𝐅𝐀𝐓𝐄: 𒆜Дети Подземелья 𒆜

☆ They can try to break us But It's gonna take a lot more to take us down

__________________________________________________

Просыпаться от стрельбы вместо будильника весьма малоприятное событие, и теперь Рики знал это не понаслышке. Спросони показалось, его бьют в затылок при каждом выстреле. Палили где-то неподалёку. Подвальные комнаты тут же зашевелились, в одно мгновение затрещали замки в двери, выходящей на лестницу, погасли все оставленные источники света, жилище утонуло во мраке, ведь снаружи их выдавали вентиляционные окна. Сработанно, быстро, почти рефлекторно подвал превратили в личный бункер, не успел Рики и глаза продрать. Он в растерянности сидел на диване в полной темноте под продолжающуюся стрельбу, пока обеспокоенный голос не окликнул его. — Рики, ты в порядке? — Да, если к моему положению применимо это слово. Сону? — он зашуршал одеялом, пытаясь найти край дивана, однако почувствовал, что его поверхность промялась под чужим весом. Сону наугад коснулся колена Рики и подполз ближе. — Такое бывает иногда, приходится прятаться, когда приходят головорезы. — Кто эти люди? Они пришли убить кого-то? — Не бойся, — Рики почувствовал, как Сону улыбнулся его страху. — До нас они не доберутся… — Успел закончить парень за секунду до грохота в коридоре. Рики дернуло от неожиданности, сердце взметнулось в предчувствии неладного, ведь теперь Сону, только что успокаивавший его, бессознательно сжался и прильнул спиной к его плечу. Воздух сотрясли ещё несколько металлических ударов, сердце теперь стучало где-то в ушах. Рики догадался — кто-то из головорезов собирался выбить входную дверь. — Сону, что нам… —Тс-с-с! Молчать. — еле слышно ответил, сильнее сжав худое колено. В темноте перед глазами рождались совершенно уродливые и пугающие образы, Рики тоже хотелось вжаться спиной в стену, а ещё лучше слиться с ней на всякий случай. На фоне продолжающихся ударов слух задели характерные щелчки перезарядки пистолета. Сону потянул и отпустил затвор, он был готов выстрелить в ответ в случае вторжения. И тогда что-то натянулось внутри Рики тугой тетивой — осознание остроты ситуации. Угроза смерти сквозила здесь из каждого угла, а огнестрельное прятали под каждой подушкой. Ведь и суток ещё не прошло, как беднягу спящего забрали с жуткой улицы. Там, снаружи, и правда происходила жестокая борьба лишь за потенциальное выживание. По коридору мимо комнаты кто-то решительно пронёсся. — Джей-хён! — надрывистым шопотом вслед. — Брысь отсюда! Твой риск — преступление перед жизнью. Шаги Джея продвинулись к лестнице и отдалились, а из дверного проёма вытекла еле различимая фигура, Сону тут же ринулся навстречу. Глазам, привыкшим к вечной тьме, голубого свечения под ухом стало хватать, чтобы различать окружающую действительность, и Рики тоже постепенно адаптировался. — Бегом к черному ходу. — со строгостью скомандовал Хисын, чей голос Рики уже распознал безошибочно. Больше ощупью парень поймал протянутую мягкую руку, что тут же дернула его за собой. Вскоре Рики точно различал повороты коридора с трубами и троих парней, бегом ведущих его в глубь подземных ходов, ещё дальше кухни. Здесь было холоднее и сильнее пахло сыростью. Парни остановились в тупике, и Хисын с помощью Чонвона выдернул железную решетку в стене, ведущую к выходу на параллельную улицу. Снаружи воздух пробирал холодом до самых костей, чересчур влажный и вязкий после прошедшего на поверхности ливня. Рация в кормане старшего зашипела голосом Чонсона: «Хисын, уводи детей в Вертеп.» — Есть… — отозвался Ли и завернул в узкий переулок, заваленный мусором, контролируя, что все трое спящих следуют за ним. «Я отключаюсь.» — сообщил Джей по рации и больше не выходил в эфир. Хисыну предстояло отвести спящих подальше от отряда так называемой полиции. А трое вооруженных революционеров были в готовности отстоять свой дом. Улицы стихли и опустели под каскадами выстрелов, и четыре тени пересекали их вдоль кривых стен ради хрупких жизней; пока Рики не обернулся, почувствовав угрожающую пустоту за спиной — Сону рядом не было. — Постойте, — напуганно прошептал парень, по прежнему поджимая плечи. Хисын и Чонвон, запнувшись на полшага, обернулись. — Где Сону? — тут же спохватился старший. — Я не заметил, когда он исчез, — Рики источал тревогу, отчасти коря себя за то, что упустил из внимая момент, когда шаги за его спиной пропали. — Черт! — выругался Хисын, — Я