Сбежавшие в закат

Полина сидела, прижав колени к груди, на старом пледе, который они с Димой три года назад стащили из его шкафа и притащили сюда. Вечер был холодный, февральский, но она даже не замечала, как пальцы на ногах начинают неметь в тонких кедах. Отец говорил спокойно. Слишком спокойно. Как будто обсуждал, какую машину лучше купить. «Есть парень получше, Полина. Серьёзный. Из хорошей семьи. Учится в лицее на экономиста, уже подрабатывает у отца. Тебе шестнадцать, пора думать о будущем. Дима… он хороший мальчик, но он — мальчик. А тебе нужен мужчина, который сможет о тебе позаботиться. Завтра познакомлю. И хватит этих детских отношений. Расстаньтесь красиво, по-хорошему». Она молчала долго. Потом тихо, но очень чётко сказала: «Я не расстанусь. Я его люблю. Очень сильно. И если ты меня заставишь… я просто уйду». Отец усмехнулся, как будто она сказала детскую глупость. «Куда ты уйдёшь, дурашка? К нему в двушку с мамой и младшим братом?» Полина встала, взяла куртку и вышла. Больше они не сказали ни слова. Она пришла на крышу раньше обычного. Просто потому, что больше некуда было идти. Дима в это время стоял посреди кухни, сжимая ремень рюкзака так, что костяшки побелели. Мама говорила быстро, будто боялась, что если замолчит — расплачется. «Дим, послушай. Есть девочка… очень хорошая. Красивая, умная, из обеспеченной семьи. Её мама сама мне звонила. Они хотят, чтобы вы встретились. Полина… она милая, но она маленькая, несерьёзная. Тебе нужна девушка, с которой можно строить будущее. А не детский сад. Тебе уже шестнадцать. Пора взрослеть». Дима смотрел на неё долго. Потом сказал только одну фразу: «Я её люблю, мам. Больше, чем всё на свете. И я не брошу её. Никогда». Мама открыла рот, чтобы возразить, но он уже развернулся, схватил куртку и ключи. «Дима! Куда ты?!» Он не ответил. Просто вышел и тихо закрыл дверь. Он шёл быстро, почти бежал. Сердце колотилось где-то в горле. Он не знал, где Полина. Может, у себя в комнате плачет. Может, у подруги. Может, вообще уехала к бабушке в область. Но ноги сами несли его на крышу — туда, где они всегда прятались, когда было плохо. Дверь на чердак скрипнула. Он замер. Там кто-то был. Дима осторожно приоткрыл тяжёлую железную дверь ровно настолько, чтобы увидеть. На пледе, спиной к нему, маленькая фигурка в знакомой чёрной толстовке с надписью FAKE. Капюшон надвинут, но он и так знал, что это она. Полина. Сидела, обхватив себя руками, и смотрела на город. Фонари отражались в её глазах, и от этого казалось, что она плачет светом. Дима почувствовал, как внутри всё сжимается и одновременно расправляется. Как будто кто-то одновременно выключил и включил свет. Он шагнул внутрь, тихо закрыл дверь. Полина вздрогнула, резко обернулась. Глаза огромные, красные, мокрые. — Дим… Она даже не договорила. Просто вскочила и бросилась к нему. Он поймал её на полушаге, крепко прижал к себе. Она уткнулась ему в шею, обхватила руками так сильно, как только могла свои 150 сантиметров против его 165. — Ты… ты здесь… — шептала она, задыхаясь. — Я думала… думала, ты дома… что ты… Дима гладил её по спине, по волосам, по затылку. Сам не замечал, что тоже дрожит. — Мама сказала… — начал он тихо, — что есть девушка получше. Что надо расстаться. Что пора взрослеть. Полина отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. В её взгляде было сначала непонимание, а потом — такое облегчение, что она чуть не задохнулась. — Папа… — прошептала она. — Папа сказал то же самое. Про какого-то парня… что он лучше… что я должна… выйти замуж… Последнее слово она произнесла почти с ужасом. Они смотрели друг на друга несколько секунд в полной тишине. А потом одновременно рассмеялись — коротко, нервно, сквозь слёзы. — Они сговорились, что ли? — выдохнула Полина. — Похоже на то, — Дима усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. — Только забыли спросить нас. Он взял её лицо в ладони. Большие, тёплые ладони на её холодных щеках. — Я сказал маме, что не расстанусь. Что люблю тебя. И ушёл. — Я сказала папе то же самое, — Полина шмыгнула носом. — И тоже ушла. Дима наклонился, коснулся её лба своим. — Значит, мы оба бездомные теперь, — тихо пошутил он. — Зато вместе, — ответила она ещё тише. Они сели на плед. Полина сразу забралась к нему на колени, как всегда делала, когда мёрзла. Он обнял её под курткой, прижал к груди. Её макушка идеально помещалась ему под подбородок. — Они думают, что мы дети, — прошептала Полина. — Пусть думают, — Дима поцеловал её в висок. — Мы всё равно будем вместе. Хоть три года, хоть тридцать три. Мне плевать. Она подняла голову, посмотрела на него снизу вверх. — Обещаешь? — Клянусь этой крышей, — он кивнул на звёзды над ними. — И всеми вечерами, которые мы здесь просидели. Полина улыбнулась — впервые за весь вечер по-настоящему. — Тогда… давай останемся здесь до утра? Просто посидим. А там… придумаем. Дима кивнул. — До утра. А потом — дальше. Вместе. Они прижались друг к другу ещё крепче. Город шумел далеко внизу. А на крыше было тихо. Только их дыхание — в унисон. И холодные звёзды, которые смотрели на них и молчали. Потому что и так всё понимали.