𝐅𝐀𝐓𝐄: 𒆜Дети Подземелья 𒆜

☆

Even if there are trials ahead,

the promised day will come

_________________________________________________

В салоне авто было так непривычно тихо, что Чонсон и Джеюн слышали напряженное дыхание друг друга. По лицам мужчин проплывали зеленоватые лучи от дорожных фонарей. Шоссе, уходящее словно бы в никуда, вело их на окраину города. — Кажется, мне пора рассказать остальным правду… — голос Джея разорвал тишину, и по спине Джейка пробежали мурашки от этих слов. Он понимал, к чему это их приведёт. — О том, что есть иной выход? — И о том, что я здесь не ради революции. И снова волна неприятной дрожи по органам. Момент, которого так ждал Джей, настал. Но всё произошло слишком резко, чтобы сохранять спокойствие. — И…вы с Чонвоном уйдёте? — Да, я должен вывести его. И Сону с Рики. С каждой фразой, сказанной Чонсоном, Джейку становилось всё дурнее и он не стал больше ни о чем спрашивать. Линии их историй на этом моменте необратимо расходятся. А впереди предстоит череда судьбоносных решений.

***

Окна, не пропускающие ни люмена естественного света, были плотно занавешенны: здесь безопасно себя чувствовать нельзя было даже в бункере. А спокойствие в голове Рики не наступало ни на минуту, слишком много вопросов и странных ощущений окружали его со всех сторон. Ясная картина здешноге мира постепенно складывалась, однако он предполагал — то, что ему удалось узнать — ещё далеко не всё. «LOSS…Освободители душ, революционеры. Всё так просто? Хах…не возможно. Кто они такие, как оказались здесь? Почему, кажется, что я знаю их уже давно, не зная о них совершенно ничего?» Рики повернул голову на спящего на матрасе рядом Сону. Его волосы тлели бордовым огнём в свете перегорающей настенной лампы. Лицо серьёное, напряженное даже во сне. Взгляд Рики замер на этом лице. До боли знакомое, до боли драгоценное. Он использовал момент всмотреться в завораживающие черты впервые с той минуты, как они встретились в этом умирающем городе. Что-то завязалось узлом в груди, но он продолжил смотреть. Рики видел, как дневной свет озарил его, волосы на подушке стали сливаться с ней, выцветая; ресницы задергались, лицо расцвело расслабленной и сонной улыбкой. Рики не моргал, будто загипнотизированный. «У меня крылья есть!» — громом разразилось в его голове. Рики в испуге отпрянул к краю матраса, затряс головой в попытке избавиться от видения. Перед глазами из-за головокружения ненадолго потемнело. Он глубоко вздохнул и с опаской взглянул на Сону снова. Тот по прежнему спал, сжав ладони в кулаки. «Что это было?» Руки ещё немного потрясывало, захотелось убежать от необъяснимого глюка сознания. Парень осторожно сполз со спального места и направился к кухне за стаканом воды, однако его остановила закрытая дверь, из-под которой в коридор тянулся луч света, и тихие голоса. — …он сказал, что выход в северной стене, и что армия собирается взорвать ее. — Вот идиоты, они же понятия не имеют, что за ней! Это единственное место на краю города, которое не поглощает пустошь. — Теперь ясно почему. Почти ясно. Я знал очень мало о том, как ангелы устроили этот город, и о том, над чем они работали после начала террора и потом, в ожидании революции. Рики затаил дыхание, беззвучно делая шаги назад. Он снова невольно стал свидетелем вечерней встречи Хисына и Чонсона. Он не хотел их прервать — напротив, понадеялся узнать что-то, что могло бы помочь разобраться во всём. Рики медленно опустился по краю стены с обратной остороны от коридора. Он чувствовал себя шпионом, совесть всё же отзывалась в нём, но это чувство было вынести легче, чем тяжесть в сердце из-за догадок и опасений. — Когда мы были в бункере, в одном из уцелевших ящиков я нашёл это. — Рики услышал, как что-то тяжелое легло на поверхность стола. — Сколько же Ангельской работы было уничтожено… Её и по крупицам не собирёшь. — нельзя было не распознать боль, с которой Хисын говорил это. Рики не услышал ответных слов от Чонсона, но мысленно увидел его печальное лицо. — Это похоже на компас. Только стрелка одна и всегда притягивается к северу. Я сравнивал с обычным компосом. — Он здесь — безделушка. — Понимаю, но всё же стороны света здесь так или иначе обозначены. — Вероятно, самими людьми. — Как бы то ни было, стрелка всегда тянется