Первый в дыму

      Первое, что он почувствовал — боль. Она была везде. В каждой клетке, в каждом нерве, в каждом воспоминании.       Арато попытался открыть глаза — веки не слушались. Попытался пошевелиться — тело не отзывалось.       — Показатели стабильны, — раздался голос. Холодный, равнодушный. — Печать восстановлена на семьдесят процентов.       — Когда он придёт в себя?       — Сегодня. Или завтра. Организм сильный, но повреждения критические.       Арато провалился обратно в темноту.       Следующее пробуждение было чётче. Он лежал на жёсткой поверхности. Руки и ноги пристёгнуты. Над головой — яркий свет, режущий глаза. Рядом — люди в белых халатах и масках.       — Очнулся, — констатировал один.       — Доложите Данзо-сама.       Через несколько минут дверь открылась.       Вошедший был старше остальных. Один глаз скрывала повязка, второй смотрел холодно, расчётливо. Лицо пересекали шрамы, правая рука была скрыта бинтами.       — Кадзэяма Арато, — сказал он. — Добро пожаловать в Корень.       — Где... где я? — прохрипел Арато.       — Там, где тебе место. Там, где из расходного материала делают настоящее оружие.       Арато дёрнулся, пытаясь освободиться. Ремни впились в запястья.       — Бесполезно, — Данзо покачал головой. — Ты потратишь силы, которые нужны для восстановления. А они тебе понадобятся.       — Что вы со мной сделаете?       — Сделаем тебя тем, кем ты должен был стать с самого начала. Оружием. Совершенным инструментом для защиты деревни.       — Я не...       — Ты будешь, — перебил Данзо. — У тебя нет выбора. Твой отряд считает тебя мёртвым. Деревня считает тебя мёртвым. Мир считает тебя мёртвым. Для всех ты — никто. И только здесь, в Корне, ты обретёшь новую жизнь.       Он повернулся к людям в белом.       — Начать программу полной адаптации. Печать усилить, каналы восстановить, эмоции — подавить. Через полгода я хочу видеть идеального оперативника.       — Слушаюсь.       Данзо вышел.       Арато остался во тьме. Он не знал, сколько прошло времени. Дни слились в бесконечную череду процедур, тренировок, обработок. Его кололи, резали, залечивали, снова резали. Вливали чакру, выкачивали, вливали снова.       — Каналы восстанавливаются быстрее, чем у обычных, — заметил один из медиков. — Эффект биджу.       — Это хорошо или плохо?       — Хорошо для нас. Плохо для него. Чем быстрее восстановление, тем больше процедур он выдержит.       Арато научился не кричать. Сначала он кричал. Каждый раз, когда чакра вливалась в разрушенные каналы, каждый раз, когда печать сжималась, выжигая часть личности. Но потом понял: крик не помогает. Только злит их. Он научился терпеть.       — Интересно, — сказал как-то главный медик. — Он единственный, кто не сломался после трёх недель. Обычно к этому времени пациенты теряют рассудок.       — Бидзу даёт ему силу? — спросил ассистент.       — Не только. У него сильная воля. Данзо-сама будет доволен.       Через два месяца Арато впервые встал.       Ноги дрожали, тело слушалось плохо, но он стоял. Смотрел на своё отражение в металлической пластине и не узнавал себя.       Исхудавший, с глубокими тенями под глазами. На теле — новые шрамы, там, где вживляли печати. Глаза — пустые, холодные.       — Нравится? — раздалось сзади.       Арато обернулся. Перед ним стоял человек в маске. Не такой, как у медиков — боевой. Маска обезьяны скрывала лицо.       — Кто ты?       — Твой инструктор. Буду учить тебя убивать по-новому.       — Я умею убивать.       — Ты умеешь убивать как шиноби прорыва. Грязно, шумно, эффективно, но слишком заметно. Я научу тебя убивать тихо. Так, чтобы никто не видел. Так, чтобы жертва не понимала, что уже мертва.       