Четверной на двоих

      5 июня 2005 года, Лас-Вегас Именно в этот день родилась будущая легенда фигурного катания, дочь великого тренера Этери Тутберидзе — Мария Розова. Кто бы мог подумать, что эта крошечная девочка, появившаяся на свет в городе азарта и огней, спустя годы заставит мир фигурного катания замереть в восхищении. Первые месяцы своей жизни она провела в США, пока её мать разбиралась с биологическим отцом девочки. Он, узнав от своей девушки, что та беременна, бросил её почти сразу, заявив, что ребёнок ему сейчас не нужен. Этери осталась одна в чужой стране — без денег, без поддержки, но с маленькой дочкой на руках и железной верой в то, что всё будет хорошо. По возвращении в Россию для Этери начались тяжёлые годы. Она мечтала работать на льду, тренировать детей, но найти работу было почти непосильной задачей, особенно с маленьким ребёнком на руках. Отказы сыпались один за другим, но Этери не привыкла сдаваться. Ради Маши она была готова работать сутками, лишь бы дать девочке достойное будущее. Однако жизнь наладилась после прихода на каток «Серебряный». Маленькая Маша встала на коньки всего лишь в два года, так как попросту всегда находилась на арене с мамой. Поначалу это была просто игра: крошечные лезвия, смешные падения и счастливый смех, разносившийся под сводами катка. Но очень скоро игра превратилась в нечто большее. Тутберидзе никогда не мечтала о звёздной карьере для дочери, но та так уверенно стояла на льду и так горела желанием кататься, что выбор спорта для Маши стал очевиден. Сердце матери разрывалось между желанием уберечь ребёнка от жестокости большого спорта и пониманием: лёд — это стихия Маши, её настоящая жизнь. Март 2019 года Первый юниорский сезон Маши. Время надежд, слёз, падений и первых больших побед. Подготовка к чемпионату мира шла полным ходом. На льду «Хрустального» находились лучшие юниорки страны: Александра Трусова, Алёна Косторная и Мария Розова. Воздух в «Хрустальном» был наэлектризован: здесь ковалось будущее мирового фигурного катания. Саша, которая на тот момент являлась действующей чемпионкой мира, отрабатывала четверные сальхов и тулуп для своей произвольной программы. Маше из четверных покорился пока лишь тулуп, но её коронным элементом на тот момент был тройной аксель — лёгкостью его исполнения восхищались все. Казалось, она не прыгает, а парит надо льдом, бросая вызов законам гравитации. Алёна хоть и не прыгала элементы ультра-си, запоминалась мастерским скольжением и догоняла девочек за счёт компонентов. Они были совершенно разными, но вместе составляли ту самую магию, которая позже войдёт в историю как «золотой век» женского фигурного катания.  Маша сидела в столовой ледового дворца, но вместо обеда занималась школьной домашкой. Она с пятого класса полностью перешла на домашнее обучение: посещать школу при таком расписании тренировок было очень проблематично, да и так было удобнее для Этери Георгиевны. Чаще всего других детей забирали родители после утренней тренировки и привозили позже на вечернюю, но Маша проводила в «Хрустальном» весь день — такова уж участь быть дочкой тренера. Она давно привыкла, что дом пахнет не пирогами, а хлорамином, и что мама чаще держит в руках секундомер, чем её ладошку. Но Маша не роптала: она знала — мама строит для неё мир. Девочка настолько увлеклась решением уравнений, что даже не заметила приближающуюся Этери. — Эй, давай уже обедать, заяц, — говорит она и ставит перед дочерью контейнер с тушёной курицей и овощами. В её голосе — та редкая нежность, которую посторонние никогда не видят. Только для Маши. — Ой, я тебя даже не заметила, — отвечает Маша, принимая еду и благодаря маму. — Что так увлечённо решаешь? Ого, математика, какой кошмар, — смеётся тренер, заглядывая в тетрадь девочки. «Математик до мозга костей», — проносится у неё в голове. — «И в кого она такая?» — А мне, кстати, нравится, — говорит спортсменка, уже вовсю поглощая обед. Математика даже успокаивала. В отличие от прыжков, здесь всё было логично и предсказуемо: есть уравнение — есть решение. — Ну