершили спасительный рывок до машины, кое-как влетели, падая друг на друга, ударяясь локтями и лбами о дверные проёмы, и Чонвон втопил газ ещё раньше, чем были захлопнуты двери. — Б-бомгю! Бомгю остался… — Енджун запинался от нехватки воздуха, в возгласах из пересохшего горла трепетала паника. Все и так это осознавали, но вариантов развернуться, поискать или подождать не предоставлялось. Волнение Енджуна пришлось оставить без ответа, дабы не подавиться лишними словами, и свято верить в то, что такие, как Бомгю, не умирают в перестрелке смертью героя. Только они приблизились к съезду на нормальную дорогу, заднее стекло осыпало градом из вражеского пулемёта, и оно, не приспособленное для такого уровня защиты, обвалилось с кристалическим звоном. Все пассажиры машинально пригнулись, а Чонвон, словно окаменевший, впивался глазами в дорогу, а руками в руль, забыв об опасности выстрела в спину. Единственное, на чем он концентрировался — педаль газа и повороты, в которые можно было ускользнуть. Поэтому не заметил даже того, что Тэхён через голову стянул с себя бронежилет и повесил на изголовник водительского сиденья, закрыв тем самым его голову и шею от пуль, летящих сзади. Этого стоило ожидать, однако облегчение от нахождения в машине сразу куда-то испарилось, тонкое, как осенний лёд, чувство безопасности посыпалось вслед за окном. Они ещё не были спасены, смерть гналась за ними, сокращая расстояние, стоило поднажать.

***

Судя по докладам на радиолинии, все из группировок, кроме Бомгю, покинули окровавленную базу и удирали от военных, а двое младших Engi сидели в машине без понимания, когда за ними вернутся. — Черт…зачем вообще всё это было, — неразборчиво пробросил Сону, откинув голову на изголовье. — Ты про что? — озадачился Рики. Но Сону не спешил с объяснениями. Слова сожаления вырвались из него непроизвольно, и прежде нужно было объясниться с самим собой. — Ты же так рвался на эту миссию, — осуждающе напомнил Рики, — теперь рад, что не оказался там? — Ой, з-заткнись, Рики! Сону не был рад, что не способен помочь своим товарищам, которые оказались излишне самоуверены, как и он. Но был благодарен, что Рики не пришлось идти за ним и пострадать. Резвость группировок во многом была спровоцирована запретами и предостерижениями LOSS, в частности Джея, хотя он и не стал их останавливать, точно был на чеку и ждал, когда их придётся спасать. Сону взглянул на ситуацию иначе: они и правда не всесильны, война обязательно отберёт ещё больше жизней, чем эта миссия, и, как бы не хотелось лишиться трезвости ума и утонуть в сиюминутных чувствах, он должен постараться выжить ради Рики. В те бесконечно угнетающие минуты, что они провели в машине молча, Сону решил, что должен послушать и пойти за ним. Надежда на невозможное? Увы, нет. Он понимал, что иначе Рики останется воевать вместе с ним, а после всё равно откажется возвращаться к жизни в одиночку, если восстание его не заберёт. Конечно, он видел в его глазах это безумие — эту страшную любовь или больную привязанность, что, возможно, толкнёт его с края многоэтажки на закате; не смотря на рвение парня вместе покинуть город, безусловно верил его обещанию остаться. Но попытаться стоило¿ Время шло, новых сообщений долго не было, и Рики начала брать паника, он переодически беспокойно оглядывался в заднее окно, пока случайно в зеркале заднего вида не заметил худую невысокую фигуру, бегущую к автомобилю. Он резко развернулся и вытянулся, чтобы точнее рассмотреть человека через окно, Сону беззвучно повторил за ним, выпав из напряженных раздумий. — Кто это… — Бомгю… Это Бомгю-хён! — возликовал с облегчением Рики, когда в бегущем узнал чудоковатого старшего. — О…слава богам, он живой, — выдохнул Сону. Ещё издалека парни разглядели, что перестрелка знатно потрепала его, вблизи же стало ясно, что вся одежда на нём измазана кровью, его или чужой, гадать не стоило. В прочем, и не только одежда, лицо тоже. Бомгю с одичавшими глазами втетел в проход между стеной и машиной, приветственно помахав парочке грязно-алой ладонью, младшие развернулись, следуя за ним взглядами, и мужчина принялся многообещающе ковыряться в замке водительской двери, облизывая солоноватые губы. По салону разнёсся неприятный скрежет, после которого все замки оказались разблокированы, и Бомгю запрыгнул на водительское кресло. — Как вы тут, детишки? — высунувшись между передних сиденьев, обратился к Сону с Рики. — Хён, мы боялись, тебя убили! — Да-да, сегодня восьмую из девяти моих жизней потратил на игру в кошки-мышки. — шутил он задорным тоном, и гнул какую-то железяку в руках. — Почему ты не выходил на связь? — продолжил взволнованно Сону. — Кто-то спиздил рацию! — возмущённо воскликнул Бомгю. И парой быстрых движений завёл движок. — У тебя есть запасной ключ? — растеряннно поинтересовался Рики. — У меня нет, — невозмутимо отвечал Бомгю, а парень пытался рассмотреть что за чудо-железка торчит из замка зажигания. Парни на пассажирском сиденье оторопело переглянулись, но решили не задавать лишних вопросов, ведь Бомгю уже борзо сдавал назад. — Хён, Джей отдал приказ об отступлении, ты знаешь? — робко известил Сону. — Догадался. Я видел, как уносят ноги солдаты из совета. — LOSS едут к базе, — добавил Рики. — Чудесно, значит мы завершим миссию. — В каком смысле? — замялся Ким, осознававший ее провал.