к северу. К северной стене. — Думаешь, этот прибор указывает на солнце? — Не могу заявлять так уверенно, но, кажется, да. Завтра я поеду туда и проверю. Дверные петли проскрипели где-то в темноте, что заставило Рики вскочить из-за неожиданности. Он было ринулся обратно в комнату, пока чья-то темная фигура приближалась к нему, но голос окликнул его шепотом. —Рики? — это был голос Джейка. Рики поджал плечи, как пойманный за хулиганством ребёнок, хотя, возможно, темнота не выдала его сметения. — Да… — Что ты тут делаешь? — За водой ходил. — достаточно уверенно, чтобы быть убедительным. Как ему думалось. — За чем-нибудь ещё? — Нет. Рики не видел лица собеседника, но чувствовал, что с него не сводят подозрительный взгляд. — Ты слушал их разговор. — Нет, — вырвалось молниеносно. Старший даже не пытался пристыдить его или выдавить раскаяние. Важнее было предотвратить слухи. — В этом доме нет места крысам. Всё, что нужно знать остальным, мы говорим прямо. — А есть что-то, что остальные знать не должны? — с неожиданной смелостью спросил парень. — Да, Рики. Ради вашей же безопасности. — Значит ты тоже знаешь больше? — Мне приходится молчать. И ты даже не думай рассказать что-либо Сону. И никому вообще. — А если это имеет значение для моей…и не только моей жизни? Джейк подошёл к нему в плотную, сжав худое плечо младшего, и, хотя был ниже ростом, Рики ясно ощутил его моральное превосходство. — В сломанный телефон играл? Знаешь же, правдива только информация от первого игрока. А ты здесь последний. — Рики неприятно уколола грубость, с которой это было сказано. — Я не знаю, что ты успел услышать, но ничего не должно дойти до остальных от тебя. Усёк? Рики коротко кивнул, сдерживая в себе раздражение и даже ярость. Речь шла об информации, которая могла бы объяснить многое и, вероятно, приблизить их к спасению. Парня начинало злить его бесправное положение. Уходя, он неприязненно дёрнул плечом, где лежала ладонь Джейка. Вернувшись в комнату, Рики свернулся на краю матраса, сжавшись в том же тревожном напряжении, в каком видел Сону. По босым ногам и голым плечам пробегал холод, но парень не придавал этому значения, его мысли заняты были гневом, подозрениями, обидой. Он лежал так, пока тёплая ладонь не коснулась его плеча, медленно погладив руку до самой ладони. По телу Рики пробежала дрожь, но уже не от холода. Неожиданная нежность ненадолго выдернула его из потока мыслей. — Сону-хён… — позвал он низким голосом. — М? — сонно промурчал в ответ. — Тебе не страшно? — Из-за чего? — Из-за… Неизвестности. — Давно перестало быть страшно. Мы каждый день живём надеждами, что всё не зря. Постель зашуршала, и Рики почувствовал тепло, обнявшее его со спины. Он неосознанно замер, ловя каждое прикосновение Сону. Рука его легла на ребра, в которых лёгкие сжимались от беспричинного спазма; а тихое дыхание Рики стал чувствовать на своей шее. — А тебе страшно? — совсем близко Рики слышал этот нежный голос, что вызывал в нём и трепет и резь под сердцем. — Уже нет, — прошептал, сплетая их пальцы в замок. Неожиданный контак показался обоим таким правильным, словно лишь этого не хватало, что бы убедиться — они связаны чем-то большим, чем этим городом. Так же, как связаны все члены их группировки. Пускай и не все из них знают, каким образом.

***

Как и обещал, утром Джей отправился к северной стене. Но, конечно, не один. На этот раз его сопровождал Енджун. По дороге Чонсон рассказал ему о вчерашнем инцеденте и о своих предположениях, касательно Ангельского компаса и выхода к солнцу. Енджуна важно было держать в курсе — от действий его группировки зависело многое, в том числе для будущего подопечных Джея. — Джей, ты совсем не похож на других Ангелов извне. Ты взял шефство над сборищем поломанных детей, внедрил в их головы идею революции, почему? Джей хрипло усмехнулся, будто это давалось ему через боль. — Я ведь был таким же. — он, щурясь совсем не от света, а от наплыва вомпоминаний, отвернулся к окну и не видел, как лицо Енджуна задергалось в такт с мыслями, что пронеслись в его голове. — Что ты имеешь ввиду? — Я однажды тоже был спящим. — Ты решил вот так мне это выкатить?! — Джун с претензией уставился на товарища округлившимися глязами. — Ты сам спросил. — ответил ему строгим взглядом. — То