Дань варвара

Дверь библиотеки распахнулась и с такой силой ударилась о стену, что отскочила назад и едва не врезалась моему брату в лицо, пока он следовал за отцом. Только быстрая реакция спасла его от позора: он хлопнул ладонью по дереву и остановил ее в сантиметрах от себя. Отец этого даже не заметил – он ворвался в комнату с глазами, полными ярости. Этот взгляд я видел сотни раз в своей жизни. И никогда еще это не заканчивалось хорошо для того, на кого он был направлен. Но на меня он так никогда раньше не смотрел. До этого момента. – Скажи, что это неправда. Я нахмурился и поднялся на ноги, все еще сжимая в руке книгу, которую читал. – Что именно неправда? – Твой брат говорит, что ты шляешься по постелям мужчин! Скажи, что это ложь, Финеас! Кровь застыла в жилах, и мой взгляд метнулся к брату. Он по-прежнему стоял у двери, и на его лице растянулась жестокая ухмылка, едва он увидел панику в моих глазах. Как только отец метнул в его сторону взгляд, ухмылка исчезла, но едва тот отвернулся – вернулась снова. Ему это нравилось. – Финеас! – выкрикнул отец. Я вернул взгляд на него, сглатывая. Я не знал, что ответить. Можно было соврать, но я сомневался, что Фрейзер пришел бы к нему без какой-нибудь "доказательной" истории, пусть и выдуманной. Не зная, что именно он наговорил, я был в заведомо проигрышном положении. Любое слово могло только усугубить ситуацию. – Я… – начал было отвечать, но отец снова меня перебил. – Надо было догадаться! Твой постоянный отказ жениться был не потому, что ты ждал наилучшей партии для семьи! Ты просто тянул время, да? Ты хоть представляешь, что было бы, если бы тебя поймали? Тебе вообще нет дела до чести своей семьи?! – Я ничего не делал! – выдохнул я сдавленным голосом, а глаза защипало от слез. Да, меня тянуло к мужчинам, но я никогда никого не касался. Я даже не флиртовал ни с кем. Я не хотел, чтобы кто-то узнал. Воздух прорезал резкий хлопок – отец ударил меня тыльной стороной ладони. Я вскрикнул и рухнул на пол от силы удара. Я всегда был самым мелким, и в такие моменты мне особенно хотелось быть другим. Низкий рост и худоба только подливали масла в огонь – глаза отца распахнулись еще шире от моего падения. – Тьфу, ты мерзость! И как я вообще мог считать тебя мужчиной! Ты – позор для нашей семьи! Зрение поплыло, и я склонил голову, чтобы скрыть слезы. Иначе стало бы только хуже. – Отец, может, вам все-таки сесть? В вашем состоянии… – подал Фрейзер голосом, полным показного беспокойства. – Молчать! – рявкнул отец. – Приготовь карету. Сейчас же! Фрейзер знал, что спорить нельзя, и исчез выполнять приказ, оставив меня наедине с отцом. Я боялся пошевелиться, парализованный страхом перед тем, что будет дальше. Никогда прежде я не попадал под раздачу в такой степени. Разочарование – да, иногда. Я ни разу не сумел вызвать в нем гордость: маленький, тихий, совершенно не интересующийся тем, что "должно" интересовать мужчин. Я не охотился ради забавы, не дрался, не гордился десятками женщин в своей постели. Я предпочитал библиотеку или прогулки вдоль реки. Его это раздражало, но он меня за это не ненавидел. До сегодняшнего дня. – Я не позволю, чтобы это унижение запятнало нашу фамилию, Финеас. Ты и так был семейным заморышем. Я не дам тебе утянуть нас на дно, продолжая называть тебя своим сыном. Я медленно поднял голову: – Отец… – Мне не нужны твои оправдания! – заорал он. – Вставай! Мы уходим! Я не хотел идти. Что бы он ни задумал, ничего хорошего меня там не ждало. Отец никогда не делал ничего "наполовину", когда речь заходила о наказании. Он уже был настолько зол, что ударил меня; все, что ждало нас за дверью, должно было быть хуже. Если бы я только смог заставить его выслушать меня, убедить, что Фрейзер лжет… Я был полностью готов провести остаток жизни в одиночестве. Я бы не опозорил нашу фамилию. Мне никогда не стоило доверять свой секрет брату. Когда я не поднялся достаточно быстро, отец взял дело в свои руки. Его пальцы вцепились в мои короткие кудри, рывком подняв меня на ноги и потащив к выходу. Я жалобно всхлипнул от боли, выронив книгу и ухватившись обеими руками за его запястье. Я был слишком слаб, чтобы высвободиться, и недостаточно смел, чтобы попытаться по-настоящему. Я только держался в тщетной попытке хоть как-то ослабить боль. Он не отпустил, пока мы не вышли на улицу. Карета уже ждала, Фрейзер сидел на козлах с наигранно печальным лицом. – Куда, отец? – В здание городского совета. Быстро. Он швырнул меня в карету и забрался следом, с силой захлопнув дверцу. Послушный, как всегда, Фрейзер хлестнул вожжами, заставив