Четыре сна и одно утро

Прошло несколько дней после того странного утра, когда Макс проснулся от окрика Кофы и встретил в коридоре непривычно счастливого Шурфа. С тех пор ничего особенного не случилось. Ну, то есть как — ничего. Будни шли своим чередом, Мелифаро расследовал до ужаса нудное дело, Джуффин поил всех камрой и загадочно улыбался, а Шурф... Шурф вёл себя как обычно. Ровно, спокойно, педантично. Ни намёка на ту тёплую улыбку, которую Макс мельком видел в коридоре. Макс уже почти убедил себя, что ему показалось. Но сон тот вспоминался постоянно. Пляж, волны, Шурф с растрёпанными тёмными волосами и этой улыбкой. И слова, которые он так и не договорил. — Чего вздыхаешь? — спросил Мелифаро, вваливаясь в кабинет без стука. — Влюбился, что ли? — С чего ты взял? — Макс постарался сделать максимально равнодушное лицо. — Ну, у тебя физиономия такая... мечтательная. Обычно ты с такой физиономией думаешь о сладком, но камры ты выпил целый котелок, значит, дело в другом. — Отстань, — беззлобно отмахнулся Макс. — У тебя самого физиономия мечтательная с тех пор, как ты леди Меламори увидел. — Это другое, — надулся Мелифаро, но спорить не стал и утёк по своим делам. А Макс снова остался один.