***

Сердце лупило кровью по вискам, измотанная погонями машина шла ходуном и выла от превышения лимитов ее выносливости, Чонвон молился не размазаться на перекрёстках, где движение регулировалось судьбой-матушкой и безмозглыми убийцами на колёсах, а у Енджуна назревал импульсивный план. Он, рискуя получить пулю в затылок, приподнимался, чтобы понять, где они едут. Чонвон, вероятно, машинально летел в восточную сторону города, туда, где Engi оставили первое своё пристанище. Давно знакомая часть города, повороты и закоулки которой вряд ли были хорошо изучены потрулём доныне. В памяти пронеслись картинки о разбитой стеклянной витрине заброшенного продовольственного магазина на пересечении трёх улиц и о внушительной трещине в толще кирпичной стены, которую от обрушения сдерживала лишь одна опорная балка из гниющего дерева. Этот трёхэтажный дом постройки Ангелов стоял между бетонными уродцами на чесном слове и тлеющей вере, Енджун знал наверняка. — Чонвон! После трактира 'Wrench' налево! — завопил Енджун, чтобы перекричать гул мотора, выстрелы и металлический грохот подвески. — Где это?! — Через километр, не доезжая съезда в восточные трущобы. — Ты уверен?! — Да! Просто доверься мне! — Скажи сразу, куда дальше, — Чонвон хотел убедиться, что у Енджуна есть план. А план был, но подробности он решил оставить при себе, чтобы сомнения остальных его не сорвали. — Не сбавляя скорости, прямо. — Как скажешь. — доверчиво Чонвон принял приказ. Все в салоне безуспешно пытались понять, куда Енджун направлял их сверхскоростное судно, однако, наличие хотя бы какого-то плана рождало надежду, что скоро это всё закончится. Длинная двухполосная дорога из центра города содрогалась от свиста пуль и автомобильных гудков на каждом перекрёстке, откуда высовавали разбитые морды железные разволюхи. Они пролетали мимо домов как скоростной поезд, поднимая клубы пыли, и Чонвону приходилось иногда весьма небезопасно вилять из стороны в сторону, чтобы не получить пулю в колесо и не сбить выезжающих на дорогу из дворов. А страшный 76-й Ленд Крузер подбирался всё ближе без страха кого-либо сбить. Как пожирающий всё на своём пути монстр мчался за серой проворной крысой, которая, однако, стремительно теряла силы. В нескольких десятках метров вывеска бара 'Wrench', буква 'r' на которой опять перегорела, настойчиво не желая иметь причастность к этому гнилому месту. И тут до Кая неожиданно дошло, куда направил их лидер. Мысли его были молниеносны, но выразить их он успел лишь ошалелым взглядом, устремлённым на старшего, который уверенно и ловко перезаряжал автомат для неизвесной ему цели. Чонвон крутанул руль, отчего автомобиль вырисовал черный вензель на асфальте и со свистом нырнул между железобетонок. Перед Чонвоном — узкая развилка, а прямо по курсу разбитая витрина меньше, чем в пятидесяти метрах. На этом расстоянии и на развитой скорости экстренно затормозить или попытаться свернуть — гарантия аварии. — Твою ж мать! — перепугался Чонвон, и волосы у него на голове встали дыбом от увиденного. Первая мысль: кто-то из них ошибся, он с поворотом или Енджун с воспоминаниями. — Не сворачивай! Гони прямо! — заорал Енджун, по-прежнему уверенный в успехе спонтанного плана. А сам развернулся, целясь из автомата через выбитое стекло куда-то вверх. А другого выбора и не было, как и времени что-то обдумывать — у Чонвона от страха анемели руки и ноги, так что он, инстинктивно жмурясь и вопя, продолжал давить на газ, как велел старший. Део рейсер на глазах военных влетел в стеклянную витрину, за чем последовало несколько судьбоносных выстрелов, шанс на попадание всего один и Енджун его не упустил. Деревянная балка, изуродованная гнилью и пробитая пулей, не выдержала веса осыпающейся стены сверху и, растрескавшись, поломалась пополам, одним полотном потянула за собой груду кирпичей прямо перед носом Тойоты, из-за чего военным пришлось сдать назад, а революционеры исчезли в темноте разрушающегося здания. Со стороны выглядело как самоубийство лишь ради того, чтобы не стать поверженными. Но Енджун знал ещё и то, что это здание имело подземный этаж и, когда потолок его обвалился, из обломков образовался съезд под землю, куда точнёхонько успел нырнуть автомобиль до того, как оказаться замурованным под завалами. Чонвон даже не успел осмыслить, как заехал в душное подземелье, ведь уже начал тормозить, как вдруг автомобиль днищем по доскам и кирпичам покатился вниз. За ними в цокольное помещение влетело облако кирпичной трухи, песка и пыли, что щедро осыпало их спины через раму почившего заднего окна. — Е-ба-нуть-ся! — с несвойственной этому выражению серьёзностью выпалил Хисын, не отцыпляясь от ручки над окном и сидушки своего кресла, спустя паузу. Компания обнаружила себя в помещении, похожем на погреб с округлыми