лошадей перейти на галоп, чтобы доставить нас как можно скорее. Дорога была недолгой – наш дом находился неподалеку – но казалась бесконечной. Я сидел, сжавшись в комок напротив отца, и пытался понять, зачем он везет меня в дом совета. Хотел, чтобы я публично отказался от родства с ним? Надеялся, что меня арестуют? Я не знал. И чем дольше оставался в неведении, тем сильнее нарастала паника. – О-отец, клянусь, я ничего… – Меня не интересует твоя ложь, Финеас, – отрезал он. – Выходи. Карета уже остановилась перед зданием городского совета, пока я тщетно пытался его переубедить. Я на секунду задумался: а не остаться ли сидеть, вынудив его хотя бы выслушать меня. Но он не стал ждать, пока я устрою сцену. Снова вцепился в мои волосы и выдернул меня наружу, не обращая внимания на взгляды, которыми провожали нас толпившиеся у входа люди, пока тащил внутрь. Из-за того угла, под которым он меня держал, я не понимал, куда именно нас ведут, пока он не втолкнул меня в кабинет мэра и не швырнул вперед так, что я вновь рухнул на пол. – Вот ваш доброволец на следующий сбор дани. Воздух застрял у меня в груди, и я резко вскинул голову, глядя на мужчин за круглым столом. На людей, которые решали, кого в этом году отдадут варварскому клану, проходящему через наши земли, – в обмен на то, что они оставят нас в покое. Мэр, тучный мужчина с тонкими усами, недовольно нахмурился, глядя на моего отца: – Вы предлагаете собственного сына? – Он мне не сын, – прошипел отец. – И я не намерен терпеть его в своем доме ни минутой дольше. Городской шериф наклонил голову, разглядывая отца так, будто у того выросла вторая. – Им нужны женщины… для утех. Зачем нам… Отец метнул в мою сторону еще один полный ненависти взгляд, а потом снова повернулся к мужчинам: – С учетом склонностей Финеаса, уверен, он сумеет выполнить эту роль. По крайней мере, отдав его, мы не потеряем по-настоящему полезного члена общества. Все взгляды разом обратились ко мне, и выражения на их лицах перекосились от отвращения. Я подавил всхлип, все еще стоя на четвереньках там, куда отец меня швырнул. Я судорожно перебирал в голове варианты, как это остановить, но не находил ни одного. – У нас есть доказательства? – спросил мэр. – Я не хочу отправить его с ними только ради того, чтобы он потом навлек на нас неприятности. Наш союз с этими грязными варварами и так хрупок. – Есть, ваша честь, – отозвался Фрейзер, выходя вперед из дверного проема, где до этого стоял. – Он сам мне признался. Лицо обожгло стыдом. Я действительно рассказал ему – и жалел об этом до глубины души. В тот день я снова вернулся с бала ни с чем, без единой подходящей кандидатки в невесты, и отец сорвался, назвав меня никчемным. Я едва удержался, чтобы не расплакаться прямо там, а потом заперся в своей комнате. Фрейзер нашел меня там, рыдающим. Я не понимал, как заставить отца от меня отвязаться. И боялся, что меня в итоге принудят к браку с женщиной, к которой я никогда не смогу прикоснуться подобным образом. Одна мысль об этом вызывала отвращение. Фрейзер сыграл заботливого брата: похлопал по плечу, уговаривал рассказать ему, что случилось. Говорил, что хочет помочь, но без правды не сможет. Я и так подозревал, что он кое о чем догадывается – ему нужно было лишь убедиться. И я буквально выложил ему все. Он пообещал, что поможет, что найдет способ отвлечь от меня внимание отца. Я и представить не мог, что он зайдет так далеко, сдав меня варварам. – Что ж, значит, с добровольцем вопрос решен, – сказал мэр, поднимаясь из-за стола. Он подошел ко мне и встал надо мной, презрительно скривив губы. – Ты оказываешь нашему городку великую услугу, жертвуя собой ради общего блага. Сделай всем одолжение – выполняй свою роль так, чтобы они остались довольны. Если тебя вернут обратно – тебя ждет петля. Мы не хотим, чтобы подобные тебе пачкали наш город. Мне не дали ни малейшего шанса оправдаться. Не оставили никакого выбора – либо принять их приговор, либо умереть. И вот, два дня спустя, я стоял у ворот города с руками, стянутыми веревками, и смотрел на лавину всадников, несущихся к нам навстречу. Я никогда не должен был доверять брату. Не должен был доверять никому. Теперь, благодаря моей семье, я собирался умереть. Ни за что варвары не захотят иметь со мной дело. В лучшем случае они воспримут это как оскорбление – то, что вместо женщины им подсунули меня. Когда варварские посланники подъехали ближе, я зажмурился. Я не хотел видеть, что будет дальше. Я просто хотел, чтобы все это поскорее закончилось. Может быть, если я буду достаточно смирным, они хотя бы убьют меня быстро.