Сбежавшие в закат

Они сидели так долго, что звёзды уже начали бледнеть на горизонте. Полина всё ещё была у него на коленях, завернувшись в его куртку поверх своей. Дима молчал, просто гладил её по спине, но мысли в голове крутились быстро, как никогда. Он откашлялся тихо. — Полин… Она подняла голову, посмотрела вопросительно. Глаза всё ещё блестели, но уже не от слёз — от усталости и чего-то нового, почти надежды. — Да? Дима глубоко вдохнул холодный воздух. Сердце стучало так, будто он собирался прыгнуть с этой крыши, а не просто сказать слова. — Давай уедем. Подальше отсюда. Совсем. Полина замерла. Не отстранилась, просто перестала дышать на секунду. — Куда… уедем? — Куда угодно. Но… я подумал… в Дубай. Там тепло. Там никто не будет лезть в нашу жизнь. Там можно начать всё заново. Без отцов, без мам, без «лучше найдётся». Просто мы. Она моргнула, пытаясь осознать. — Дубай? Это… это же очень далеко. И дорого… Дима кивнул. Потом медленно, чтобы не спугнуть момент, вытащил телефон. Открыл приложение кошелька — то самое, с чёрным фоном и оранжевой буквой B. — У меня достаточно. На переезд, на первое время, на жильё… на всё. Он повернул экран к ней. Полина увидела баланс. Сначала не поверила глазам. — Это… биткоины? — Сорок. И ещё майню. До сих пор. Не много, но стабильно. Начал ещё в тринадцать, когда все смеялись. Помнишь, я тебе показывал ту старую ферму в гараже у деда? Она до сих пор работает. Тихо, в облаке теперь почти всё, но капает. Полина смотрела на цифры. Курс на сегодня — около 68 тысяч долларов за один. Она быстро посчитала в уме (математика всегда была её сильной стороной). — Это… больше двух с половиной миллионов долларов? Дима усмехнулся уголком рта. — Чуть меньше двух с половиной по текущему курсу. Где-то 2.7 миллиона, если прямо сейчас продать. Но я не собираюсь всё сразу. Хватит и на переезд, и на квартиру там, и на то, чтобы жить нормально год-два, пока я фриланс не раскручу ещё сильнее. Он убрал телефон, взял её руки в свои. — Я пишу сайты. Делаю код для инди-игр. Заказы идут стабильно, последние полгода вообще без остановки. Плюс старые проекты приносят пассивку — лицензии, обновления. Мы не будем голодать. Я смогу работать удалённо откуда угодно. А ты… ты сможешь учиться онлайн, или просто быть со мной. Без давления. Без «выходи замуж за нормального». Полина молчала. Долго. Потом прижалась лбом к его груди. — А родители? Они же… будут искать. Полиция, всё такое… — Нам по шестнадцать. Нас не заставят вернуться силой, если мы сами не захотим. Максимум — объявят в розыск, но в Дубае… там другие правила. И я уже думал: можно улететь через третью страну. Через Турцию, например. Или через Казахстан. Есть способы. Он говорил спокойно, но голос дрожал чуть-чуть — не от страха, а от того, насколько сильно он этого хотел. — Я не хочу тебя терять, Полин. Ни из-за них, ни из-за кого угодно. Три года — это не шутки. Я люблю тебя так, что… даже не знаю, как сказать. Но если мы останемся — они нас разлучат. По частям. А если уедем… у нас будет шанс. Настоящий. Полина подняла голову. В глазах — смесь ужаса и какого-то дикого, подросткового азарта. — Дубай… — прошептала она. — Пальмы. Море. Небоскрёбы. И мы вдвоём. Дима кивнул. — И мы вдвоём. Без чужих голосов в голове. Она вдруг улыбнулась — маленькой, но настоящей улыбкой. — Когда? — Чем быстрее, тем лучше. Завтра-послезавтра можем купить билеты. У меня уже почти всё на холодных кошельках переведено в стейблы. Продам часть битка — и хватит на год вперёд легко. Полина обняла его за шею крепко-крепко. — Тогда… давай. Уедем. Дима выдохнул так, будто только сейчас разрешил себе дышать. — Я люблю тебя, — сказал он в её волосы. — И я тебя. Больше всего на свете. Они сидели ещё долго. Город просыпался внизу. А на крыше двое шестнадцатилетних решали бросить всё и начать жизнь заново — с сорока биткоинами, фрилансом и друг другом. И это было страшнее и прекраснее всего, что они знали до этого момента.