Душой и телом

31 декабря 2021

***

Кира проснулась сама — без будильника. В комнате было светло, на потолке вместо ночных бликов лежали ровные полосы зимнего солнца. Она моргнула, привыкая к мысли, что сегодня не надо никуда бежать. Единственный день в году, когда «Хрустальный» молчит. Она лежала, прислушиваясь к себе. Лодыжка отозвалась привычным тупым напоминанием — «я здесь». Врач сказал: неделя покоя, потом потихоньку разрабатывать. Нога слушается, если не дёргаться. Кира села, свесила ноги. Взгляд упал на постер любимого NF над столом — рэпер смотрел на неё серьёзно, почти осуждающе. Она лишь усмехнулась ему. — Знаю, — сказала ему, чуть прищурив глаза. — Не торопиться. Я поняла уже. Из кухни доносились мамины сборы: гремят кастрюли, шипит что-то на сковородке, пахнет мандаринами и корицей. Кира глубоко вдохнула и вдруг почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Странное чувство. Она так привыкла жить в режиме «встал — поел — тренировка — лёд — домой», и так 24/7, что просто быть дома, просто лежать и слушать, как мама готовит, казалось почти неприличным. Телефон пиликнул.  Софья Владимировна❤️: «С новым годом почти! Ты как? Как нога?» Кира набрала ответ:

«Нога нормально. Отдыхаю. 

Ты как, долетела?»

«Угу. Родители встретили. Слушай, ты это... береги себя лучше . Мы тебя ждём. Правда» Кира улыбнулась экрану.

«Взаимно. С наступающим тебя, дура»

«С наступающим!❤️»

***

В пять вечера они с мамой поехали к бабушке. Пробираться через предновогоднюю Москву было тем ещё приключением — на дорогах творился хаос, и страшно было представить, что творится в магазинах. В старой пятиэтажке пахло подъездом и чужими праздниками. На лестнице кто-то уже успел запустить петарду — пахло порохом и детством. Бабушка встретила их в нарядном фартуке, раскрасневшаяся от плиты. — Заходите, заходите! Я уже заждалась! Кирюша, раздевайся быстро, тут оливье уже тает! Квартира была неузнаваема — пахло сразу всем: мандаринами, хвоей, горячими пирожками, чем-то сладким из духовки. На журнальном столике стояла ваза с конфетами, рядом — тарелка с бутербродами с икрой. — Бабуль, так за стол ведь еще не скоро, — засмеялась Кира. — А это на сейчас! — бабушка шлёпнула её полотенцем. — Мой руки и садись. Кира прошла в комнату, где уже стояла наряженная ёлка. Старая, ещё советская, с игрушками, которые помнили мамино детство. Стеклянные сосульки, шишки, Дед Мороз с ватной бородой.  На самом верху — красная звезда. Кира вдруг поймала себя на мысли, что эта ёлка стоит здесь каждый год, сколько она себя помнит. И каждый год она приезжает сюда 31 декабря. И каждый год бабушка встречает её в фартуке. Хорошо, что есть места, где ничего не меняется. Она подошла к фотографиям на стене. Остановилась у той, где она маленькая, лет пяти, стоит на льду в смешных варежках и улыбается во весь рот. — Смотришь? — бабушка подошла сзади, обняла за плечи. — Ты тогда с коньков слезать не хотела. Тебя силком было не утащить, пришлось обещать пирожки. — Помню, — Кира улыбнулась. — Ты всегда меня ими подкупала. — А чем ещё? — бабушка вздохнула. — Ты упрямая у нас. Если чего захотела — хоть тресни, сделаешь. Я только пирожками и могла. Кира молчала, глядя на фото. В мыслях сменялись картинки старых воспоминаний: первые соревнования, первый выход на лед, первая грамота, а затем и первое золото. — Бабуль, а ты веришь, что у меня получится? — Куда? — Ну... — Кира мотнула головой куда-то в неизвестность, будто невзначай. — Олимпиада. Через четыре года. Бабушка помолчала, потом мягко развернула Киру к себе. Посмотрела внимательно, своими старыми, но такими светлыми глазами, которые видели насквозь. — Доченька, я в тебя верю. Ты главное сама в себя верь. А четыре года — они пролетят так быстро, что ты даже и заметить не успеешь. — А если опять травма? — А если не опять? — бабушка пожала плечами. — Будешь о плохом — оно случится. Ты о хорошем думай. О том, как на лёд выйдешь, как услышишь музыку, как все смотреть будут. А боль — она пройдет. Всё уходит, если не кормить. Кира сглотнула. — Ты у меня самая умная, бабуль. — Дура я, — отмахнулась бабушка и приобняла единственную внучку. — Просто долго живу. Иди лучше салат новый пробуй, пока мама не съела.

