His own god

Фаенон ещё никогда не чувствовал себя настолько плохо. Когда, спустя много часов, он наконец добрался до дома, его трясло так, что он едва смог вставить ключ в замок. Он был промокшим до нитки. Руки не слушались его — они дрожали и отказывались шевелиться из-за холода. Мельком Фаенон кинул взгляд на небольшое зеркало, висевшее на стене в прихожей. Чёрт возьми, он выглядел так, словно пережил апокалипсис. Сбросить с себя обувь было не слишком сложно. Стянуть грязную балаклаву с лица — тоже. А вот с курткой пришлось попотеть: локти едва могли сгибаться, а пальцы никак не могли ухватиться за мокрую, скользкую ткань. Чёрт. Хорошо, что грязь и кровь не были уж слишком заметны на чёрной куртке. Конечно, Фаенону пришлось провести много времени, пытаясь дождаться, пока с него перестанут стекать алые ручейки — конечно, там, посреди поля, это было совсем незаметно, но у людей в поезде или автобусе возникли бы вопросы. Хорошо, что воды рядом было в изобилии — вот только она была до ужаса холодной. Кое-как стащив с себя куртку, Фаенон сдался. Он, до ужаса уставший, просто бросил её на пол и направился в ванную комнату, оставляя за собой мокрые следы, в которых виднелись коричневые и багровые разводы. Фаенон не снял ни мокрых носков, отвратительно облепивших его ноги, ни совершенно испачканных джинсов, ни чёрной толстовки. Ни разум, ни тело не были способны на что-то сложнее касания выключателя света. Фаенон прямо так, в грязной одежде, забрался в свою ванну, которая была маловата для человека его роста и телосложения, и, вывернув ручку крана вправо, поднял её. Горячая, почти что кипящая вода, от которой шёл густой пар, мгновенно мощным потоком потекла прямо на Фаенона, но ему не было больно — наоборот, он, хоть и достаточно неуклюже, но смог заткнуть слив ванны пробкой. Он откинул голову на стенку. Взгляд был направлен куда-то вниз, но Фаенон даже не слишком задумывался о том, что происходит — где-то в голове промелькнуло осознание, что от испачканной одежды исходят ручейки воды, смешанной с грязью и кровью, но она мгновенно исчезла. Мышцы болели. Всё тело трясло от холода и усталости. Голову прошибало вспышками агонии. И Фаенон не стал ни терпеть это, ни пытаться оставаться в сознании — он просто поддался усталости и в одно мгновение провалился в блаженную тьму обморока. Сколько сейчас времени? Какой день? Фаенон не знал и даже не хотел знать. В какой-то момент он вернулся в сознание — вода уже перетекала через край. Он смог закрыть кран и вытянуть пробку из слива. Вода, набравшаяся в ванну, выглядела не слишком приятно и чисто, и поэтому Фаенон с помощью силы воли наконец собрался и снял с себя одежду. Первым делом он, хоть и с трудом, но стянул с тела тяжёлую толстовку. Затем — носки. Дальше — джинсы, футболка и нижнее бельё. Теперь мокрая, грязная одежда скомканной грудой лежала где-то на кафельном полу, но сейчас это было совершенно неважно — по крайней мере, Фаенон смог раздеться. Но тело всё ещё было грязным — слякоть, земля, дождевая вода, пот и кровь… Разум Фаенона наконец смог сформировать мысль: нужно было помыться. В этот раз — без одежды. Хотя… Нет. Тело всё ещё слишком болело, и после того, как Фаенон разделся, у него совсем не осталось сил. Наверное, можно было снова набрать горячую ванну, чтобы мышцы могли расслабиться и согреться. И Фаенон начал всё заново: открыть кран — только теперь установить не максимальную температуру, вставить пробку в слив и, наверное, стоит налить немного геля для душа в воду. Фаенон согнул длинные ноги и сполз ниже, ложась на дно ванны. Спина приятно согревалась, и Фаенон едва подавил желание погрузиться в воду с головой. О Титаны… Всё это… Чёрт возьми. Кажется, Фаенон чувствовал совершенно всё, кроме стыда. Он не жалел о содеянном. Ни капли раскаяния не было в его душе. Как странно… Обычно совесть мучала всех убийц. Но Фаенон не был «всеми». Он ведь сделал всё это не ради мести, не ради денег, не ради удовольствия. Только ради Анаксы. А для него Фаенон был готов отдать даже собственную жизнь. Пока он был в