есть…ты был в Холлаксо до того, как стать Ангелом? — он на секунду потерял контроль над руками и машину повело в сторону. — Да. — Какого черта я узнаю об этом сейчас?! — Енджун часто моргал от всплеска эмоций и, кажется, совсем забыл, что в его руках руль Гелентвагена. — Хён, следи за дорогой, мы по встречке едем. — Ой, знаешь что! На этой дороге я устанавливаю правила, — и всё же вырулил на правую полосу. — Об этом знали до сегодняшнего дня только два человека — Джейк и Хисын. Они ещё видели меня как спящего. Я не мог допустить лишних слухов, вот и всё. — Ушам своим не верю! Я-то думал, ты знаешь о Дороге Жизни от спасённых Ангелов. А выходит, ты сам её прошёл. — Мне помог Ангел. Он многие души успел спасти, пока его не поймала полиция. Как рассказал мне потом Хисын…он с ним общался, — его сожгли, а дом, в котором была лазейка, конечно, взорвали. Енджун неожиданно стих, вероятно, сопоставляя все факты воедино. Он не отводил глаз от дороги и Джей продолжил озвучивать холодные воспоминания. — Недостатком Ангелов перед злом стала их наивность и доброта. Они скрывались, создавая сообщества тех, кто ищет лазы в дымовом куполе города, но скрывались недостаточно. И всё же, своими жертвами выводили, кого могли. Солдаты сжигали тогда всех, кто хоть какое-то отношение имел к этим сообществам. Точнее всех, кто знал о возможных выходах. Взрывали один дом за другим, вместе с жителями… — Я помню, — перебил его Енджун. Он, к несчастью, тоже стал свидетем этих взрывов и сожжений. — Но я и подумать не мог, что ты тоже был там… — Думаю, мне стоит начать рассказ с самого начала, но это как-нибудь позже. Нужно будет собрать всех. «Квадратный» автомобиль остановился у подножья черной от копоти железобетонный плиты, увешанной остатками технического трубопровода— часть бывшей ТЭЦ, построенной ещё Ангелами для обоспечения города теплом и электричеством. А продолжением стены стал ряд внушительных бетонных и длинных тонких труб, некогда выпускавших клубы пара и дыма. Часть из них, дальняя от неисчезающей северной стены, уже частично была разрушена и съедена пустошью, они со временем всё глубже погружались в неё — безликие великаны, жизнь которых давно была окончена. Сейчас же неподалёку стояла одна из топок, никогда не прекращающая низвергать клубы едкого дыма. Находиться здесь было не безопасно, особенно вдвоём с человеком на костылях. Ходить быстро Джею удавалось с трудом — сон ещё ни разу не настигал его с момента ранения, однако Енджун доверял и готов был ехать с ним куда угодно, теперь же сомнений в его голове не осталось и вовсе. — Джей, ты…уверен, что сможешь пролезть туда? — забеспокоился Джун, увидев узкие лазы в системе стальных труб и хлипкие крепления. — Я хоть и ранен, но не парализован. Проберусь. — уверенно отвечал Джей, ковыляя на одном костыле вдоль стены — во второй руке держал солнечный компас, сверяясь со стрелкой. Она вела его всё дальше в сторону бетонных градирней, пока не пошатнулась возле среза одной из крупных транспортировочных труб. Джей, убедившись, что стрелка, словно зацепляясь за что-то, раскачивается напротив этой трубы, сунул костыть Енджуну, даже не оборачиваясь, из-за чего чуть не зарядил ручкой тому по голове, и уже одной ногой ступил внутрь тонеля. Он сделал несколько попыток подтянуть себя руками, но раненное плечо тоже давало о себе знать. Тогда Енджун подсадил его вверх так, чтобы Джей смог нырнуть внутрь трубы, встав на оба колена. Он предворительно привязал конец нейлонового шнура к своей здорой лодыжке, моток оставил Енджуну, включил фонарь и взял его в зубы, что бы ползти в глубь тонеля, ориентируясь на компас. — Ей, Чонсон-а! Будь осторожен! — крикнул Енджун в трубу, когда Джей исчез за поворотом. По металлическим сводам прошла вибрация от отдавшегося эха и Джун обратил внимание на трясущиеся опоры, по которым пролегала труба. Волнение охватывало его всё больше, хотя он почти ничего не боялся. Когда был в окружении своей банды с пулемётами, но не когда остался один на пустынном кладбище цивилизации, так близко к топке и ещё ближе к пустоши. Не когда провожал товарища в опасное путешествие по лабиринтам ржавчины, не зная, что может произойти там, внутри, и здесь, снаружи. Они оба остались в томительном одиночестве по разные стороны стены.