***

Вечерело. За окнами Дома у Моста зажигались огни — Ехо готовился к ночи. Макс допил камру, поставил кружку на стол и сам не заметил, как задремал. Он открыл глаза и понял, что сидит в своём кабинете. Всё было на своих местах: стол, кресло, горы бумаг, которые он вечно забывал разобрать, остывшая камра. Только за окном было не темно, а золотисто-розово — то ли рассвет, то ли закат. И что-то ещё было не так. Макс прислушался. Тишина. Не та настороженная тишина Дома у Моста, где в любой момент может появиться кто-то из коллег, а другая — мягкая, уютная, почти живая. И вдруг он понял. — Я сплю, — сказал Макс вслух. — Опять сплю. Эта мысль не испугала. Наоборот — стало легко и свободно. Во сне можно всё. Во сне можно не думать о том, что подумают другие. Во сне можно делать то, на что в реальности никогда не решишься. Макс встал, подошёл к окну и распахнул его. Прохладный вечерний воздух ворвался в кабинет, пахнущий травами и морем — тем самым, которое ему уже снилось. Макс высунулся наружу, посмотрел вверх и улыбнулся. Крыша была рядом. Огромная, покатая, покрытая черепицей, которая в лучах заходящего солнца казалась золотой. И на ней кто-то сидел. Макс узнал бы этот силуэт из тысячи. — Ну конечно, — усмехнулся он про себя. — Мой сон. Мой Шурф. Могу же я помечтать о чём захочу? Он ловко выбрался наружу — во сне это оказалось проще простого — и через минуту уже стоял на крыше, глядя на Шурфа. Тот сидел на самом краю, свесив ноги вниз, и смотрел на город. На нём был всё тот же лёгкий светлый лоохи, тюрбан снят, тёмные волосы развевались на ветру. Рядом стояли две кружки с камрой — ещё тёплой, судя по лёгкому пару. — Привет, — сказал Макс, подходя. — Ты сегодня особенно красивый. Для сна. Шурф обернулся. Его тёмные глаза смотрели мягко и спокойно. — Для сна? — переспросил он. — Ну да. Ты же мой сон. Шурф чуть нахмурился, но потом вдруг улыбнулся. — Хорошо, — сказал он. — Я твой сон. Садись. Макс сел рядом. Так близко, как никогда не решился бы в реальности. — Камру будешь? — спросил Шурф, протягивая кружку. — Ты даже камру для меня приготовил? — Макс взял кружку, отпил. — Вкусно. Мой мозг знает, как варить идеальную камру. — Твой мозг вообще много чего знает, — заметил Шурф. — Например? — Например, что я люблю сидеть здесь и смотреть на город. Макс посмотрел на Ехо. Город раскинулся внизу, переливаясь тысячами огней. Где-то вдалеке смеялись люди, ветер доносил обрывки разговоров и музыки. — Красиво, — сказал он. — Да. Я часто сюда забираюсь. В реальности. — В реальности? — Макс усмехнулся. — Ты сейчас говоришь так, будто ты настоящий. — А вдруг я настоящий? — Шурф посмотрел на него с лёгким любопытством. — Не может быть. Я же сплю. Я знаю, что сплю. — Откуда такая уверенность? — Ну... — Макс замялся. — Потому что в реальности ты бы не сидел тут со мной. И не смотрел бы так. — Как? — Тепло. — Макс вдруг осознал, что говорит вслух то, о чём даже думать боялся. — В реальности ты всегда смотришь... ровно. Спокойно. А сейчас ты смотришь так, будто я тебе нужен. Шурф молчал. Смотрел на него своими тёмными глазами, и в них действительно было тепло. — Это сон, — твёрдо сказал Макс. — Мой сон. И я хочу сделать то, что никогда не решусь в реальности. Он поставил кружку, повернулся к Шурфу и взял его лицо в ладони. Шурф замер, но не отстранился. — Ты уверен? — спросил он тихо. — Во сне можно всё, — ответил Макс и поцеловал его. Шурф ответил сразу. Его губы были тёплыми, мягкими, живыми — такими живыми, что на секунду Максу показалось, что это не сон. Но он отогнал эту мысль. Не может быть. В реальности Шурф никогда бы не позволил. Они целовались долго. Макс гладил его по щеке, путался пальцами в тёмных волосах, чувствовал, как Шурф прижимается ближе. И от этого внутри разливалось такое счастье, что хотелось плакать. — Я люблю тебя, — выдохнул Макс, отрываясь на секунду. — Знаю, что ты не настоящий, но всё равно. Люблю. Шурф смотрел на него долгим взглядом. — Я тоже, — сказал он. — Люблю. — Ты говоришь то, что я хочу услышать, — улыбнулся Макс. — Мой мозг очень добр ко мне. — А вдруг нет? — Что — нет? — Вдруг я не твой мозг. Макс рассмеялся. — Ты упрямый. Для сна. — Я всегда упрямый, — Шурф чуть улыбнулся. — Ты же знаешь. — Знаю. — Макс прижался лбом к его лбу. — Ты самый упрямый человек в Ехо. И самый красивый. Они сидели на крыше, пили камру, целовались и смотрели на Ехо. Город внизу жил своей жизнью, не замечая двух дураков, которые наконец-то перестали бояться — пусть даже один из них был просто сном. — Не хочу просыпаться, — прошептал Макс. — Не просыпайся, — ответил Шурф. — Оставайся. — Не могу. Сны всегда заканчиваются. — Тогда запомни это, — Шурф взял его руку в свои. — Запомни, что я тебе сказал. — Что ты сказал? — Что я люблю тебя. Даже если я сон. Макс смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается от нежности. — Я запомню, — пообещал он. — МАКС! Голос был громким, возмущённым и совершенно неуместным. — Макс, ты чего улыбаешься во сне? Я зашёл,а ты улыбаешься, как кот, который нашёл не то, что искал! Мелифаро стоял в дверях, уперев руки в бока. Макс открыл глаза. Крыша исчезла, Шурф исчез, камра исчезла. Вместо них — кабинет, разбросанные бумаги и возмущённый Мелифаро. — Я... — Макс потёр лицо. — Я не улыбался. — Ещё как улыбался! Я зашёл камру попросить, а ты улыбаешься во весь рот и бормочешь что-то про "люблю". Кому это ты там "люблю" во сне говоришь? — Никому, — Макс покраснел. — Просто сон хороший приснился. — Ага, вижу. — Мелифаро подозрительно прищурился. — Ладно, не хочешь говорить — не надо. Но камру давай. Джуффин сказал, что у тебя всегда есть. Макс махнул рукой в сторону котелка и снова откинулся на спинку кресла. Перед глазами всё ещё стоял Шурф. Его улыбка. Его слова. «Я люблю тебя. Даже если я сон». Макс вздохнул и улыбнулся. Жаль, что это был просто сон. А в коридоре, через несколько минут, он снова встретил Шурфа. Тот нёс стопку бумаг и выглядел... Макс присмотрелся. Шурф выглядел так же, как в прошлый раз после его сна. Расслабленный. Мягкий. Почти счастливый. Они встретились взглядами. — Доброе утро, — сказал Шурф. Голос дрогнул чуть-чуть, едва заметно. — Доброе, — ответил Макс. Шурф задержал на нём взгляд на секунду дольше обычного, потом кивнул и пошёл дальше. Макс смотрел ему вслед. «Интересно, — подумал он, — а тебе снятся хорошие сны?» Но спросить не решился.