кирпичными сводами. Члены TXT узнавали это место, но никак не ожидали оказаться здесь при таких обстоятельствах. Чонвон переключил фары на дальний режим, чтобы рассмотреть окружающие их стены получше. Но вместо этого, отражая свет, по углам засверкали десятки ужасающих глаз. Машина, кажется, подпрыгнула вместе с хоровым вскриком. Непонятные фигуры замельтешили вокруг, прячась от света фар. — Господи помилуй, это ещё кто?! — вздрогнул Кай, совершенно по-детски прижавшись плечом к Енджуну, когда мимо окна с его стороны кто-то пронёсся. — Наверное, бездомные или сектанты, — рассудил Хисын, тоже сжавшись в напряжении, пока осознание успеха Енджунова плана не дошло до него. А старшего эти подвальные крысы не волновали, он переживал шок от произошедшего с гордостью за себя и Чонвона, в то время как Чонвон попросу не успевал отдышаться от смены эмоций. И только Тэхён, уже попрощавшийся с ногой, ликовал от того, что до сих пор жив. — И как нам теперь выбраться отсюда? — первого этот вопрос посетил Чонвона, ему было не по себе от замкнутости пространства, без понимания, где они, где военные и какова гарантия, что план действительно сработал и они не завели себя в ловушку. Всё-таки сейчас он был в ответе за перемещения всех пятерых. — Этот дом был базой сообществ, так что… — Серьёзно?! — поражено перебил Ёнджуна Хисын, в пол оборота глянув на него. — откуда ты это знаешь? — Когда LOSS спасали выживших из сообществ, мы уже действовали с ними заодно, но, когда пришли сюда, все Ангелы были расстреляны, а спящие надёжно запрятаны под полом, полиции не хватило мозгов их обнаружить, до того как все ушли по подземному тонелю. — Какое…полезное здание, — пролепетал Чонвон, — и где этот тонель?

***

Второй не менее важной задаче, о которой пришлось забыть из-за плачевного положения, был перехват путей снабжения дворца-башни. Вся гнилая элита проживала там во мнимом процветании, большая часть добытой пищи отправлялась именно туда, военная служба во дворце — почетное положение, ведь не нужно пачкать руки в чужой крови. Они думали, что выиграли борьбу за выживание, но на деле проиграли самой жизни: ради чего они дышат и жрут, если давно потеряли человеческое лицо? Но Бомгю не забыл об этом. Может, из-за паталогической жажды крови и желания накормить мясом убийц своих собственных демонов, а может из-за понимания, что он один тогда был в состоянии завершить общее дело. Понять его мотивы было сложно, разглядеть отблески света в безумных глазах — ещё сложнее, но Сонки не ставили под сомнения его решимость, хотя и побаивались Бомгю. Он велел держать в секрете их местонахождение и не сообщать по рации, что он жив. Лишние мысли и волнения были ему ни к чему, он собирался сделать всё быстро и вернуть детей на пассажирском за его спиной невредимыми. А сами дети моментально забыли всё, о чем думали и спорили последние часы, вновь став частью масштабной миссии. Их мотало из стороны в сторону, они подлетали на неровностях дороги, ведь переключение скоростей и педаль тормоза были Бомгю неведомы. Да, все, с кем довелось ездить в качетве рулевого, водили по наитию и не жалели ни автомобиль ни пассажиров, но в случае с Бомгю, младшим казалось он представляет себя в игровом автомате, а не за рулём реального автомобиля. Его смех без причины наводил жуть, хотя Сону мог бы уже и привыкнуть, разделял напряжение Рики. В любом случае, в его внезапные рассуждение приходилось вникнуть, чтобы понять, как им двоим действовать. — Жаль не нашлось дробовика…эх, как хорошо было бы разнести их головы дробью. Но придётся сначала прострелить оба глаза надзорщикам, а потом разукрасить лица стражей на пункте разгрузки, патронов не жалейте! — То есть мы сначала обезвредим служащих… А…потом? — осторожно подталкивал к разъяснению Рики, но звучало оно, словно Бомгю, как в полуденной дрёме, придумывает план на ходу, а в моменте попросту несётся убивать. — А потом развернём грузовики! — Что бы это не значило, продовольствие должно достаться жителям. — деловито разъяснил для младшего Сону, — Просто будь рядом со мной и делай, что я буду тебе говорить. — Хорошо, принцесса, — не теряя серьёзности в голосе сфамильярничал Рики, надеясь, что критическая обстановка простит ему это обращение. — Эй, не наглей. — Сону на секунду выпал из концентрации, нахмурил брови, и ткнул Рики локтём в бок, — Ты ещё не дорос, чтобы так меня называть, — и закатил глаза, хотя глубоко внутри это обращение задело струны его души, напомнив, что Рики умеет становиться сильным, вопреки несколько детским проявлениям его личности. — Какие ж вы сладкие, детишки, — рассмеялся Бомгю, — небось целовались тут, пока мы бегали под пулями. — оба младших неловко потýпили взгляд, — Но ничего, сейчас покажете мне, чего вы стоите, как бойцы, мы уже подъезжаем.