***

В полудрёме до слуха Рики донеслись стоны и скрип пружинной кровати из-за стены, но окончательно его разбудил агрессивный стук в дверь где-то в коридоре, после которого воцарилась тишина, хотя и не на долго. — Здесь стены картонные, к вашему сведению, — громко подметил Хисын, проходя по коридору мимо комнаты Джейка и Сонхуна спустя время после первой попытки их утихомирить. — Пора было привыкнуть, — сонно усмехнулся Сону, переворачиваясь на спину. — Так уже бывало? — Рики развернулся к нему лицом, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Постоянно. Им плевать на личные границы, когда дело касается секса. — Поэтому ДжейкХуны — безумная парочка? — Не только. Но, как видишь, и дома они устраивают дебош, — он понимающе и крайне мило улыбнулся. Они лежали так какое-то время, под непрекращающиеся звуки «дебоша» и неловкость нарастала с каждой секундой, пока Сону не признался неожиданно: — Я иногда завидую им. — М? — Ну…знаешь, среди всей этой безысходности они имеют доступ к таким ярким чувствам… — предложение звучало незаконченным, но Сону не собирался говорить так прямолинейно, и только взгляд его отражал надежду, что намёк будет понятен. Но Рики смотрел в ответ пустым взглядом, хотя и понимал всё, хотя внутри взрывались фейерверки смешанных чувств. Он улыбнулся совершенно по-дурацки, и забегал глазами по комнате, ведь Сону не сводил с него ожидающий взгляд, который после превратился в разочарованный. Растрёпанные ДжейкХуны явились к завтраку когда Сону и Рики уже относили посуду в раковину, заговорчески перешоптываясь. — Эй, Сону-я, — окликнул парня Сонхун, — ты теперь с Рики завтракаешь? А как же твоя подружка Вон-и? Сону закотил глаза, скосив гримассу крайнего недовольства, чем вызвал у Рики смех, и не стал отвечать на провокацию старшего. — Чонвон ещё спит, я составлю ему компанию за завтраком, когда проснётся, — ответил Хисын вместо него, склонившись над кухонной раковиной с самодельным рукомойником из канистры от машинного масла. Его голос звучал по-особенному серьёзно, чем на минуту сбил общее шутливое настроение. — А где Джей? — поинтересовался Сонхун, кладя на кусок хлеба кружочек колбасы. — У Енджуна. — коротко ответил Хисын, не отрываясь от мытья посуды. — Эй, куда тебе столько?! — возмутился Джейк, видя, как тарелка с порезанной колбасой пустеет от рук Сонхуна. — Знаешь, сколько сил я только что потратил?! К тому же, ты вчера съел половину моего ужина, так что молчи! «Неугомонные» — подумал Хисын, позволив себе слегка улыбнуться, пока возня за его спиной не прекращалась. Судя по звукам, они чуть не перевернули несчастную тарелку с колбасой. — О, а это что? — взгляд Джейка зацепился за блестящие фантики в миске с отколотым краем, потянувшись к ней, почти лёг на стол. В предвкушении зашуршал обёрткой пока Сонхун косился на сладость в его руках с недоверием. Джейк откусил с краю — на пробу — и сразу протянул надкушенную конфету к губам блондина, на что тот сначала шарахнулся от его руки, но потом всё же согласился разделить дегустацию. — Хуйня какая-то, — скривился Хун, прожевав нечто хрустяще-ореховое с явными, на его вкус, нотами земли. — Сам ты хуйня. А это — конфетка, — разочарованно закатил глаза и закинул в рот остатки высохшей сладости. — Только все не ешьте, оставьте Чонвону хотя бы парочку, — просил Хисын, понимая, что достать что-то подобное в съедобном виде получится ещё не скоро. — А вы куда? — строго поинтересовался Ли, увидев краем глаза, что Рики с Сону прошмыгнули к выходу. — На башню, — ответил Сону настороженно. Башней он называл заброшенную высотку на окраине, с которой было бы видно почти весь город, если бы не вездесущая темнота. Он любил подниматься туда, что бы собраться с мыслями и вернуть себе боевой дух. Хисын вышел в коридор, вытирая руки полотенцем, и несколько раз оглядел их с ног до головы — оружие при себе, рация на месте. — Запасные патроны есть? — Двадцать штук, — Сону приподнял край кожаной куртки, показывая заполненный патронташ на ремне. — Ладно. Не суйтесь в центр города одни и вернитесь к обеду. *** Парни поднимались по шаткой железной лестнице, она скрежетала под ногами. А Рики безотчетно следил за бликами зеленоватых ламп, что проскальзывали по бёдрам Сону обтянутым кожаной тканью. Они выбрались на воздух, после запрелых бетонных катакомб количество кислорода казалось благостным, и у обоих закружилась голова. Высота за перилами узкого балкона и слабый ветер выбивали пол из-под ног, Рики рефлекторно прижался к стене, в груди у него что-то неприятно дрогнуло и подошло к горлу. Был ли это страх? Но он отважно гнал его прочь, отлипляясь от стены и подходя к Сону, беззаботно облокатившимуся на хлипкую арматуру в качестве ограждения. Рики смотрел на него немного со спины и сердце продолжало тошнотворно скручивать. Прекрасное лицо подсвечивалось синими и фиолетовыми лампами, свет которых слабо доходил сквозь туман от окружавших их более низких зданий; ветер гулял в красных прядях, а глаза мечтательно разглядывали вершины города, внушительное основание правящей платформы и паутину проводов за оградой. Сону вытянул из кармана помятую пачку вишнёвых Richmond. Почти опустощённую. Прикусил тонкую сигарету и обернулся к Рики, протягивая вторую. — Н-нет, спасибо. Не люблю такие. — Я знаю, — словно ожидал этого ответа, смущенно улыбнулся, вернув сигарету в упаковку. — Откуда? — насторожился парень. — М-м, просто… — Сону стал шарить по карманам брюк и куртки, вероятно, в