Корпуса в пустоте

Не смотри на небо, Не ищи в нём креста! Разве ты не видишь, Что решётка снята?

Группа «Коrsика», «Долина Царей»

Кейтлин не понимает. Путчисты проиграли — это видно каждому. Их союзники-пираты разбиты, на поверхности планет ситуация взята под контроль, немногие выжившие политики, затеявшие путч, еле успели добраться до союзных им кораблей. Но эти корабли, вместо того, чтобы уходить из системы, ведут совершенно бессмысленное сражение — ведь даже если они смогут победить, выживших будет слишком мало, чтобы попытаться захватить Пилтовер, не говоря уже о Зауне. – Они не могут просто так вырваться, кексик, – отвечает Вай, когда Кейтлин спрашивает её. – Им есть смысл прорываться только в Лигу Теней или Шуриму. До Икстала ублюдки просто не дойдут, а во всех остальных государствах их ждут с большим нетерпением и тяжёлыми пушками. Девушка делает паузу, прихлёбывая энергетик из фляжки. Татуировка-имя скрыта шлемом, розовые волосы прилипли ко лбу. – А что на Лигу, что на Шуриму направление одно. Им надо идти через Франос, любой другой маршрут выведет уродов на базы Корпуса, где их сожрут. Если бы они победили, была бы другая история, но слившихся путчистов никто и слушать не станет. Вай проводит ладонью по лбу, отводя вбок прилипшие волосы. – А выпускать мудаков нельзя. Пираты с техникой Пилта и выучкой Корпуса — это полный пиздец. Так что у Грейвза тоже нет большого выбора. Он блокирует направление на Франос, потому что твари пойдут через него. Кейтлин кивает, подносит ко рту сигариллу: – Невелик выбор из гнилых яблок, да. Но если их нельзя выпускать, почему Грейвз идёт на прямой бой, а не вызывает подкрепления из других систем? Вроде бы в трёх днях полёта есть какая-то база... Вай пожимает плечами: – На Джилтуне, да. Там чуть больше, но это в пределах разброса — пара часов большой роли не играет. Девушка тоже закуривает, серые глаза блестят сквозь дым: – От них толку не будет, это не обычную «стаю» гонять. Там сидит эскадра фрегатов и столько же корветов, против линкоров это нахрен несерьёзно. А большие эскадры — это дней десять, если не пятнадцать. За это время ублюдки сами выйдут в атаку. Вай не договаривает — но Кейтлин понимает, что она имеет в виду. Нельзя отдавать врагу инициативу, особенно когда ставки настолько высоки. Нельзя давать путчистам возможность самим выбрать время и место боя. Не когда силы примерно равны, пусть и на бумаге. И если Кейтлин правильно понимает ситуацию, их сводная эскадра — тот самый козырь, который Грейвз пытается вытащить из рукава. Корабли рвутся через пространство системы, заходя на эскадру путчистов с кормы и зенита. Все понимают, что даже с «Щупальцем Богини» сборная эскадра — не ровня собранной путчистами группе. В базировавшейся на Пилт линейной эскадре два корабля погибли во время братоубийственной схватки в первые дни путча. Ещё один потерял большую часть экипажа и мощность двигателей и не смог присоединиться ни к одной из сторон. «Провидец», «Эволюция» и «Учёный» составили ядро сил под командованием вице-командора Грейвза, поднявшего флаг на «Провидце». «Исследователь» и «Познание» присоединились к путчистам. «Познание» несло флаг уже бывшего вице-командора Данфорта. При таком раскладе небольшое преимущество эскадры Грейвза в фрегатах и корветах не имело особого значения — все понимали, что Данфорт провалился. Но это преимущество исчезло, когда к Данфорту присоединились остатки «стаи» Гангпланка, разбитой базировавшимися на внешних базах лёгкими эскадрами, заплатившими за это более чем половиной кораблей. И теперь силы были равны — если бы не эскадра Кракен и Нолан, выходящая за корму путчистам. Конечно, даже с «Щупальцем Богини» эта эскадра была совсем не ровня даже одному линкору с подобающим эскортом. Но она могла этот самый эскорт сильно проредить, перегрузить дефлекторы кормовой полусферы лазерами, заставить ПРО и РЭБ эскадры Данфорта работать на две стороны — и