Арато сжал кулаки.       — А если я откажусь?       — Тогда вернёшься в лабораторию. И будешь лежать ещё полгода. Или год. Пока не сломаешься или не согласишься.       Выбор был небогатым.       — Я согласен.       — Хорошо. Тогда начнём.       Инструктор оказался жёстким, но справедливым.       — Меня зовут Син, — сказал он. — В прошлом — шиноби Корня. Теперь — тренер. Моя задача — сделать из тебя убийцу.       — Я уже убийца.       — Ты — мясник. Ты идёшь в лоб, ломаешь всех, горишь, умираешь. Красиво, но неэффективно. Настоящий убийца не оставляет следов. Его жертвы просто... исчезают.       Он показал.       Техники теней, перемещения, маскировки. Бесшумные удары, от которых нет защиты. Яды, которые не оставляют следов. И главное — контроль. Полный контроль над эмоциями.       — Ты слишком горячий, — говорил Син. — Твои эмоции мешают. Ты злишься — и это видно. Ты боишься — и это чувствуется. Настоящий оперативник Корня — пустота. В нём нет ничего, кроме миссии.       — Я не могу стать пустым.       — Можешь. Научишься. Или умрёшь.       Арато учился.       Каждый день — новые техники, новые нагрузки, новые испытания. Он падал, вставал, падал снова. Терпел боль, голод, холод. Учился не спать по трое суток. Учился двигаться так, что даже чакра не оставляла следа.       — У него талант, — сказал Син Данзо через полгода. — Лучший из новичков за последние годы.       — Бидзу помогает?       — Не только. У него есть... чутьё. Он чувствует врагов до того, как их видит. Чувствует опасность. Чувствует, где свои.       — Наследие прорыва, — кивнул Данзо. — Продолжай обучение. Через год он должен быть готов к реальным миссиям.       Год спустя Арато вышел на первое задание.       Цель — перебежчик, скрывающийся в Стране Рек. Бывший шиноби Конохи, продавший информацию врагу.       — Убить, — коротко приказал Данзо. — Тело уничтожить.       Арато надел маску. Обезьяна. Син сказал, что маска выбирает человека, а не человек маску. Обезьяна — символ хитрости, приспособляемости, выживания.       — Подходит тебе, — сказал он. — Ты не лезешь вперёд, как раньше. Ты ждёшь, смотришь, выбираешь момент. Как обезьяна.       Арато не ответил. Он уже был в режиме миссии.       Перебежчика он нашёл в маленьком городке у моря. Тот жил под чужим именем, работал рыбаком, думал, что его не найдут.       Арато наблюдал три дня. Изучил маршруты, привычки, слабые места. На четвёртый день — ударил. Никто не видел, как вошёл. Никто не слышал, как умер. Утром перебежчика нашли в постели — без следов насилия, будто просто уснул и не проснулся. Яд. Медленный, не оставляющий следов.       — Чисто, — доложил Арато по возвращении.       Данзо кивнул.       — Хорошо. Ты готов.       Миссии следовали одна за другой. Убийства, диверсии, шпионаж. Арато работал в Стране Земли, в Стране Молнии, в Стране Ветра. Его видели, но не запоминали. Его боялись, но не знали имени.       В Корне его звали по номеру — «Сорок седьмой».       — Сорок седьмой, задание.       — Сорок седьмой, отчёт.       — Сорок седьмой, на выход.       Он стал номером. Почти.       Ночью, когда никто не видел, он снимал маску и смотрел в окно. Думал о тех, кого потерял. О Котаро. О Миюки. О Такео. О Го, Ринко, Юри, Шинъэе. О Какаши.       — Ты жив? — шептал он в темноту. — Ты помнишь меня?       Ответа не было.       Через полтора года после «гибели» Арато получил необычное задание.       — Наблюдение, — сказал Данзо. — Объект — Хатаке Какаши. Член команды Минато Намиказе. Перспективный кадр.       Арато замер под маской.       — Зачем?       — Хочу знать, достоин ли он стать одним из нас. Наблюдай. Не вмешивайся. Докладывай.       — Есть.       Арато следил за Какаши две недели. Видел, как тот тренируется с Обито и Рин. Как ссорится с Обито, как мирится, как защищает. Видел, как Какаши улыбается — редко, но искренне. Видел, как он читает свои книги, сидя на крыше. Видел, как Какаши меняется.       «Он стал теплее», — думал Арато. — «Раньше был льдом. Теперь — живой».       Он хотел подойти. Хотел снять маску, сказать: «Это я, я жив». Но приказ есть приказ.       И потом — что он скажет? «Прости, я не вернулся, потому что меня забрал Корень»? «Прости, я стал убийцей в тени»?       Нет. Лучше молчать.       Но однажды он не удержался. Какаши сидел на крыше штаба и смотрел на закат. Арато наблюдал из тени, как сотни раз до этого.       Вдруг Какаши повернул голову.       — Кто здесь?       Арато замер. Неужели заметил? Он был бесшумен, не двигался, не дышал почти.       — Я знаю, ты там, — сказал Какаши. — Ты уже не в первый раз. Кто ты?       Арато молчал.       — Ты похож на него, — вдруг сказал Какаши. — На одного моего друга. Того, кто погиб. У тебя такая же манера стоять. Такая же... тяжесть.       Сердце Арато пропустило удар.       — Если ты он — дай знак. Если нет — уходи. Но не следи за мной.       Арато не двинулся.       Какаши ждал минуту. Две.       — Ладно, — сказал он наконец. — Прости. Показалось.       Он ушёл.       Арато остался в тени, сжимая кулаки до крови.       «Прости, Какаши. Я не могу. Не сейчас».       Арато наблюдал и за экзаменом. Видел, как Обито попал в засаду. Видел, как Какаши рванул на помощь, но не успевал.       И тогда он принял решение. Нарушил приказ. Вмешался. Четверо врагов пали за секунды. Обито был спасён.       Арато стоял над ним, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри что-то ломается. Он спас человека. Не по приказу — по велению сердца.       — Кто ты? — крикнул Какаши.       Арато повернулся. Посмотрел на него через маску. Хотел снять, хотел сказать — не мог.       — Ты... — прошептал Какаши. — Арато?       Арато шагнул назад.       — Помоги ему, — сказал он, кивая на Обито. — Я задержу остальных.       — Арато!       — Живи, Какаши. Помни.       Он исчез.       — Ты нарушил приказ, — сказал Данзо холодно.       — Я спас ценного шиноби Конохи. Учиха Обито — носитель шарингана.       — Это не твоё дело. Твоё дело — выполнять приказы.       Арато молчал.       — Но, — Данзо сделал паузу, — результат хороший. Обито жив. Какаши получил шаринган. Миссия выполнена.       — Я не буду извиняться.       — Я и не требую. В следующий раз просто предупреди.       Данзо подошёл ближе.       — Ты скучаешь по нему, да? По Какаши?       Молчание.       — Это пройдёт. В Корне нет места чувствам. Есть только миссия. Но... я разрешаю тебе наблюдать за ним. Иногда. Если это не мешает заданиям.       Арато поднял голову.       — Правда?       — Правда. Вы оба — моё лучшее оружие. Ты — тень. Он — свет. Когда-нибудь вы встретитесь. И тогда...       — И тогда?       — Тогда вы станете непобедимы.       С тех пор Арато носил маску с гордостью.       Обезьяна — символ хитрости, выживания, приспособляемости. Но для него она значила другое. Обезьяна — это тот, кто помнит. Кто наблюдает. Кто ждёт.       Он ждал.       Ждал дня, когда сможет снять маску. Когда сможет вернуться. Когда сможет сказать Какаши: «Я жив. Я помнил тебя всё это время».       Но пока — только тень. Только миссии. Только маска.       Где-то далеко, в Конохе, Какаши тренировался с командой Минато. Носил шаринган Обито. Учился жить заново. Арато знал: однажды их пути пересекутся.

И тогда обезьяна покажет своё лицо.