убью его, если он вернулся! — Главное, чтобы это не сделал кто-то другой, — Чонвон был встревожен не меньше; как и Рики, надеялся, что старший найдёт способ, как уберечь «безрассудного» Сону. — Сколько можно устраивать это хреново геройство! Если Джей узнает, он и меня заодно угребёт. — Попробуй связаться с ним, — предложил Чонвон, — Джей должен быть отключён, как и Джейк с Сонхуном, — предположение имело основание, им нужна была тишина, чтобы не выдать себя. Хисын поднёс рацию к губам, нажав кнопку PTT, и произнес в динамик со строгостью: — Сону, приём. Но на канале только шипение. — Сону, приём! — повторил Хисын. Вновь тишина, — Он тоже отключён от канала. Черт! Пока Хисын ругался и метался в поисках решения, яркий свет из-за поворота разорвал вездесущую темноту, автомобильные фары ослепили парней, прежде чем черная тонированная машина на широченных колесах остановилась перед ними. Рики вжался в стену — возможно в попытках слиться — Хисын коснулся его руки, скрыв за своей спиной обоих спящих. Из-за его плеча Рики увидел синюю макушку, высунувшуюся из окна водительской двери, а потом и нахальную физиономию с лисьим прищуром. — Это Енджун! — с облегчением выпалил Чонвон и воодушевлённо ринулся к машине. — Залазьте сюда! Там, куда вы направлялись, уже всех повязали, — слова его сквозили мстительной злобой, Рики понял — напали не только на них, а синеволосый парень и люди в его машине, по всей видимости, заодно с ними и LOSS. Вслед за Чонвоном Рики запрыгнул в салон, где тут же был окружен молодыми лицами революционеров, пылкими голосами и металлически стучащим друг об друга оружием. Не успела дверь захлопнуться за Хисыном, как автомобиль, раздирая асфальт, рванул по узкой улице под арку. — А ты совсем новенький! — Субин моментально вычислил Рики. Блондин с неожиданно добрыми глазами кивнул в его сторону, пораженно вытянув лицо. — Очаредной найдёныш на твоей шее, а Хисын? — насмешливо заметил парень на переднем сиденье. Он развернулся к толпе ребят, набившихся в заднюю часть салона, и ткнул Рики в грудь дулом автомата — тот сидел точно посередине, держась за спинки кресел, и машинально вжался в кого-то сзади. Хисын на это замечание лишь усмехнулся, поведя глазами. — Он — неизменный воспитатель обреченных душ. — парировал остролицый юноша в обнимку с винтовкой, на которой красным Okami было выведено Kai. — Хреновый я воспитатель, раз потерял одного из подопечных. — Что? Как потерял? — разволновался Субин и высунулся из-за приятелей, глядя теперь удивленно на Хисына. — А ты не заметил, что Сону с ними нет? — хрипловато ответил Енджун. — Вы потеряли Сону?! — смеясь, уточнил большеглазый парень с разбитой переносицей. — Он сам ушёл, — серьезным тоном поправил Чонвон. — Я думал, Сону остался на передовой. Он все ещё не вступил в ряды безнадёжных? — К счастью, еще нет. Поэтому и должен был уйти вместе с нами. — Не стоит недооценивать его. Этот парнишка только с виду неженка. — Енджун выступил в его защиту. Уже не раз он видел, как меняется Сону, только окажись в его руках автомат. Он не стал бы вечно сбегать и прятаться. Тем более сейчас — когда вероятность выжить стала для него весьма эфемерной. Енджун резким размашистым движением прокрутил руль. Пассажиров занесло и повалило друг на друга, когда автомобиль лихо зашел на крутой поворот, веляя задом. Рики получил чем-то железным по голове, Субина прижало к двери, а Хисын чуть ли не повис на ручке над окном. Но никто и не думал возмущаться подобным манёврам — Енджун водил импульсивно всегда. Потому что его отряд, именуемый TXT , нёсся сквозь бетонный лес на своем побитом Гелендвагене всегда ради воцарения справедливости. Всегда ради победы над тиранией. Лишь только водитель дал по тормозам, повстанцы в черной амуниции оперативно высыпали из авто. — Чонвон, хватай ствол, пойдешь с нами, — Енджун сунул ему пистолет. — Ни в коем случае! Это слишком опасно! — запротестовал Хисын, вытягивая из рук юноши оружие. — Дело дрянь, Хи, нам нужна поддержка, — больше не распыляясь на объяснения, Енджун выскочил из машины, вскинув на плечо винтовку. Чонвон отвоевал пистолет и выпрыгнул следом. Хисын же, секунду пометавшись, сунул в карман оставленные между сиденьями патроны и обратился к Рики: — А ты оставайся здесь. Если услышишь рядом выстрелы, ложись вниз, — и уже через секунду захлопнул за собой дверь, оставив Рики с бешенно бьющимся сердцем в черном гробу на колёсах.