безопасности, жалеть было не о чем. Никакого раскаяния, если его дорогой профессор не пострадал. Анакса. Что он делал сейчас? Фаенону хотелось надеяться, что он спокойно сидит дома и даже не пытался выйти на улицу, где бушевала стихия. Ливень мог навредить, но Фаенону он только помог. Никто не найдёт ни следа крови после бессчётных дней непрекращающегося дождя — всё давно впиталось в землю или утекло вместе с рекой. Место преступления было настолько отдалённым, что ни у кого не было даже шанса найти хоть какую-то улику в ближайшее время. А потом… Ну, потом эти самые улики станут бесполезны, ведь даже если что-то из вещей останется там, то оно явно повредится, испачкается и не будет представлять особой ценности. Вещи… Вещи Мидея остались при нём. А остальное Фаенон забрал с собой. Нож лежал в каком-то из карманов сброшенной куртки. Кстати, одежду нужно было как можно скорее засунуть в стиральную машину. Желательно — всё вместе. А ещё Фаенон принёс с собой зонтик. Потому что… Ну, он не принадлежал Мидею. Это была вещь Анаксы. А ещё под ним Фаенона было хуже видно. Конечно, камер наблюдения на его пути почти не было, да и дождь мешал съёмке, но так было безопаснее. Надо было тщательно отмыть этот зонт и высушить его. Всё, чего касался Анакса, должно было храниться с величайшей осторожностью и почтением. Ах, прости, Анакса… Но сейчас Фаенон просто не мог заставить себя сделать это. Он был так вымотан, что даже на поклонение своему богу у него не было сил. На какое-то время Фаенон погрузился в тихую дремоту — плеск воды усыплял, словно колыбельная. Он и не сопротивлялся. Сейчас… Можно было позволить себе отдохнуть, верно? Вода уже не была такой грязной, как когда Фаенон ещё не снял одежду, но всё же она не могла очистить кожу полностью. Фаенон давно потерял счёт времени и не мог даже предположить, сколько минут или часов прошло, пока он наконец не встал на ноги и не включил душ. Мочалка. Гель с отдушкой, чтобы перекрыть мерзкий металлический запах. Фаенон с такой силой тёр кожу, что та покраснела и стала раздражённой. Казалось, что грязь не смоется, даже если тереть до крови. Этот грёбаный запах, привкус во рту — металл просто не исчезал, как бы Фаенон не старался. Он чувствовал это даже через благоухание отдушки. Этот запах был до тошноты сильным. Ладно. Кажется… Избавиться от этого уже не получится. Фаенон откинул мочалку, явно совершенно не помогающую, и, игнорируя мерзкий привкус во рту, приступил к лицу. Он выдавил на ладони немного какого-то средства для умывания, выбранного им наугад, и вспенил его в руках перед тем, как нанести на лицо. А вот это уже было приятно. До этого момента Фаенон даже не осознавал, что лицо покрывала плёнка пота и пыли. Что там дальше?.. Точно. Волосы. Наверняка белые пряди были испачканы багровой кровью. Наверняка она уже впиталась внутрь. Наверняка розовый оттенок останется с Фаеноном навсегда, и тогда все поймут, все узнают, у него отберут всё, отберут Анаксу… Нет. Нет, он не позволит сделать этого! Он не сдастся так просто. Раз Фаенон может защитить Анаксу, он мог защитить и себя от тех, кто хотел разлучить его с его драгоценным профессором, верно? Он должен это сделать. Обязан. Выбора не было. Наверное, Фаенон выдавил уж слишком много шампуня. Но, может, это поможет лучше отмыть кровь и грязь с кожи и волос? Фаенон практически с остервенением вжимал подушечки пальцев в голову, словно пытаясь сделать так, чтобы шампунь впитался внутрь. Чисто. Так будет чище. После того, как он втёр пену в каждую прядь на своей голове, Фаенон закрыл глаза и шагнул под душ, позволяя струям воды смыть шампунь вместе с грязью. Он совсем не хотел открывать глаза — возможно, он боялся мыльного пощипывания, а, возможно, причина крылась в том, что пена, стекавшая с его волос, могла иметь не самый обычный цвет. Убедившись, что голова совершенно чиста, Фаенон нанёс на свою шевелюру немного бальзама, чтобы возвратить сухим из-за шампуня волосам мягкость. Да, вот так — кому было бы приятно трогать жёсткие, грубые волосы? Точно не Фаенону. И точно не Анаксе. Когда