ошибаться, пропуская торпеды эскадры Грейвза. И это могло решить исход боя... Или просто снизить потери — что не менее важно. К тому же на Пилтовере всё ещё продолжались уличные бои, пусть это и было последними судорогами путча — и чем быстрее Данфорта разобьют, а сенаторов-изоляционистов возьмут или угробят в сражении, тем быстрее сдадутся те, кто ещё надеется на что-то. Те, кто продолжает пятнать кровью — своей-то ладно, но ведь и чужой — улицы Пилтовера. Те, кто пытался превратить систему в раковую опухоль на теле человеческой, йордлской, вастайской цивилизации. Те, кому нельзя позволить победить. Любопытно сравнить доктрину Стражи Волн и пилтоверского Корпуса Миротворцев. Обе структуры предназначены в первую очередь для поицейских операций, а не для «правильного боя», обе традиционно полагаются на техническое превосходство и не имеют возможности выставлять огромные флоты — но при этом как кораблестроительная доктрина, так и тактика у них различаются коренным образом. Как всегда, различия обусловлены технологией. Поворотным пунктом в развитии кораблестроительных традиций Пилта стал переход на хекс-торпеды, потребовавший невероятного для всех остальных государств уровня миниатюризации. После этого момента Миротворцы практически отказались как от кораблей крейсерского класса, так и от носителей основного класса. Используя москитный флот только для обороны систем (что сближает Миротворцев со Стражей Волн), пилтоверские тактики сделали ставку на большое количество фрегатов и корветов, способных нести торпедное вооружение с удовлетворительным боекомплектом, не жертвуя защитой и артиллерийским вооружением (в этом коренное отличие пилтоверских ударных корветов от торпедных корветов Ноксуса, чью печальную историю мы уже рассматривали ранее). Хотя использование хекс-торпед накладывает некоторые тактические ограничения, их малоуязвимость к огню ПРО и огромная ударная мощь, безусловно, обеспечивают ударным корветам и различным типам фрегатов Пилта высокую боеспособность... Пока не уйдёт последняя торпеда. После этого из преимуществ у кораблей Пилта остаются только ПРО и РЭБ, практически не уступающие таковым у аналогичных по классу кораблей Билджвотера, однако в силу меньших массогабаритных характеристик в артиллерийском бою билджвотерский фрегат при прочих равных вполне способен справиться с фрегатом пилтоверским, не получив критических повреждений. Nota Bene: На взгляд авторки, ни один вменяемый командир пилтоверского фрегата не будет доводить дело до такой дуэльной ситуации, если речь не идёт о каких-то специфических случаях (наподобие подвига фрегата «Щитоносец» под командованием Вайолет Уикетт). И командование, допустившее подобные случаи, должно быть, на взгляд авторки, немедленно разжаловано в удобрение перед строем выживших героев. Тем не менее, доктрина Билджвотера имеет свои плюсы — и в первую очередь это касается их торпедного вооружения. Использование дальнобойных кассетных торпед с тремя боеголовками, самостоятельно выходящими в атаку на последнем участке траектории, снижает требования к точности программирования — пусть компьютеры на них заметно слабее даже обычных корабельных, они всё же способны корректировать траекторию достаточно точно (разумеется, при условии наличия хороших сенсоров и правильно составленной программы атаки). Кроме того, лазерные торпеды могут зайти на цель, по большому счёту, с любого вектора, что уменьшает необходимое для атаки время и снижает шанс попасть под удар кластеров ПРО (последнее, разумеется, нивелируется большим по сравнению с хекс-торпедами размером). Разумное же отношение к постройке кораблей, спасшее Билджвотер от экстремально неудачных концепций наподобие уже упомянутых торпедных корветов, позволяет Страже Волн рассчитывать на то, что после ухода последнего залпа корабль выживет — да и исчерпать боезапас более крупных, чем в норме, фрегатов и крейсеров довольно сложно. Тем не менее отсутствие