***

— Если он не сдастся, рано или поздно дверь сорвётся с петель. Но…у тебя же есть…план, Джей? — аккуратно интересовался Джеюн, стараясь не выдать волнения. — В этот раз — импровизация. — честно признался Ангел, молниеносно заряжая ружьё, ведь одно уже знал прекрасно: сегодня он не даст солдатам садизма остаться в живых. Головорез быстро потерял терпение и по дверным петлям прошлась автоматная очередь, трое парней бросились в разные комнаты и в мгновение растворились в темноте, держа оружие на готове. Импровизация по цене существования началась. Разъярённый бык снёс обезнадёженную дверь ногой и ворвался в пустынную тишину, что заставила его унять пыл и навострить слух. Он, тяжело ступая с огромной винтовкой впереди себя, свернул в комнату напротив той, где сдерживал громкое жыхание Джей — чистой воды везение. Пары секунд, в которые солдат среагировал на движение за стеной, хватило Ангелу, чтобы проскользнуть в коридор и дать сигнал для борцов в засаде. — Пали! — выкрикнул Джей, встречая выскочившего головореза ответным огнём. Он не пожалел патронов на его уродливую физиономию, стрелял почти в упор. Вот только командирские ноты его голоса слились с глухим болезненным стоном от прошибившей плечо боли — вражеские выстрелы всё же успели достичь цели. Однако тяжелое тело, напичканное десятком пуль с трёх сторон, очень скоро упало перед мужчиной, разливая под собой черную вязкую лужу. Всё произошло слишком быстро, чтобы осознать. Джей сжал рукой горящее плечо, но лишь отдышавшись, поднял на Сонхуна и Джейка пламенный взгляд, в котором те прочли знакомую ангельскую неотступность. Перестрелка продолжалась, угрожающее эхо разносилось среди бетонных стен, добираясь до подвала, и ни у кого не оставалось сомнений — полиция ищет заговорщиков. — За мной, — скомандовал Джей, схватил с тумбы маску и шарф и направился на улицу, попутно натягивая защитные элементы одежды. Воздух на улице как будто стал ещё холоднее и темнее. Оно и не удивительно, не только революционеры старались скрыться из виду при появлении потруля — окна жилых квартир стали темны, погасли даже вывески круглосуток. Джей крадучись поднялся по лестлице до уровня земли, за ним «бешеная парочка». Выстрелы стихли на время и Ангел настороженно прислушивался: сбитое дыхание с хрипотой и спешащие шаги за поворотом, но он не стал прятаться, знал наверняка — это кто-то безопасный. Только пушку всё же не опускал, несмотря на резь в плече. И он не ошибся — из-за кирпичной стены, хромая, выбежал Енджун. На его джинсах темнело пятно крови. — Джун, — твёрдым голосом коротко позвал Чонсон. И тот встрепенулся, чуть упав на раненную ногу, выругался с перепугу и опустил винтовку. — Вы тоже здесь? — Я хотел тебе сообщить, но ты не выходил на связь… Мы приследовали их от самого Вертепа. — Они нашли его? — в голосе Джея явно слышался испуг. Енджун спустился на