***

Пока LOSS избавлялись от остатков правительственной армии, которая не ожидала столкнуться с хорошо вооруженной Фурией освобождения, Рики плечом к плечу с Сону, как выразился Бомгю, не жалел патронов на рожи надсмотрщиков продовольственного склада. Эти люди следили за рабочими, таскающими железные бочки с водой из глубокоземных водокачек, рассчитывались с искателями и контролировали отгрузку товара для доставления на верхушку башни. Среди вереницы работяг, которых бесчеловечно подгоняли железными прутьями, затесались и искатели. Один из них получал оплату за найденный товар от надсмотрщика, когда в спины обоих прилетели горячие пули из пронёсшегося мимо Гелендвагена. От искателей тоже пришлось избавиться, они были на хорошем содержании у высших и точно не стали бы содействовать революционерам. Бомгю кружил вокруг склада, давая младшим возможность оторваться. Надзорщики были слабо вооружены, а всех военных с объектов отослали на базу, так что Бомгю знал, что не подвергает младших смертельному риску, а использует открывшуюся возможность, когда на складе их уж точно не ждали. Шеренга носильщиков тут же замерла, некоторые попытались спрятаться, но большинство изумлённо наблюдало за убийствами их Церберов. Когда все, находившиеся при исполнении, остались разливать кровь по земле, Бомгю затормозил у входа на склад, мерзко проскрипев колёсами, и пафосно, с автоматом наперевес, выпрыгнул из машины. — Вы свободны, люди! — провозгласил он, задрав голову и руки к небу, — Забирайте, сколько сможете унести, и ешьте! Начинается великая война за город, наберитесь сил, чтобы сражаться! — вопил он во всю мощь, подражая Енджуну в начале его лидерского пути. Секунда осознания, удивлённые взгляды рабочих друг на друга, и поднялся людской гул ликования, словно все они каждую минуту своей тяжкой жизни, ждали, когда появится эта черная машина, и из нее выйдет герой, готовый их спасти. Вероятно, так оно и было, они ждали. Люди не сразу побросали свои ноши, их стопорил страх, но Бомгю знал, видел по их лицам, что долго ждать они не будут, и через несколько часов склад останется опустошенным. Этим людям нечего терять, они наедятся или оставят прозапас, чтобы, как сказал спаситель, готовиться к великому ответу на многолетние издевательства. У Сону и Рики трепетали сердца при виде этих людей, в ту минуту они осознавали, что делают это всё не только ради себя, а ради тысяч людей, которые слабее них, но заслуживают жизни и ждут спасения. Дальше Бомгю, не тратя время на преждевременный триумф, рванул прямиком к башне. Место куда опаснее склада, поэтому втроём с двумя спящими он не собирался опрометчиво открывать огонь и тем более проникать в здание. Лишь тихо пустить кровь по шеям стражи и запустить волну открытого бунта среди обычных людей. Бомгю тормознул на углу дома, ближайщего к воротам на прилегающую к башне территорию и пункту разгрузки. Игнорируя замешательство и вопросы Рики, направился к воротам пугающе решительно и открыто, как будто представил себя человеком-неведимкой. А Сону дёрнул ошарашенного Рики за рукав, прося не мельтешить и охладить свой разум. Бомгю шутил про свои девять жизней уже раз в пятнадцатый, так что, можно было предположить, что у него ещё остались в запасе. Их главной задачей Сону определил прикрытие старшего — всего лишь оставаться на чеку и следить, чтобы Бомгю не убили… раньше времени. Действовать по ходу и не мешать ему своим волнением. А ведь Бомгю и правда был словно не видим для грузчиков и их надзирателей, когда, выждав за колесом самосвала, приехавшего на разгрузку, пошёл вдоль его корпуса самым непосредственным шагом, а после в удачный момент проскользнул за рядами ящиков и канистр прямиком на открытую рампу, где пугающе ловкими руками, не допустив ни единого лишнего звука, перерезал горло сначала одному стражу прямо на глазах у обомлевших рабочих, а затем, вместе с тем, как осунувшиеся от тяжолого труда мужчины, побросав товар, повернули головы вслед его беспечным шагам, бесшумно настиг и второго — всадил «оружие» между рёбер в районе сердца и бесчеловечно прокрутил в спине под ужасающий агонический вопль. И откуда он достал этот заострённый кусок железной балки одному Бомгю было известно. На этом его невидимость оборвалась и в голову упёрлась пушка внутренней охраны. Видимо, тогда Бомгю и пожертвовал своей какой-то бы то ни было запасной жизнью, когда ловким движениям увернулся от выстрела, что пришёлся ему горячей ссадиной по щеке, и всадил ту же жердь солдату в живот, как-то ненормально ласково опустил его на бетонный пол и пинком вогнал железяку так глубоко, что, кажется, она прошла насквозь, но этого, очевидно — к счастью, Рики и Сону издалека не видели. Они вообще предпочли бы не видеть жестокость Бомгю, которая леденила кровь даже опытных солдат. Он убивал так, будто забирал каждую жизнь себе в коллекцию. Кто знает, может так оно и было. От охраны он избавился быстро, но понимал, что скоро содеянное обязательно заметят по камерам, (которым, к слову, тут же выстрелил объективы. Всем, которые удалось разглядеть) и тогда