артиллерийских кораблей основного класса продолжает оставаться основной уязвимостью доктрины Билджвотера. Если представить себе гипотетическое сражение эскадры носителей Стражи Волн и поддерживаемой москитным флотом с базы стандартной эскадры системной защиты Корпуса Миротворцев, у Билджвотера не так уж много шансов — Стража Волн будет вынуждена оставить часть штурмовиков для защиты носителей, в то время как эскортные корветы Миротворцев освободят для атаки всех пилотов системной базы. В связи с этим авторка чрезвычайно удивлена тем, что на Пилте не строят носители — если не основного класса, то хотя бы в массогабаритных характеристиках тяжёлых крейсеров. С другой стороны, ставка на большое количество технологически совершенных фрегатов и корветов перекрывает всё финансирование Корпуса... Из статьи Ривен Конте, опубликованной в её блоге за двое суток до Осеннего Путча Пока сводная эскадра рвёт пустоту безжалостно форсируемыми двигателями, стремясь принести правосудие путчистам и пиратам, в пространстве между орбитами Пилтовера и Зауна полыхает сражение. Силы примерно равны — и это вынуждает обе стороны маневрировать в надежде получить хоть какое-то преимущество. И Данфорт с Гангпланком, и Грейвз прекрасно понимают, что лобовая стычка оставит в системе множество мёртвых корпусов... и даже если формально кого-то можно будет назвать победителем, эта победа оставит обе стороны без флота. – Гарантированное взаимоуничтожение, – ухмыляется Мэл Менарда, глядя на выведенную на экран комма схему. – Оно же «здесь в канаве утром рано утонули два барана». Интерком доносит фырканье Ривен: – Лучше и не скажешь. Слушай, Мэл, какого демона конвойники твоей мамы вообще творят? Менарда прокручивает данные. Красивое темнокожее лицо кривится в злой гримасе: – Изображают последний козырь Пилтовера. Зря, как по мне, но уже поздно. Раньше бы заметить... На орбите Пилтовера действительно висит три десятка корветов и фрегатов самого разного типа. Конвойные корабли, принадлежащие «Менарда Армз», образуют барраж, готовый сорваться навстречу путчистам, если те пойдут в сторону Пилтовера... Но от них было бы куда больше толку, если бы они присоединились к эскадре Грейвза. – Риктус десантник, – объясняет Мэл. – Как и матушка. Они не привыкли думать, как астронавты. Ривен хмыкает, даже не пытаясь спорить. Для десанта подобное расположение — с небольшой группировкой в качестве последнего резерва — разумно и естественно. Но в космосе это так не работает — и если бы конвойники усилили прикрытие эскадры миротворцев, толку было бы намного больше. – Даст Жанна, это не сыграет, – эмигрантка из Ноксуса щёлкает зажигалкой. – Мы должны обыграть уродов. За полчаса до рассчитанной точки огневого контакта картина сражения меняется. Эскадра путчистов смещается на надир*, пытаясь обойти зону, перекрываемую лоялистами. Грейвз парирует манёвр, растягивая строй — и это продолжается, потому что путчисты уходят всё дальше. * Надир — противоположность зениту, кто забыл. Направление вертикально вниз. Сводная эскадра продолжает движение — они уже набрали достаточно большую скорость, чтобы Данфорт не смог уйти от огневого контакта. Даже с изменением траектории всё, чего он добивается — пара минут выигрыша во времени. Иногда это критично. Но не сейчас, потому что силы сражающихся равны и единственный шанс путчистов — растянуть эскадру Грейвза достаточно сильно, чтобы получить возможность прорваться хоть по какому-то вектору и потом уже выходить на курс ухода. Грейвз это тоже прекрасно понимает — и его эскадра растягивается незначительно, модифицируя строй так, чтобы не допускать слабых мест. Кейтлин ловит себя на мысли, что впервые видит окопную войну в космосе. Иллаой Кракен никогда не была сторонницей «победы любой ценой» – и свои сражения старалась планировать так, чтобы свести к минимуму потери своих. Не всегда это было возможно, но... В сражении за Пилт у неё на руках были все