пару ступень ниже, к ребятам, всё время судорожно оглядываясь, впился в Чонсона безумными глазами и нервно прошептал: — Они взорвали двери и расстреляли Ангелов в бункере. И теперь знают о LOSS, — его слова дрожали, от страха или разрастающейся боли. Глаза Чонсона округлились в искреннем ужасе, от сжатой челюсти, словно молнии, на висках надулись вены. Былая дерзость исчезла и с лица Енджуна. — Мы должны убить их, Джей! — он бездумно схватил Ангела за плечи, упав лбом ему на грудь. Отчаянная ярость. — Тогда почему LOSS ещё не здесь? — логическая цепочка последовательно разворачивалась в его голове, вопреки оцепеняющему осознанию трагедии. — Они отключили всё питание, и генератор тоже, сигнализация не сработала. Хюнин увидел их по камерам возле бункера, до того, как всё вырубилось. — Нельзя их поднимать, высшими это и нужно. — первая реакция: защита того, что ещё осталось. Лидер TXT не успел ответить ни возражением ни согласием, как Джейк рявкнул: «Вниз!», увидев свет патрульной машины в далеке улицы, Джей дернул за собой Енджуна, и все четверо растворились во тьме лестницы, ведущей под землю. Вдруг Джея осенило. — А где мои спящие?! — крайне обеспокоенно он метнулся к Енджуну, сердце его в страхе подпрыгнуло к горлу. — Куда они пошли, если бункер взломан? — Я встретил их по дороге. И дал оружие. — признался Енджун. С сожалением. Он и не предполагал, что в этот раз враг будет настолько ожесточен. — Нет, Джун! А если их убьют… — внутри него словно что-то упало, Ангел поддался панике. Спящие — буквально его дети. Сонхун дёрнул Джея за рукав и одним только взглядом умолил вернуть себе мужество. Не было времени на переживания, нужно было действовать и быстрее, пока жертвы не появились среди революционеров. Ангел коротко кивнул, сдвинул темные брови, и его бойцы ободрились, увидев в глазах лидера вернувшуюся решимость. Несмотря на трагедию, целью оставалась защита младших и конечно расправа с безжалостными солдатами. Пускай это и разозлит тиранов на престоле, но отступать и прятаться больше было нельзя. Джей оставил своих людей под командование Енджуна, а сам по его наводкам направился на подмогу младшим. Он под залпы по полицейской машине проскользнул в переулок, ведущиий на перпендикулярную улицу — там Енджун последний раз видел Чонвона и Сону, пока ему не пришлось спасаться от потрульного бегством, отвлекая его этим от своего отряда. И хотя спящие были под защитой Хисына, это не могло особенно успокоить Джея. Хисын не боец, не революционер. Он затворник и хранитель очага, для него вылазки во враждебный мир — испытание, а забота о подвальной банде — смысл существования. Лишь собственной жертвой он мог бы защитить младших и был готов на это. Каждая прошедшая секунда угрожала жизням парней, и Джей потерял бдительность в волнении. Из темноты ему в спину прилетели выстрелы, к счастью, миновавшие его тело.

