Поцелуй Перед Рассветом. (A Kiss Before Dawn)

Вэй Усянь стоял перед Вэнь Жоханем, человеком, который вырастил его, воспитал и сделал из него идеальное оружие. Его холодные, расчётливые глаза не отрывались от Вэй Усяня, который стоял на коленях, покорно склонив голову. Но даже сейчас, спустя столько лет, в его груди не было тепла по отношению к альфе, который превратил его в убийцу — убийцу, который мог убить улыбкой или поцелуем и не оставить следов. — Тебе поручено важное задание, — сказал Вэнь Жохань спокойным шёпотом, и каждое его слово было наполнено ожиданием. Он сложил руки перед собой, изображая расчётливую грацию, но в его глазах была тьма. — Император должен умереть, и вы должны это устроить. Вэй Усянь на мгновение опустил взгляд, а затем снова посмотрел в лицо Вэнь Жоханя. Он делал это с 16 лет, за последние восемь лет он убил многих: дворян, генералов, мужчин и женщин — и всё ради великого дела семьи Вэнь. Но это — это было по-другому. Лань Ванцзи, император земель, был не обычным человеком. Его власть, его влияние простирались далеко за пределы дворца. Чтобы убить его, потребовалась бы не только сила, но и большая ловкость. — Ты понимаешь? — голос Вэнь Жоханя стал резким, требующим внимания. Вэй Усянь кивнул с нейтральным выражением лица и спокойно сказал: «Я понимаю». — Хорошо, — сказал Вэнь Жохань, и в его глазах появился довольный блеск. — Ты войдёшь во дворец как наложница, которую я ему подарил. Это позволит тебе сблизиться с ним и, когда придёт время, убить его. Губы Вэй Усяня изогнулись в слабой, почти незаметной улыбке. В конце концов, искусство соблазнения было его специальностью. Его обучали с тех пор, как он появился на свет, — обучали использовать своё тело, обаяние и ум, чтобы приблизиться к тем, кто обладал властью. Это было довольно просто. Он делал это сотни раз. Но в Лань Ванцзи было что-то такое, что отличало его от других, что-то, что заставило его колебаться, пусть и на секунду. — И когда? — спросил Вэй Усянь холодным голосом, не выдавая никаких эмоций. — Когда император уснёт, — сказал Вэнь Жохань твёрдым голосом. — Нанеси удар, пока у него не будет возможности защититься. Ты должен действовать быстро. Его смерть станет ключом к моему восхождению на трон. Вэй Усянь встретился взглядом с Вэнь Жоханем, понимая всю серьёзность своей задачи. Его воспитали для этого момента. Он убивал и за меньшее. Но что-то в мысли о том, чтобы оборвать жизнь императора, вызывало у него странное беспокойство. Однако он подавил его, скрыв под маской безразличия, которую оттачивал годами. «Я сделаю, как Вы прикажете», - сказал он ровным голосом. Губы Вэнь Жоханя дрогнули в одобрительной улыбке, но взгляд его не смягчился. — Через неделю ты отправишься во дворец, подготовь свои вещи. Не подведи меня. Вэй Усянь поднялся с колен и почтительно поклонился. — Я не подведу вас, господин. Вернувшись в свои покои, Вэй Усянь сел на край кровати, рассеянно водя пальцами по вышитым узорам на шёлковых простынях. Он провёл в этих покоях много лет, оттачивая свои навыки, изучая искусство обмана. Но сегодня вечером, когда он собрался уходить, помещение казалось пустым, как сцена после ухода актёров. Он сделал глубокий вдох, вдыхая воздух. Его омежьи инстинкты были отточены и дисциплинированы под властью Вэнь Жоханя, но они всё ещё были там, скрытые под слоями контроля. Его научили использовать свою природу в своих интересах — заставлять альф теряться в нём, превращать инстинкты в оружие. И всё же Лань Ванцзи был альфой, не похожим ни на кого другого. Мужчина, который игнорирует всех своих наложниц, который, кажется, отказывается предаваться плотским утехам. Это бы все намного усложнило. Повернувшись к лакированному сундуку у своей кровати, Вэй Усянь поднял крышку, обнажив аккуратно разложенные внутри инструменты. Спрятанное оружие убийцы. Его пальцы скользили по предметам, выбирая с точностью. Маленький кинжал, лезвие которого покрыто ядом, парализующим перед смертью. Тонкая шпилька, в изящном дизайне которой спрятана игла. Шелковые шнурки, обманчиво прочные. Все они были достаточно маленькими, чтобы остаться незамеченными среди роскошной одежды, которую он носил во дворце. Он аккуратно положил их в дорожную сумку, чтобы их не заметили. Затем, подойдя к шкафу, он выбрал одежду, которую возьмёт с собой, — нежную, соблазнительную, предназначенную