Красный шепот

В час-пик в Лос-Сантосе всегда было слишком шумно. Мей Мей проснулась от того, что в холле их этажа кто-то хлопал дверьми и громко кричал на консьержа на незнакомом европейском языке. Голова была тяжелой, а в теле разливалась странная, почти приятная слабость, как после очень глубокого сна, в который проваливаешься после двойной смены. Она приподнялась на локтях. Дитрих, уже одетый в идеально отглаженную белую рубашку, стоял у окна с чашкой кофе в руках. От него пахло дорогим одеколоном. — С пробуждением, соня, — он обернулся, и его улыбка была безупречной. — Ты проспала почти двенадцать часов. Видимо, вчерашний бокал вина был лишним. Мей Мей потерла виски, пытаясь вспомнить вечер. — Вино? Ах, да... Мы сидели на кухне. Кажется, я что-то разбила? — Бокал, — кивнул Дитрих, подходя ближе. Он присел на край кровати и мягко коснулся её щеки. — Ты едва не порезалась, испугалась, и я буквально уложил тебя в постель. Ты уснула раньше, чем голова коснулась подушки. Мей Мей нахмурилась. В памяти всплывали какие-то обрывки: холодные руки, резкое движение, странный всплеск жара в шее... Но голос Дитриха был таким спокойным и уверенным, что эти образы казались просто остатками дурного сна. — Странно, — пробормотала она, потирая шею. — У меня такое чувство, будто я... я не знаю. Словно я была на приеме у стоматолога или что-то в этом роде. Онемение. Дитрих ни на секунду не отвел взгляда. — Это стресс, Мей. Твоя работа в скорой выжимает из тебя все соки. Твоя нервная система уже дает сбои. Именно поэтому я настаиваю, чтобы ты взяла отгул. Он иронично протянул ей стакан свежевыжатого сока. — Пей. Тебе нужно восстановить сахар. Мей Мей послушно сделала глоток, не зная, что в сок подмешаны сильные витамины и легкое седативное, чтобы окончательно заземлить её чувства. Но для неё это была забота. — Дитрих, — она посмотрела на него снизу вверх. — Ты такой идеальный. Иногда мне кажется, что ты слишком сильно меня опекаешь. Я ведь взрослая женщина, я врач. А ты со мной, как с фарфоровой куклой. — Потому что в этом городе слишком много тех, кто хочет разбивать фарфор, — ответил он, и в его голосе на мгновение проскользнула сталь. — Я приехал в Лос-Сантос, чтобы создать для нас место, где никто не посмеет нас беспокоить. Моя галерея, мои связи — всё это ради того, чтобы ты могла просто... быть. Она улыбнулась, чувствуя, как тревога окончательно отступает. Его логика была железной. Эксцентричный богач, влюбленный в свою женщину до безумия — такая роль была ей понятна и даже приятна. Она не видела, как он на мгновение сжал челюсти, когда она потянулась, обнажая тонкую кожу на шее, где под тонким слоем тонального крема, который он нанес, пока она спала, скрывались две крошечные точки. — Кстати, — Дитрих встал, возвращаясь к своему обычному деловому тону. — Сегодня вечером я уезжаю на закрытый аукцион в Малибу. Вернусь поздно, не жди меня. — Опять ночные встречи? — Мей Мей вздохнула. — Твой мир искусства живет по какому-то странному расписанию. — Деньги любят тишину и отсутствие свидетелей, — он подошел к двери. — Отдыхай сегодня. Я попросил службу доставки привезти тебе ужин из того китайского ресторанчика, который тебе нравится. Когда дверь за ним закрылась, Мей откинулась на подушки. Она чувствовала себя защищенной. У неё был идеальный мужчина, красивая квартира в центре и любимая работа. А Дитрих, спускаясь в подземный паркинг, уже набирал номер своего помощника-гуля. — Проверь камеры в коридоре. Если она выходила ночью — удали записи. И подготовь мне паек. Вчерашнего было мало... я едва не сорвался. Он сел в машину, глядя в зеркало заднего вида на свои глаза, которые всё ещё отливали голодным блеском. Ему нужно было уйти, чтобы она не увидела его таким. Чтобы её мир оставался чистым и человеческим, даже если его собственный мир состоял сплошь из крови и лжи.