***

Рики прислушивался к каждому шороху, пока спину его обливали волны холода. Чтобы обезопасить себя, он стянул с парприза пистолет — запасное оружие было здесь буквально в каждом углу. Стрелял ли он когда-то раньше? Увы, никто здесь не знал, что было с каждым из жителей раньше, но руки сами чудесным образом знали как проверить наличие патронов и возвести курок. Хотя и тряслись и мокли. Вдруг из переулка выбежал человек, судорожно перезаряжающий автомат. Рики метнулся за кресло и замер, но продолжил следить за происходящим через окно. Он узнал Джея и тревога сжала его легкие. Кто-то шёл за ним по пятам и он же выстрелил Ангелу в ахиллово сухожилие, не оставив возможности отступления. Сделав ещё шаг, Джей рухнул на землю и почти сразу был поднят за шкирку подстрелившим его головорезом. Он выдернул оружие из рук Чонсона и, сорвав с него маску, убедился, что схватил боевого Ангела — без угрожающего счетчика. — Попался, глупый ангелочек. Думал, старейшие Ангелы тебе помогут? Они ничтожны, как и все вы! Выдали тебя на раз два. Мы раздавили их, как жалких муравьёв, и ты можешь быть следующим, — мужчина медленно улыбнулся самой мерзкой улыбкой, что Чонсон видел в любой из жизней. Он впивался ногтями в сильные пальцы на своей шее, подавляя в себе отвращение и боль. — Говори, где остальные Ангелы и кто ещё к этому причастен, и тогда я возможно оставлю тебя в живых. Джей скалил зубы, даже не думая вестись на манипуляцию. Его глаза наливались кровью, пульс гремел в голове, но он молчал. Так или иначе, полиция убьёт либо его одного либо всех, о ком узнает, и его заодно. — Ты же здесь из-за кого-то. Умрёшь, и никогда не спасешь эту душу. Так что выкладывай всё, чертов миротворец, — мужчина склонился над ним, сверля адскими глазами в которых Джей видел только ложь, ярость и ненависть. — Нет, — хрипло выдавил Чонсон, чем только больше разозлил потрульного. Громила сжал его худую шею так, словно держал тряпичную куклу, испещренное шрамами и морщинами лицо выражало удовольствие от беспомощности Ангела в его варварских лапах. Сквозь темные окна Рики с ужасом наблюдал, как Джей не с первой попытки достает нож из кобуры, и как он выскальзывает из мокрых рук, сверкая лезвием, а грубая рука сжимается сильнее, передавливая трахею. И тогда внутренний голос заставил его предпринять хоть что-то: казалось, поздно было надеяться на чудесное спасение. Рики перелез на водительское сиденье, где окно было закрыто не до конца. Сердце его завелось как мотор и дрожь в руках унять оказалось крайне сложно, не говоря уже о том, чтобы прицелиться. Но парень твёрдо решил, что не в праве трусить, когда на его глазах Ангел умирает в руках зла. Рики установил дуло пистолета в просвет окна и перестал дышать, пытаясь прицелиться. Он понимал — выстрел у него один, но даже если он всего лишь отвлечет внимание на себя, у Джея будет время, чтобы освободиться. Однако, чудо настигло их раньше, чем Рики нажал на курок. Неожиданный выстрел в образовавшейся тишине оглушил, парень чуть не выронил пистолет из дернувшихся рук. Он видел, как кровь брызнула из простреленной шеи головореза, как пальцы его ослабли и Ангел выскользнул, осел на землю, зайдясь кашлем; рядом с ним, подняв брызги с мокрого асфальта, грохнулось со всей тяжестью амуниции мертвое тело. Рики прижался носом к окну и изумлённо всмотрелся в фигуру в дали. Это был Сону. Он ещё секунду держал пистолет в вытянутой руке, прежде чем воткнуть его в портупею на бедре и направиться к Джею. Сону был на взводе не меньше остальных, но тогда Рики увидел в нем силу. «Этот парнишка только с виду неженка» — вспомнились слова Енджуна. И все же грации ему не занимать, даже когда с рук капает кровь. Он шёл уверенно, ведь знал — на сегодня это закончено. Его пуля была последней. Рики сидел, оцепенев. От перенесенного шока и от очарованности. Не отлипал от окна, когда Сону опустился на колено рядом с Джеем, нехотя испачкал его подбородок окровавленными пальцами, заглядывая в глаза, и помог подняться. Придя в ясное сознание, выпрыгнул из машины навстречу своей новой бесстрашной семье, когда подтянулись остальные. Потрепанные, раненые, но гордые — они достойно выстояли. И хотя полиция — это даже не часть армии, а самоорганизованные и самоназванные мафиозные шайки, взявшие в свою ответственность блюсти хаос в городе, их хорошо снабжали и ни чем не ограничивали, ведь природная жестокость и гнев — отличный инструмент самоуничтожения горожан с растущей численностью. Они считали себя защитниками власти, причисляли свои "отряды" к элите города, а высшие поддерживали в них эту иллюзию и пользовались как живым оружием против несогласных. Тем не менее мафиозный патруль был разбит. Два отряда борцов не оставили от них