Фаенон смыл бальзам, он выключил душ и, убедившись, что большая часть воды стекла на дно ванны, шагнул на коврик. Он набросил на волосы полотенце, и его взгляд упал на мыло, лежавшее на раковине. Точно. Да, конечно, всё это время он был в перчатках, пока не снял их, поскольку в них не мог даже удержать ключ в руках, но… Нет. Они тоже были грязными. Две минуты Фаенон просто вертел мыло в руках, пока пена не покрыла даже его запястья. Как там его учила мама? Пальцами одной руки тщательно промыть пальцы другой, один за другим: мизинец, безымянный, средний, указательный, и, наконец, большой. То же самое — и с остальными пятью. И всё же руки не ощущались достаточно чистыми. Поэтому Фаенон открыл небольшой ящик под раковиной и нашёл там маленькие, но острые маникюрные ножницы. Под ногтями могла остаться грязь. Нужно было срезать их под корень, чтобы не осталось ничего, кроме идеальной чистоты. Пока Фаенон срезал отросшие ногти, ему в голову пришло воспоминание о руках Анаксы. Иногда Фаенону выпадала удача увидеть эти прекрасные ладони вблизи, и он каждый раз поражался их красоте. Тонкие синие венки, видневшиеся через тонкую кожу тыльной стороны ладони, опутывали руки Анаксы, словно изящная паутина. Длинные, тонкие, узловатые пальцы были такими ловкими и изящными — каждое их движение было идеальным, без единой ошибки. О, а это ровное, симметричное на каждом из десяти пальцев ногтевое ложе — не дурацкой некрасивой формы, как у других, а такое вытянутое и аккуратное… Ах, а сами ногти! Профессор не покрывал их лаком, как делала Кастория, но тщательно заботился о них: каждый был совершенно одинаковой длины и идеально подпилен. Его ногти были гладкими и блестящими даже без покрытия — Фаенон хотел бы оставить поцелуй на каждом из десяти, нет, даже двадцати. Нет, руки и ногти Фаенона были совершенно уродливы по сравнению с теми, что были у Анаксы. Фаенон понадеялся, что Анаксе не противно смотреть на него — прости, профессор, но никто не может достичь той же элегантности и красоты, что и ты! На чьём-то фоне ты всё же должен сиять, да? Надо будет потом подпилить ногти. Так ведь делал Анакса, да? Нужно было хотя бы попытаться соответствовать его уровню. Когда Фаенон закончил и смыл отрезанные ногти в слив, зеркало, висевшее над раковиной, уже не было мутным из-за горячего пара. С каплей странного страха Фаенон поднял глаза и неуверенно стянул с головы полотенце, чтобы увидеть… Совершенно нормальный, обычный цвет волос. Ха. О чём он только думал? Конечно, ничего не могло «впитаться» в волосы. Какой бред. Фаенон наскоро вытер тело, и, когда он уже потянулся к крючку, чтобы повесить на него полотенце, его взгляд наткнулся на груду грязной одежды. О Титаны. Точно. Если не разобраться с этим сейчас, то кровь засохнет, и даже на чёрной ткани можно будет различить тёмные пятна… Как так говорила Кирена? Нельзя смывать кровь горячей водой. М-м-м, кажется, там был белок, который сворачивался при высоких температурах… Фаенон никогда не был силён ни в физике, ни в химии, но, по крайней мере, умел вести быт. Если он возьмёт эту одежду голыми руками, все попытки отмыть их пойдут прахом. Сначала — натянуть латексные перчатки для уборки, а уже потом, по одной вещи за раз, сложить всю одежду в стиральную машину. Нельзя было забывать и о куртке — только сначала нужно вытащить из карманов всё, что там было. Проездной, пара купюр и… Нож. Конечно, кровь и грязь легко смылась под дождём — Фаенону даже не пришлось особо стараться — но этого было мало. Нужно было очистить его настоящими моющими средствами, а не грязной водой. Но сначала — запихнуть куртку в стиральную машинку и закрыть прозрачную дверцу. И зачем кому-то нужно было смотреть за тем, как стирается одежда… Разум был в таком беспорядке, что серьёзные рассуждения мешались с глупыми, всплывающими из ниоткуда мыслями. Давай, Фаенон, закончи дело! На всякий случай стоило налить побольше моющего средства в отсек. Так, режим… Нужно было выбрать тот, что не использовал горячую воду. Так кровь смоется, а остальную грязь, въевшуюся в ткань, можно