поисках зажигалки, — Это кажется очевидным. Не долго думая, Рики щелкнул розовой зажигалкой, лежавшей в кармане его куртки с самого первого дня здесь, чем побудил Сону обернуться. — Носишь с собой сигареты без огня? — он выглядел довольным собой. Пламя отражалось в широких пленящих зрачках, и Сону не опускал взгляд от его глаз, когда подходил ближе, прикуривая сигарету. Его лисья ухмылка, одновременно плавные и раскрепощенные движения — это сводило с ума. Или заводило, Рики ещё не разобрался. Сону затянулся, не делая ни шага назад, затем выдохнул дым почти Рики в лицо, продолжая хитро ухмыляться. Он не скрывал своего влечения, как и попыток получить взаимность — здесь их не останавливали мирские предрассудки. — Я редко курю, поэтому и не ношу с собой зажигалку. Сону нежно взял его за руку, подводя ближе к краю балкона. После чего доверчиво развернулся спиной и направил ладонь Рики к своей талии, на что тот охотно отозвался. Он скромно поглаживал изгиб изящной фигуры, рассматривая идеальный профиль чуть сверху. Они стояли молча пару минут, пока Сону пускал облака дыма, ничтожно маленькие по сравнению с теми, что застелали тяжёлое сливовое небо над их головами. — Тьма сгущается у земли, а здесь, на высоте, я чувствую себя ближе к солнцу. — поделился Сону. — Но чего стоит добраться до него… — рассуждал Рики, уже понимая, что ценой тому есть бесценные жизни. — Всего, Рики. Это стоит всего, — говорил фанатично, он был убеждён и жил этим. Доживал последние призрачные дни в надежде, если быть точнее. — Чем выше поднимаешься, тем больнее падать. Разве не так? — Даже если так, это наш путь. И не думай подвергать его сомнениям, — возмутился Сону и, вытянувшись, всё равно смотрел на Рики снизу вверх, но очень серьёзно. — И не собирался. Просто…война это рисковая затея. Кто знает, когда настанет твоя тысяча дней. — Вот именно, кто знает… Всё что осталось нам, это рисковать последним. — Он снова смотрел в даль, свободный ветер трепал его волосы. Если присмотреться, то там, у верхушки головного центра, туман становится теплее. И светится, как пыльная жёлтая лампа. Солнце здесь и правда было ближе, однако этот свет означал страшное — скоро снова заработает топка, и пламя испепелит ещё больше невинных душ и белых ангельских крыльев. — Может…есть другой способ выбраться? — Рики стал прямолинейнее, вопросы о загадочном выходе не давали ему покоя. Сону взглянул на него критически с толикой жалости. — Мы все на это надеялись. Но если бы способ был, мы бы не готовили взрыв. Нас бы здесь уже не было. Теперь единственная надежда — свержение высших. — Значит, ты считаешь, что тот мир стоит войны? — Я почему-то уверен, жизнь стоит войны. Каждый из нас стоит того, чтобы вернуть нам возможность обратиться к солнцу. Рики вновь увидел в нём ту силу, о которой говорил Енджун. Сону такой разный — обворожительно нежный и бесстрашный. А его решительность почему-то поражала Рики, как будто… Он помнил его другим. И всё же, Рики уже предполагал, что революция — не единственный способ спастись, а угрожающее мерцание 999-го дня на шее Сону сжимало его сердце. — Но что, если выход всё-таки есть. Ты бы ушёл? — спросил он осторожнее. В глубине души чувствовал, что ответ его не обнадёжит. — Рики, откуда такие мысли? — Просто ответь. — Конечно же нет. Если кто-то и найдёт выход, то к тому моменту здесь, — он указал на цифры на своём счетчике, — будет уже четырёхзначное число. Если повезёт, выберусь с тобой и Чонвоном, когда мы отвоюем солнце. — А что если «кто-то» найдёт его до твоей тысячи дней? — Рики не переставал говорить намёками — желание всё рассказать жгло ему горло, однако он и правда знал слишком мало, чтобы переубеждать Сону. — Ты вроде бы взрослый, а такой наивный… — он затянулся последний раз и бросил окурок за перила, — Не думай слишком много, Рики, лучше поцелуй меня, — Сону расплылся в дерзкой улыбке, развернувшись лицом к парню и спиной к краю балкона. Но тот не торопился выпонять его просьбу — просто смотрел на него, свободного, отрешённо, сдвинув густые брови. Внутри мешалось непонимание и восхищение, душу опять сжимала колючая проволка из сомнений. Поверит ли он ему? Захочет ли пойти за ним? А может…слишком рано об этом думать. — Рики, что-то не так? — Нет, просто… — Я разрушил твои надежды? — он насмехательски вздернул брови, кажется, это не особо его заботило. Сону помнил, как его самого всё пугало и вводило в смятение по началу, — Расслабься, ты скоро привыкнешь, — он подошёл к Рики сам, обняв прохладными ладонями шею, и потянулся к пухлым губам. От него пахло сигаретой и терпкой вишней. Рики обхватил его крепкое тело, прижимая ближе, и позволил Сону поцеловать себя так, как он того хотел — чувственно и жадно, без капли робости. Он целовал тогда Рики почти безумно, утоляя голод к ярким чувствам, которые мечтал найти в умирающем подземелье. Его глаза смотрели на младшего опьянённо, когда Сону отстранился, в то время, как у Рики жгло лёгкие от внезапного желания заплакать. — А что, если тысяча дней наступит раньше нашей победы. Ты бы остался со мной? И хотя воспрос звучал, скорее, как провокация, Рики готов был ответить, набрал воздуха в лёгкие, но не успел — до них с Сону донеслась череда взрывов и оглушительный грохот, который почти сразу же был чем-то поглощен. Словно кто-то выкрутил звук радио на минимум. Они ненадолго замерли, смотря друг на друга с недоумением, пока Сону не бросился к двери, дёрнув Рики за собой.