ничего. Обошлись без вмешательства боевых Ангелов, которых теперь непременно будут разыскивать с особой жёсткостью. Однако, гордость омрачалась жесткой правдой: два десятка старейших Ангелов больше нет. И Джей, не мог не отправиться в Вертеп, даже с ломящей болью в теле и неработающей ногой. Хисын на скорую руку сделал перевязку ему и Енджуну, дабы остановить кровотечение. Ангел хотел видеть разрушенный бункер своими глазами. И увидел — алые брызги на стенах, разоренные запасы, растоптанные письмена, поломанную мебель. И сообщить об этом LOSS должен был сам, несмотря на то, что его челюсть немела при одной мысли о том, чтобы произнести это вслух перед отрядом таких же, как он, покровителей душ. Страшное произошло за их спинами, а он был свидетелем, но не мог сделать ровным счётом ничего, чтобы преступление предотвратить. Енджун отправился к совету с ним, для подтверждения слов, для защиты позиции. Ведь Чонсон всегда вызывал подозрение, хотя бы потому что чаще действовал отстранённо от совета, как лидер группировки, а все тайны так или иначе строили барьер недопонимания. После этого чудовещного инцидента мог вовсе предстать его виновником. Шквал эмоций сотрясал стены длинного зала, заставляя Джея проживать шок, отрицание, чувство потери заново в течении полутора часа, пока голоса Ангелов не стихли. На последок Чонсона отчитали за самоуверенность и пренебрежение силами LOSS, но он остался при мнении, что исход атаки присутствие боевых Ангелов не изменило бы. А вот оставить следы, достаточные для раскрытие личностей, они могли запросто. Провожали его ледяными взглядами. Молча. Тэхён сопровождал раненых старших, он же привез Енджуна и Джея в дом Engi. Оба лидера с тяжестью в мыслях и глазах вошли в общий зал, где велись необычно тихие разговоры. В подземном жилище снова горел свет, как и на оживших улицах, а обе революционные группировки были теперь в полном сборе. Хисын бинтовал Сону порезанную ладонь; Кай и Субин делились впечатлениями от перенесённого боя с Сонхуном, Джейком и Чонвоном. Им повезло отделаться синяками и несерьёзно подвёрнутыми лодыжками. А Рики был занят на разговор парнем, что отнесся к нему настороженно поначалу — Бомгю со страстью делился с ним своей версией возникновения Холлаксо и опытом общения с Ангелами. — Они говорили мне: «Послушай песни лебедей и тебе перехочется умирать». Но лебеди так сладко пели о смерти, что я лишился всех сомнений. Цифра на его шее на глазах Рики перевалила за 5000 дней. Парень слушал Бомгю, с трудом выцепляя из потока речи хотя бы немного связные мысли, все, как одна, похожие на выдумку, и только кивал, пытаясь показать заинтересованность. Хотя сам ещё толком не пришёл в себя, и до сих пор дрожал внутри. Енджун подошёл к ним, положил ладонь на плечо Бомгю, чем остановил его рассуждения, и устало взглянул в его дергающиеся зрачки. — И что ты уже успел наплести Рики? — Не обесценивай мой жизненный опыт, — поморщился Бомгю и надул губы. — Не придавай значения, — обратился старший к Рики, — он у нас немножечко не в себе. Бомгю ничуть не возмутился такому комментарию и только прижался щекой к руке Енджуна, скользнувшей под ворот его куртки. Рики удивило подобное отношение, но узнать больше странностей этой парочки ему только предстояло. Бомгю отвлекся на Енджуна и Рики удалось отвязаться от его странных историй, он подсел ближе к Сону и устремил внимание на сокрушенный рассказ Джея. — …тела Ангелов рассыпаются мгновенно после смерти, а крылья расстрелянных, вероятно, увезли на сожжение в кузове военного трака. Армейцы перекрыли ходы отступления, отключили сигнализацию...а полицию натравили на нас. Эта операция была тщательно спланированна, чтобы не оставить нам шанса их спасти, — он поморщился, когда Хисын стягивал рукав куртки с его раненого плеча. — Нужно промыть раны. — старший утешающе погладил Джея по спине, привыкший к виду воспалённых увечий. — Надеюсь, доктор Мин ещё жива и согласится снова зашить тебя. — Конечно согласится. Но ходить я начну ещё не скоро. Настроение в подвале стояло неоднозначное. Произошедшее с одной стороны пошатнуло уверенность революционеров, с другой же — заставляло собрать все силы для более решительных действий. Рики же постепенно отходил от шока, смирялся с обстоятельствами и правилами, в рамках которых ему предстоит теперь существовать. И хотя его пугал этот мир, в котором он, как и все его жители, проснулся внезапно с полупустым сознанием, по воле судьбы у него был дом и люди, готовые помочь. Он чувствовал себя растерянно, слегка беспомощно, но по крайней мере не ощущал себя лишним. Сону навязчиво успокаивал его, как ребёнка, но Рики не был против, от него исходило тепло, особенно когда руки были отмыты от крови и забинтованы.

