Murder Drones: "Исправить Всё"

«Каждое утро я просыпаюсь с великим желанием что-нибудь изменить... А потом вспоминаю, что я ещё не завтракал».

— Марк Твен

. . .

      Признаем честно: мы не созданы для покоя. Идея «тихой жизни» — это красивая глянцевая открытка, которую мы храним на полке, но боимся даже распаковать, потому что внутри нас живёт паразит по имени Любопытство.       Спокойствие — это сад с подстриженными газонами, где чай всегда нужной температуры, а завтрашний день предсказуем, как расписание пригородных электричек. Казалось бы, живи и радуйся. Но нет. Человеку обязательно нужно подойти к идеально выкрашенному забору и начать ковырять его пальцем, просто чтобы узнать, что там — под слоем краски. Гниль? Другой цвет? Пустота? Нам жизненно необходимо это выяснить, даже если в процессе мы загоним под ногти огромную занозу.       Любопытство — это не благословение. Это эволюционная чесотка, которую невозможно унять. Именно из-за него мы когда-то вылезли из тёплых пещер под холодный дождь, чтобы посмотреть, что там за следующим холмом. И, спойлер: там были только саблезубые тигры и ещё больше дождя. Но мы не остановились. Мы засунули нос в атомное ядро, в код ДНК и в личную жизнь соседей, превратив своё существование в вечный поиск ответов на вопросы, которые нас вообще-то не касались.       Мы — тот вид, который не умеет просто сидеть на месте. Нам скучно в раю. Дайте человеку абсолютный покой, и через неделю он начнёт разбирать по винтику собственную психику, просто чтобы посмотреть, «как это работает». Мы разрушаем идиллию не из злобы, а из-за этой зудящей потребности заглянуть за занавеску.       Прогресс — это всего лишь побочный эффект нашего неумения вовремя закрыть рот и перестать спрашивать «а что, если?». Мы платим за свои знания спокойным сном и душевным равновесием. И самое смешное, что каждый раз, открывая очередной ящик Пандоры, мы искренне удивляемся, почему из него вылетает всякая дрянь, а не бабочки.       Так что, если когда-нибудь ты поймаешь себя на том, что в три часа ночи изучаешь жизненный цикл глубоководных червей или пытаешься понять, почему старые качели во дворе скрипят именно в тональности си-минор — поздравляю. Твой внутренний разрушитель спокойствия в полном порядке. Мы обречены вечно портить себе жизнь поисками истины, которая нам, честно говоря, и даром не нужна.       Ведь самая большая проблема любопытства в том, что оно всегда находит ответ. И этот ответ почти никогда не делает нас счастливее, чем та простая чашка чая в три часа дня. Но мы всё равно пойдём проверять. Просто на всякий случай.

* * *

      Звезды остались где-то там — в чертежах Алекса и астральных снах Джей. Здесь же, под многотонным слоем бетона и льда, Вселенная сжималась до размеров стандартного жилого отсека.

6:58...

      Тишина. В бункере она имела особый вкус — привкус застоявшегося воздуха, сухого масла и спящих процессоров. Это был тот редкий момент, когда реальность кажется стабильной. Психика, даже самая расшатанная, в эти минуты верит в чудо: в то, что день начнется без катастроф, без крови и без системных ошибок.

6:59...

      Ты лежишь под мягким пледом. Настоящим, из старых запасов человечества. Рядом — Эн. Он тихо гудит кулерами во сне, и это теплое, мерное жужжание успокаивает лучше любой антивирусной программы. Ты делишь с ним это одеяло, делишь пространство, и кажется, что в этом тесном мире нет места для хаоса. Что может пойти не так? В мире, где 6:59 — это просто цифры, обещающие еще минуту покоя.       Разве это не примитивный ужас?..И нет, это не нападение демонтажников и не взрыв реактора. Это то, что наступает неизбежно...

7:00...

Б-А-Х!

      Звук ворвался в сознание, как сверло в мягкий металл. Омерзительный, пронзительный, высокочастотный визг. Будильник? Нет, это был цифровой вопль самой преисподней.       Узи подскочила, едва не выбив искры из собственного дисплея. Перед глазами плясали красные пиксели ошибки.       — Да выключись ты! — заорала она, вслепую нанося удары по тумбочке, по коробочке с часами, по всему, что попадалось под руку.       Удары не помогали. Писк не прекращался, он только нарастал, превращаясь в невыносимую какофонию.       Эн рядом издал долгий, мучительный стон. Он зарылся головой в подушку, пытаясь закрыть аудиосенсоры, но этот звук прошивал насквозь.       — Узи... пожалуйста... сделай что-нибудь... — прохрипел он. — Мои уши... они сейчас отвалятся...       — Я пытаюсь! Я ЕГО БЬЮ, А ОН НЕ ВЫКЛЮЧАЕТСЯ! — Узи уже просто колотила кулаками по матрасу, пока до её процессора не дошло одно ужасающее «но».

Будильник на тумбочке был выключен. Его экран был черен и мертв.

Звук шел не снаружи. Он шел откуда-то сзади.

