Старообрядцы особого назначения

В старом тренировочном зале, который они уже облюбовали как место для вечерних посиделок, царила атмосфера уютного раздолбайства. Солнце за окном клонилось к закату, окрашивая стены в тёплые оранжево-розовые тона. Пылинки танцевали в лучах света, как будто специально для них устроили дискотеку. Юдзи развалился на старых матах, закинув ноги на скамейку, и с энтузиазмом рассказывал про новый рамен, который открылся рядом со школой. «...и там, блин, такое маринованное яйцо, что я чуть не заплакал! Оно прям таяло во рту! А бульон — густой-густой, наваристый, как будто его три дня варили. Я съел порцию за четыре минуты и хотел добавку, но денег уже не хватило. Надо будет в следующий раз вдвоем брать одну большую и делить!» Нобара, сидевшая на подоконнике с ногами и листавшая ленту в телефоне, фыркнула. «Ты всегда хочешь добавку, Итадори. Твой желудок — это бездонная пропасть. Я вообще не понимаю, как ты такой мускулистый, если жрешь как слон. У меня бы от такого рациона всё в бока отложилось». «Генетика, — гордо заявил Юдзи, похлопав себя по прессу. — И ежедневные тренировки. И вообще, ты просто завидуешь моему метаболизму». Мэгуми сидел за столом, делая вид, что читает какую-то книгу по магической теории, но на самом деле просто отдыхал ушами от их болтовни. Иногда он поднимал глаза и вставлял едкие комментарии, но в основном молчал, наслаждаясь тишиной внутри своей головы. «Кстати, о метаболизме, — лениво протянула Нобара, не отрываясь от телефона. — Вы видели, что наш повар сегодня опять выдал? Он назвал это «рыбное суфле». Это было серое, студенистое нечто, которое шевелилось, когда я ткнула в него вилкой. Я думала, оно сейчас оживёт и попросит пощады». «Может, это было проклятие, которое маскировалось под еду? — предположил Юдзи с абсолютно серьёзным лицом. — Чтобы подкрасться к нам изнутри». «Тогда оно бы выбрало что-то съедобное, — парировал Мэгуми, не поднимая глаз от книги. — А то, что он готовит, даже проклятие жрать побрезгует». Они рассмеялись. Разговор перетёк на учителей и студентов, на странные привычки Инумаки (который на этой неделе вместо «лосось» говорил «тунец», и Панда переводил это как «настроение философское, но с оттенком лёгкой грусти»), на то, что Маки опять разбила тренажёр (всего лишь шестой за этот месяц), и на то, что Годжо-сенсей уже третий день где-то шляется и не появляется на тренировках, что одновременно радовало (можно отдохнуть) и настораживало (когда он возвращается, обычно бывает больно). «Слушай, Мегуми, — протянул Юдзи — А вот если бы ты был злодеем, какое бы у тебя было имя? Ну типа... "Теневой Властелин Фусигуро" или "Мегуми, Пожиратель Душ"?» «Я бы не был злодеем, — ответил Мэгуми, не отрываясь от книги. — Слишком хлопотно. Постоянно надо придумывать козни, строить планы, набирать приспешников... Я лучше буду героем, который просто сидит и читает книгу, пока злодеи сами себя перессорятся». «Скучный ты, — фыркнула Нобара, откладывая телефон. — Вот я бы была злодейкой с идеальным маникюром и стильными туфлями. И мои проклятия носили бы дизайнерскую одежду. Представляешь: идёт на тебя проклятие в платье от Prada и на каблуках? Это же психологическая атака!» «Ты сначала научись свои гвозди в мишень втыкать, а не в стены, — парировал Мэгуми, и в его голосе проскользнула тень усмешки. — А то твоё проклятие в Prada просто засмеёт тебя и убежит». «Ах ты!..» — Нобара уже замахнулась телефоном, чтобы запустить в наглеца... Идиллия длилась ровно до 17:42. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и на пороге возник ОН. Сатору Годжо собственной персоной. Но это был не тот Годжо, которого они привыкли видеть — ленивый, насмешливый, вечно подкалывающий. Это был Годжо в режиме «У МЕНЯ ЕСТЬ СПЛЕТНИ, И ОНИ АХУЕННЫ». Его повязка съехала набок, волосы растрепаны (хотя у него они всегда идеальные, значит, случилось что-то из ряда вон), в руках он держал телефон, который трясся от переполнявших его эмоций. На лице сияла улыбка человека, который только что выиграл в лотерею, встретил свою первую любовь и нашёл тысячу йен на улице — одновременно. «ДЕТИ МОИ! — заорал он с порога. — ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО Я ВИДЕЛ! Я ТАКОГО ВИДЕЛ! МОЙ МОЗГ ВСЁ ЕЩЁ ПЫТАЕТСЯ ЭТО ПЕРЕВАРИТЬ!» Юдзи подпрыгнул от неожиданности и чуть не свалился с матов. Нобара выронила телефон. Мэгуми медленно закрыл книгу, понимая, что спокойный вечер только что превратился в вечерний цирк с Годжо в главной роли. «Учитель, — осторожно начал Мэгуми. — Вы где были? Вы выглядите...» «ВОЗБУЖДЁННЫМ! — перебил Годжо. — Я выгляжу возбуждённым, Фусигуро-кун, потому что я возбуждён! В хорошем смысле! Не в том, о котором вы подумали, грязные вы умы! Хотя... если подумать...» Он замер на секунду, изображая задумчивость, потом махнул рукой. «Сенсей, — осторожно начал он. — Вы опять создали портал в другое измерение и встретили там своего двойника?» «ХУЖЕ! — воскликнул Годжо, драматично взмахнув рукой. — Я ВСТРЕТИЛ ИХ! ТЕХ САМЫХ! В ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ!» Тишина. Та самая тишина, которая бывает перед тем, как кто-то скажет что-то настолько абсурдное, что мозг отказывается это обрабатывать. «Кого "их"?» — спросила Нобара, хотя уже догадывалась. «НАШИХ ПАРКОВЫХ МАЛЬЧИКОВ! — Годжо театрально рухнул на стул рядом с Юдзи и закинул ноги на парту (Мэгуми поморщился). — Кудрявого и Блондина! В торговом центре! В Сибуе! Они там... ОНИ ТАМ...» «НЕ ВАЖНО! Смотрите сюда! СМОТРИТЕ!» Он подлетел к ним и сунул телефон прямо в лица. На экране было видео. Он подлетел к ним и сунул телефон прямо в лица. На экране было видео.

Видео номер один: Торговый центр, танцпол у фуд-корта.

Качество было так себе, снятое скрытно, видимо, из-за угла или через плечо. Но главное было видно отлично. На танцполе, прямо посреди толпы зевак, отжигали двое. Высокий блондин в идеально сидящих джинсах и простой белой футболке двигался с какой-то механической, почти пугающей чёткостью. Его движения были резкими, но при этом идеально попадали в бит. Он будто не танцевал, а выполнял сложную математическую функцию, где каждое движение было просчитано до миллиметра. Ничего лишнего, ничего случайного. Только ритм, только точность, только какая-то неестественная, почти роботизированная грация. А рядом с ним... Кудряш. Это было нечто совершенно иное. Если блондин был математикой, то Кудряш был чистым хаосом. Его длинные кудри летали во все стороны, тело извивалось, как у ужа, которого щекочут, но при этом — и это было самое безумное — он идеально попадал в ритм. Он смешивал брейк-данс с какими-то элементами, похожими на индийские танцы из Болливуда, добавлял туда движения, которые явно стырил из клипов 90-х, и всё это с такой дикой, необузданной энергией, что люди вокруг просто стояли с открытыми ртами. Они танцевали вместе, но при этом каждый сам по себе. Иногда их траектории