козыри. Высокая скорость ограничивала время огневого контакта, а геометрия позволяла не подставлять корабли под страшный удар главного калибра линкоров. К тому же противник не мог переключить внимание на корабли под рукой Иллаой, потому что это означало бы снять давление с куда более страшного противника — эскадры Грейвза, которая наверняка воспользуется возможностью сократить дистанцию и вскрыть строй путчистов, пока они не могут ответить. И Иллаой Кракен собиралась выложить эти козыри на стол. За две с половиной световые минуты до минимальной дистанции эскадра выплюнула торпеды — беглым огнём, не залпами. Геометрия позволяла начать стрелять раньше — а правильные залпы были бы скорее вредны, потому что убивать Иллаой и не намеревалась. Её задача была в другом. Строй эскадры едва не рассыпался, когда флайт-майор Кракен дала приказ начать вторую фазу — но опытные пилоты сумели провести коррекции и теперь «слоёный пирог» из пилтоверских кораблей шёл чуть дальше от кормы противника, чем «Щупальце Богини». Обычные орудия в задуманном Иллаой бою были не так важны, как торпеды и главный калибр крейсера, поэтому все относительно лёгкие единицы получили чуть больше времени на оборону в случае, если Данфорт решит всё же ударить торпедами... Непрерывная волна смерти неслась к путчистам. Каждый корабль выпускал одну-две торпеды, не стремясь перегрузить ПРО врага, а лишь поддерживая давление. Давление, которое должно было дать эскадре Грейвза больше попаданий. Строй эскадры путчистов рассыпался под вспарывающим огнём Кракен. Каждая отдельная торпеда была не так уж страшна — но постоянная нагрузка не давала операторам РЭБ возможности подстроиться под паттерны атаки, не давала дефлекторам восстановиться, заставляла кластеры ПРО бить постоянно — и отдельные торпеды начали проходить. Пока это были лишь болезненные, но неопасные удары — корвет, пара фрегатов, снова корвет — но необходимость восстановить покрытие ПРО заставляла путчистов корректировать строй, а собранная с бору по сосенке эскадра не могла маневрировать с той точностью, какая была необходима. И весь зенитный фланг строя развалился — а это давало торпедам больше возможностей для атаки. Система вошла в «раскачку» – и когда с двух световых секунд ударили лазеры, они встретили не плотный строй, прикрывающий друг друга полями дефлекторов, а беспорядочную кучу пытающихся спастись лёгких кораблей. Затем ударили корабли Грейвза. Огневая мощь эскадры, собранной вице-командором, была выше, чем у эскадры путчистов — но реализовать преимущество они могли только в относительно близком контакте, а противник до этого момента успешно уклонялся от прямого боя. Теперь же, когда строй Данфорта и Гангпланка частично рассыпался, у лоялистов Корпуса появился шанс. И пять десятков кораблей разных классов, ведомые тремя почти трёхкилометровыми линкорами, вывели двигатели в форсажный режим, ускоряясь в сторону противника — а впереди них летели сотни торпед, у которых наконец появился реальный шанс добраться до целей. Операторы РЭБ и ПРО путчистов сделали всё, что могли в ситуации, когда покрытие уже было нарушено. Этого оказалось недостаточно. Сторона строя путчистов, обращённая к Грейвзу, оплывала смертью в сотнях мимолётных сверхновых, которые зажигались одна за другой, несмотря на отчаянную оборону их жертв. Космос пылал, превращая дефлекторы, броню и внутренние системы кораблей в ничто, в свет и пламя — а затем сквозь вспыхнувший в системе Пилта ад ударили турболазеры главного калибра линкоров, сжигая то, что ещё оставалось целым в поле жадного огня. У Данфорта и его экипажей ещё был бы шанс — реверс, экстренное торможение и ускорение по случайному вектору — но вот времени на это не оставалось. «Щупальце Богини» был единственным кораблём сводной эскадры, на котором стояли мощные орудия главного калибра. И Иллаой Кракен вывела его на такой курс, на котором она могла их использовать. В нормальных условиях