***

Енджун в напряжении ходил вдоль разрушающейся стены, пока полукилометровый шнур разматывался с катушки, стоящей возле края трубы, и уползал все дальше в темноту. Его руки сами тянулись то к рации, то к пистолету в поясной кобуре — из-за нарастающей тревоги, ведь Чонсон изчез в темноте трубы уже пол часа назад, а от топки всё время доносился зловещий треск, напоминая, что опасность близко. Из-за концентрации дыма хотелось кашлять, но Енджун сдерживался, чтобы не создавать лишний шум, что может привлечь внимание, а сам прислушивался к угрожающему скрежету проржавевших болтов. Енджун всё же взялся за рацию — она была настроена на конфиденциальную волну, как и рация Джея, — и, нажав кнопку PTT, произнес: — Джей, приём… Из динамика несколько секунд слышался только специфический шум. «Да, хён, слушаю» — отозвался младший. Из-за эха, его голос с трудом можно было разобрать даже с вкюченным шумопадавлением. — Ты где? «В глубине стены. Компас ведёт вниз. Здесь лестница…внизу вода. Я не смогу спуститься сам.» — отвечал коротко, без лишей информации. — Мы можен вернуться с моими парнями. — предложил Енджун, надеясь, что Джей оставит идею изучить ходы в стене в одиночку. «Нельзя тянуть.» — ответил он неоднозначно. — Возврашайся, Джей, нехватало ещё, чтобы ты утонул в этой трубе. Енджун ждал ответа, но его не последовало. Однако он решил не уговаривать Чонсона, надеялся на его рациональность. Возможно, зря, ведь тот не спал уже несколько суток, эмоции брали верх, а разум, чужерожный этому городу, истощался без восстановления. Прошло ещё тридцать минут тревожного ожидания, в течении которых Енджун несколько раз связывался с Джеем, получая от него только короткое: «Иду.» Наконец трос был почти полностью намотан обратно на катушку, Енджун с минуты на минуту ждал появления света в тонеле. И тогда его слух задел рев моторов и шум колёс по раскатанной дороге. Мужчина замер, пытаясь убедиться, не послышалось ли ему. И было очевидно, что нет. Судя по звукам, это не просто городские гонщики, изнашивающие «дерьмомобили» до предела, чтобы потом взорвать. Лидерская чуйка подсказала — его парни могут что-то знать. Не зря взломанная система видеонаблюдения находится в их руках. И Енджун переключился на частоту для связи со своим отрядом. «…риём!.. Джун, приём!» — встревоженный голос Техёна вырвался из динамика. — Я на линии. Слушаю. «По 35-й улице только что проехали пять военных машин, под завязку гружёные взрывчаткой.» Холодный ужас прокатился по коже. Никто не предпологал, что это случиться так скоро. — Черт! — выругался напуганно сам себе. «Вы где? Ты знаешь, куда они едут?» — Знаю. Взрывать северную стену. — ответил Енджун и тут же в панике переключился на общий канал с Джеем, не обращая внимания на продолжающую мигать строку группового канала. — Джей, приём! Несколько секунд, необходимые Джею для ответа, тянулись для Енджуна пугающе долго, особенно из-за рычания мощных моторов, которое становилось всё ближе и пускало острую дрожь по органам. «На связи…» — ответил чересчур спокойно, находясь в неведении. — Поднажми. Сюда едут военные траки. — содрогание в его голосе рация передала отчетливо. Сердце Чонсона от осознания подступающей опасности подпрыгнуло к горлу — счет шел даже не на десяток минут. Ответа здесь не требовалось, требовалось сохранять рассудок и двигаться быстрее, закрывая глаза на затёкшие и намятые колени. Из-за недостатка воздуха в бесконечных узких лабиринтах Джею казалось, это не его кровь гремит в висках, а труба пульсирует, как огромная вена. К счастью, выход был уже близко, а Енджун, нервно ожидающий снаружи, чувствовал вибрацию по метллу от приближающегося движения. Как только свет фонаря ударил ему в глаза, Джун ринулся к трубе. — Выключи его к черту! — он вырвал фонарь из рук товарища и погрузил их во тьму. Ревущие грузовики по обострённым ощущениям вот вот снесут их на полной скорости, руки непривычно трясутся, и Енджун хватает Джея под руки, вытягивая из тонеля, словно ребёнка. Затёкшие ноги того не держат, и Ангел валится на землю при попытке сделать шаг. Тогда Джун, не церемонясь, закидывает младшего на плечо, бегом неся к машине. — Мы должны остановить их! — словно в бреду выдаёт Джей, видя собственными глазами фары грузовиков с дальнего конца стены, что пронзают темноту