***

В этой схватке больше остальных пострадали лидеры, к чьему счастью слепая на один глаз доктор Мин всё ещё была жива и даже обзавелась учеником, по видимому спящим мальчишкой, забредшим к ней в район. Джей и Енджун ввалились к ней ранним утром, по крайней мере об этом свидетельствовали настенные часы у Мин Куан в квартире. Женщина была привычно выпившей и как всегда ругалась на «горе революционеров». Она не верила в их успех и считала, что те зря тратят ресурсы, ведь их и так скоро убьют. — Хромые идиоты…— причитала Мин Куан, впуская пациентов в кладовку, названную операционной. Джей взобрался на кушетку (она же стол, укрытый пуховым матрасом и полиэтиленом), врач приготовила инструменты и спирт для дизинфикации, а Енджун сел на табурет рядом и заметил, как мальчишка лет двенадцати выглядывал круглыми глазами из-за дверного косяка с любопытством и опаской. Возможно, крики женщины и неожиданные гости могли напугать его. — Ей, скромняга, не бойся, иди к нам, — Енджун подозвал мальчика, и он, вздрогнув, подошел, впрочем, без всякого страха. 100 дней и 8 часов, светящиеся из-под ворота его синей вельветой рубашки не по размеру, дали понять, что мальчик здесь недавно и, вероятно, мало с кем знаком, кроме Куан. — Как тебя зовут? — поинтересовался парень, пока Джей выл от боли на фоне — доктор доставала осколки снаряда из раны на его плече. — Пак Лиён. — Чхве Енджун, будем знакомы, — он протянул руку, и Лиён охотно принял рукопожатие, глядя на статного воягу с неким восхищением. — Смотри, Лиён-а, чтоб эти дяденьки не затащили тебя в свою революционную секту. — А ты всё об одном, — вздохнул Джун. — Вам глаза замылила ваша солнечная химера, — не успокаивалась женщина, уверенно орудуя инструментами с целью извлечь отмершие ткани из полости ранения. — Конечно, всяко лучше смириться с неизбежным концом. — Ваши жертвы не оправдают себя, только нить и бинт на вас извожу. — Мы слышали это миллион раз, Куан-а, но ты продолжаешь спасать нас. — Это моя работа, без этого дела совсем сопьюсь и подохну. — По твоим убеждениям, разве ты не должна и так скоро подохнуть, — Енджун сумел зацепиться за тонкую нить надежды, что звучала в ее словах. И эта женщина все ещё во что-то верила и ради чего-то держалась за жизнь. Возможно, она все-таки верила в них. Потому и молчала сейчас, нахмурившись, сделала вид, что не слышала его, и потряхивающимися руками взялась за хирургическую иглу. Многолетний опыт не позволил ей совершить ошибки даже в туманном уме, а мальчишке та доверила пока лишь наложить повязку. С ахиллом пришлось возиться дольше, всем показалось, что Куан окончательно протрезвела, соединяя концы разорванного сухожилия и зашивая прочищенную рану под болезненные стоны Джея — со временем слабая анестезия почти перестала действовать. Когда этот этап был завершён, необходимо было зафиксировать голеностоп, на что Куан не пожалела «драгоценного бинта», снова доверив его в руки ученика, и переместилась к Енджуну. Джей внимательно наблюдал за Лиёном. То, как старательно бинтовал он его стопу в необходимом положении, успокаивало мужчину. — Ты то здесь от чего? Маленький… — рассуждал вслух Джей, с добротой и сожалением смотря на мальчика. Лиён поднял на него круглые, искренне не понимающие глаза. — Ты же знаешь, что должен выбраться отсюда? — Я не верю в солнце. — однозначно ответил Лиён, сразу же бросив взгляд обратно к бинту. — Это тётя Куан научила тебя не верить, и ты послушал. — Она говорит, это красивая легенда, придуманная, чтобы людям было во что верить, пока они роют шахты и производят блага для высших. Джей