за такое маленькое время «Щупальце Богини» не смог бы пробить дефлекторы пилтоверского линкора — он был хоть и переразмеренным, но всего лишь тяжёлым крейсером и не мог тягаться с кораблями основного класса. Но сейчас дефлекторы путчистов работали в основном на переднюю полусферу, отчаянно пытаясь спасти остатки безжалостно избиваемой эскадры от огня кораблей Грейвза — и тяжёлый крейсер Стражи Волн вскрыл ослабленные защитные поля, а затем и броню «Познания», оставляя за собой истекающие пламенем и атмосферой рваные раны в корме гиганта. Флагман Данфорта вывалился из строя, потеряв семьдесят процентов мощности маршевых двигателей. Вторичные взрывы нарушили координацию работы маневровых, заставив раненного сталепластового монстра дёргаться во всех направлениях разом. Один из них похоронил всю инженерную смену, лишив линкор последнего шанса на восстановление скорости и курса — а затем второе попадание вскрыло корпус ещё глубже. Голодные демоны света ворвались в повреждённый корпус, проникая к беззащитным, уже лишённым прикрытия брони внутренним системам. Маршевый двигатель флагмана мятежников не успел вовремя отключиться — и вспышка чудовищного взрыва разорвала корму «Познания». Автоматика успела спасти гибнущий корабль, катапультировав все три хекс-реактора прежде, чем они потеряли стабильность и взорвались — но сделала это на редкость для путчистов неудачно. Один из реакторов взорвался всего в пятистах километрах впереди «Исследователя», сработав как гигантская хекс-торпеда. Линкор пережил даже погружение в океан раскалённой до звёздных температур плазмы — но его дефлекторы рухнули, не выдержав запредельной нагрузки. Смягчённый ими огонь не смог прорваться к внутренностям корабля — но эмиттеры РЭБ и дефлекторов, сенсорные комплексы, кластеры ПРО и орудия были лишены защиты. Ослепший, лишённый защиты и вооружения корпус буквально напоролся на кинжальный огонь «Учёного» и «Провидца». Мощнейшие турболазеры, предназначенные для прорыва защитных полей линейных кораблей, обрушили свою ярость на истончённую, оплавленную, ничем не прикрытую броню. Она не выдержала. Паудер смотрит на экраны, позабыв обо всём. «Крыса» не получила повреждений в этом безумном броске — и инженеры могут следить за ходом боя. И Паудер Уикетт, сестра Вайолет Уикетт, инженер и художник, всей душой впитывает гибель линкора, пошедшего за чуть не убившим Вай ублюдком Данфортом. На экране этого не видно — но Паудер легко может себе представить, как злое пламя лучей турболазеров взламывает внутренности корпуса. Как вспыхивает всё, что оказалось поблизости от поражённых отсеков — а сами отсеки испаряются вместе со всем содержимым. Как взлетает гребень волны разрушения, когда вторичные взрывы разрывают даже то, что могло бы уцелеть, не будь удар настолько жестоким. Как разлетаются во все стороны обломки. Как борется за жизнь гигантского корабля автоматика, отчаянно пытаясь спасти то, что спасти уже нельзя. Как предохранители выгорают, не успев отключить генераторы и узлы. Как волна отказов нарастает, разрывая информационную сеть корабля в клочья... И как смерть добирается до одного из реакторов. Паудер нарисует это. Нарисует в ярости и счастье. Нарисует финал Осеннего Путча — огненный, жестокий, не допускающий никаких «если бы». Нарисует смерть ублюдков, пытавшихся превратить Пилт в поглощённую безумием язву. Экко раньше не совсем понимал концепцию «убить, чтобы спасти». Нет, он прекрасно понимал, что уничтоженный пиратский корабль больше не нападёт на транспортник или лайнер. Что убитый бандит больше не ограбит, не изнасилует, не убьёт. Но он понимал это рациональном уровне. Сейчас, видя, как корчится в огненной агонии эскадра мятежников, желавших установить в Пилте нацистский режим, желавших загнать жителей его родной планеты в гетто — он понимает эту идею полностью. В безжалостном огне двух эскадр лоялистов умирают будущие концлагеря и казни. Умирают будущие