будто прожектора. — Ты свихнулся?! Пять грузовиков взрывчатки, Джей, нас просто подорвут! Енджун быстрыми движениями усадил младшего на пассажирское сиденье, с силой захлопнув дверь, и сел за руль. — Я вызову подкрепление… — Джей трясущимися руками взялся за рацию, собираясь переключиться на частоту общую для LOSS. — Кого ты собрался вызывать?! — старший выхватил прибор из его рук, — Не думай ввязывать в это Ангелов, — и вставил ключ в замок зажигания. — Мы не можем просто уехать! Енджун, проигнорировав его, завёл машину. Не включая фары, стал осторожно выезжать с территории свалки на разбитую дорогу. — Енджун, ты слышишь меня? Верни рацию! — Что ты собираешься делать? — Спасти стену, черт побери! Джун только сокрущенно покачал головой. — Пойми, она может быть последним шансом найти выход, мы должны остановить их! — на лице отчаяние и паника. — Ты всё-таки настоящий Ангел, Джей. Ты готов умереть за шанс спасти своего Чонвона. И каждый из LOSS, готовя революцию, всё равно надеется на чудо. Они обязательно пойдут за тобой. На верную смерть. — наконец, тихим ходом выехав на шоссе, Енджун включил дальний свет и дал по газам, — Поэтому я не отдам тебе рацию. — Тебе не понять, Енджун! Это и есть смысл моего существования здесь! — Ты прямо сейчас это понял? — Я всегда это понимал, но сейчас ради цели пожертвовано слишком многим, чтобы просто сбегать! — Чонсон кинулся искать рацию в его карманах, но Енджун молниеносным движением вынул ее из кармана и бросил за спину. Судя по звукам, та закотилась под сиденье. — Останови машину! — закричал Джей низким грудным голосом. — Черт, да ты обезумел! Побежишь к ним на одной ноге? — Нет, не хочу ехать в одной машине с предателем! — выпалил Джей, не думая. — П-х, — истерически усмехнулся старший. Его пульс бил по вискам, и руки тряслись не меньше чем у разъярённого Джея. Енджун не осознавал рационально, правильно ли он поступает, но внутренний разум говорил ему, что не может быть другого выхода, кроме как позволить военным взорвать стену, сохранив жизни свои и Ангелов. — Ты даже не знаешь наверняка, есть ли там выход… — Ангел сказал мне! — он всё ещё отвечал на првышенных тонах и в конце фразы его голос звучал сорванным. — Очевидно, они готовили всё, чтобы рассказать мне о выходе. Но их…сожгли, — с болью выговорил Джей сквозь зубы. — Это поменяло тебя. — У меня не осталось надежды на кого-либо ещё. — честно ответил младший, смотря, как северная стена становится всё меньше в отражении бокового зеркала. Он упал лбом на тарпеду, обхватив голову руками, — Разверни. Чертову. Машину, — в отчаяние ударял кулаками по понеле вместе с каждым сказанным словом, прекрасно понимая, что Енджун не послушает его. Голос мужчины ослаб: истерика постепенно отступала, разум брал над ней верх, и доводы старшего казались более вразумительными, вот только грудную клетку сжимало, словно тисками, чувство вины за бессилие. Всё было неправильно, всё, видимо, было зря. Они проехали ещё около пяти минут молча, прежде чем за их спинами раздалась первая вереница взрывов. По телу Джея, не поднимавшего всё это время головы с тарпеды, пробежала судорога, а Енджун от испуга втопил педаль газа в пол, разогнав машину до двухсот километров в час, после чего сразу снизил скорость и резко затормозил. Оба в ужасе переглянулись. Енджун, ничего не говоря, вышел из автомобиля, и Джей следом за ним. Перед их глазами пустая чернеющая дорога, полуразрушенные здания по обеим ее сторонам — мертвая тишина на фоне грандиозного обвала стены и густой, словно дёготь, черноты пустоши, что стремительно двинулась в освободивщееся пространство, сразу же поглотив осколки подорванной стены, звуки взрывов и обрущения, и даже бетонное облако пыли. И снова тишина. Только тарахтение мотора. И биение сердца в горле. Настолько быстро, будто взрыв со всеми производными всосало в черную дыру, не оставив ни следа. Та часть, в которой побывал Джей меньше получаса назад ещё стояла на месте, со стороны взрыва ее обнимала пустошь, готовая в любой момент поглотить без остатка. И было ясно, что это случиться уже совсем скоро. Енджун содрогнулся, услышав душаразрывающий стон Джея, больше похожий на рычание раненого хищника. Он, обессиленный, разочарованный, пытался сдержать рыдания. Его тело и ум не выдерживали всего