Пепел Империи

      Первая неделя в учебном лагере выбила из Кая всю дурь, как и обещал сержант Варрен.       Подъём затемно, когда звёзды ещё не погасли. Умывание в ледяной реке — вода обжигала так, что перехватывало дыхание. Завтрак — баланда, которая с каждым днём казалась всё жиже. И бесконечный плац.       — Ногу! Ногу, мразь! — орал Варрен, прохаживаясь вдоль строя. — Ты куда прёшь, корова? Строй держать не учили?       Кай держал строй. У него получалось. Ноги болели, спина болела, плечи болели, но он держался. Рядом Корд то и дело сбивался, получал подзатыльники и снова выравнивался.       — Ты где так ходить научился? — спросил Корд на привале, разминая затёкшие ноги.       — Нигде, — Кай пил воду из фляги. — Просто слушаю, что говорят, и делаю.       — Слушаешь? — Корд хмыкнул. — Я тоже слушаю. А оно не получается.       — Значит, не так слушаешь.       Корд обиделся, но ненадолго. Он вообще не умел долго обижаться — отходчивый был, как щенок.       К вечеру пятого дня Варрен устроил проверку.       — Стройся, черви!       Построились. Варрен прошёлся вдоль, вглядываясь в лица. Остановился напротив Кая.       — Ты. Торн. Выйти из строя.       Кай вышел.       — Сними тулуп.       Кай снял. Под тулупом оказалась холщовая рубаха, латаная-перелатаная.       — Повернись.       Кай повернулся. Варрен оглядел его со спины, хмыкнул.       — Хилый. Но ровный. Строй держать умеешь. Это уже кое-что. Одежду казённую получил?       — Нет ещё, господин сержант.       — Получишь завтра. А тулуп свой… Оставь пока. Пригодится на ночных дежурствах.       Кай кивнул. Тулуп был отцовский, и расставаться с ним не хотелось.       — В строй.       Вернулся.       Вечером в бараке Крупп, который уже отошёл после того удара, хоть челюсть, правда, болела до сих пор, подошёл к Каю.       — Слышь, мелкий.       — Я не мелкий.       — А по сравнению со мной мелкий, — Крупп был на голову выше и вдвое шире. — Ты чего, с Варреном своим дружбу водишь?       — Нет.       — А чего он к тебе подлипает?       — Не подлипает. Проверяет.       — Проверяет, — передразнил Крупп. — Смотри у меня. Если узнаю, что стучишь…       Кай посмотрел на Круппа снизу вверх. Спокойно так, без страха, без вызова — просто посмотрел.       — Я не стучу. Я служу.       Крупп хотел ещё что-то сказать, но не нашёлся. Отступил.       — Ладно. Но я слежу.       И ушёл на свои нары.       — Ты чего с ним так? — зашептал Корд, который всё слышал. — Он же тебя пришибёт когда-нибудь.       — Не пришибёт, — Кай улёгся на спину. — Он дурак. Дураки долго не злятся.       Корд хотел спросить, откуда Кай это знает, но не стал.       На девятый день начались настоящие тренировки.       — Оружие, — вещал Варрен, расхаживая перед строем с деревянным мечом в руке. — Это ваша жизнь. Ваша жена. Ваша мать. Ваш бог. Поняли?       — Поняли, господин сержант!       — Меч бывает разный, — Варрен похлопал по деревяшке. — Этот учебный. Им вы будете друг друга мутузить, пока не научитесь. Боевой меч, гладий, длиной в семьдесят сантиметров. Им не рубят — им колют. Запомните: рубить — это для варваров. Имперский солдат колет. Точно, быстро, один удар — один труп. Потому что колотая рана глубже, чем рубленная. И потому что колоть легче, когда строй.       Он ткнул мечом в чучело, стоявшее рядом. Деревянное остриё вошло в солому по самую рукоятку.       — Поняли?       — Поняли, господин сержант!       — А это, — Варрен подошёл к стойке с другим оружием. — Пилум. Копьё. Два метра длиной. Метательное. Подходишь, бросаешь. Попал — хорошо. Не попал — у тебя есть меч. Но лучше попади, потому что пилум застревает в щите врага и делает щит бесполезным. Враг бросает щит — ты его колешь. Всё просто.       Кай слушал, впитывая каждое слово. В деревне он думал, что война это просто: машешь мечом и побеждаешь. Теперь он понимал, что всё сложнее. Намного сложнее.       — А теперь, — Варрен ухмыльнулся, — будете учиться строиться.       Строиться — это оказалось целой наукой.       — Центурия — восемьдесят человек, — объяснял Варрен, расставляя их, как фигурки. — Делится на десятки. Восемь рядов по десять человек. Первый ряд — самые здоровые, задний — самые дохлые. Но все должны держать строй так, чтоб муха не пролетела.       — А зачем? — спросил кто-то из задних рядов.       Варрен подошёл к спросившему. Это был тощий парень с юга, звали его Луций.       — Зачем, говоришь? — Варрен наклонился к самому лицу. — Затем, что если ты разомкнёшь строй, конница врага влетит в эту дыру и вырежет всех твоих товарищей. Затем, что если ты побежишь, побегут остальные, и вас перебьют поодиночке. Затем, что строй — это стена. А стена не разваливается, понял?       Луций побледнел и кивнул.       — Не слышу!       — Понял, господин сержант!       — То-то же.       