для искушения. Приказ Вэнь Жоханя был ясен. Он должен был соблазнить императора, заставить его желать того, в чём он годами себе отказывал. Это должно было быть несложной задачей. И всё же… Вэй Усянь колебался, сжимая шёлк в пальцах. Годами он жил, ни о чём не задумываясь. Ему отдавали приказы, и он их выполнял. Ему было всё равно, кого он убивает, лишь бы работа была сделана. Но что-то в этой миссии беспокоило его, и он не мог этого объяснить. Возможно, это было потому, что впервые он не будет охотиться за мужчиной, жаждущим его прикосновений. Лань Ванцзи нелегко было заманить. Император был дисциплинированным, сдержанным — больше похожим на меч, чем на человека. Легкая улыбка промелькнула на губах Вэй Усяня. Это был вызов. А Вэй Усянь никогда не мог устоять перед вызовом. Его нерешительность исчезла, уступив место хладнокровной решимости. Он завязал шёлковый мешочек, положил выбранные вещи в дорожный сундук и выпрямился. Он был готов. Он должен был быть готов. Через неделю он оставит позади ту жизнь, которую знал. Через неделю он встретится с императором. И скоро Лань Ванцзи умрет от его рук.   ~   Когда он уходил, воздух казался тяжелее, груз его миссии давил на него, как тяжёлый плащ. Дворец был миром интриг, тонкой политики и опасных игр. Его воспитали для этого — воспитали, чтобы убивать, соблазнять, манипулировать. В этом не было ничего нового. И всё же, когда он готовился к поездке ко двору императора, его не покидало странное чувство. Лань Ванцзи. Император, который был известен тем, что держал своих наложниц на расстоянии. Человек, который никогда не проявлял привязанности, никогда не подпускал свой гарем близко. Вэй Усянь тихо усмехнулся про себя. Справиться с заданием будет легко. А когда всё закончится, он сможет вернуться в тень, к привычной жизни. Никаких сожалений. Никаких привязанностей. Только миссия. И всё же, когда он взглянул на лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, в его сердце зародилось сомнение, которое быстро погасила холодная решимость, воспитанная в нём годами. В этом мире не было места сомнениям. Через неделю он начнёт свою миссию. Через неделю он сделает первый шаг навстречу своему будущему. Через неделю он встретится с императором. ~ Путь Вэй Усяня во дворец был тихим, тишину нарушал лишь редкий шорох кареты, пока она катилась по ухоженным дорогам, ведущим ко двору императора. Это было непривычное чувство — быть так близко к своей цели, но так далеко от завершения миссии. Груз приказов Вэнь Жоханя давил на него, как невидимый покров. По мере того, как дворец приближался на горизонте, мысли Вэй Усяня обратились к Лань Ван Цзи. О репутации императора ходили легенды — его холодное поведение, безразличие к бесчисленным наложницам, соперничавшим за его внимание. Истории, окружавшие его, рисовали образ человека, полностью поглощённого своим долгом, правителя, чьи личные желания были вторичны по сравнению с благом империи. Для многих Лань Ванцзи был далёкой, недосягаемой фигурой. Для Вэй Усяня он был мишенью. Карета замедлила ход, когда они подъехали к главным воротам дворца. Высокие каменные стены отбрасывали длинные тени на территорию. Сердце Вэй Усяня забилось чуть быстрее, но не от страха, а от предвкушения того, что должно было произойти. Он и раньше оказывался в опасных ситуациях, противостоял противникам, более могущественным, чем император, и всегда выходил победителем. Но это… это было по-другому. Что-то во дворце тревожило его, что-то чуждое и странно притягательное. Он вышел из кареты, и его ноги бесшумно ступали по прохладному камню дворцового двора. Его одеяния развевались вокруг него, словно океан из тёмной ткани, которая, казалось, поглощала свет. Стражники у ворот коротко кивнули ему, их лица были непроницаемыми, словно они давно привыкли к веренице новых наложниц, прибывающих к императору. Внутри дворца воздух был наполнен ароматом благовоний, запахом цветов, смешивавшимся с мускусным запахом каменных стен. Слуги бесшумно передвигались по залам, выполняя различные поручения, но было ощущение отстранённости, как будто все здесь были слишком заняты своими делами, чтобы заметить незнакомца. Вэй Усяня проводили в его покои — роскошные апартаменты в дальнем конце дворца, предназначенные для нового императора. Комната была красивой, но лишённой тепла. Мебель была элегантной, но воздух