было очистить ещё одной стиркой — в этот раз уже горячей. Фаенон нажал на кнопку и, услышав, как вода начала литься в машинку, с облегчением вздохнул. Отлично. Его тело было чистым, а одежда стиралась. К несчастью, осталось ещё немало того, о чём нужно было позаботиться. Наверное, он выглядел нелепо вот так, завёрнутый в полотенце, что он так и не удосужился повесить на крючок, и в латексных перчатках для уборки. Наверное, стоило переодеться перед тем, как продолжать уборку, верно? Быстро надев простые серые домашние штаны и белую, изрядно растянутую и потрёпанную майку, Фаенон снова был готов чистить и мыть. Он столько раз пачкал эту старую майку, что ему было не страшно, что грязь попадёт на неё — в конце концов, потеря будет невелика. Итак. Куртка, толстовка, футболка, носки, джинсы и нижнее бельё стирались, но остались ещё предметы одежды — кожаные перчатки и ботинки, на которые налипло огромное количество грязи и земли. Ну, перчатки уже не спасти. Кожа — деликатный материал, и агрессивная чистка просто убьёт их. Но кровь… После недолгих размышлений Фаенон просто кинул обе перчатки в раковину и включил воду, что сразу приобрела алый оттенок. Смыть часть крови, потом — выкинуть. Признаться, Фаенон совершенно не знал, как работает полиция, но, наверное, их собаки смогут учуять кровь, верно? Не нужно было выводить её до последней капли — просто избавиться от слишком сильного запаха. А потом можно будет положить их в полиэтиленовый пакет и выкинуть — так они будут ещё более незаметными. Возможно, он совершал полную глупость. Ну, он был не суровым мафиози, знающем все криминальные приёмчики назубок, а простым человеком, пытающимся защитить своё божество! Оставалось лишь надеяться, что логики и предусмотрительности будет достаточно для успеха. Когда перчатки полетели в мусор, внимание Фаенона переключилось на обувь. О Титаны, тут было столько грязи, что ей можно было наполнить целый горшок и посадить туда цветочек… Наверняка он испачкал пол в подъезде и в коридоре. Наверное, стоит позже сходить туда и убраться за собой. Но пока что Фаенон вооружился хозяйственным мылом и старой губкой. Словно археолог, он практически выкапывал свои ботинки из-под земли, что налипла на них. Вся эта грязь ведь не должна забить водопроводные трубы, верно?.. После того, как большая часть земли была смыта, можно было приступать к мытью. Побольше мыла, побольше воды, и через полчаса ботинки были мокрыми, но чистыми. И теперь оставалось самое сложное. Две вещи. Нож и зонтик. Почему-то Фаенону было страшно даже брать что-то из этого в руки, словно зонт мог сломаться от одного прикосновения, а нож вдруг вылетит из его рук и со всеми отпечатками его пальцев окажется прямо на столе ближайшего отдела полиции. Ладно. Пусть первым будет нож. Это был не кухонный и не швейцарский нож, а туристический — самый удобный для удара и самый смертоносный из тех, что были в наличии у Фаенона. А ещё он был складным — удобно спрятать и нести в кармане. Фаенон был большим фанатом всевозможных походов — что могло быть лучше, чем настоящее путешествие на природе, рюкзак за спиной и звёздное небо над головой? К сожалению, вне летнего периода у Фаенона совсем не хватало времени на это хобби. Но оно пригодилось ему в самый неожиданный момент. Фаенон тщательно намывал каждый миллиметр ножа, кажется, целый час, пытаясь добраться до каждой песчинки и каждой капельки крови. Наконец, он был удовлетворён результатом. Теперь можно было насухо вытереть как лезвие, так и рукоятку, и спрятать нож куда-нибудь подальше от людских глаз. Если походный нож будет лежать на виду, словно он использовался только что, это будет крайне подозрительно. И теперь… Самое сложное. Зонт. Ах, если Фаенон повредит хоть одну, пускай даже самую крохотную, деталь, он никогда не простит этого себе. Но с чего бы начать? Как аккуратно отмыть такую важную вещь? Тем более, когда зонт был разложен, он занимал чертовски много места. Фаенон начал с самого простого: он положил зонт в ванну и постарался смыть грязь, что налипла на него при падении, из