Две недели они учились держать строй. Ходили вперёд, ходили назад, поворачивались, смыкались, размыкались. Кай думал, что сойдёт с ума от однообразия, но терпел.       — У тебя хорошо получается, — сказал как-то Корд, когда они сидели на привале.       — У тебя тоже, — Кай не кривил душой. Корд действительно стал держать строй лучше.       — Это потому что я смотрю на тебя и делаю, как ты, — признался Корд. — Ты как будто знаешь, куда встать.       Кай пожал плечами.       — Просто слушаю.       На третьей неделе пришло пополнение.       Их привезли на телегах — человек двадцать, все какие-то странные. Не такие, как местные. Выше, смуглее, с раскосыми глазами.       — Степняки, — сказал кто-то в строю. — Орки.       Кай впервые видел орков.       Они действительно были огромные — даже самый мелкий из них был выше Круппа. Кожа серая, с зеленоватым отливом. Из нижней челюсти торчали клыки — не такие большие, как в страшных сказках, но заметные. Оружия при них не было, одеты в какое-то рваньё.       — Пленные? — спросил Корд.       — Какие пленные, — отозвался Луций, который всё знал. — Добровольцы. Оркские племена присоединились к Империи пятьдесят лет назад. Теперь служат. Тяжёлая пехота.       — А чего такие рваные?       — А кто им даст? Они же орки.       Кай смотрел на новоприбывших. Те сбились в кучу, озирались по сторонам. В глазах у них был тот же страх, что у людей в первую неделю.       Варрен подошёл к оркам, что-то сказал. Старший из них, матёрый орк с сединой в чёрных волосах, ответил. Варрен кивнул и повёл их к казармам.       — С ними что, вместе учиться будем? — спросил Корд с сомнением.       — Вместе, — сказал Кай.       — А ты откуда знаешь?       — Догадался.       Вечером в бараке только и разговоров было, что про орков.       — Они же дикари, — горячился Луций. — Их только сто лет назад замирили. Они людей жрали!       — Не жрали, — лениво отозвался Крупп с верхних нар. — Я с одним работал, когда в кузне подмастерьем был. Нормальный мужик. Сильный только очень.       — И всё равно, — не унимался Луций. — Спать с ними рядом…       — А никто не заставляет, — сказал Кай.       Все замолчали, повернулись к нему.       — Чего? — спросил Луций.       — Спать с ними рядом никто не заставляет, — повторил Кай. — У них свои казармы. Сражаться рядом будут. А спать — каждый сам с собой.       — Откуда ты знаешь?       — Логично.       Корд захихикал. Крупп одобрительно хмыкнул. Луций обиженно замолчал. На четвёртой неделе их впервые свели с орками на тренировке.       — Сегодня, мрази, будете учиться работать вместе! — орал Варрен, расставляя людей и орков вперемешку. — Потому что в бою вы будете вместе! Потому что орки — такие же солдаты Империи, как вы! И если кто-то из вас, людей, посмотрит на орка косо, я лично выбью из вас это косоглазие! Ясно?       — Ясно, господин сержант!       Рядом с Каем поставили того самого матёрого орка с сединой. Орк был старше всех здесь, намного старше. Лет сорок пять, а может, и пятьдесят. Морщины на лице, шрамы на руках, взгляд тяжёлый, спокойный.       — Здоров, — сказал орк, не глядя на Кая. Голос низкий, гулкий, как из бочки.       — Здорово, — ответил Кай.       Орк покосился на него.       — Не боишься?       — Чего?       — Меня. Орка.       Кай подумал.       — Нет.       — Почему?       — Ты старше. Если бы хотел убить, убил бы уже. А раз не убил, значит, не хочешь.       Орк помолчал. Потом вдруг ухмыльнулся, обнажив клыки.       — Умный, да?       — Не особо. Просто слушаю.       — Слушаешь, — орк кивнул. — Это хорошо. Граж. Так меня зовут.       — Кай.       — Знаю. Сержант говорил. Ты из кузнецов?       — Был.       — Хорошее дело. Мой отец тоже кузнецом был. Только по-нашему, по-оркски. Мечи ковал. Пока Империя не пришла.       Кай не знал, что на это ответить. Но Граж не ждал ответа.       — Работаем, — сказал он и взял учебный меч.       Работать с орком оказалось… Интересно. Граж двигался тяжело, но мощно. Удар у него был такой, что если бы меч был настоящим, разрубил бы человека пополам. Кай уворачивался, уходил, пытался подловить на скорости.       — Хорош, — сказал Граж после спарринга. — Быстрый. Но слабый. Есть надо больше.       — Кормят, — Кай вытирал пот.       — Плохо кормят, — Граж покачал головой. — У нас в степи мясо едят. А тут баланда. Разве это еда?       Кай не знал, что такое степь. Но про баланду согласен был полностью.       Вечером Корд допытывался:       — Ты чего с этим орком разговаривал?       — А чего с ним не разговаривать?       — Ну, он же… Орк.       — И что?       Корд замялся.       — Ну, они же… не такие.       — Какие?       — Другие.       Кай лёг на нары, глядя в потолок.       — Вчера я думал, что другие — это мы, из Кузнечного Лога. А оказывается, все одинаковые. Только клыки у кого-то есть.       Корд хотел возразить, но не нашёлся.