слышал, как Енджун, заинтересовавшийся диалогом, усмехнулся этим словам: «Конечно, что же еще тетя Куан могла навешать мальчишке на уши». — Выходит и в Ангелов ты не веришь? — Их никто и не видел никогда, как в них верить? — Теперь их больше и не увидишь. Последних выживших убили сегодня ночью. — Откуда вы знаете? — в глазах мальчика точно виднелась заинтересованность. Ему наверняка хотелось верить в легенду, и эта новость его взволновала. — Я видел это собственными глазами, и ты ещё можешь застать след их крыльев. Только взгляни на небо. Мальчик, не шевелясь, одними глазами глянул в окно: темнота и дым, сегодня по-особенному отливающий красным. — Я должен был защищать их. «А не использовать…» — настроение Чонсона сменилось в момент, тень накрыла помрачневшее лицо. Он стиснул челюсть до хруста и сжал кулаки. А лишь боль отошла, в нем взбушевал гнев, удушила вина и захотелось разреветься, сорвать голос в отчаянном крике. Ведь, как ему казалось, он сам привёл дьяволов в вертеп. И дрожь в руках мужчины не осталась незамеченной Лиёном. — Убиваешься, ангелочек? — втиснулась в разговор Куан, не отрываясь от работы, словно почувствовала, как воздух в комнате поменялся вместе с состоянием Чонсона, — Не стоит того. Рано или поздно все старшие ангелы были бы мертвы, скоро будем и все мы, эта тьма пожрёт весь город, Холлаксо исчезнет. — женщина вновь вернулась к своим антиутопическим проповедям. — И что же дальше? Конец суициду? — Нет, он создаст новый ад и так по кругу до бесконечности. — Весьма оптимистично. Джей заставил свой гнев улечься, вновь взглянув в напуганные глаза мальчика, хотя рой сожалений, страхов и упреков к самому себе давили на череп изнутри. Он понимал, что пока он обездвижен, подготовка к взрыву глав-башни не будет ждать. Ответственность полностью ляжет на плечи его отряда. — Ты, Джей, слишком не переживай, недели через две, может, уже и бегать будешь. — прервала его немые размышления Куан. — После разрыва связки? — недоверчиво и с усмешкой уточнил он. Может она решила поиздеваться над ним? — Ты не житель Холлаксо, даже эта травма должна быть для тебя почти фантомной. Ты же знаешь. И правда, все шутили, что на Джее заживает как на собаке, но не знали, что при каждом новом перемещении между мирами он возвращается чуточку живее, чем был часом ранее. — Поделись ангельской магией, а, — попросил Енджун, — мне бы тоже не помешало бегать через пару дней. Чонсон только с грустью усмехнулся. Нет никакой ангельской магии, есть только его шаткое положение — влюблённый психотерапевт, спускающийся в глубинную тьму души пациента в попытках спасти его. А ангельская служба в LOSS плечом к плечу с такими же, как он, скрывающими себя боевыми ангелами из реального мира — это его выбор. — Ну вот и всё, зовите своих друзей и проваливайте, — подытожила Куан с еле уловимой заботой в голосе. Она лишь делала вид, что революционеры ей неприятны, показательно выпихивая тех за дверь, а сама совала в карманы их курток дополнительный бинт и пластинки обезбола. Тэхён, и Джейк, не любившие наведываться к Куан, ждали их в машине во дворе, помогли парням подняться и теперь забирали их уже полеченных. Джеюн подхватил Чонсона под руку, ведя к лифту, но Енджун, самостоятельно ковыляющий, не спешил покидать порог. — Мы вернём этой дыре солнце, вот увидишь! — пообещал он на последок доверчивому Лиёну, заглядывая в квартиру через плечо Мин Куан, которая пыталась наконец захлопнуть дверь. — Да иди уже, не петушись! Дверь хлопнула у него перед носом и данное Енджуном обещание разлилось по его телу бодрящей силой.