лейки душа. Ох, было слишком страшно тереть нежную ткань губкой… Может, поможет, если мыло втереть руками? Вот так, аккуратно придерживая зонт. А вот ручку можно было помыть и губкой — но только мягкой стороной, чтобы не оставить ни царапины. Ещё раз смыть всё тёплой водой. Ну… По крайней мере, Фаенон ничего не сломал. Кажется, всё было в порядке, верно? Изящный узор был виден, ни одна спица чудом не погнулась, а ручка всё так же блестела. Хотелось надеяться, что на ткани не останется разводов. Фаенон оставил зонтик сохнуть в ванной, и, только он собирался уйти, как стиральная машинка начала издавать громкий писк, оповещая своего владельца об окончании программы. Открыв дверцу, Фаенон проверил состояние одежды. Отлично, кажется, большая часть крови смылась! Теперь — ещё один цикл. В этот раз он выставил режим с высокой температурой и, залив внутрь гель для стирки, со спокойной душой запустил машинку. Кажется… Кажется, это было всё. Тело? Чисто. Одежда? Чисто. Вещи? Чисто. Как же он устал. Веки слипались, несмотря на недавний сон в ванне. Но сладкие мечты о сне в тёплой кровати бесцеремонно оборвал желудок, громко заурчавший и сжавшийся в болезненном спазме. Точно. Он ведь забыл даже поесть и попить! Сколько прошло с прошлого приёма еды? Сутки? И как он умудрился не обратить на это внимание даже после возвращения? Идиот. Фаенон был настоящим идиотом. Оказавшись на кухне, первым делом Фаенон выпил полный стакан чистой воды. А ведь он даже не осознавал, настолько его мучила жажда… Из того, что лежало в холодильнике, Фаенон собрал простой сэндвич — кусок хлеба, слой творожного сыра, листья дешёвого салата и несколько кусочков колбасы, прикрытые вторым куском хлеба. Сейчас Фаенону даже не хотелось думать, насколько хорошо сочетались эти ингредиенты или полезным ли было это блюдо — он просто жадно кусал, пытаясь побыстрее проглотить долгожданную еду. Желудок всё ещё урчал, но уже довольно, пытаясь переварить всё, что так внезапно попало внутрь. Доев сэндвич и облизав кончики пальцев, Фаенон почувствовал, как усталость с новой силой навалилась на него. Было сложно даже держаться на ногах. Он ведь сделал всё, что нужно, верно? Значит, можно было отдохнуть. Не удосужившись выключить свет в коридоре, на кухне и в ванной комнате, Фаенон завалился на кровать в своей домашней одежде. У него не было сил, чтобы подойти поближе к стенам, поэтому он лишь жадно разглядывал силуэт Анаксы на фотографиях издалека, лежа на боку на матрасе. Анакса. Всё это ради тебя. Каждый вдох и выдох. Каждое движение век. Каждый удар сердца. Всё это было посвящено лишь одному человеку. Анакса. Анакса. Анакса. Вся жизнь Фаенона давно была посвящена его обожаемому профессору. Он бы вырвал своё сердце из грудной клетки по малейшему требованию Анаксы. Он бы убил сотни людей ради него. Заработал бы миллиарды ради него. Когда Фаенон думал, что сделает всё ради Анаксы, он был совершенно серьёзен. Слышишь, профессор? Я сделаю всё. Всё, чтобы заполучить тебя. Всё, чтобы защитить тебя. Всё ради тебя. Нет, он не мог спать так. Фаенону нужно было быть ближе к своему профессору. Ах, как бы он был счастлив, если бы его любимый профессор лежал прямо тут, рядом с ним, чтобы можно было обнять его, вдохнуть аромат его волос, почувствовать тепло его тела и ровный ритм сердца! Но в таком случае Фаенон вряд ли бы смог заснуть — он бы провёл всю ночь, рассматривая прекрасное тело Анаксы. Фаенон снял со своей подушки наволочку, которую явно давно было пора сменить, и, открыв ящик прикроватной тумбочки, нашёл там аккуратно сложенную футболку с принтом геозавра. Ближе. Ближе. Ближе. Подушка прекрасно поместилась внутри футболки. Ха, размер подходил так идеально, что эта вещь могла полностью заменить наволочку! Видишь, Анакса, всё, что связано с тобой, было совершенно безупречным! Фаенон нырнул под одеяло и с удовольствием уткнулся лицом в подушку, одновременно обвивая её руками. Так можно было даже представить, что он обнимает самого Анаксу… Вот так. Идеально. Совершенно идеально. И комната погрузилась в темноту.