      Узи замерла. Она медленно повернула голову и увидела свой Хвост. Та самая конечность, захваченная сознанием Син, сейчас извивалась, раскрыв пасть-объектив на максимум. Именно оттуда, из этого металлического горла, извергался этот адский ультразвуковой сигнал.       Хвост выглядел донельзя довольным. Если бы у объектива могли быть глаза, они бы сейчас ехидно щурились.       — СИН! — взревела Узи, хватая хвост обеими руками и пытаясь захлопнуть эту зубастую пасть. — ЗАТКНИСЬ! СЕЙЧАС ЖЕ!       Писк оборвался на самой высокой ноте, сменившись коротким, издевательским смешком, который прозвучал прямо в голове Узи.       — Долбанная Син... — Узи тяжело рухнула обратно на кровать, чувствуя, как мелко дрожат её манипуляторы. — Клянусь, я тебя когда-нибудь откушу. Или заматаю твою пасть тремя слоями строительного скотча. Всю! До самого кончика! ААААРРРХГХГ!       Эн осторожно высунул нос из-под подушки, его дисплей нервно мигал значками «?» и «!».       — Доброе утро? — робко предположил он.       Эн сполз с кровати, прижимая ладони к дисплею.       — Мои сенсоры… — прохрипел он.       — Вставай, соня, — Узи уже натягивала шапку. — В восемь школа. У нас там история и куча скучного хлама. А потом в спортзал к предкам.       Эн тяжело вздохнул, пытаясь сфокусировать зрение.       Узи бросила взгляд на старое фото в рамке. Мама. Год прошел, а она всё еще носится по вентиляции в виде железного краба-ядра. Зрелище не для слабонервных. За всё время в руинах города так и не нашлось подходящего корпуса — то сочленения гнилые, то размер не тот. Отец только разводил руками. Жить с мамой-пауком было... специфично.       Они вышли в коридор жилого блока. Воздух здесь пах озоном и дешевой смазкой. У стены, скрестив руки, стояла Ви. Рядом Лиззи что-то увлеченно печатала в телефоне.       Ви окинула их ленивым взглядом. За год она растеряла жажду убийства, но яда в словах меньше не стало.       — Глядите-ка, — Ви усмехнулась, обнажив клыки. — Мелочь соизволила проснуться. Эн, ты её на буксире тащил?       — И тебе доброе утро, Ви, — буркнула Узи, проходя мимо.       — Не колючая сегодня? — подколола Ви, оттолкнувшись от стены. — Даже скучно.       Лиззи, не поднимая глаз, добавила:       — Поторапливайтесь. У нас физкультура, не хватало еще опоздать из-за вашего медленного процессора.       Узи лишь огрызнулась коротким «Выкуси» и ускорила шаг. День обещал быть длинным, а перспектива видеть маму-краба в спортзале радости не добавляла.       Школа в бункере была воплощением монотонности. Понедельник тянулся, словно густое отработанное масло, заливающее шестерни сознания. Пять предметов, пять долгих часов в душном классе под мерцающими люминесцентными лампами. Каждый урок казался бесконечным, превращая учебный день в один затяжной, тоскливый «волчий вой» от скуки.       Узи сидела за своей поцарапанной партой, подпирая голову рукой. Её Хвост, ставший в последнее время источником сплошных проблем, был туго замотан слоями серого строительного скотча. Из-под обмотки время от времени доносилось приглушенное, искаженное шипение.       — У-у-узи… Ж-ж-жадно… П-п-пусти… — голос Син прорывался сквозь слои липкой ленты рваным, ломаным акцентом, перемежаясь цифровыми помехами.       — Заткнись, — шепотом огрызнулась Узи, не оборачиваясь. Она чувствовала, как Хвост недовольно дергается, пытаясь высвободиться, но скотч держал крепко. Пускай молчит. Сегодня ей не хотелось слушать пророчества о конце света или издевательские смешки мертвой богини.       Половина дня прошла на удивление тихо. Никаких взрывов в лаборатории, никаких драк в коридорах. Просто сухая диктовка учителя о строении геотермальных узлов и истории первых поселений рабочих.       Ви сидела через два ряда от них. Она больше не была той безумной фурией, что когда-то ворвалась в этот бункер, неся смерть. Теперь она держалась пугающе спокойно. Прошлые годы, полные крови, боли и рабства у Вычислителя, оставили на ней глубокие, невидимые шрамы. Эта травма не сломала её, нет, она её закалила, превратив в нечто холодное и острое. Её характер «открылся», но Узи иногда думала, что лучше бы он оставался запертым. В редкие моменты, когда Ви забывала надеть маску безразличия, в её взгляде читалась такая бездонная усталость и горечь, что становилось не по себе. Она видела слишком много смертей, и теперь её спокойствие было похоже на затишье перед бурей, которая никогда не наступит.       Эн, в противовес ей, оставался неисправимым островком света. Он прилежно записывал что-то в тетрадь, периодически поглядывая на Узи и ослепительно улыбаясь. Его миловидность и добродушие казались в этом сером бетонном мешке чем-то инородным, почти невозможным. Он умудрялся находить радость даже в пыльных учебниках, и это одновременно раздражало и спасало Узи от окончательного погружения в уныние.       — Смотри, я нарисовал нас на перемене, — шепнул Эн, пододвигая к ней листок. Там были неумело, но с огромной любовью нарисованные два дрона, держащиеся за руки на фоне чего-то, отдаленно напоминающего солнце.       Узи хмыкнула, чувствуя, как уголки её губ невольно ползут вверх.       — Рисовальщик хренов. Слушай лучше, а то опять завалишь тест по логике систем.       Впереди был еще один час «прикладного дверства», а затем — загадочное собрание в спортзале. Узи чувствовала, как внутри нарастает смутное беспокойство. Понедельник был слишком тихим. Слишком нормальным. А в их мире нормальность обычно была лишь тонкой коркой льда над бездной. Она посмотрела на Ви, которая задумчиво вертела в пальцах острое перо, и на Эна, который снова уткнулся в тетрадь.

. . .

      Последний час протащился сквозь процессоры, как ржавая цепь, и, наконец, бункер ожил иным, тревожным движением. Спортзал встретил их гулом голосов и тяжелым запахом пыльной резины. Хан стоял на импровизированной трибуне, сложив руки на груди, и терпеливо ждал, пока толпа взрослых дронов-рабочих угомонится.       Рядом с ним, прислонившись к стене с видом человека, который видел слишком многое, сидел Оливер — отец Лиззи. Местный сталкер, единственный, кто регулярно уходил вглубь замерзших руин и возвращался с чем-то более ценным, чем просто груды хлама. Он был их глазами и ушами в мертвом мире снаружи.       Хан выглядел непривычно озадаченным. Когда гул стих, он заговорил, и его голос эхом отразился от высоких сводов зала.       — Послушайте все, — начал Хан, поправляя каску. — Новости неоднозначные. Погода снаружи начала... успокаиваться. Бури стихают, видимость улучшается. Казалось бы, это хорошо, но это выманило из нор другие группировки. Мы зафиксировали несколько стычек. Рабочие стреляют в рабочих из-за каждой кучи запчастей. Но это не самое странное.       Хан кивнул Оливеру. Сталкер выпрямился, его окуляры тускло блеснули.       — Месяц назад я видел его впервые, — хрипло произнес Оливер. — Робот незнакомой модели. Высокий, мощный, двигается не как мы и не как... они, — он мельком взглянул на Эна и Ви. — А на днях он появился снова. И не один. С ним был ещё кто-то. Тоже неизвестной конструкции. Они не прячутся, но и на контакт не идут. Просто наблюдают.       В зале повисла тяжелая тишина.       — Поэтому, — Хан снова взял слово, — я ввожу категорический запрет. Никто не покидает периметр без сопровождения демонтажников. Никаких исключений. Город стал непредсказуемым.       Узи почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд. Неизвестные модели? В их изолированном аду? Она переглянулась с Эном, но тот лишь растерянно пожал плечами.       Однако больше всего эта новость зацепила Ви. Она стояла чуть поодаль, прислонившись к гимнастической лестнице, и её пальцы непроизвольно превратились в длинные, острые когти, которые тут же скрежетнули по металлу. Неизвестные роботы. Нейтральные. Это не укладывалось в её картину мира, где всё живое либо охотилось, либо убегало.       «Нейтральные?» — подумала Ви, и её взгляд стал холодным и расчетливым. — «Первыми не стреляют. Просто смотрят. Слишком профессионально для обычных беженцев».       Её мысли зацепились за погоду. Бури на Медь-9 не затихают сами по себе — это результат катастрофы, ставший константой. Если небо начало проясняться, значит, кто-то приложил к этому руку. Станция контроля климата? Спустя столько лет?       «Кто-то включил рубильник», — заключила она про себя. — «И эти двое наверняка знают, где он находится. Зачем им это? Для кого они готовят почву?»       Ви посмотрела на Хана, который продолжал что-то бубнить о безопасности дверей, затем на Узи и Эна. Она знала, что если скажет им о своих подозрениях, Узи тут же полезет в самое пекло, а Эн будет ныть о командной работе.

Нет. Это дело для хищника.

      Она должна увидеть их сама. Понять, кто эти «нейтралы» — случайные гости или те, кто пришел окончательно переписать правила этой планеты. Пока Узи будет спорить с отцом, а Эн — присматривать за ними, Ви тихо выскользнет в город.       В конце концов, сопровождать саму себя ей никто не запрещал.

* * *

3:00...

      Бункер спал глубоким, тяжелым сном. Дроны-рабочие отключили свои основные системы, погрузившись в энергосберегающую дрему, которая для них заменяла человеческий сон. Только едва слышный гул вентиляции нарушал тишину, да редкое поскрипывание изношенных несущих балок.       Ви скользила по коридорам жилых блоков, как тень. Её сервоприводы работали с такой бесшумностью, что даже самые чувствительные датчики вряд ли бы её засекли. Каждый её шаг был выверен, каждое движение просчитано. Годы охоты и выживания в диких условиях отточили её навыки до совершенства. Сейчас она была не просто демонтажником — она была хищником, крадущимся в собственном логове.       Мимо проплывали однотипные двери жилых отсеков. Ви знала расположение каждого. Она ориентировалась по мельчайшим деталям: царапины на краске, отметки от когтей на стыках панелей, даже едва уловимые запахи разных масел и присадок.       Комната Узи находилась в конце коридора. Ви замедлила ход, её оптика сузилась, сканируя пространство. Главное, чтобы эти двое не проснулись. Узи, со всей её паранойей, имела обыкновение держать ключи-карты под подушкой. А Эн… Эн был вечным соней, но его датчики могли среагировать на малейшее вторжение.       Ви остановилась у двери. Она приложила ладонь к холодному металлу, активируя свой инфракрасный сканер. Два тёплых пятна внутри. Узи и Эн. Спят. Их энергопотребление было на минимуме. Отлично.       Она осторожно надавила на дверную ручку. Дверь была заперта. Конечно. Узи всегда запиралась.       Ви вытащила из своего корпуса тонкую, как игла, отмычку. Не прошло и десяти секунд, как механизм замка тихо щелкнул. Дверь приоткрылась на пару сантиметров.       Внутри царила полутьма. Единственный источник света — слабый диод на зарядной станции. Узи лежала на кровати, свернувшись клубком под одеялом. Её хвост, обычно торчащий во все стороны, был прижат к корпусу. Рядом, занимая почти всю оставшуюся часть матраса, раскинулся Эн, тихонько гудя своими кулерами. Он выглядел таким невинным, почти детским. Ви сдержала лёгкий вздох.       Она вошла. Медленно, осторожно, стараясь не задеть ничего. Её взгляд моментально упал на тумбочку у кровати Узи. И на подушку.       Ключ-карта небрежно выглядывала из-под синтетического материала. Идеально.       Ви бесшумно приблизилась к кровати. Наклонилась. Её когти, обычно такие смертоносные, сейчас были втянуты, чтобы не издать ни единого звука. Она медленно, миллиметр за миллиметром, вытащила ключ-карту. Тонкий пластик скользнул в её манипуляторах, не издав ни звука.       Узи что-то пробурчала во сне, слегка повернувшись. Ви замерла. Её системы перешли в режим максимальной готовности. Но Узи лишь сильнее зарылась в одеяло.       Ви выпрямилась. Ключ-карта была у неё. Она бросила последний взгляд на спящих дронов — наивных, доверчивых в своём бункерном мирке. Это было почти мило. Почти.       С такой же бесшумностью Ви покинула отсек. Дверь тихо закрылась за ней. Ключ-карта Узи теперь была у неё. И теперь ничто не могло помешать ей узнать, что за тайны скрывают «нейтралы» в мёртвом городе.       Ключ-карта приятно холодила манипулятор. Ви скользнула из жилого сектора в технические тоннели, стараясь держаться в тени сервисных выступов. Впереди был самый ответственный участок — главный вестибюль, где располагались знаменитые «Три Двери», гордость и личное детище Хана Дверченко.       Охрана здесь была усиленной. Отряды WDF (Сил Обороны Рабочих) патрулировали зону с энтузиазмом людей, которым наконец-то дали почувствовать себя важными. Ви притаилась за массивным баком с хладагентом, наблюдая за двумя рабочими в касках, которые лениво прохаживались перед первым гермозатвором.       — ...я тебе говорю, на гидравлику второй двери нужно ставить прокладки серии «Б», — бубнил один, потирая заспанные окуляры. — Хан вчера три часа читал лекцию об этом.       — Да какая разница, — зевнул второй, поправляя фонарик на поясе. — Всё равно никто не придет. Демонтажники теперь наши лучшие друзья, а Узи... ну, Узи — это Узи.       Ви закатила глаза. «Лучшие друзья». Если бы эти консервные банки знали, что их «лучший друг» сейчас висит прямо над их головами, цепляясь когтями за вентиляционный короб, их процессоры выдали бы критическую ошибку.       Ей пришлось проявить чудеса акробатики. Когда патруль отошел к дальнему концу коридора, Ви бесшумным рывком перемахнула через открытое пространство, приземлившись прямо за спиной зазевавшегося дежурного у пульта. Ситуация была до абсурда комичной: дрон-убийца, способный разнести этот бункер в щепки, прятался за ящиком с запчастями от обычных рабочих, которые обсуждали качество дверных петель.       «Забавно, — подумала Ви, прижимаясь к стене. — Раньше я бы просто откусила им головы, чтобы не мешали. А теперь я играю в прятки с теми, кто считает Хана героем».       Наконец, она достигла первой двери. Вставив украденную карту в терминал, Ви затаила дыхание. Раздался тихий, едва слышный зуммер. Механизм пришел в движение. Огромная стальная плита начала медленно отползать в сторону с тяжелым, нарастающим шипением гидравлики.       Ви замерла, сливаясь с темнотой ниши. Патрульные обернулись на звук.       — Опять давление в системе скачет? — крикнул один.       — Наверное. Схожу проверю манометры, — отозвался второй.       Пока рабочий ковырялся в щитке, Ви проскользнула в образовавшуюся щель. Вторая дверь поддалась так же легко — карта Узи имела высший уровень доступа. Перед третьей, последней преградой, отделяющей её от ледяной свободы, Ви на секунду остановилась.       Воздух здесь уже пах по-другому. Сквозь фильтры пробивался запах озона, старой гари и того самого пронзительного холода Коппера-9.       Тихий щелчок. Третья дверь разошлась, впуская в стерильный бункер струю колючего снега. Ви выскользнула наружу, и тяжелый металл за её спиной сомкнулся, отрезая уютный мир ламп и одеял.       Она стояла на заснеженном пустыре, глядя на темные очертания Города 03. Где-то там, в трех часах пути, светилась станция, работали таинственные «нейтралы» и решалась судьба, которую Хан так отчаянно пытался запереть за своими тремя дверями.       — Ну, погнали, — прошептала Ви, расправляя стальные крылья. Лезвия блеснули в свете далеких звезд.       Она была свободна от правил бункера, от опеки Хана и от нытья Эна. Ночь принадлежала ей. Она рванула вверх, превращаясь в черную точку на фоне светлеющего неба, оставляя позади спящих друзей и свои собственные сомнения. Поиски начались.

* * *

4.11...

      Ночь шла медленно, обволакивая бетонные коридоры тишиной, прерываемой лишь гулом систем жизнеобеспечения. Узи и Эн готовились ко сну. Завтрашний день обещал редкую передышку – Учитель, их единственный преподаватель, отправлялся в дальний рейд за припасами, и учебные занятия отменялись. Можно было, наконец, выспаться.

Но покой оказался иллюзией.

      Примерно в полночь, когда Узи видела пятый сон, в её отсек заглянула Лиззи. Её обычно ровный, спокойный взгляд выражал явное беспокойство.       — Узи, — начала она, — Ви нигде нет! Она ушла после вечернего сбора. Никого не предупредила.       Узи проснулась... потом «вскипела». Негодование, злость, смешанные с зарождающейся тревогой – всё это пронеслось по её процессорам с молниеносной скоростью, отрезвив голову. Она ведь знала Ви! Знала, что за её показным спокойствием скрывается буря. И если Ви решила уйти в город без сопровождения, да еще и в такое время…       — Что?! — воскликнула Узи, её голос перешел на повышенные частоты. — Она опять ушла одна? В город?! Какого черта она себе позволяет?! И...И ГДЕ МОЯ КАРТА?!       Лиззи лишь покачала головой, её длинные, тонкие волосы колыхнулись.       — Она не отвечала на вызовы. Ни на мои, ни на вызовы твоего отца. Просто… пропала.       Негодование Узи достигло пика. Эта самоуверенная, рискованная подруга… Да её следовало приковать к батарее, чтобы не натворила глупостей!

* * *

      Город 03 спал. Или, скорее, замер. Покинутый, заиндевевший, он хранил свои тайны под толстым слоем снега и льда. Ви двигалась бесшумно, как призрак. Её корпус, модифицированный для бесшумного передвижения, почти не оставлял следов на замерзшей земле. Воздух стал удивительно прозрачным, словно город затаил дыхание, ожидая чего-то.       Она уже провела в городе несколько часов, прочесывая кварталы, сканируя эфир на предмет любых аномалий. Пустота. Лишь потрескивание льда и далекий, почти неслышный вой ветра. Она искала. Искала ту самую «сигнатуру», что обещал Оливер. Но ничего.       И вдруг, когда, казалось, надежды почти не осталось, её датчики уловили нечто. Слабый, но четкий сигнал. Энергетический всплеск, не похожий на естественные природные явления.       Ви насторожилась. Она ускорила шаг, следуя за источником. Сигнал становился сильнее, когда она приближалась к одному из старых промышленных секторов. Там, среди разрушенных зданий и искореженных стальных конструкций, она увидела его.       Станция атмосферного преобразования. Огромное, искореженное сооружение, которое, казалось, должно было быть давно мертвым. Но оно… светилось. Тусклым, голубоватым светом. Работало.       Ви замерла, пораженная. Живая станция. Кто и зачем включил её здесь, в этом забытом богом и людьми месте? Это было невозможно. Система была отключена десятилетия назад.       Её подозрения, порожденные встречей с двумя неизвестными, только усилились. Это было слишком подозрительно. Неужели они связаны с этой станцией? Неужели они — те, кто смог её оживить? И если да, то зачем? Чтобы очистить воздух? Или чтобы подготовить город к чему-то другому? Чему-то, о чем они не хотели рассказывать другим?       Ви почувствовала, как по её оптическим сенсорам пробежала волна нового, острого интереса. Она обошла станцию, ища возможный вход, ища ответы. У нее не было ни демонтажников, ни команды. Только её собственный корпус, модифицированный для выживания, и этот единственный, пугающий вопрос: что здесь, в сердце мертвого города, пытается возродиться?       Ви скользнула по стене обледеневшего небоскреба, цепляясь когтями за выступы, и мягко приземлилась на крышу склада, выходящего окнами прямо на станцию. Отсюда открывался идеальный вид.       Станция атмосферного преобразования — огромный индустриальный зверь — больше не была мертвой железкой. Она едва слышно вибрировала. Глубокий, низкочастотный гул шел откуда-то из-под земли, заставляя мелкую ледяную крошку на крыше подпрыгивать в такт работе поршней. Из вентиляционных шахт валил густой белый пар, который тут же растворялся в необычайно чистом ночном воздухе.       Внутри здания мелькали огни. Кто-то явно перенастраивал старые консоли. Ви вытянула окуляры, увеличивая кратность зума. Силуэты внутри двигались уверенно, профессионально. Это не были испуганные рабочие из соседних колоний.       Прошел час. Из глубины станции донеслись тяжелые, громоздкие звуки: скрежет металла по бетону, глухие удары. Словно там ворочали станки или разбирали завалы старой мебели, расчищая жилое пространство.       Наконец, тяжелый гермозатвор лязгнул и медленно пополз в сторону.       Ви затаила дыхание, переведя системы в режим пассивного наблюдения. На заснеженный пандус вышел первый незнакомец. Тот самый «робот незнакомой модели», о котором шептались сталкеры. Вблизи он выглядел еще внушительнее: массивный корпус, усиленные шарниры, матовое покрытие, поглощающее свет. На плече у него на широкой лямке покоился карабин — тяжелый, внушительного калибра, с длинным стволом, явно предназначенный для того, чтобы прошибать броню насквозь.       Следом за ним вышла вторая фигура. Ви прищурилась. Особа в меховой шубе — зрелище абсурдное для этих мест, но в то же время пугающе статусное. Мех был густым, темным, скрывающим контуры её тела. Капюшон был накинут так низко, что черт лица — или дисплея — было совершенно не разобрать. Она двигалась с той самой грацией, которую Ви видела только у высокоуровневых моделей... или у тех, кто привык приказывать.       Они остановились у края пандуса. Незнакомец поправил ремень карабина и посмотрел на небо, которое теперь, благодаря станции, было усыпано колючими, яркими звездами.       — Фильтры вышли на сорок процентов мощности, — голос мужчины был низким, с легким рокотом, непривычно живым. — Давление стабилизируется. Еще пара циклов, и дышать здесь станет... скажем так, поприятнее.       — Слишком много шума, Алекс, — отозвалась женщина в шубе. Её голос был чистым, мелодичным, но в нем сквозила холодная сталь. Она поправила воротник, и Ви заметила блеск металла на её руках — изящных, но явно не предназначенных для простой работы. — Местные уже начали сбегаться на огонек. Я чувствую их сигнатуры в радиусе километра.       — Пусть смотрят, — незнакомец, которого она назвала Алексом, слегка усмехнулся. — Нам всё равно нужно будет с ними договариваться. Мы здесь не для того, чтобы плодить кладбища. По крайней мере, пока они не мешают нам достроить... это.       Он обвел рукой станцию, которая теперь сияла в ночи как маяк.       Ви на крыше невольно сжала когти. «Алекс». «Достроить». Эти двое вели себя так, будто планета принадлежала им, а не кучке выживших в бункерах. И самое странное — от них не пахло кровью. От них пахло озоном, новой смазкой и той самой уверенностью, которая бывает только у людей... или у тех, кто помнит, каково это — быть человеком.       — Нам нужно найти ту девчонку с Вычислителем, — добавила женщина в шубе, глядя в сторону жилых кварталов, где скрывался бункер Узи. — Без неё симфония не будет полной.       Ви вздрогнула. Они искали Узи. И они знали про её силы.       Она медленно попятилась назад, понимая, что эта прогулка перестала быть просто «разведкой». Это была встреча с чем-то, что стояло выше их мелких разборок в бункере. И она должна была решить: бежать назад и предупредить Узи, или... дослушать до конца.       