***

Кира сидела на диване, лениво листая телефон, пока бабушка с мамой все еще что-то доготавливали на кухне. Телефон вибрировал каждые пять минут — сообщения сыпались одно за другим. Вот поздравления от школьной подруги, вот от классной руководительницы, которая желала крепкого здоровья и успехов в новом сезоне, весточка прилетела даже от одноклассника, которого Кира динамила с класса так еще шестого.  Разгребая все сообщения Кира задумалась. Она не была в школе... недели три? Месяц? Стыдно признаться, но она уже и сбилась со счета. Вибрирует. Незнакомый номер. Девушка нахмурилась и открыла смс. «Привет! Это Марк Кондратюк) Мы на сборах пересекались в мае, если помнишь. Соня дала твой контакт, сказала передать привет. С новым годом! Здоровья, и чтоб травмы обходили стороной. Удачи в новом сезоне!» Кира моргнула. Марк Кондратюк.  Питерский фигурист. Они и правда виделись пару раз на сборах — он тогда с их группой в коридоре болтал, шутил, все девчонки вокруг него вились. А Кира стояла в стороне, потому что стеснялась. А он сам подошел и спросил: «Ты чего грустная?» Она тогда сказала: «Не грустная, просто устала». Он засмеялся: «Понятно. Держись давай».  И забыла. А он, оказывается, запомнил. Кира набрала ответ:

«Привет! Помню, конечно. Спасибо, это взаимно! С новым годом 🎄»

Подумала и добавила:

«Ты как там, в Питере?»

Отправила и отложила телефон. Сердце почему-то стучало быстрее. — Кирюш, иди помоги мне, пожалуйста! — позвала мама. — Иду! Она встала и пошла на кухню, но краем глаза заметила — телефон снова засветился. Ответ. «Нормально. Уже нет, недавно домой вернулся, вот мандарины ем. Ты как вообще? Соня сказала, у тебя травма была. Все ок?» Кира улыбнулась и побежала помогать, сжимая телефон в руке.

***

За час до полуночи они втроём сидели в гостиной. Мама разливала шампанское, даже Кире досталось, праздник ведь, бабушка дорезала хлеб, а телевизор показывал «Иронию судьбы». Кира смотрела на них — на маму, уставшую после готовки, но счастливую, на бабушку, которая всё суетилась, хотя уже всё было давно готово, — и чувствовала что-то, чему не могла подобрать название. Не радость. Не грусть. Какое-то тёплое спокойствие. Будто все так, как должно было быть.  — О чём думаешь? — спросила мама, перехватив её взгляд. — Да так, — Кира пожала плечами. — О том, что хорошо, когда мы все вместе.  Мама тепло улыбнулась, но ничего не сказала. Только погладила по руке. В одиннадцать пятьдесят пять они вышли на балкон. Мороз приятно обжигал лицо. Соседние дома светились огнями, где-то во дворах уже запускали салюты — небо то и дело вспыхивало разноцветными искрами. — Смотрите! — бабушка ткнула пальцем вверх. Прямо над их домом разорвался золотой фонтан.  Кира задрала голову, ловя ртом падающие снежинки. В телефоне завибрировало — куча сообщений от Сони, от девчонок по группе, от кого-то из старых знакомых. Ни на что не обращая внимание, она смотрела в небо. Настолько сказочные огни заворожили ее.  Куранты забили с телевизора, мама с бабушкой зажгли бенгальские огни: «С новым годом! С новым счастьем!». Кира закрыла глаза, прижав руки к груди. Я хочу выздороветь, — подумала она, — Я хочу вернуться. Потом открыла глаза и шепнула в морозный воздух: — И чтобы все, кого я люблю, были рядом. Бабушка чмокнула её в щёку. — Загадала? — Ага. — Правильно. Главное — никому не рассказывай. Кира улыбнулась и крепко обняла их обеих. Это был счастливый Новый год! 