по его душу придёт вооружённая группа, чтобы защитить башню от вторжения безумца-оппозиционера. «Даже забавно звучит, — подумал Бомгю. — Чтобы защитить своих господ от него, революционера солнца. Они убийцы, чьи руки остаются чистыми, пока мы по локоть в крови бьёмся с их безмозглыми псами, готовыми убивать только из жадности и страха за свой собственный зад». Бомгю повернулся к людям, подрагивая от их неразборчивых возгласов в его спину. Жестокость пугала людей от природы, но их скорёженные спины расправились в надежде на неуловимый шанс получить свою свободу хотябы на день. Пока их всех не приговорят к сожжению за бунт. — Уходите и прячьтесь! Забирайте еду и делитесь с теми, кому хотели бы сохранить жизнь, — он говорил уже куда менее пафосно, с его рук капала кровь и оставалась поверх засохших подтёков на волосах и лице, когда он убирал челку с глаз. Черные глаза его стали выглядеть по-человечески сурово, как и отвердевший голос — не нормальное состояние для Бомгю, пугающее. А младшие подкрадывались к самосвалу, веря, что основная опасность была устранена. Завидев их, с оружием, в бронежилетах, людям стало легче поверить в своё спасение. Этот безумец не один, есть люди, способные и готовые выйти против системы. — Нам всё равно не выжить! Отнесём эту еду детям, и пускай нас жгут! — слезливым воем прорезался голос одного из трудяг, когда на лицах товарищей он заметил сомнения. Глаза их метались от одних к другим, но решимость пожертвовать собой ради возможности накормить других, как не странно, возрастала: такие, как они — расходный материал, работают на износ, пока не откажет тело или разум, а дальше приговор у всех один — сожжение на благо дымовой завесы. Как удобно, всегда есть кого жечь. Рабочие ринулись хватать контейнера и коробки и уносить ноги. Всё, что они могли сделать на последок — постараться унести побольше. В поднявшейся суете стало сложнее уследить за звуками, потенциально нёсшими угрозу, но Бомгю был и всегда оставался паранормально чувствителен к движениям средней материи, как будто видел или ощущал пространство на долю секунды раньше. Поэтому успел среагировать и увернуться ещё от нескольких выстрелов в его спину, нырнув за выгруженную на площадку возле грузовых лифтов канистру. И Сону с Рики активизировались моментально, открыв огонь в нападавших полицейских с расстояния. Они использовали возможность стрелять из-за укрытия, однако оставались подвержены огромной опасности. И Бомгю неожиданно для самого себя начал паниковать. Из-за младших. Это чувство было не знакомо ему, такие хрупкие детские жизни никогда не оказывались в его руках, и он успел на секунду пожалеть о том, что повёз их с собой, возненавидеть себя за это импульсивное решение. Но всего на секунду, потому что младшие обещали показать, чего стоят, и обещание своё исполняли. Пока Бомгю укладывал мужчину в черной форме с нанесённой краской (так дёшево и жалко) эмблемой военной полиции, прижав к земле своими хоть и худыми, но сильными ногами и передавив его шею автоматом, который не успел перезарядить, младшие смело противостояли ещё двоим служащим, что выслеживали их среди контейнеров словно обжорливых помойных крыс, которых пора бы прикончить ради сохранности урожая. А крысята только злили тем, что отдалялись под оглушающие залпы и успешно скрывали свои голодающие тела за раскиданными бочками и мешками. — Не высовывайся, придурок! — шикнул Сону так озлобленно, что Рики прочел слова только по движению его губ. Теперь Сону был в ярости из-за реального страха умереть с ним рядом вот так просто, ничего не решив. Его ум охладел, безумная мысль сорваться с цепи, на которой держали его, спящего, так долго ради его же жизни, показалась абсурдной. Ради чего он умрёт? Ради того, чтобы Рики не за чем было возвращаться? Или ради того, чтобы не прощаться с ним опять? Не важно, тогда он уже не собирался умирать. Минутное затишье давало отчетливо слышать тяжёлые шаги по гравию, но их владельцы крались лишь по следам, не видя своих жертв, в отличии от самих крысят. Сону затаил дыхание, наводя прицел на хищную морду царского сторожевого пса, непривычно умытую и бритую морду. Ким никогда не тратил патроны впустую, особенно когда в магазине их оставалось два, лишняя пара секунд на прицел экономят его выстрелы, зато попадание как всегда поражающее, хоть и не на смерть — сбивает с толку и даёт шанс выстрелить точнее — в незакрытую шею. «Глупые воротнички старшей полиции» — успевает усмехнуться Сону, видя его падающюю среди канистр цель, перед тем, как слышит металлический звон патрона о пустую ржавую бочку, за которой он прятался. Пуля рекашетом отлетает в Рики, окрашивает его ладонь богровым, и парень с шипение зажимает ранение, болезненно корчится, прижимаясь к рядом стоящей бочке. А страший понимает, что выстрелом выдал их местоположение второму полицейскому. Тот стрелял в Сону, но промахнулся. — Беги за грузовик! — командует Ким, а сам ползком передвигается за ряд ящиков с рисом и щелкает железом, быстро перезаряжая автомат, ведь на псовую морду потратил два последних патрона. Руки