***

В воскресенье тело Фаенона решило за него, что этот день он проведёт в постели. Конечно, в детстве родители говорили Фаенону, что можно заболеть от холода, но позже Фаенон узнал, что это лишь миф и холод вызывает не болезнь, а ослабление иммунитета. Если честно, он не знал, успел ли заразиться чем-то или же его тело просто не выдержало нагрузки и многих часов, проведённых в мокрой одежде, но это и не было важно. По крайней мере, Фаенон не умирал, верно? Да и у его дверей не стояла вооруженная полиция, готовая арестовать его. Как странно. Он ведь вообще не чувствовал вины. Конечно, он шёл на этот поступок с чёткой целью, в которую верил, но… кажется, что-то в глубине души ожидало, что реакция будет более яркой. Но нет. Ледяная уверенность лишь закрепилась. Фаенон всё сделал правильно. К сожалению или к счастью, он не смог продолжить размышлять о своих чувствах: на воскресенье у него было запланировано несколько уроков с подростками, отстающими от программы. Звонки Фаенон провёл прямо в постели. С улыбкой он извинялся, говоря что-то о том, что простудился, ведь на улице такая погода, а в университет все ходят больными и распространяют вирусы, но, кажется, усталых школьников, желающих отдохнуть в свой выходной, не слишком волновало то, где их репетитор находится во время того, как объясняет им непонятную тему. Ближе к вечеру, когда Фаенон лежал под одеялом и, прижавшись щекой к футболке Анаксы, листал фотографии своего драгоценного профессора, на телефон пришло сообщение с незнакомого номера. Неизвестный номер Неизвестный: Эй Неизвестный: Фаенон, верно? Неизвестный: Привет. Ты случайно не знаешь, почему Мидей не отвечает? Неизвестный: Я его друг. Может, он рассказывал тебе обо мне. Гефестион. О, Фаенон действительно знал о том, что Мидей до сих пор общался с группой своих школьных друзей. Они остались в Кремносе, а сам Мидей уехал, но их дружба не прекратилась из-за расстояния — они постоянно переписывались и созванивались. Неудивительно, что эти ребята знали о Фаеноне — Мидей наверняка упоминал его в разговорах или пересылал его сообщения. Вот только… Фаенон не ожидал, что пропажу обнаружат так быстро. Не прошло и двух суток! Но, признаться, Мидей действительно всегда отвечал крайне быстро. Вы: Привет! Да, я слышал о тебе. Вы: Мидей говорил, что уехал к дяде в деревню. Не знаю, надолго ли, но он точно не в городе ещё со вчерашнего дня Вы: Наверное, там просто нет ни интернета, ни связи. Сам знаю, что в такой глуши всегда так и бывает Неизвестный: Нет, я в курсе про деревню и дядю. Неизвестный: Проблема в том, что там действительно нет интернета, но есть связь. Он должен был позвонить или написать Неизвестный: Кто знает, что могло случиться в такую погоду Так. Не паниковать. Нужно было занять нейтральную позицию: не строить испуга, но и не убеждать друга Мидея в том, что тот находится в полной безопасности. Никаких крайностей. Вы: Да уж, ливень вчера был просто жуткий Вы: Возможно, из-за этого связи и нет. Я тоже напишу ему, вдруг ответит Вы: Думаю, лучше подождать, и, если он так и не выйдет на связь, бить тревогу Неизвестный: Держи в курсе, если что-то узнаешь. Сложно контролировать ситуацию на таком расстоянии Вы: Понимаю. Не беспокойся, наверняка просто проблемы из-за погоды И друг Мидея больше не отвечал. Как неудачно. Фаенон надеялся, что у него будет больше времени. Хорошо, что у него всё ещё оставались преимущества: близкие Мидея были разбросаны по Амфореусу, ливень смыл все улики, а поисковая операция в такой глуши и в такую кошмарную погоду не принесёт никаких результатов. Повезёт, если друг Мидея действительно согласился с Фаеноном и тоже решил подождать. Но, к сожалению, Фаенон не знал, чем занимается человек, который находился за сотни километров от него. В любом случае… Что он мог сделать? Все обстоятельства играли на руку Фаенону. И со спокойным сердцем Фаенон отложил телефон, чтобы с ноутбука ответить на очередное сообщение клиента.

***

Несмотря на самочувствие, в понедельник Фаенон появился в университете ко времени. Пока он спокойно шёл к нужной аудитории, знакомая лёгкая рука бесцеремонно легла на его плечо. — Эй, Фаенон! — пропела Цифер, как и всегда, будто появившаяся из ниоткуда. — Смотрю, ты уже тут… — Доброе утро, Цифер. — улыбнулся Фаенон. — Как прошли выходные? — М-м-м… Нормально. Но они могли бы быть и лучше. Я хотела потусоваться с твоим раздражительным дружком, но он внезапно стал любителем игнорировать сообщения. Скажи, не знаешь, что же вызвало такое резкое изменение? Да вы что, издеваетесь? И в какой момент Мидей стал таким популярным? И, главное, всем он понадобился именно сейчас! Ну, по крайней мере, это был не Анакса. Если бы такое внимание обрушилось бы на него, возможно, Фаенону пришлось бы приструнить ещё нескольких людей. — Он уехал в деревню к дяде. — объяснил Фаенон, старательно делая вид, что он ничего не знает. — Я не знаю, когда он вернётся. В общем, потусоваться с тобой он бы точно не смог. А не отвечает из-за того, что та деревушка находится на отшибе. Наверное, туда даже дозвониться сейчас невозможно. Цифер прищурилась, и по спине Фаенона пробежали мурашки. Эта девица была такой непредсказуемой и хитрой, а сейчас казалось, что она практически читает его мысли и вот-вот поймает его с поличным… — Понятно! — вдруг за одно мгновение, как по щелчку, переключилась на улыбку она. — В тот раз в баре было весело. Когда твой дружок вернётся, надо будет повторить. И Цифер ускользнула куда-то, не успел Фаенон даже ответить. Боги, она действительно умела напугать… Неудивительно, что её розыгрыши имели такую плохую славу. Она даже неосознанно умела попадать прямо в самые слабые места людей. Но если люди действительно так быстро обнаружили пропажу, Фаенону нужно было действовать. Двое человек рассказали ему о том, что Мидей не отвечает им, и теперь Фаенон оказался втянут в это дело. Он не должен выделяться. Нужно было притвориться, что он такой же, как и они. Поэтому Фаенон быстро нашёл в мессенджере чат с Мидеем. Вы: Привет! Говорят, ты никому не отвечаешь Вы: Я уверен, что у тебя просто нет связи Вы: Надеюсь, что ты не заблудился в лесу по дороге, хаха Вот так. Совершенно обычная переписка, ничем не отличающаяся от тех, что велись раньше. Вот только в этот раз Фаенон знал, что ему не ответят. Но какой друг не попытался бы связаться с предположительно пропавшим приятелем? Если каким-то чудом телефон Мидея найдут или телефон самого Фаенона захотят проверить, эта переписка будет отличным подтверждением того, что Фаенон действительно искренне волновался за Мидея. Ведь перестраховаться никогда не помешает, верно? Фаенон выключил телефон и положил его в карман. Только он собирался свернуть влево, чтобы добраться до нужной аудитории, как кто-то крепко уцепился за его воротник и потянул назад. — Ай… Что?.. — начал Фаенон, но