***

         Утром 1 января Кира проснулась от тишины. Не от будильника, не от маминой возни на кухне — от тишины. В городе было пусто, только редкие машины за окном и где-то далеко — затухающие салюты.  Она пролежала, глядя в потолок еще минут двадцать. Потом встала, подошла к столу, взяла телефон. Соня написала в час ночи: «С НОВЫМ ГОДОМ ЧТОБЫ ТЫ ВСЕХ ПОРВАЛА В НОВОМ СЕЗОНЕ!❤️❤️❤️» Камила — коротко и тепло: «С новым годом! Здоровья и удачи!» Саша Трусова — стикер с поздравлением. Аня Щербакова — просто: «С новым годом, Кира. Всё будет хорошо» Кира ответила всем. Потом открыла заметки. Там висела цитата Туктамышевой и её три слова: «Выздороветь. Вернуться. Сделать». Она посмотрела на них долго, потом добавила сверху: «2022 — год, когда я стану сильнее» Закрыла телефон и пошла на кухню. В воздухе пахло вчерашним оливье и мандаринами. Мама спала, бабушка, судя по всему, тоже ещё не вставала. Кира заварила себе чай, села у окна и смотрела на заснеженный двор. Вдруг телефон снова надоедливо пиликнул. Она глянула — уведомление из спортивного паблика: «Илья Малинин: «Моя цель — четверной аксель и Олимпиада — 2026» Кира замерла на секунду, рассматривая фото. Парень в худи, с русыми волосами и серьёзным взглядом. Она не встречалась лично, но слышала о нём мельком несколько раз. Первый — кажется, в марте на Чемпионате мира среди юниоров, где Торцева боролась с Майей Хромых за третье место и сумела обогнать соперницу. А затем совсем недавно — на Гран-при среди юниоров, где он взял золото на двух этапах, наведя шумиху и заполучив статус одного из сильнейших юниоров мира. Она отложила телефон и допила чай. — Посмотрим, — шепнула в пустоту.

***

10 января. «Хрустальный» встретил привычным холодом и шумом. Кира вошла в раздевалку — и сразу попала в объятия Сони. — Ты! Живая! — Соня тискала её так, будто не видела год. — Как нога? Как ты? Почему молчала? — Всё нормально, — Кира смеялась, пытаясь вырваться. — Отпусти, задушишь. В раздевалке было шумно — девчонки обсуждали каникулы, подарки, кто где был. Кто-то принёс мандарины, кто-то — конфеты. — Торцева, — в дверях появился Дудаков. — Зайди ко мне перед льдом. Кира кивнула и пошла за ним. В его маленьком кабинете пахло кофе и бумагами. Дудаков сидел за столом, листая какие-то распечатки. — Садись. Кира села. — Как нога? — Все хорошо. Врач сказал — можно потихоньку. — «Потихоньку» — это не значит «сразу все прыжки», — Дудаков посмотрел на неё поверх очков. — Я серьёзно, Торцева. Второго раза не будет. Если опять сорвёшься — сядешь на полгода. — Я поняла. — Поняла она, — проворчал Дудаков, но без злости. — Ладно. Этери Георгиевна сказала: пока только хореография, скольжение, вращения. Прыжки — через месяц, если всё будет хорошо. Кира кивнула. Внутри кольнуло — месяц без прыжков — это вечность.  Но в душе она понимала, что Сергей Викторович прав. — Вообщем... — Дудаков помялся. — самое главное не дёргайся. Мы все через это проходили. Ну, не через разрыв, но через травмы — да. Время — оно лечит, если не спешить. — Спасибо, Сергей Викторович. — Иди работай, — он махнул рукой. — И NF своего слушай, если помогает. Только в наушниках, чтоб тренера не бесить. Прыснув от смеха, Кира встала и вышла из тренерской. На льду было пусто — только она и музыка. Кира скользила, делала дуги, тройки, дорожки. Нога слушалась. Осторожно, с опаской, но слушалась. Она поймала своё отражение в стекле — длинные волосы убраны в хвост, а на лице — сосредоточенность. Я вернулась, — подумала она. И впервые за долгое время улыбнулась не потому, что надо, а потому что внутри правда стало тепло.