Ви продолжала наблюдать. Полчаса тянулись медленно, каждый звук, каждый шорох был на счету. Солнце еще не показалось из-за горизонта, но небо начало светлеть, окрашиваясь в бледные, предрассветные тона. Ви готовилась к отступлению, когда прямо перед станцией, у въезда на заснеженный пандус, появились новые фигуры.       Их было пятеро. Они двигались по-звериному, низко, как будто принюхиваясь к земле. На их грубых, искореженных корпусах были наспех приделаны куски брони, а в руках — что-то напоминающее ржавые трубы и самодельные копья. «Стервятники». Местные бандиты, известные своей жестокостью и привычкой охотиться на слабых. Ви слышала о них, но никогда не видела их в деле.       Они остановились, оценивая незнакомцев. Тишина, нависшая над станцией, стала напряженной, как натянутая струна.       — Эй, вы там! — крикнул один из «Стервятников», его голос был грубым, искаженным помехами. — Что за копошение в нашем дворе? Убирайтесь, пока не поздно!       Алекс обернулся, и в его глазах мелькнул холодок. Он спокойно опустил карабин, но не стал прятать его.       — Мы не ищем проблем, — сказал он ровным тоном. — Вам следует уйти.       — Уйти? — второй бандит сплюнул ледяную пыль. — А кто заставит? Вы тут нежеланные гости. Это наша территория!       «Стервятники» начали медленно окружать станцию, загоняя Алекса и его спутницу в угол. Ви затаилась, наблюдая. Она ожидала, что Алекс ответит огнем. Но тот лишь шагнул вперед, слегка склонив голову.       — Мы пришли с миром, — произнес он. — Но если вы настаиваете…       В этот момент женщина в меховой шубе сделала шаг вперед. Её лицо всё ещё было скрыто глубоким капюшоном, но Ви почувствовала, как от неё исходит волна какой-то странной, знакомой энергетики. Из широких рукавов выскользнули два изящных, кривых клинка. Они мелькнули в воздухе, словно хищные перья, и легли в ладони. Она двигалась как демонтажники, но не агрессивно, не хаотично. Её движения были плавными, отточенными, симметричными, словно она танцевала со смертью.       «Стервятники» бросились в атаку. Но то, что произошло дальше, было молниеносным и жестоким. Алекс, словно в замедленной съемке, выхватил карабин. Но выстрелы не раздались. Вместо этого он метнул его в сторону, и тот с грохотом упал. А затем он двинулся. Не как робот, не как человек. Его движения были настолько быстрыми, что Ви едва могла уследить. Он заламывал руки, сбивал с ног, действовал с какой-то демонической точностью, но не добивал.       Женская особь в шубе парировала удары, её клинки мелькали, как серебряные молнии. Она двигалась с такой грацией, что Ви, привыкшая к грубой силе демонтажников, едва могла понять, что происходит. Её атаки были точными, смертоносными, но не кровавыми. Казалось, она целилась в сочленения, в уязвимые места, обезоруживая, а не уничтожая. В её движениях читалась какая-то тонкая, выверенная геометрия, каждое движение было продолжением предыдущего.       Битва длилась всего несколько секунд. Пять «Стервятников» лежали на снегу, обездвиженные, с переломанными конечностями и, судя по звукам, сломанными процессорами. Ни один выстрел не прозвучал. Алекс и его спутница стояли посреди поля боя, не коснувшись друг друга.       Женщина в шубе бесшумно убрала свои клинки, и они исчезли так же внезапно, как и появились. Капюшон оставался глубоко накинут, скрывая всё, кроме лёгкого сияния, которое пробивалось из-под меха на линии шеи.       «Кто она такая, черт возьми?» — пронеслось в голове Ви. Это было существо из мифов, из легенд, которые рассказывали старые дроны, пытаясь напугать молодняк. Существо, которое могло двигаться с такой скоростью, использовать такое оружие и управлять своим телом с такой немыслимой точностью…       Она не была рабочим. И она точно не была «Стервятником». Очень напоминала демонтажницу, хоть она явно не подходила под описание Джей, которую Ви знала. Джей испарилась в последнее время...       Не успела Ви до конца осознать увиденное, как рядом, прямо у неё под боком, раздался легкий шорох. Она резко обернулась, её когти моментально выдвинулись, а окуляры сузились в боевой готовности.       — Узи?! Какого чёрта ты тут забыла?! — прошипела Ви, её голос был полон ярости и удивления. Рядом с Узи, как всегда, стоял Эн, его золотистый дисплей нервно мигал.       Узи выглядела не менее раздражённой.       — За тобой! Думаешь, я не замечу, как ты в три часа ночи сваливаешь в город? А это ещё кто такие?! — Узи указала на Алекса и женщину в шубе, а затем на обездвиженных «Стервятников».       Эн, испуганно оглядывая место бойни, пробормотал:       — Ви… что здесь происходит? Эти… они ведь…       Ви проигнорировала их вопросы. Её процессор работал на пределе, мгновенно просчитывая риски. Двое новых, неизвестных, с пугающими боевыми навыками. И Узи с Эном, которые тут же начнут задавать вопросы, привлекая внимание. Это был провал операции по всем пунктам.       «Надо уходить, и очень быстро, пока нас не заметили», — решила Ви.       — А ну заткнулись оба! Сейчас же! — прошипела она, хватая Узи за капюшон и подталкивая к краю крыши, откуда они приземлились. — Ни слова! Выдвигаемся, живо!       Узи возмутилась, как обычно.       — Да что ты несёшь?! Я не уйду, пока…       — Не вякай! — Ви резко перебила её, её голос был низким и угрожающим. — Эти двое… они не те, с кем стоит связываться. И они ищут тебя, идиотка!       Последнее прозвучало так, что Узи на мгновение замерла. Она посмотрела на Алекса, который как раз поднимал свой карабин, и на неподвижную фигуру в шубе, которая, казалось, ощущала их присутствие, не оборачиваясь.       Ви, видя, что Узи колеблется, смирилась с ситуацией так же быстро, как и разозлилась. Выбора не было. Она резко прыгнула с края крыши, мягко приземлившись на нижний уровень.       — За мной! — приказала она, не оборачиваясь, и уже в следующее мгновение её силуэт растворился в тенях между зданиями.       Узи, несмотря на бурлящее внутри неё негодование, последовала за Ви. Её собственная система подсказывала, что что-то здесь не так, как обычно. Эн, хоть и был растерян, привычно прыгнул вслед за Узи.       Трое дронов исчезли в лабиринтах замерзшего города, оставив Алекса и Джей стоять у станции.