хорошо, это главное. Как настрой перед чемпионатом? — присоединяясь к обеду дочери, спрашивает Тутберидзе. Она старается говорить буднично, но в глазах — тревога, которую невозможно скрыть. Мать всегда боится сильнее, чем спортсмен. — Страшно немного, а так вроде нормально, не знаю, короче, — неуверенно отвечает девочка. С мамой можно быть честной. С ней не надо надевать маску «железной леди», как на льду. — Да всё будет хорошо, не кисни. Прыгаешь вроде стабильно, главное — настройся головой, — Этери приобнимает девочку. Это объятие длится всего секунду, но Маша чувствует, как в неё перетекает часть маминой силы. Так было всегда, сколько она себя помнит. — Надеюсь. Дальше они обедают молча. Каждая думает о своём, но мысли у них текут в одном направлении: Болгария, золото, страх и надежда. Хорватия, день коротких программ Загреб встретил их холодным ветром и суетой чемпионата. Разминочный лёд, раздевалки, чужие флаги — всё это уже было знакомо, но сегодня почему-то давило особенно сильно. Девочки уже готовились к выходу на шестиминутную разминку. Маша даже не чувствовала особого волнения. Странное, почти пугающее спокойствие. Будто всё происходит не с ней. На лёд она сегодня выходила последней. Саша и Алёна откатали свои программы чисто, так что права на ошибку у неё не было. С одной стороны, это давило. С другой — освобождало: терять уже нечего, можно просто выйти и сделать. И вот долгожданный выход, начальная поза и первые ноты музыки. Весь мир сжимается до размеров ледовой арены. Тысячи глаз, но она не видит никого — только лёд, только музыку, только дыхание внутри. Прокат получился хорошим: тройной аксель был исполнен чисто, но до идеала надо было ещё много работать. Когда прозвучал последний аккорд, в голове у Маши на мгновение повисла тишина. А потом — взрыв аплодисментов. По итогам первого дня Маша заняла первую позицию, за ней расположились Трусова и Косторная. И девочки, и тренеры остались довольны прокатами. Вечером в номере отеля они втроём пили чай и смеялись, как обычные девчонки. Завтра они снова станут соперницами, но сегодня — они просто подруги, покорившие Хорватию. В день произвольной программы волнения было, конечно, больше. Утром Машу немного трясло, но она заглушала мандраж любимой музыкой в наушниках. Все молча разминались и настраивались на прокаты. Маша видела чистый рекордный прокат Саши Трусовой — девочки хорошо дружили, так что она была рада за подругу, но её настрой это немного сбило. «А что, если я не смогу так же?» — против воли закралась предательская мысль. Маша тряхнула головой, отгоняя сомнения. Мама всегда говорила: «Думай о себе. Твоё дело — твой прокат». Однако в своей программе юная фигуристка всё равно исполнила чистый тройной аксель и четверной тулуп. Когда она приземлила последний прыжок, внутри что-то оборвалось и одновременно взлетело. Она сделала это. Она сделала это здесь, сейчас, когда это важнее всего. Выходя со льда, она радостно обняла маму: её первый в жизни чемпионат мира заканчивался для неё явно с медалью. Этери прижала дочь к себе так крепко, что Маша почувствовала, как колотится сердце матери. Оказывается, мама тоже боялась. Оказывается, мама тоже верила. По итогам произвольной программы Маша стала второй, логично уступив Саше, но её преимущество в короткой программе позволило ей выиграть золото. Девочка была в шоке — она не рассчитывала на победу, но золото не могло не радовать. Когда на её шею повесили тяжёлую золотую медаль, а над ареной заиграл гимн России, Маша вдруг вспомнила тот день в столовой «Хрустального», математику и мамин голос. Кто бы мог подумать, что обычный обед с тушёной курицей станет точкой отсчёта великой истории. Это была первая важная золотая медаль в карьере. Так начался великий путь фигуристки. Путь, на котором будет всё: слёзы поражений, боль травм, холод непонимания и бесконечное счастье побед. Но этот мартовский вечер в Хорватии она не забудет никогда. Вечер, когда маленькая девочка из Лас-Вегаса, дочь великого тренера и просто Маша, впервые поверила, что способна на всё.