быстро замолчал, когда увидел, что рядом с ним стоит Гиацина, прижимающая указательный палец к губам. Возле неё мялась Кастория. — Тише, тише! — прошептала Гиацина. — Мы просто… В общем, пошпионь с нами. Смотри. Только аккуратно, не дай им друг друга увидеть! И все трое синхронно выглянули из-за поворота, чтобы увидеть двоих человек, стоящих посреди коридора и громко, совершенно без стеснения ругающихся друг с другом. — Это беспредел! — на повышенных тонах ответил на какую-то фразу Анакса… Постойте, Анакса? Да, это был профессор! Прямо тут! И Фаенон смотрел на него исподтишка! Что же его так разозлило? — Это приказ сверху. — вздохнула высокая блондинка удивительной красоты — ректорша Аглая, вспомнил Фаенон. — Меня не волнует, что хотят эти «люди сверху». — с отвращением выплюнул Анакса. — Если им не нравится что-то в том, как я преподаю, они могут прийти сюда и поговорить со мной лично. Я не собираюсь слушаться бумажек. — Анаксагор. Я проверила все варианты — мы обязаны соблюдать их требования. — Это мой ультиматум. — отрезал Анакса. — Я не собираюсь рассматривать жалобы, если они не будут поданы лично. — Можете считать, что их подала я. — парировала Аглая. — Это не обсуждается. — С каких пор? — возмутился Анакса. — С тех, с которых я отвечаю за это учреждение. Вы понимаете, что вся ответственность за ваши действия лежит на мне? — Вот и отлично. Если, нет, когда к вам придут так называемые «люди сверху», смело отправляйте их лично ко мне. Вы знаете номер моего кабинета. И Анакса, гордо развернувшись, просто ушёл, даже не подумав обернуться. Ах, как он был прекрасен! Так смело и изящно отстоять своё мнение — так мог только Анакса. Вот он, бунтарь, который не собирался поддаваться системе… Такой восхитительный… — Да уж. — вдруг раздался голос возле уха. — Вот это они устроили, а? Все трое — и Кастория, и Гиацина, и Фаенон — синхронно обернулись, чтобы увидеть Цифер, стоящую рядом с ними. И когда она успела появиться здесь, ещё и так тихо и незаметно… Аглая, оставшаяся одна в коридоре, тяжело вздохнула и обернулась. — Цифера. Вообще-то я тебя слышу. — Ауч. Меня разоблачили. — наигранно-побеждённо ответила Цифер, выскальзывая из-за угла. — В следующий раз не орите друг на друга посреди университета. Тогда, возможно, вас и не будут подслушивать. — Я не кричала. А вот он… — Да-да. — промурчала Цифер. — Слушай, а у тебя не осталось тех вкусных конфеток? — Пошли ко мне в кабинет, Цифера. — наконец сдалась Аглая, видимо, не желавшая продолжать этот разговор на глазах у студентов. — Это значит «да»? — Это значит, что я хочу поговорить без зрителей. Давай, Цифера. И Аглая утащила Цифер за дверь своего кабинета. — Ого. — прервала молчание Гиацина. — Не знала, что Аглая с Анаксой могут так ругаться. — Профессор не любит ограничения. — напомнила Кастория. — Неудивительно, что он так разозлился… А Фаенон… Он просто молчал, прокручивая в голове новые воспоминания — сильный голос Анаксы, его раздражение, эта потрясающая наглость, ах, Анакса, как же он был прекрасен, как идеален, как восхитителен, Анакса, Анакса, Анакса, только он, необыкновенный, чудесный, невероятный… — Ой! — воскликнула Гиацина. — Через две минуты начнётся пара! Мне пора к Анаксе, а вы бегите в свою аудиторию, хорошо? — Да, Гиацина. — кивнул Фаенон, наконец прерывая своё молчание. — Спасибо, что напомнила. Пойдём, Кастория! — Ага. Пойдём. — улыбнулась та. И жизнь продолжалась.