Сону трясутся, он не может побежать — слишком рискованно, просто должен не дать себя убить и поэтому начинает игру в жмурки. Он намеренно стреляет мимо, путая, и из ряда пробитых пластиковых пятилитровок хлыщет мутно-красная жидкость с едким запахом спирта и забродившей сладости. А сам петляет среди канистр, пока не спотыкается о застреленное им же тело. «Какая нелепость», — стыдит сам себя мысленно, но подрывается моментально, и, полагаясь на теорию вероятности, строит предполагаемый маршрут его убийцы. Хотя какой толк, куда бы он не свернул — тропы лабиринта пересекаются, и поэтому Сону твёрдо прижимает приклад к плечу и вся его концентрация остаётся в зрении и пальце на спусковом крючке. Сону ждёт секунд двадцать, за которые легкие его сжимаются всё сильнее, он ждёт, что за ним придут, но слышит глухой выстрел где-то рядом и сердце делает кувырок от предположения, которое влетает в его голову. «Рики…», — боится, что неосторожный младший ослушался его приказа. Да, Рики иногда излишне самоуверен, хочет биться наравне со старшими и выживать, но он не глупец. — Сону! — звук теряется между контейнеров. И Сону бросается на его голос. Застаёт Рики на повороте — живого, только измазанного своей кровью и импульсивно подаётся в короткие объятия. — Ты почему… — Я застрелил его. — то ли хвастается, то ли вразумляет о своей небесполезности поперёк по-материнки ругающего взгляда. «Я тоже могу тебя защитить, Сону! Это была моя миссия сегодня, и я ее выполнил.» Сону мешкается с похвалой, только отводит потеплевший взгляд к простреленной руке. Пуля прошла насквозь между большим и указательным пальцем, обездвижив первый. Ему повезло, кажется, даже кости целы. Бомгю, пробивший череп полицейского его же пистолетом, с возвышенности видел развернувшуюся сцену, но не спешил поздравлять детишек, вместо этого его внимание зацепил водитель грузовика, крайне неуклюже вытекающий из своей кабины на трясущихся от страха ногах. Бомгю в несколько прыжков оказался за его спиной, когда трусишка попытался удрать с места перестрелки. — Стоя-а-ать, — надменно протянул Бомгю, схватив мужечка за рукав служебной тюремной куртки. Тот продрог от страха, но передумал сбегать и, развернувшись лицом к Бомгю, чуть было не упал на колени, собираясь молить о пощаде. Бомгю рывком притянул его руку к себе и вложил в нее холодный пистолет. — Это тебе, чтобы застрелиться, тряпка! — гримасничает, как нахальный пацан, а потом расплывается в ехидной улыбке, — Шучу. Возьми его, патроны… — достаёт из патронтажа горсть снарядов и сыпет в карман его куртки, — и лезь в кабину! Развези всё, что есть в кузове по трущёбам и себе оставь. Поужинай вкусно, возможно для тебя это будет последний ужин. Бомгю похлопал обалдевшего мужчину по плечу и жалостливо улыбнулся его боготворящим глазам. — Ну! Чего стоишь… — рявкает напоследок, махнув рукой, перед тем, как уйти и, обернувшись пару раз, убедиться, что мужик делает всё, как велел его «спаситель».

***

Впервые на собрании LOSS присутствовали две примыкающие группировки в полном составе и выжившая часть армии. В этот день Рики впервые увидел боевых Ангелов в непосредственной близости. Они значительно отличались от жителей здоровым видом, Рики заметил это, увидев их без масок. Однако, надо признать, потрепанная одежда, высокие воротники, скрывающие отсутствие светящихся цифр, и закрытые лица позволяли им слиться с толпой. В помещении с торжественными колоннами на современных металлических опорах, бывшей церкви (какой религии, правда, сложно было сказать из-за аварийного состояния), тени презрения плясали за спинами собравшихся вокруг кострища, накрытого железным куполом с прорезями — «люстра-перевёртыш». Растрепавшиеся концы напитанной кровью марли торчали из-под одежд, по обе стены — LOSS напротив зачинщиков и участников миссии — шатко стояли раненые, опираясь на плечи товарищей с уцелевшими ногами. Ангелам по боку, три-пять прилично тихих ночей, и ран, как не бывало, если, конечно, их не застанет бессонница. Джей прятал под плащом перемотанную и согнутую в локте руку, на совесть зафиксированную плотным хлопковым отрезом ткани. Как всегда, Куан не пожалела собственного скундого гардероба и смастерила бандаж. Он стоял на стороне своих. Рядом с семьёй. А семья занимала первый ряд, троим из нее позволено было сесть ввиду серьёзных ранений, но присутствовать убедили всех. Их ждал разговор, который окончательно вскроет личности и истиные цели каждой группы лиц. — Приветствую всех… — голос оратора звучал с разорённого алтаря зажато, отчасти напуганно. Гельмут Шульц — собранный немец, всегда казался Джею лживым, но его продолжали выбирать на позицию старосты и главного судьи всех собраний. Смешно, если этой честью он всё-таки обязан своей заурядной фамилии. — …думаю, вы сами прекрасно понимаете, зачем мы здесь сегодня собрались… Помещение хоть и располагало прекрасной акустикой, всем присутствующим пришлось навострить слух и стараться тише дышать, чтобы его расслышать. Тем временем Джей и не пытался его услышать, а повторял в своей голове воображаемый