мучения. Умирает отравляющая души идея превосходства «по праву рождения». Каждая вспыхивающая на экране смерть — это жизни. Это детские улыбки, жаркие ночи влюблённых, ласковое касание ветра и возможность ходить по улицам, не опасаясь бандитов. И Экко обнимает Паудер, притягивая к себе тонкую синеволосую девушку, прошедшую через ад из-за таких же ублюдков, как те, что сейчас горят в звёздном пламени. Вай отрабатывает коррекции, удерживая «Крысу» в строю и одновременно открывая вектор огня для Кейтлин — хотя последние торпеды корвета ушли минуту назад, лазерные спарки бьют с максимальной частотой, добавляя огня в пылающий кусок ада, пожирающий путчистов. Там, под безжалостными лучами бортовых орудий и взрывами хекс-торпед, умирают предатели. Ублюдки, сговорившиеся с пиратами. Те, из-за кого от экипажа «Щитоносца» когда-то осталось две тяжело раненные женщины. Кто-то из них передавал пиратам данные. Кто-то принимал законы, заковывавшие Корпус в кандалы ограничений. Кто-то разжигал гнилой огонь предрассудков. Кто-то отдавал приказы. Кто-то их выполнял. Огонь лазеров и раскалённая плазма взрывов не различают их. И Вай считает, что это справедливо — те, кто всего лишь пошёл за ублюдками, так же виновны. Они — те, кто сделал возможным возвращение времён войны банд. Те, в надежде на кого на улицах городов Пилтовера и Зауна лили кровь наёмники, фанатики и бандиты. Те, кто убивал оставшихся верными Пилту миротворцев, полицейских — и всех, кто под руку попадётся. Даже если они не убивали сами — они сделали эти смерти возможными. А теперь смерть пришла за ними — и у этой смерти ярко-синие глаза и полночно-тёмные волосы Кейтлин Кирамман, корректирующей огневое решение. Вай не может сейчас обнять подругу — но в смертельном танце, который ведёт эскадра, они рядом. На расстоянии тепла. Тонкие пальцы Кейтлин Кирамман вводят новые коррекции огневого решения. Лазерные спарки «Сумчатой крысы» бьют по остаткам мятежной эскадры, нагружая дефлекторы, вспарывая броню, добираясь до беззащитных внутренностей кораблей. Тех кораблей, на одном из которых гибнут мерзавцы, использовавшие её мать — и убившие её ради бездарной попытки захватить власть. Кейтлин никогда не относилась слишком серьёзно к «наследию Кирамман», ко всем этим атрибутам старой семью — но сейчас месть клана Кирамман, чью основатели одними из первых ступили на грунт Пилтовера, рвётся с её пальцев голодными демонами лучей. Под её ударами умирают те, кто попытался отбросить Пилт в тьму нетерпимости, злобы и бессмысленного высокомерия. Те, кто считает её возлюбленную человеком второго сорта просто из-за того, что она родилась на Зауне. Те, кого не должно быть. Кейтлин не может прижаться к Вай — но чувствует касание её рук в каждом движении корабля. В каждой коррекции курса, открывающей наиболее удобный вектор огня. В каждом довороте. И Кейтлин улыбается под шлемом, продолжая вести огонь. Эскадра меняет курс, отрезая остатки мятежников с надира. Пусть от группировки, собранной Данфортом, осталось меньше десятка боеспособных кораблей, выпускать их нельзя. Если бы в системе сражались эскадры воюющих государств, было бы самое время предложить почётную сдачу. Установить связь, предложить помощь в поиске и спасении... Пиратам никогда ничего подобного не предлагают. Если их и берут в плен, то только ради допроса — а потом мёртвое тело отправляется в переработку. Мятежники приравняны к пиратам. Они сами выбрали это, договорившись с Лэндсмен и Гангпланком, впустив пиратские «стаи» в систему. Теперь они получают то же, что и их союзники. Буквально пара минут — и пойманные в огневую ловушку двумя эскадрами корабли кончаются. Они сопротивляются с отчаянием живых мертвецов — но это уже бесполезно. Лучи лазеров вспарывают щиты, броню и конструкции кораблей, возвращая живых мертвецов в смерть. Осенний Путч практически подавлен. Всё, что осталось — несколько тысяч идиотов, продолжающих сопротивляться на грунте, хотя