происходящего. — Эй! — твёрдым голосом окликнул старший. — только не говори, что плачешь. — Мы бы успели! — Нет, Джей. Благодари моё шестое чувство за то, что мы не остались там. — Енджун вернулся на водительское место и захлопнул дверь. — Тебе нужно домой и выспаться. Пожалуйста, сядь обратно в машину. Джей послушал его и тяжело взобрался на сиденье, не поднимая опухших глаз на старшего. — Я отвезу тебя домой, Джей. К Чонвону. К ребятам. Они позаботятся о тебе, и мы что-нибудь придумаем. Джей не отвечал, он выглядел как зомби, лишенный чувств и воли. — На этот раз они оказались быстрее нас. Но мы отомстим несопоставимо, когда взорвём главную башню. — Джун тщетно пытался приободрить Ангела, внушить надежду. — А если будет поздно? — У нас ещё достаточно времени. За три месяца можно и мир захватить. — Не только для Чонвона… Енджун задумался, удивившись этому ответу. — Джей-я, ты переживаешь за Сону? С чего это вдруг? Он сам давно не надеется дожить до революции спящим. И…ты ведь не его Ангел. — Я ошибся… — был весь ответ Чонсона. И Енджун не стал задавать лишние вопросы. Он предполагал, что мысли и чувства Джея запутаны не только в этом мире, но смешанны и с его воспоминаниями из реальности. В чем была его ошибка относительно Сону, он не знал, но то, что Джея мучают противоречия, вина и желание всё исправить — было очевидно. Всё навалилось на него одновременно: сбитый счетчик Сону, появление в подземелье Рики, в чем тот отчасти винил себя, смерть старейших Ангелов, что означало, что разбираться с поиском выхода теперь нужно самостоятельно, революция, которую он не может бросить. И, конечно, Чонвон, чьи дни стремительно двигались к тысячи. Джей — Ангел, обитающий в Холлаксо, — оголённая душа, бесконтрольное подсознательное, обременённое виной и страхами. Как и всё боевые Ангелы — не всемогущий, а обычный человек, отдающий часть себя или всего себя для спасения любимого и близкого. И винил себя Чонсон, увы, во многом. Как и в смерти старейших Ангелов. Эту часть истории он упустил при рассказе о себе. Будучи частью LOSS, он не совсем разделял их взгляды. Ангелы извне, пройдя через множество ошибок и смертей, отказались от поиска выхода в дымовом куполе города. Многочисленные взрывы и сожжения стали последней точкой. Тогда и образовалось сообщество LOSS, с целью свержения высших ради освобождения своих подопечных спящих. А поиски старейших Ангелов вели, Потому что понимали, что только они способны вернуть городу равновесие и заново создать чистилище. И Джей один из них, революционер и освободитель, движимый изначально личной целью. Вот только одно было в его убеждениях отличное: Чонсон всё ещё верил в возможность нахождения выхода. Как и старейшие Ангелы. Заручившись их поддержкой, он возобновил поиски, переодически, в тайне ото всех, выводя Ангелов из убежища по одному. Они сопровождали его в места, где когда-то солнце находило путь к людям. Иногда им удавалось приблизиться к разгадке, иногда всё становилось лишь запутаннее, но Джей не останавливался, ведь времени оставалось всё меньше. А теперь он ругал себя за то, что «предательски» пользовался знаниями и силой Ангелов, за то, что, видимо, был не достаточно осторожен, раз полиция рассекретила бункер. И не мог не чувствовать ответственность за ещё две юные жизни, в судьбе которых уже сыграл не последнюю роль. *** Через пол часа все Engi были дома, и Джей уже лежал в постели. Он выглядел особенно болезненно и никто не стал расспрашивать, где он был и знает ли что-то про короткий взрыв, не оставшийся незамеченным; а Енджун, буквально занёсший того в квартиру на руках, отказался что-либо объяснять, чтобы не искозить информацию, которую отряд должен узнать от самого Ангела. Но Джей, не двигаясь, смотрел в потлок, будто ждал чего-то, хотя его веки от измотанности стремились закрыться. — Джей, дай же себе заснуть… — просил Хисын, неизменно внимательно следящий за его состоянием. — Скоро… И это действительно случилось скоро. Вторая цепь взрывов и вновь оборванные раскаты грома разнеслись по городу. Парни прилипли носами к окнам, пытаясь разглядеть в темноте источник грохота, но Джей знал — от подорванной стены уже ничего не осталось, там, откуда донёсся звук теперь правит пустошь. И он уснул. Под всеобщее волнение наконец провалился в долгий сон.