диалог, для которого никак не мог выбрать удволетворяющий исход, к которому приведут те или иные его слова. В своих мыслях он хотел бросить всё, излить душу в этих горелых стенах, рассказать про выход, но…этого нельзя было делать здесь, перед обычными людьми. И он мысленно договаривался с собой, что останется таким же пресным, сухим в своих высказываниях, не будет явно переходить ни на чью сторону, ибо по сути он отшельник для всех, он сам по себе крутит миром в своей голове, и лучше бы LOSS знать меньше, чтобы не влезали. — Что мы имеем в настоящий момент…сорок процентов народной армии уничтожено военными силами высших, ещё тридцать процентов тяжело ранены, и наши святые медсёстры борятся за их жизни в охраняемых бараках. Из этого назревает первоочередной вопрос нашего собрания. И адресован он вам, революционеры, — последнее слово прозвучало с оскорбительной интонацией, и взгляд Гельмута врезался в Джея лично. — Зачем была эта атака, стоила ли она таких потерь? В зале застыла тишина, она же вырвала Джея из мыслей и потребовала его внимания к старосте. Мужчина поднял глаза, и острые взгляды LOSS напротив впились в него плотной стеной. — А… — рассеянно начал Джей, пытаясь выудить у нейронов мозга фоновые воспоминания минутной давности. — Вы использовали силы наших людей, не сообщая ничего совету. Опять! С каждым разом ваши шаги переходят новые грани, но самовольно распоряжаться армией LOSS — поступок выше всякой морали! — Щульц разошёлся и звучал истерически. Да, Джей верно подметил, в его голосе был страх. — Я сожалею…многие пострадали… — По вашей вине! — рявкнул Гельмут, и один из Ангелов в первом ряду нервно махнул старосте рукой, одними губами прося вернуть себе самообладание. Енджун, стоящий рядом, но чуть позади, ткнул Джея в бок и яростно шепнул не принимать на себя вину. И тот с нескрываемым сопротивлением обвёл мрачным взглядом лица в зале, подбирая аккуратные слова. — Они погибли не по чьё-нибудь вине, а в борьбе за свой город. — Вздор! — крикнул кто-то седовласый со стороны Ангелов. — Вы внушили это им! И чего ради?! — Ради свержения власти! — выпалил Енджун. Ему было, что сказать совету Ангелов, и сдерживать себя от этого он не собирался. По залу разбежался едкий шёпот, а Гельмут зачем-то посмотрел на Енджуна поверх очков, может чтобы не видеть этой наглой морды, от которой порядком устал за годы сотрудничества. — Да, Чхве Енджун, такие методы свержения власти больше похожи на ваши: бесконтрольные, кровавые, бессмысленные нападки на врага, чья пасть гораздо сильнее и зубастее вашей. Вы как дворовые мальчишки, ищите, где бы заработать очередные синяки и переломы, а умирают отчаянные солдаты, которых вы ведёте за собой! Эти люди вам не пушечное мясо! — Но позвольте, судья, — с пренебрежением, — мы сражались с ними бок о бок и точно так же пострадали. — Д-ля че-го? — врезаясь каждым звуком в надорванную душу. — Вы отбитые, вас не переучишь, а наша армия выполняла иную стратегическую цель, нежели бросаться на верный расстрел, чтобы прикрыть ваши спины. — Армия высших уничтожена почти полностью, разве это не имеет значения, — теперь уже Джей старался выгородить товарища. — Городская армия, верно. А знаете ли вы, сколько головорезов они спустят с верхушки? Мы не знаем, чего от них ожидать, а вы наводите такой шум. В соответствии с договором, Джей, взрыв башни есть главная задача нашей революции. Чего толку хоронить солдат, пока мы не готовы к решительным действиям? — А уничтожить базу и перехватить снабжение не было решительными действиями, — саркастически качает головой, поджимая губы, и мямлит себе под нос, чем сильнее воспламеняет недовольство Ангелов. — Вы правы, не я был идейным автором этой миссии, но я посчитал правильным не вставать на пути своих людей. — Или не смог этого сделать? — нашёл удобный случай упрекнуть в слабости, — Твои люди действуют слишком неорганизованно, и ты это знаешь. Какого черта! армия оказалась под их управлением?! — Они готовы к более решительным действиям. — ответил односложно с упрямой верой в свою революционную семью. — Время ещё не пришло, Джей. — Наши силы наконец ровняются с их! — выступает наперекор Енджун и выбирается вперёд, чтобы, как и пологается, взять на свои плечи лидерство ушатанной толпы за собой, — Не на кого нам больше надеяться! Даже на вас! Джея морозит по левому плечу от такого яростного Енджунова тона. Он отбитый лидер отбитой группировки — верно сказано, — он чуть не потерял их в этом бою, но жалеет ли хоть немного? Вряд ли. Они всё-таки снова выжили и тормозить не намерены. Теперь уж все взгляды были обращены на Енджуна. LOSS держали TXT под боком как цепную псину, чтобы спустить в нужный момент, но не учли, что цепь не выдержит силы их обезумевших от жажды свободы тел. — Вы же, мать его, боевые Ангелы! И вы ещё надеетесь, что может обойтись без войны?! — его голос не дрогнул ни на одном слове, заполняя всё пространство под голыми сводами, — Я знаю, вы все боитесь потерять своих спящих, но сколько можно осторожничать?! Вы хоть знаете, через что прошли первые LOSS, ради того, чтобы