для них было бы лучше попытаться спрятаться, прикинуться мирными обывателями, а то и жертвами. Конечно, никто не может гарантировать успех, но... Других шансов никто им не оставит. Большая часть обеих эскадр уходит к Пилтоверу. Остаются корветы и несколько фрегатов — и «Крыса» среди них. Поиск и спасение — одна из частей космической войны, о которых мало кто задумывается. Обыватель обычно представляет себе гибель корабля как взрыв реактора, после которого уже некого и незачем искать. И так действительно бывает, и бывает очень часто. Но не всякие повреждения вызывают взрыв реактора или отказ гравикомпенсатора, уничтожающие экипаж полностью. Часто накапливающиеся разрывы цепей, вторичные взрывы и отказы систем не доходят до момента, когда спасать уже некого. Избитые корпуса, ставшие ловушкой для тех, кого не убило сразу, плывут в пространстве — иногда столетиями, если в системе, где шёл бой, некому развернуть поисковую операцию. В системе Пилта есть кому этим заняться. В координатах недавней мясорубки остаются самые опытные в поиске и спасении экипажи — и, разумеется, исследовательский корвет, для которого это буквально основное занятие, среди них. Если война в пространстве — это долгие часы ожидания и минуты огневого контакта, то поиск и спасение — это непрерывная работа. Сканирование, поиск работающих аварийных маяков, высадки на разбитые корпуса, ловля больших обломков или людей в скафандрах в пространстве. Работа, которую надо сделать быстрее, чем пустота убьёт тех, кто ещё жив. Поиск, который надо закончить раньше, чем иссякнут запасы воздуха в скафандрах. Работа, о которой не думают обыватели, но которую глубоко уважают астронавты. Даже те из них, кто никогда не оказывался в ловушке мёртвого корпуса, дрейфующего в пустоте. Конечно, те, кто выжил на мёртвых кораблях, не сидят сложа руки. Аварийные партии пробиваются к блокированным отсекам, в которых есть живые. Врачи — или те из экипажа, кто прошёл минимальную медицинскую подготовку, если врач мёртв или заперт в отсеке — пытаются залатать тех, кто ранен. Инженеры делают всё, чтобы экипаж выжил, если это вообще возможно. Но крайне редко без помощи извне экипажу удаётся эвакуироваться, если дело было не в поломках, а в боевых повреждениях. Поэтому те, кто может, идут в мёртвые корпуса, чтобы не дать пустоте угробить тех, кого ещё можно спасти. Всё заканчивается, даже уличные бои. Даже мутный кошмар на улицах, в который Пилтовер и Заун пытались бросить мятежники. Даже бесконечное напряжение поисково-спасательных операций. Корабли идут к базе возле Пилтовера, где находится госпиталь Корпуса — и где можно отремонтироваться. Они сделали своё дело, убив тех, кого нужно убить, и спася тех, кого можно спасти. Пусть в пылающем безумии эскадренного боя выживших оказалось немного — но все, кто дожил до прихода помощи, должны выжить. На «Крысе» даже есть пленники — именно Вай, Ривен, Паудер и Ари высадились на борт «Познания», захватив живьём Данфорта, бывшую министра Шулу и бывшего сенатора Сало. Всех, кто выжил из зачинщиков Осеннего Путча. Остальные погибли либо оказались схвачены раньше — а сенатор Хоскел и бывший шеф полиции системы Маркус Уокер погибли в самом конце. На борту «Исследователя», сокрушённого огнём линкоров Грейвза. Трусость политиков, развязавших братоубийственную бойню, приговорила их к смерти — и все, кто сражался в пространстве или на грунте против мятежников, считают, что это справедливо. Впереди долгая работа — восстановление порядка, разбор завалов, лечение пострадавших, суды над теми путчистами, кто до них по какой-то причине дожил. То, что должно быть сделано — и ещё немного сверху. Не все раны затянутся — многих уже не вернуть, многое уже не отстроить. Но то, что можно починить, починить надо. Об этом редко пишут в приключенческих книгах — но после бури всегда приходится восстанавливать порушенное. Если, конечно, есть кому это делать. В системе Пилт — есть.