казался холодным, как будто здесь давно никто не жил. Не было никаких личных вещей, никаких признаков жизни. Только самое необходимое, чтобы напоминать ему о его предназначении, и ничего больше. Когда он прошёл вглубь комнаты, его взгляд упал на большое зеркало, занимавшее всю стену. Из зеркала на него смотрело его отражение — тёмные глаза, резкие черты лица, то же лицо, которое он носил много лет. Но теперь всё было по-другому. Мужчина в зеркале был не просто Вэй Усянем, натренированным убийцей. Теперь он был наложницей в императорском гареме, и эта роль требовала совершенно другого образа. Он мог это сделать. Он делал это тысячу раз. Он мог соблазнять, манипулировать и убивать. Это было то, чему его учили. Это было то, чего от него ожидал Вэнь Жохань. Но теперь было что-то ещё. Что-то, что не давало ему покоя, смутное сомнение, от которого он не мог избавиться. Император — Лань Ванцзи — был не похож ни на одного другого альфу, с которым он встречался раньше. Одна его репутация говорила о многом. А слухи, которые о нём ходили, — о его безразличии к гарему, о его отказе общаться с наложницами — заставляли Вэй Усяня удивляться. Каково это — быть таким, как он? Жить, настолько оторвавшись от окружающего мира, отталкивая всё, что может заставить тебя что-то почувствовать. «Господин Вэй», — тихий голос прервал его размышления. Вэй Усянь обернулся и увидел слугу, который почтительно поклонился ему. «Ваша одежда готова. Пожалуйста, позвольте нам помочь вам подготовиться к вашему первому появлению перед императором». Вэй Усянь кивнул и позволил служанке подойти к нему. Мягкий шорох шёлка наполнил воздух, пока они готовили его к вечернему собранию при дворе. Руки служанки были уверенными и умелыми, и, хотя она старалась не прикасаться к нему слишком сильно, Вэй Усянь чувствовал, что она нервничает. В его присутствии в гареме не было ничего необычного, но все служанки знали, насколько серьёзна ситуация. Они знали, чего от него ждут. Одевшись в лучшие шелка, Вэй Усянь позволил себе на мгновение остановиться и полюбоваться мужчиной, которого он видел в зеркале. Его темные волосы были зачесаны назад, а челка обрамляла лицо, а одежда — насыщенного синего цвета — струилась вокруг него, как жидкость. Он выглядел как наложница императора — роль, которую ему предстояло сыграть. Но за тщательно продуманным фасадом назревала буря. Он был готов. Он должен был быть готов. Когда его вели по дворцу, его снова поразило всеобщее великолепие: длинные коридоры, украшенные золотом, высокие потолки и замысловатые гобелены с изображениями битв, богов и королей. Это был мир, построенный на власти, на манипулировании жизнями, на тщательном контроле над всем, что имело значение. Когда он прибыл ко двору императора, его провели во внутренние покои, где император проводил свои вечерние собрания. Комната была освещена десятками фонарей, их мягкий свет отбрасывал длинные тени на каменный пол. Лань Ванцзи сидел в дальнем конце комнаты, его осанка была безупречной, а лицо, как всегда, непроницаемым. Несколько наложниц, которых уже выбрали для сопровождения императора сегодня вечером, собрались в углах, их взгляды были устремлены на императора с обожанием или тоской. Но не Вэй Усянь. Его взгляд не отрывался от императора, пока он шёл к нему, каждый шаг был целенаправленным, просчитанным. Это было началом его миссии. Здесь всё началось. Когда он подошёл к Лань Ванцзи, то склонился в глубоком поклоне, его движения были плавными и отточенными. — Ваше Величество, — сказал он мягким, но уверенным голосом, который было невозможно не заметить императору. Лань Ванцзи коротко взглянул на него, и в его взгляде промелькнуло что-то непонятное. Затем, не говоря ни слова, он жестом велел Вэй Усяню встать. Вэй Усянь встал и не мог не заметить присутствие императора — то, как оно заполняло комнату, как, казалось, подавляло всё остальное. Лань Ванцзи излучал спокойную властность, негласную силу, которая заставляла всех вокруг казаться незначительными по сравнению с ним. На мгновение их взгляды встретились. В его взгляде не было ни тепла, ни приглашения. Только холодный расчёт. Но что-то в этом взгляде императора заставило сердце Вэй Усяня забиться чуть быстрее. Ему нужно было выполнить задание. Но он не мог не задаваться вопросом: что нужно сделать, чтобы по-настоящему разрушить стены императора?