пересекались, они на секунду синхронизировались, бросали друг на друга взгляды, полные какого-то токсичного веселья, и снова расходились в разные стороны. Было в этом что-то такое... родное. Как будто они танцевали так всю жизнь. И музыка... музыка была та самая. Тот самый бит, который узнаешь из тысячи. «Freestyler, rock the microphone, straight from the top of my dome...» Юдзи, который смотрел видео, разинув рот, вдруг встрепенулся. «О! Я знаю эту песню! Это же... это тот трек, который в мемах ставят, когда люди на льду смешно падают! Типа "Freestyler"! Я думал, это просто прикол, а это реально песня!» Нобара выхватила телефон у Годжо и приблизила изображение. Её глаза расширились. «Подожди... это же... ЭТО ЖЕ ОНИ! Те двое из парка! Кудрявый и Блондин! СЕНСЕЙ, ГДЕ ВЫ ИХ ВИДЕЛИ?!» Годжо довольно улыбнулся, как кот, который только что сожрал канарейку и теперь наслаждается моментом. «Ах, вот вы и заинтересовались! А то всё «сенсей то», «сенсей сё», а тут — СПЛЕТНИ! Сплетни, которые меняют жизнь!» Он картинно упал на стул, закинул ногу на ногу и начал рассказ. «Значит так, дети мои. Сегодня я решил, что заслужил небольшой отдых. Ну, вы знаете, спасение мира, обучение нерадивых учеников, постоянный стресс... — он театрально вздохнул. — Короче, пошёл я в торговый центр. В тот огромный, в Сибуе. Думал, куплю себе что-нибудь красивое. Может, новые очки. Или повязку. Или просто пожру нормально, потому что наша столовая — это преступление против человечества». Он сделал паузу, наслаждаясь вниманием. «Иду я такой, значит, мимо фуд-корта, и вдруг слышу ЭТО. — Он постучал пальцем по телефону. — Этот бит. Я думал, у меня галлюцинации. Потому что, дети мои, эту песню я слушал, когда сам учился в колледже. Да-да, представляете? В две тысячи шестом-седьмом! Мы под неё... ну, не будем о грустном. Короче, я пошёл на звук». Годжо мечтательно закатил глаза. «И что я вижу? А вижу я ЭТО. — Он ткнул в экран. — Два наших «парковых аристократа» устроили шоу для всего торгового центра. И танцевали они... я вам скажу... ОНИ ТАНЦЕВАЛИ КАК БОГИ! Ну, или как бесы. Я ещё не решил. Этот кудрявый — он же просто зверь! Он выделывал такое, что у меня челюсть отвисла. А блондин... боже, этот блондин. Он танцевал так, будто просчитывал каждое движение заранее. Как робот, но с душой. Если у роботов есть душа. У них есть? Надо будет у Панды спросить». Нобара уже не могла сидеть на месте. Она вскочила и ходила по комнате, пересматривая видео снова и снова. «Они... они просто обычные пацаны, которые любят танцевать? Но тогда почему они такие пустые? Почему их не видно в энергетическом спектре?» «Нобара-чан, — мечтательно протянул Годжо. — Может, они просто очень хорошо танцуют? Может, их пустота — это такой способ самовыражения? Типа, они всю энергию в танцы вкладывают?» Мэгуми, который до этого молча смотрел видео с каменным лицом, вдруг подал голос. «Сенсей. А почему вы снимали это скрытно? Почему просто не подошли и не познакомились?» Годжо замер. Его лицо на секунду стало невинным, как у ребёнка, которого поймали за кражей печенья. Потом он вздохнул и признался. «Я подошёл. Вернее, я хотел подойти. Я такой подкрался, улыбнулся самой обаятельной улыбкой, открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «Молодые люди, вы великолепны, давайте дружить», и тут... — Он замолчал, на его лице появилось выражение глубочайшей обиды. — И тут этот кудрявый... он заметил меня... посмотрел... И ПОКАