Четыре сна и одно утро

Ночные дежурства в Тайном Сыске — штука на редкость скучная. Макс сидел в своём кабинете, тупо глядя на стопку бумаг, которые требовали его подписи. Ну, не то чтобы требовали. Джуффин говорил, что «когда-нибудь это всё равно придётся разобрать, так почему не сегодня?». Макс подозревал, что начальник просто любит наблюдать, как его сотрудники мучаются от безделья. За окном было темно, тихо и хоть глаз выколи. Где-то вдалеке ухал буривух. На столе стояла кружка с остывшей камрой, которую он сварил часа три назад и так и не допил. Тюрбан, небрежно наброшенный на спинку кресла, сполз на пол — Макс даже не заметил. — Скукотища, — сказал Макс вслух. Никто не ответил. Он покосился на диван. Мягкий, уютный, так и манит прилечь. Всего на минуточку. Закрыть глаза. Подумать о чём-нибудь приятном. Например, о Шурфе. Макс сам не заметил, как мысли свернули в эту сторону. Шурф сегодня днём проходил мимо его кабинета — такой собранный, прямой, в идеально расшитом светлом лоохи, тюрбан сидит ровно, ни одной складки. Кивнул Максу коротко и пошёл дальше. А Макс смотрел ему вслед и думал: «Красивый. До невозможности красивый. И даже не знает об этом». Он давно уже привык к этим мыслям. Шурф нравился ему. Сильно. Так сильно, что иногда хотелось подойти и сказать: «Слушай, я понимаю, что мы друзья и коллеги, что ты Мастер Пресекающий Ненужные Жизни, а я Ночное Лицо, которое вечно влипает в истории, но... ты мне очень нравишься. Правда». Но он не говорил. Потому что Шурф — это Шурф. Сдержанный, педантичный, вечно в своих мыслях. С тёмными глазами, в которых никогда не прочитать, о чём он думает на самом деле. Вряд ли он вообще замечает Макса как кого-то большего, чем просто друг. Макс вздохнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он открыл глаза и понял, что вокруг что-то изменилось. Во-первых, было светло. Яркое солнце слепило глаза, в лицо дул тёплый ветер, и пахло морем. Настоящим морем — солью, водорослями и свободой. Во-вторых, он стоял на песке. Мягком, золотистом, уходящем к самой кромке воды. Волны лениво накатывали на берег, оставляя белую пену. — Ну и где это я? — спросил Макс у пространства. — На пляже, — ответил знакомый голос. Макс обернулся. Шурф стоял в нескольких шагах от него. Без своего обычного строгого облачения — в лёгком светлом лоохи, наброшенном на плечи так небрежно, как Макс никогда не видел в реальности. Тюрбана не было, тёмные волосы растрепались на ветру, падая на лоб, и он даже не пытался их пригладить. Шурф стол на пляже босой. Макс моргнул. — Шурф? — Я здесь, — спокойно ответил тот. В его тёмных глазах плясали солнечные зайчики. — Ты тоже здесь. Странно, правда? — Очень странно. Шурф чуть улыбнулся — той самой редкой улыбкой, от которой у Макса всегда подкашивались колени. — Но раз уж мы оба здесь, — сказал он, — может, прогуляемся? Пляж был пустынным — ни души, только чайки кричали где-то вдалеке. Макс и Шурф шли рядом по самой кромке воды, волны набегали на их следы и смывали их. Лоохи Шурфа развевался на ветру, тёмные волосы то и дело падали на глаза, и он сдувал их — совсем по-человечески, по-простому. Макс поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Говорили о всякой ерунде. О том, как Мелифаро вчера опять модничал в новеньком лоохи. О том, что Кофа знает все городские сплетни, но никогда их не рассказывает. О том, что Джуффин, кажется, пьёт камру литрами и