Murder Drones: "Исправить Всё"

«Самое безопасное место в мире — в когтях зверя, который поклялся тебя защищать. Ведь никто не посмеет спорить со Смертью за её законную добычу».

. . .

      Оливер скользил вдоль бетонных стен станции, словно серая тень, сливающаяся с заиндевевшим камнем. Станция атмосферного преобразования вблизи казалась еще массивнее — она гудела низко, утробно, как живое существо, переваривающее ядовитый туман Меди-9. Он осторожно обошел периметр: бронированные гермозатворы были заперты наглухо, стены монолитны, без единой трещины. Пробраться внутрь без шума было невозможно.       Однако снег, укрывший землю тонким ровным слоем, хранил в себе ответ. От главного входа, четко выделяясь на белом полотне, тянулись глубокие, уверенные следы. Они вели прочь от промышленного сектора, прямо в самое сердце замерзшего мегаполиса.

Оливер двинулся по ним.

      Прошло два часа. Город, обычно скрытый за воющей стеной метели, сегодня предстал перед ним в пугающей наготе. Прозрачный воздух позволял видеть на километры вперед. Оливер миновал главную площадь, где скелеты брошенных автомобилей застыли в вечной пробке. Красный карлик — тусклое солнце этой системы — медленно взошел в зенит. Небо окрасилось в глубокие, багрово-фиолетовые тона, и этот свет, преломляясь в ледяных кристаллах, создавал на руинах сюрреалистичные, кроваво-розовые блики. Это было чертовски красиво и одновременно жутко.       С каждым шагом размышления давили на процессор сильнее, чем холод. Оливер не был героем из старых архивов. Он был отцом. Каждый раз, покидая «теплое гнездышко» бункера, он чувствовал, как внутри него что-то сжимается от страха. Не за себя — за Лиззи. За её вечно недовольный, капризный, но такой живой голос. За Хана, который строит двери, пытаясь отгородиться от ужаса. За всех тех, кто верил, что бетонные стены — это спасение.       «Если я не пойду, то кто?» — думал он, перепрыгивая через завал арматуры. — «Если я не узнаю, что затевают эти двое, завтра у Лиззи может не быть дома. Никакого. Даже бетонного».       Его задача была простой — наблюдать. Но город диктовал свои условия.       Впереди, на самом горизонте, за переплетением рухнувших эстакад и обледенелых мостов, показался новый силуэт. Огромный, скелетообразный остов аэропорта. Десятки взлетных платформ, похожих на гигантские ладони, тянулись к багровому небу. Это было далеко — еще несколько километров пути через опасные открытые участки моста и лабиринты многоуровневых развязок. Следы вели именно туда.       Оливер остановился, проверяя уровень заряда батарей. Впереди лежал длинный мост, продуваемый всеми ветрами, совершенно открытый. Но выбор был невелик. Либо вернуться с полуправдой, либо дойти до конца и увидеть, что за «птицы» решили свить гнездо в старом аэропорту.       — Ради тебя, мелкая, — прошептал он, поправляя лямки рюкзака, и ступил на обледенелый асфальт моста, направляясь к далеким причалам для стальных крыльев. Он был тенью, идущей на свет багрового солнца.

. . .

      Оливер был уже на середине моста. Под ним, скованная вечным льдом, лежала широкая река, её русло напоминало застывшую в агонии змею. Ветер здесь был злее, он свистел в пролетах, пытаясь сбросить одинокого путника в бездну.       Внезапно его сенсоры уловили движение. Высоко, на фоне багрового неба, что-то стремительно разрезало разреженный воздух. Оливер замер, вскинув бинокль. Линзы сфокусировались, выхватывая из пустоты силуэт.       Крылья. Широкие, острые, как бритвы, они хищно изогнулись, ловя восходящие потоки воздуха.       — Быть не может… — прошептал Оливер. Его процессор выдал серию предупреждений, но разум отказывался верить.       Это был демонтажник. Очертания были безошибочны: тонкий, смертоносный корпус, характерный размах крыльев. Но была одна деталь, от которой по кабелям Оливера пробежал ледяной разряд ужаса.       Был день. Красный карлик висел в зените, заливая мир своим тяжелым светом. Любой обычный убийца уже давно превратился бы в дымящуюся груду металлолома под лучами солнца. Но этот… этот демон летел уверенно, его броня поблескивала, отражая багровые лучи, и на ней не было ни капли копоти.       Оливера сковал первобытный, системный шок. Всё, что он знал о безопасности, всё, чему он учил других — правила выживания, графики патрулей, — всё это рассыпалось в прах. Если они могут ходить под солнцем, значит, у бункера больше нет защиты. Стены Хана стали просто братской могилой.       «Прятаться. Нужно спрятаться!» — эта мысль забилась в его сознании, как раненая птица.       Оливер лихорадочно огляделся. Мост был открытым пространством, идеальной ловушкой. Единственным укрытием был остов старого автобуса, зажатый между рухнувшими секциями ограждения, и несколько обледенелых бетонных блоков чуть впереди.       Он бросился к автобусу, пригибаясь как можно ниже. Металл под его ногами предательски скрипел. Запрыгнув внутрь ржавого салона, Оливер вжался в угол, за разбитыми сиденьями, и отключил все активные датчики, оставив только пассивный визуальный канал. Его дыхание (система вентиляции) перешло в бесшумный режим.       Сверху раздался резкий, свистящий звук рассекаемого воздуха. Тень скользнула по разбитым окнам автобуса, на мгновение закрыв солнце. Свист стал громче, затем сменился тяжелым ударом металла о бетон где-то совсем рядом, в начале моста.       Оливер затаил дыхание. В щели между обшивкой он видел, как на дорогу опустилась она. Женщина в шубе. Или то, что под ней скрывалось. Её крылья медленно складывались за спиной, превращаясь в изящные, острые пластины. Она не спеша пошла вперед, её шаги были легкими, почти невесомыми. Она остановилась прямо посреди моста, глядя в сторону аэропорта.       Оливер смотрел на неё сквозь разбитое стекло, и его окуляры дрожали. Это был не тот «привычный» ужас, к которому они привыкли. Это было нечто совершенное. Новая модель? Или древняя сила, вернувшаяся за своим?       Он вспомнил Лиззи. Вспомнил её смех и её капризы. Он должен донести эту весть до дома. День перестал быть безопасным временем. Мир изменился навсегда, и этот «демон» в меху был тому живым доказательством.       Оливер вжался в ледяной асфальт за остовом старого седана, едва дыша. Его системы охлаждения работали на минимуме, чтобы не издавать лишнего шума, но внутри него бушевал настоящий шторм.       «Святая Материнская Плата, Робо-Иисус, сохрани мои цепи...» — механически шептал он в глубине своего процессора. Перед глазами всплывали кошмары годовой давности: брызги масла на стенах бункера, скрежет когтей по металлу и крики охранников у Трёх Дверей, которых демонтажники рвали на части, как бумажных кукол. Тогда это была бойня. И сейчас, здесь, на открытом мосту под багровым солнцем, он чувствовал ту же самую ауру абсолютной, концентрированной смерти.       «Демон» был совсем рядом. Всего в двух метрах. Оливер слышал легкое, едва уловимое жужжание её сервоприводов. Оно не было неисправным или рваным, как у старых моделей — это был звук идеально подогнанного, дорогого механизма.       Тень скользнула по капоту машины, за которой он прятался. Демон в шубе подошла к соседнему автомобилю — разбитому внедорожнику, зажатому между секциями моста. Она не искала жертву. Она что-то... искала в машине. Оливер замер, видя в щель под днищем её изящные ноги в стальной броне. Раздался резкий хруст — она вскрыла капот внедорожника, как консервную банку.       Внезапно тишину прорезал статический треск. На поясе у «Демона» ожила рация.       — Джей, как успехи? — голос Алекса из динамика звучал чисто, почти повседневно, без тени напряжения. — Нашла то, что нужно для калибровки фильтров?       Оливер затаил дыхание. Она подняла рацию к лицу (или тому, что скрывал капюшон). Её голос был спокойным, мелодичным, даже дружелюбным.       — Да, Алекс. Здесь затор из машин старой администрации. Нашла нетронутый блок управления оптикой. Золотое напыление, идеальное состояние. Возвращаюсь к аэропорту. Как там погода?       — Небо чистое, — отозвался Алекс с легкой усмешкой в голосе. — Станция работает на пять с плюсом. Жду тебя через десять минут. Кофе... то есть, масло разогрето.       — Принято. Конец связи.       Оливер видел, как она выпрямилась, держа в руках небольшую позолоченную деталь, сверкающую на солнце. Женщина в шубе небрежно убрала находку в карман, расправила свои смертоносные стальные крылья и, не оборачиваясь, с силой оттолкнулась от бетона.       Мощный поток воздуха от взмаха крыльев обдал Оливера холодом и пылью. Свист быстро удаляющейся тени затих в вышине багрового неба.       Оливер еще несколько минут лежал неподвижно, боясь, что это ловушка. Его датчики постепенно возвращались в норму, а сообщение о критическом перегреве процессора от страха медленно гасло.       Он сел, прислонившись спиной к колесу машины, и издал долгий, вибрирующий вздох облегчения. Его не убили. Его даже не заметили. Эти «монстры» обсуждали калибровку фильтров и разогретое масло, как обычные рабочие после смены.       «Они... они просто живут здесь», — осознал Оливер, вытирая испарину конденсатора со лба. Облегчение было таким сильным, что его едва не выключило. Но страх сменился ледяным любопытством. Они не были безумными убийцами Син. Они были чем-то гораздо более организованным и... человечным.       — Надо возвращаться, — прошептал он, глядя вслед улетевшему «демону». — Хан мне не поверит. Никто не поверит. Но я это видел.       Он поднялся на дрожащих ногах и, больше не скрываясь так фанатично, быстрым шагом направился назад к бункеру. У него была информация, которая могла либо спасти их всех, либо окончательно лишить сна. Демонтажники, говорящие по рации о запчастях — это было похлеще любого Армагеддона.       Оливер ускорил шаг. Мост теперь казался ему западнёй, и он старался не смотреть в сторону аэропорта, откуда улетела Джей. В голове пульсировала единственная мысль: «Вернуться. Рассказать. Предупредить». Загадка «нейтралов» оставалась, но теперь к ней добавилась еще одна, не менее важная: почему демонтажник может летать днем, и как это повлияет на их выживание?       Он благополучно миновал мост и спустился на территорию старой подстанции — лабиринт из искореженных трансформаторов и обледеневших опор. Здесь, среди обломков, можно было двигаться быстрее и безопаснее.       Именно тогда, когда Оливер уже почти миновал последний угол, что-то тяжелое и резкое врезалось ему в спину. Он потерял равновесие и рухнул на заснеженную землю. Бинокль выскользнул из рук, с лязгом ударившись о лёд.       Оливер успел лишь повернуть голову. Над ним склонились три силуэта. Дроны-рабочие. Но их корпусы были грубо модифицированы: нашивки с черепами, рваные провода, торчащие из плеч, и горящие злым светом окуляры. Мародёры.       — Куда это мы так спешим, старичок? — проскрипел один из них, наступая ему на руку.       — Не думал, что кто-то рискнет пройти мимо нашего «поста», — усмехнулся второй, поднимая его бинокль. — Ну-ка, что там у тебя в рюкзаке?       Оливер понял. Эти «Стервятники», о которых предупреждал Хан, или их собратья. Они рыскали по городу, они контролировали ключевые точки. Мост, ведущий к аэропорту, был одной из таких. Он, наивный, решил, что «демон» в шубе расчистила им путь. Ошибся. Их было больше, и они были хитрыми.       Его быстро скрутили. Мощные манипуляторы сомкнулись на его руках, выворачивая их. Рюкзак грубо сорвали. Оливер попытался сопротивляться, но его старые сервоприводы не могли тягаться с их агрессивной силой.       — Ведем обратно, парни, — скомандовал тот, что был с биноклем. — На допрос. Посмотрим, кто послал этого шпиона.       Они потащили его назад, по мосту, в сторону, противоположную бункеру. Оливер чувствовал, как холодный страх вновь сковывает его процессор. Теперь он был не просто наблюдателем, а пленником. «Недоброжелатели», как сказал бы Хан. И их методы были куда менее «цивилизованными», чем у таинственных строителей станции.       Он бросил взгляд на багровое небо. Далекая станция атмосферного преобразования все еще светилась, источая свой голубоватый свет. Где-то там, высоко над городом, летала Джей, а Алекс ждал её с «разогретым маслом». А Оливеру предстояло нечто совсем иное.       Его миссия превратилась в борьбу за выживание. И если он не вернется, бункер никогда не узнает правду.       Оливер не паниковал. Годы сталкерства научили его, что паника — это лишний расход энергии и кратчайший путь к свалке. Он позволил им тащить себя, нарочито расслабив суставы и имитируя системный сбой. Его сервоприводы жалобно заскулили — он специально перевел их в режим перегрузки, чтобы создать иллюзию неисправности.       — Слышь, ты, потише... — прохрипел Оливер, когда мародеры завели его в тень подстанции. — У меня... гидравлика течет. Если вы меня сейчас доломаете, вы ничего не узнаете про «птицу».       Мародер с биноклем, видимо, главный, остановился и грубо развернул Оливера к себе.       — Про какую птицу, старик?       — Про ту, что только что улетела с золотым блоком управления, — Оливер заговорил быстро, сбивчиво, придав голосу нотки фальшивого фанатизма. — Вы же видели её? Она не из наших. Она из тех, кто зажег станцию. Там, в аэропорту... там целые склады такой оптики. Они её просто под ногами бросают. Я шел туда... хотел договориться...       Мародеры переглянулись. Жадность — самая уязвимая деталь в прошивке любого стервятника. Тот, что держал Оливера за правую руку, чуть ослабил хватку, подавшись вперед, чтобы не пропустить ни слова о «золоте».       — Склады, говоришь? — прищурился главный.       — Склады, — подтвердил Оливер и внезапно замолчал, глядя куда-то за спину главаря. — Ой... это снова она?       Это был старый как мир трюк, но в мертвой тишине заброшенного города он сработал. Все трое мародеров на долю секунды обернулись к небу.       Этого мгновения Оливеру хватило.       Он резко дернул руками вниз, выкручивая манипуляторы из захвата. Из скрытого паза в левом рукаве, с сухим щелчком пружины, выскочил короткий, зазубренный нож из закаленной стали.       Оливера долго учили драться с себе подобными. Не для того, чтобы быть героем, а для того, чтобы возвращаться домой к дочери. Рабочий дрон знает слабые места рабочего дрона лучше любого демонтажника.       Первый удар — резкий, выверенный — пришелся точно в шейный кабель того, кто стоял слева. Сталь перерезала провода, и дрон рухнул, захлебываясь искрами и маслом. Не давая остальным опомниться, Оливер коротким выпадом вонзил нож в сочленение плеча главаря, блокируя его основную руку.       — Ах ты, кусок ржавчины! — взревел тот, пытаясь достать обрез, но Оливер уже был за его спиной.       Удар под колено заставил мародера согнуться, а следующий точный тычок ножом в блок питания под лопаткой отправил его в принудительную перезагрузку.       Третий нападавший, самый молодой, в ужасе попятился, вскидывая самопал, но Оливер не стал ждать. Он метнул в него тяжелый фонарь, выхваченный из пояса. Снаряд угодил точно в визор. Пока мародер дезориентированно моргал битыми пикселями, Оливер сократил дистанцию и мощным ударом ноги в грудную пластину отбросил его на острые штыри трансформатора.

Всё закончилось за семь секунд.

      Оливер тяжело дышал, его вентиляторы гудели на пределе. Он быстро подобрал свой бинокль и рюкзак, не глядя на поверженных врагов. В нем не было злости — только холодная решимость.       — Драться меня учили, — прошептал он, вытирая нож о штанину. — Но я предпочитаю не доводить до этого.       Он не стал их добивать — на Медь-9 это было лишней тратой времени. Вместо этого он нырнул в узкий технический лаз между фундаментами подстанции. Теперь, когда мародеры знали о его присутствии, путь назад стал вдвое опаснее. Но теперь у него была цель. Он должен был добраться до Трёх Дверей.       Не успел даже отряхнуть пыль с корпуса, как воздух вокруг него буквально ожил. Свист, треск, и пули заплясали по металлу трансформаторов, сбивая искры и кроша бетон. Его системы мгновенно среагировали: десятки новых сигнатур, приближающихся со всех сторон.       — Черт! — выругался он, бросаясь в ближайшее укрытие – под груду искореженного металла.       Значит, те трое успели. Или информация утекла как-то иначе. Но факт оставался фактом: его обнаружили, и на этот раз это были не кучка мародеров-любителей, а организованная группа.       — Не сахар, — прохрипел Оливер, ощущая, как пули бьют по его укрытию. Патроны для винтовки кончились. Отлично. В рюкзаке остался лишь один нож, пара самодельных мин и полный магазин для пистолета. Не густо для встречи с целой армией.       Он выбрался из-под обломков, не останавливаясь. Бежать. Это всё, что оставалось. Бежать, уклоняясь от града свинца, превращаясь в стремительное пятно серого металла на фоне заснеженных руин.       Пули впивались в броню, оставляя глубокие вмятины. Одна попала в плечо, вторая прошла по касательной через ногу, вызывая острую боль в суставах. Оливер скулил, но продолжал двигаться. Инстинкт самосохранения, отточенный годами, гнал его вперед.       Он метнул в сторону ближайших преследователей две мины. Короткие, мощные взрывы разорвали воздух, замедляя погоню. Но этого было недостаточно. Они были слишком многочисленны.       Оливер достал пистолет. Короткие, меткие очереди. Он целился в ноги, в сочленения, в оптические сенсоры. Не для того, чтобы убивать — для того, чтобы замедлить. Его противники тоже не стояли на месте. И вскоре магазин опустел.       — Ну, черт! — Оливер выбросил бесполезный пистолет. Теперь у него остался только нож. Его единственный, верный спутник в ближнем бою.       Он бежал, перепрыгивая через препятствия, пробираясь сквозь узкие проходы, стараясь затеряться в лабиринте города. Его тело ныло от боли, системы сигнализировали о критических повреждениях, но он не останавливался. Он знал, куда бежать. Бункер. Дом. Лиззи.       Он видел, как впереди маячит знакомый силуэт моста. Его шанс. Там, возможно, будет укрытие, возможность залечь на дно. Или возможность встретить врага лицом к лицу, если пути разойдутся.       За его спиной слышался топот преследователей. Они не отставали. И Оливер знал, что рано или поздно ему придется остановиться.       Он бежал, надеясь, что его скорость и знание местности помогут ему пережить этот ад. И молясь, чтобы его старые, потрепанные сервоприводы не отказали в самый неподходящий момент.

* * *

      Алекс стоял на открытой платформе аэропорта, скрестив руки на груди и вглядываясь в багровый горизонт. Станция за его спиной мерно вибрировала, выдыхая в небо порции очищенного воздуха. Прошло совсем немного времени, прежде чем тишину прорезал знакомый свист — Джей возвращалась.       Она приземлилась изящно, едва коснувшись бетона, и меховая шуба плавно опала вокруг её ног. Без лишних слов она протянула ему добытый блок управления.       — Вот, — коротко бросила она. — Состояние идеальное. Позолота не тронута коррозией.       Алекс взял деталь, повертел её в пальцах, поднеся к свету красного карлика. Блик отразился в его янтарных глазах.       — То, что нужно, — довольно пробасил он. — С этим контроллером мы выведем фильтры на полную мощность до заката. Ух, какая умница! Хорошая птичка.       Он небрежно, но с явной теплотой протянул руку и пригладил её фирменную, идеально уложенную причёску, слегка взъерошив волосы. Джей мгновенно отпрянула, обнажив клыки в миловидном оскале.       — Не трогай волосы, Алекс! — прошипела она, поправляя хвосты. — Я тебе не домашний питомец, и мои системы самоочистки справляются без твоего... рукоприкладства.       Алекс только хмыкнул, не обращая внимания на её напускное раздражение. Он знал, что за этим «огрызанием» скрывается преданность, которую не купишь ни за какие запчасти.       Вдруг порывистый ветер донес со стороны города резкий, сухой звук. Стрельба.       Оба замерли. Звук повторился — отчетливая серия выстрелов, а затем глухой хлопок, похожий на подрыв небольшой мины. Стреляли на мосту.       Алекс медленно повернул голову в сторону эстакад. Его лицо мгновенно утратило добродушное выражение.       — Опять? — тихо спросил он.       Джей нахмурилась, её окуляры сузились, переходя в режим дальнего сканирования.       — Быть не может. Я только что оттуда. Сектор был чист, если не считать пары перепуганных крыс и тех недобитков, которых мы раскидали у станции.       — Значит, крысы осмелели, — Алекс поудобнее перехватил карабин, висевший на плече. — Или кто-то очень настойчиво хочет испортить нам утро. Джей, там кто-то активно отстреливается. Судя по звуку — один против группы.       Джей раздраженно дернула крылом, лезвия на нем хищно лязгнули.       — Опять идти? Я только прилетела! Мои системы охлаждения еще не вошли в норму.       — Иди, «птичка», — Алекс уже проверял затвор. — Посмотри, кого там загоняют. Если это мародеры развлекаются — припугни. Если кто-то поинтереснее... ты знаешь, что делать. Я буду на связи.       Джей издала страдальческий вздох, который, впрочем, не помешал ей с силой оттолкнуться от платформы.       — Терпеть не не могу лишнюю работу, — пробормотала она, раскрывая крылья и превращаясь в стремительную стрелу, летящую обратно к мосту.       Алекс проводил её взглядом, а затем снова посмотрел на золотую деталь в своей руке. Мирный день закончился, так и не успев начаться. Кто-то на том мосту очень сильно нуждался в помощи — или в быстрой смерти. И Алекс подозревал, что этот «кто-то» имеет прямое отношение к их поискам.

. . .

      Оливер вжался в бетонную опору, чувствуя холод металла спиной. Пальцы свело на чеке последней мины. Мародеры были уже в шаге, их скалящиеся сенсоры предвкушали легкую добычу. Оливер закрыл окуляры, готовый рвануть чеку. «Прости, Лиззи...»

БА-БАХ!

      Сверху, пробив прогнившее перекрытие эстакады, рухнул метеор из стали и меха. Ударная волна отбросила ближайших бандитов. Оливер распахнул глаза.       Перед ним стояла «Демон». Поверх меховой шубы на ней теперь был надет комплект тактической брони — матовые, черные пластины, идеально подогнанные под её изящный корпус. Это не было нагромождением железа, это была высокая инженерная мысль, эргономичная и холодная.       Джей двигалась как ртуть. Лезвия, выскользнувшие из предплечий, чертили в воздухе идеальные дуги. Без лишних криков, без маниакального смеха, который Оливер помнил по старым демонтажникам. Секунда — разрез. Вторая — точный удар в блок питания. Мародеры падали один за другим, не успевая даже вскинуть оружие. Это была не драка, а профессиональная зачистка.       Когда последний бандит затих, Джей сложила лезвия. Металл звякнул, скрываясь в броне. Она повернулась к Оливеру и пошла прямо на него.       Оливер, охваченный паникой, схватил валяющийся рядом обрез одного из трупов и нажал на спуск.

Дзинь! Дзинь!

      Пули бессильно отрикошетили от её нагрудной пластины. Джей даже не замедлила шаг.       — Стой! Назад, Демон!— закричал Оливер, пытаясь перезарядить бесполезный кусок железа.       Вдруг из-под шлема раздался голос. Резкий, злой, пропитанный неприкрытым раздражением.       — Да ты что, серьезно?! — рявкнула она. — Дебил, опусти ствол! Ты мне краску поцарапаешь!       Оливер замер, выронив обрез. Крик был таким неожиданно «человеческим» в своей агрессии, что шок на мгновение вытеснил страх.       Джей с шипением подняла забрало шлема. На Оливера смотрело лицо, которое могло бы показаться прекрасным, если бы не абсолютная холодность черт. Её глаза — два чистых, ярко-белых кристалла без зрачков — светились ровным, ледяным светом.       — Сиди смирно, кусок металлолома, пока я не передумала, — прошипела она, подходя вплотную.       Она не стала его связывать или добивать. Вместо этого Джей резким движением сорвала с бедра небольшой рюкзак и достала оттуда компактный полевой ремкомплект: баллон с герметиком, набор зажимов и лазерную сварку.       Оливер ошарашенно наблюдал, как «демон», который только что выкосил группу мародеров, опускается на одно колено рядом с его разодранным плечом.       — Алекс меня прибьет, если я притащу тебя по частям, — проворчала она, активируя лазер. — Он, видите ли, «ценит жизни рабочих». У него, в отличие от некоторых, глаза янтарные, теплые... а сердце — еще мягче. Тьфу. Терпеть не могу благотворительность.       Она грубо, но профессионально прижала зажим к текущему маслопроводу Оливера.       — Не дергайся, а то приварю руку к заднице. Понял?       Оливер лишь кивнул, боясь издать даже звук. Демонтажник с белыми глазами, в шубе и броне, ругаясь на чем свет стоит, латала его раны посреди заваленного трупами моста. Мир сошел с ума окончательно.       Оливер не мог оторвать взгляда от её лица. Чем пристальнее он всматривался в эти холодные белые глаза, тем сильнее подрагивали пальцы Джей, орудующие лазерной сваркой. Она работала быстро, но каждое его движение окуляров, казалось, било её по натянутым нервам.       — Что ты вылупился, кусок жести? — наконец не выдержала она, резко захлопнув крышку ремкомплекта. — На мне схемы не нарисованы. Смотри в другую сторону.       Оливер сглотнул вязкую смазку. Память — штука коварная, она хранит образы, которые хочется стереть. И сейчас, в этой резкой манере речи, в этом надменном изгибе губ, он окончательно узнал её.       — Я тебя знаю, — прохрипел он, прижимая отремонтированную руку к груди. — Год назад. Бункер. Три Двери. Ты была там. С той маньячкой, Ви.       Джей на мгновение замерла. Её белые глаза на долю секунды сузились, превращаясь в две тонкие горизонтальные полоски. Она не стала отпираться. Смысла не было.       — Ну была, — бросила она, нарочито равнодушно поправляя воротник своей меховой шубы под броней. — И что с того? Если честно, я там почти никого и пальцем не тронула. Не успела. Пока Ви устраивала свой кровавый перформанс, я... решала административные вопросы. Ну, и масло искала. Потребности организма, сам понимаешь.       Оливер покосился на гору трупов мародеров, лежащих вокруг.       — Раз потребности... почему ты не пьешь их? Они еще теплые.       Джей скривилась так, будто ей предложили выпить ведро сточных вод. Она брезгливо пнула ногой обломок манипулятора одного из «Стервятников».       — Этих?.. — она замялась, подбирая слово, — Несварение потому что.       Оливер только моргнул. Демонтажник-эстет — это было последним, что он ожидал встретить на руинах города.       — Сиди и жди, — отрезала Джей, поднимаясь на ноги и снова опуская забрало шлема. — Алекс уже близко. Он не так любезен, как я, когда речь идет о безопасности, так что советую подбирать слова.       Она встала у края эстакады, сложив руки на груди. Её белая броня поблескивала на багровом солнце, а меховая шуба слегка колыхалась на ветру. Она выглядела как страж, ожидающий своего господина.       Вскоре тишину моста нарушил тяжелый, мерный звук шагов. Это был не свист крыльев и не лязг мародеров. Это был звук чего-то массивного и уверенного.       Оливер сжался. Из-за остова перевернутого грузовика показался он. Тот самый робот в матовом корпусе. Алекс. Когда он подошел ближе, Оливер увидел его глаза — глубокие, янтарные, светящиеся странным, почти теплым светом, который так разительно отличался от ледяной белизны Джей.       — Джей, — Алекс кивнул своей спутнице, игнорируя гору трупов, как нечто само собой разумеющееся. — Вижу, ты нашла нашего потерявшегося туриста.       Он повернул голову к Оливеру, и тот почувствовал, как этот янтарный взгляд буквально сканирует его насквозь — не как жертву, а как чертеж, в котором ищут изъян.       — Итак, — голос Алекса был глубоким и спокойным. — Расскажешь, что ты искал так близко к нашему дому, или нам стоит продолжить этот разговор в более уютном месте?       Оливер медленно поднялся, опираясь на свежеприваренную деталь в колене. Нога слушалась плохо, но он стоял. Янтарный взгляд Алекса давил на него сильнее, чем морозный воздух.       — Я… я просто наблюдал, — голос Оливера подрагивал. — Мы все напуганы. Год назад мир рухнул, а теперь вы зажигаете станции и летаете днем. Мы должны были знать, ждать нам удара в спину или…       — Или чего? — Алекс слегка наклонил голову, его глаза мерцали, как застывший мед.       — Раз уж вы спасли мне жизнь, я не могу просто уйти. Пойдемте со мной. Бункер 03 не так далеко. Считайте это приглашением. И заделом на то, что мы не враги.       Джей, до этого хранившая ледяное молчание, внезапно издала резкий, ломаный звук, похожий на системный сбой. Её белые глаза-кристаллы вспыхнули тревожным светом, и она резко отступила на шаг, едва не задев крылом опору моста.       — В бункер?! — её голос дрогнул, и в нем прорезалось нечто, чего Оливер никак не ожидал услышать от демонтажника. Страх. Но не тот животный страх перед врагом, а горькая, удушающая тревога. — Ты в своем уме, Алекс? Я не могу туда вернуться. Только не туда.       Она нервно дернула воротник меховой шубы, скрывая лицо. Её бронированные пальцы начали мелко постукивать по наплечнику — классический признак перегрузки процессора. Она отвела Алекса немного в сторону.       — Ты хоть представляешь, как они меня там встретят? — прошипела она, глядя на Алекса почти с мольбой. — Я была там год назад. А Ви и Эн... Мы оба совершили поступки, которыми не гордимся. Для них я — чудовище из кошмаров, которое вернулось, чтобы закончить работу.       Она обхватила себя руками, словно пытаясь стать меньше.       — Там Ви, которая меня ненавидит. Там Эн, который смотрит на мир через розовые окуляры, но даже он не забудет, как я с ним обращалась. А эта Узи? Да она при первой же встрече всадит мне рельсотрон в визор и будет права! Я не хочу быть мишенью для всей колонии.       Джей выглядела сейчас не как элитный убийца, а как провинившийся подросток, которого заставляют идти туда, где его презирают. Совесть (или то, что её заменяло в её сложной прошивке) явно конфликтовала с инстинктом самосохранения.       Алекс подошел к ней вплотную. Его массивный корпус заслонил её от холодного ветра, создавая своего рода безопасную зону.       — Джей, послушай, — его голос был мягким, но в нем чувствовалась непоколебимая мощь. — Я знаю, что ты натворила. И они знают. Но мир изменился. Нам нужны Нори и Узи, чтобы найти ответы. А тебе... тебе нужен нормальный ремонт.       Он осторожно коснулся её шлема, заставляя поднять голову.       — Посмотри на себя. Твои системы работают на износ, фильтры забиты, а сочленения кричат о замене смазки. В бункере есть мастерские. Я не позволю им тронуть тебя, слышишь? Я буду рядом. Ты — часть моей команды. И если они захотят судить тебя, им придется сначала пройти через меня.       Джей долго смотрела в его янтарные глаза. В них не было осуждения — только спокойная готовность защищать. Постепенно статическое дрожание в её окулярах утихло. Она тяжело вздохнула, и этот звук был полон фатализма.       — Ладно, — пробормотала она, опуская забрало шлема, чтобы скрыть свою уязвимость. — Но если в меня полетит хоть один гаечный ключ... я залью этот бункер пеной из огнетушителей и уйду в закат. Веди, сталкер. Но держись на расстоянии. Не хочу, чтобы твои соседи подумали, что я взяла тебя в заложники.       Оливер лишь молча кивнул, пораженный этой переменой. Он увидел за стальной броней не машину смерти, а надломленное существо, которое до смерти боится собственного прошлого.       Троица двинулась в путь. Оливер впереди, указывая дорогу, Алекс — как надежный щит в центре, и Джей — замыкающая, напряженная и тревожная, кутающаяся в свою шубу так, словно та могла защитить её от ненавидящих взглядов, которые ждали её за тремя дверями.

. . .

      Оливер вел их по центральным артериям города, где скелеты небоскребов подпирали багровое небо. Гул работающей станции доносился даже сюда, делая воздух прозрачным, почти звенящим. Они миновали несколько заброшенных кварталов, прежде чем выйти на широкую, открытую площадь, заваленную обломками рекламных щитов и остовами вертолетов.       Джей внезапно замедлила шаг. Её белые окуляры на мгновение сузились, фиксируя знакомый ландшафт. Именно здесь, в центре этого бетонного пустыря, стояла стела. И переулок был также хорошо виден.       Алекс, заметив её заминку, сбавил темп и поравнялся с ней. На его лице заиграла та самая харизматичная, чуть лукавая полуулыбка, которая всегда выводила Джей из себя.       — О, глядите-ка, — Алекс обвел рукой площадь, и его янтарные глаза вспыхнули веселым огнем. — Знакомые декорации. Кажется, именно здесь я нашел одну очень сердитую «фрау», которая была настолько популярна, что её буквально облепили... сувенирами.       Джей резко отвернулась, поглубже зарываясь подбородком в меховой воротник шубы. Память услужливо подкинула картинку: она, элитный демонтажник, беспомощно лежит, с прикованными к дисплею парой мощных промышленных магнитов, не в силах даже шевельнуть пальцем. Унизительно. Позорно. И этот невыносимый тип в матовом корпусе, который тогда просто спас её.       — Заткнись, Алекс, — прошипела она из-под шлема. — Это было недоразумение. Ошибка.       — Да-да, конечно, — Алекс хохотнул, небрежно поправляя карабин на плече. — Тактическое недоразумение в виде магнитов. Ты тогда так мило огрызалась, Джей. Помнишь? Я думал, ты меня укусишь прямо у меня на Севастополе, когда я пытался тебя маслом покормить. Картина была — хоть на выставку «Достижения робототехники» выставляй.       Оливер, шедший чуть впереди, на мгновение обернулся. Его любопытство пересилило осторожность.       — Магниты? — переспросил он, глядя на Джей. — Вас... поймали магнитами?       Джей бросила на него такой ледяной взгляд своих белых глаз, что сталкер невольно прибавил шагу.       — Это были очень мощные магниты, — отрезала она. — И я была не в лучшей форме.       — Она была в отличной форме! — вставил Алекс, наслаждаясь моментом. — Просто слишком... притягательна. Знаешь, Оливер, когда я её увидел, я сначала подумал, что это новый вид современного искусства. «Демонтажник в металлическом плену». Очень символично.       Джей резко остановилась и ткнула бронированным пальцем в грудь Алекса. — Еще одно слово, «Харизма»!       Алекс поднял руки в притворном жесте капитуляции, но его янтарные глаза продолжали смеяться.       — Молчу-молчу. Но согласись, встреча была эффектной.       Троица двинулась дальше. Оливер старался больше не задавать вопросов, понимая, что между этими двумя скрыта целая история, полная странного юмора и взаимных обязательств. Он видел, как Джей, несмотря на всю свою злость и смущение, всё же держится ближе к Алексу. Она боялась бункера, боялась прошлого, но этот массивный робот с глазами цвета заката был для неё единственной точкой опоры в мире, который когда-то её отверг.       Впереди уже маячили знакомые очертания внешней насыпи Бункера 03. Время воспоминаний заканчивалось. Наступало время расплаты за «всё хорошее».