* * *

Наступил следующий день...

      Картина маслом: утро в бункере началось не с кофе, а со скрежета металла. Дверь в кабинет Хана и Оливера едва не слетела с петель, когда Ви вошла туда почти с ноги. Внутри стоял густой запах пайки и застоявшегося масла — отцы семейства как раз корпели над картами энергосетей и планировали следующую вылазку за нефтью.       Ви не стала тратить время на приветствия. Она подошла к столу, отодвинув в сторону ворох чертежей, и вывела на главный настенный монитор записи своей вчерашней разведки.       — Любуйтесь, стратеги, — процедила она, скрестив руки на груди. — Пока вы тут считаете литры горючки, в городе двое неизвестных оживили станцию атмосферного преобразования. И они там не просто гуляют.       На экране замелькали кадры: станция в голубом сиянии, массивный силуэт Алекса с карабином и таинственная фигура в шубе, движущаяся с пугающей симметрией.       — Эти двое ищут «хост» Вычислителя, — Ви посмотрела прямо на Хана. — Похоже, их цель — Узи. Или Нори. Или обе сразу. Они знают про эту силу.       В углу кабинета послышалось яростное клацанье. Нори в своем нынешнем теле — маленького механического краба-ядра — резво взобралась на спинку стула. Её окуляр гневно пульсировал фиолетовым. Она была крайне недовольна ночной вылазкой дочери.       — Глупая девчонка! — протрещала Нори своим рваным, ломаным голосом с кучей помех. — Рисковать Ядром! Ночью! Без разрешения!..       Узи, стоявшая у двери, только закатила глаза и поправила шапку.       — Да ладно тебе, мам! Со мной был Эн, — буркнула она. — По указу папы, между прочим. Сопровождение демонтажника было обеспечено.       — Но не в три часа ночи, Узи! — Хан потер виски, чувствуя, как назревает очередная системная ошибка в голове. — Ви права, это меняет всё. Если они запустили станцию, значит, они здесь надолго.       Ви, чьи шрамы прошлого всё еще заставляли её анализировать врага глубже остальных, добавила:       — Есть один нюанс. Этот парень, Алекс... он пытался договориться со «Стервятниками». Предложил им уйти. Он не стреляет первым, если есть выбор. Это... странно. Для такой мощи — и такая сдержанность.       Оливер, до этого хранивший молчание, медленно поднялся со своего места. Его потрёпанный плащ и многочисленные датчики на корпусе выдавали в нём ветерана пустошей. Он привык полагаться на скрытность, а не на огневую мощь.       — Значит, мне завтра стоит быть вдвойне аккуратнее, — пробасил он, поправляя снаряжение. — Пойду один. Без лишнего шума.       — Один? — Узи вскинула бровь. — А как же «сопровождение»?       — Демонтажники слишком громкие для такой задачи, — Оливер коротко взглянул на Ви и Эна. — Ваша поступь слышна за три квартала, а кулеры воют как турбины самолета. Задача — просто наблюдать. Меня не должны заметить. У меня есть опыт.       Хан неохотно кивнул. Оливеру было дозволено больше, чем остальным — он был лучшим сталкером здесь.       — Иди, — разрешил Хан. — Но если они действительно ищут мою семью... постарайся выяснить, зачем им это. Мир они хотят построить или просто очистить площадку под фундамент?       Ви проводила Оливера холодным взглядом. Внутри неё боролись два чувства: привычное желание самой пойти и разнести всё в клочья, и новая, горькая мудрость. Она знала, что за спокойствием Алекса и изяществом незнакомки кроется сила, которую они в бункере еще не встречали. И Оливер был их единственным шансом подобраться поближе, не превратив город в братскую могилу раньше времени.

. . .

      Солнце Меди-9 едва пробивалось сквозь плотную пелену облаков, заливая руины города тусклым, мертвенно-белым светом. Для демонтажников этот свет был смертелен, но для Оливера, старого рабочего дрона, он был лишь декорацией к очередному рабочему дню.       Оливер затянул лямки своего потертого рюкзака. Он проверил всё дважды: запасные батареи, сухпаек из синтетического масла, мощный бинокль с линзами, защищенными от бликов, и пару тяжелых фонарей. Его движения были скупыми и точными — движениями человека, который привык выживать там, где другие ломаются.       У главных ворот его ждал Хан.       — Уверен, что не хочешь взять Эна? — Хан поправил каску, глядя на то, как Оливер проверяет затворы на своем снаряжении. — Мало ли что. Те «нейтралы»… Ви сказала, они опасны.       Оливер обернулся и коротко кивнул. — В этом-то и дело, Хан. Если они опасны, то Эн для них — как сигнальная ракета в ночи. Его системы воют, его крылья лязгают, а его привычка здороваться со всеми подряд выдаст нас за три квартала. Чтобы понять, кто они такие, мне нужно стать тенью. А тени не берут с собой штурмовиков. Я, к тому же, планирую это сделать днём.       Хан вздохнул, признавая правоту сталкера.       — Удачи, Оливер. Если что-то пойдет не так — дай сигнал на частоте «Двери-1».       Три Двери раскрылись перед ним одна за другой. На этот раз это не был дерзкий побег, как у Ви. Это был профессиональный выход специалиста. Оливер шагнул на снег, и тяжелый металл за его спиной лязгнул, отрезая гул бункера.

Неизвестно, что ждёт впереди...

. . .