до сих пор жив. Шурф смеялся. Не сдержанно, как обычно, а открыто, словно они находились в Изнанке Мира, и ветер играл его волосами. Макс смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то огромное и тёплое. — Знаешь, — сказал он вдруг, — я очень рад, что ты есть. Шурф повернулся к нему. Тёмные глаза смотрели внимательно и мягко. — Правда? — Правда. Ты... ты особенный. — Ты тоже, — тихо ответил Шурф. Они посмотрели друг на друга. Солнце светило им в спины, ветер шевелил волосы, лоохи мягко струились по плечам. Максу показалось, что сейчас произойдёт что-то важное. Что-то, чего он очень ждал. — Макс, — начал Шурф. — М-м? — Я хочу сказать... — МАКС! Голос был резкий, чужой и совершенно неуместный на этом прекрасном пляже. — Макс, ты опять спишь? Макс дёрнулся и открыл глаза. Над ним стоял Кофа. Сложив руки на груди, с самым ехидным выражением лица, на которое только был способен. Его лоохи был заляпан чем-то подозрительным, наверное, очередной обед в «Джуффиновой Дюжине», тюрбан сидел чуть набекрень, но взгляд оставался убийственно-насмешливым. — А если бы потоп? — спросил он. — А если бы Джуффин зашёл? А если бы сэр Шурф Лонли-Локли увидел, как его коллега спит на рабочем месте, да ещё и в таком виде? Позор-то какой. Представляешь, какое у него было бы лицо? Макс моргнул. Пляж исчез. Море исчезло. Шурф исчез. Вместо них — кабинет, остывшая камра, ехидный Кофа и собственный тюрбан, валяющийся на полу. — Я не спал, — автоматически сказал Макс. — Я думал. — Ага. Думал с закрытыми глазами и посапывая. Очень продуктивно. Макс вздохнул и потёр лицо руками. Сон утекал, как вода сквозь пальцы, но послевкусие осталось. Тёплое, светлое, счастливое. — Кофа, — сказал он. — А тебе никогда не снилось что-то... ну, очень хорошее? — Мне снится работа, — фыркнул Кофа. — Я и во сне слышу сплетни. Так что нет. Сплошной кошмар. — А вот мне сейчас приснилось... — Макс запнулся. — Ладно, неважно. Кофа посмотрел на него долгим взглядом. Очень долгим. И очень понимающим. — Иди уже, — сказал он наконец. — Джуффин звал всех к себе. Что-то там про новое дело. Давай просыпайся окончательно. И тюрбан подбери, а то Шурф увидит — инфаркт получит. Макс встал, поправил тюрбан, криво, но сойдёт, и вышел в коридор. И нос к носу столкнулся с Шурфом. Тот шёл из своего кабинета — как всегда, идеальный, собранный, в безупречном светлом лоохи, расшитом серебряной нитью. Тюрбан сидел ровно, ни одной складки. Тёмные волосы спрятаны, тёмные глаза смотрят спокойно и ровно. Но... Макс замер. Шурф выглядел иначе. Расслабленнее. Мягче. И в глазах у него было что-то... тёплое. Почти счастливое. — Доброе утро, — сказал Шурф. Голос звучал необычно мягко. — Доброе, — выдохнул Макс. — Ты... хорошо выглядишь. — Спасибо. — Шурф чуть задержал на нём взгляд, скользнул по криво сидящему тюрбану, по мятому лоохи и почему-то улыбнулся, очень сдержанно, лишь намёк на улыбку. — Тебе тоже идёт этот... творческий беспорядок. Макс машинально поправил лоохи, хотя понимал, что уже поздно. — Я просто... Кофа разбудил. Я задумался и... — Я понимаю, — кивнул Шурф. И улыбнулся ещё раз. — Мне сегодня тоже приснилось кое-что хорошее. — Правда? — Правда. — Шурф помолчал. — Ладно, Джуффин ждёт. Он пошёл дальше, лоохи мягко струился за ним, а Макс остался стоять в коридоре, глядя ему вслед. Шурфу приснилось что-то хорошее. Интересно, что? Макс улыбнулся и пошёл за ним. На душе было тепло.