сейчас у вас была возможность исполнить их план и начать войну? Выживут не все, как бы нам этого не хотелось. — сухо озвучил голую правду, которой так боялись LOSS, и лица Ангелов поплыли в ужасе. Они знали это, но не собирались слушать и тем более верить. — А твои горячие речи совсем не охладели со времён самовольной деятельности в сгоревшем ангаре. — с какой-то липкой отцовской ностальгией медленно произнёс Гельмут, склоняя голову, и Ёнджуна укололо осознание, что тогда Гельмут ещё не мог быть Ангелом. От того состава LOSS давно ничего не осталось, — Только не перед теми людьми ты сейчас выступаешь, Чхве Енджун. — видимо показалось. Голос старосты опять звучал металлическим скрежетом, — Мы не можем так рисковать, в наших руках жизни близких людей. — А разве может что-то изменить тот, кто боиться чем-то пожертвовать?! — он скалил зубы, не собираясь больше соглашаться с бездействием, навязанным LOSS. Ангелы думали, что сделают всё одним махом: взорвут башню, а пока их армия и эти живучие революционеры будут наводить порядок в городе, выбирутся под ручку со своими спящими. Вот только они забывали, что до них LOSS много лет шли к этому, не раз сменив состав. Да, они та неубиваемая сила, которая может организовать взрыв, может достать оружие, собрать вокруг себя людей и сдвинуть вершащийся в Холлаксо ад с мёртвой точки. Но они сами за себя. Они чужаки этому городу. И боевыми называются только потому, что, в отличии от первородных, могут держать в своих человеческих руках оружие и использовать его против таких же людей. Но Ангелы LOSS сами не знают, как устроен этот мир, и почему так страшно разнести его к чертям, чтобы наконец проснуться. Они двигаются на ощупь, остерегаясь опасности, а те, кто этому миру пренадлежит, уже забыли, что это привычное слово на деле значит. Горло саднило от громкости сказанного, Енджун взял паузу на отдышаться и, к его удивлению, никто не собирался затыкать ему рот или даже нарушать тишину. Поэтому снизив тон он продолжил. — Сколько времени осталось у каждого из ваших спящих? Месяц? Две недели или меньше? Вы боитесь, что война заберёт их жизни, ну а время? Оно так же беспощадно. Война или время — не важно, пока вы боитесь, угроза подбирается всё ближе. — он сделал глубокий вздох, потому что от напряжения грудной клетки воздух стал наполнять ее с трудом и, развернувшись, скрылся в тени людей. Ангелы почему-то перестали язвительно перешоптываться, их лица помрачнели, и даже Гельмут не спешил разрывать гудящую тишину в зале. Он стоял, согнувшись. Деревянная возвышенность, — вероятно, бывшая престолом в алтаре, — на которую опирался Шульц, казалось, вот-вот треснет от грузности его фигуры. — Всё, что может быть решено на сегодняшнем собрании… — размазывал слова хриплым голосом ещё заунывнее, чем в начале, — …вы поступили по собственной правде, и пока нам не понять, к чему это приведёт, но! нашей первоочередной задачей по прежнему остаётся защита подопечных, а так же: поднять на ноги наших бойцов и поторопить искателей со сбором взрывчатки. А с вами, — он выпрямился и развернулся лицом к революционерам, но смотрел в частности лишь на двоих лидеров, — мы ещё поговорим лично.

***

— Странно вышло, только обругали и ничего не решили толком, — негодовал Хисын, выходя из здания церкви следом за Чонсоном, и тут же закуривал последнюю из пачки сигарету, сохранённую на особый случай. — Каждый сегодня сам для себя всё решил. — твёрдым голосом отозвался Джей. Он не был рад исходу разговора и не был им огорчен, он просто устал и не хотел ни о чем больше говорить с Ангелами лично. То ли разочарование, то ли жалость совсем отвернули его от ангельского сообщества. Он не хотел им что-либо доказывать. Они направлялись к машинам, и Джей подрагивал спиной от хлёстких высказываний Енджуна, идущего следом в окружении своих. Может эффект, который его слова произвели на Ангелов, вскружил ему голову, и он правда откатился до ангарных собраний, а может это накопленные эмоции всё никак не могли себя исчерпать. Но слишком уж он разорался, а LOSS тем временем ещё не покинули окресности церкви и могли прекрасно его слышать. Сказанного было достаточно — посчитал Джей, поэтому с рывка развернулся, напугав Хисына и Сону импульсивными движениями, и врезался в Енджуна как физически так и словестно. — Я скажу тебе одну вещь, Енджун. — он с чего-то схватил его за воротник куртки, как будто нападая, но по правде хотел лишь умерить пыл, — LOSS никогда не собирались участвовать в войне. Все эти люди, которых они называют своей армией, после взрыва должны по их плану сражаться и отвлекать внимание, пока Ангелы будут спасать своих спящих, поэтому их так заботят потери. Они многое сделали для города и его жителей, но они не будут сражаться за него. Это не их город и не их предназначение. — Тогда пусть дадут нам сражаться! Нам за НАШ город, за НАШИ жиз-н-нг-гх, — Джун подавился воздухом, когда крепкая ладонь заткнула ему рот. И Джей произнёс еле-слышно, но предельно чётко, связывая их сознания сквозь черноту зрачков: — Они уже не смогут вас остановить. Сражайтесь.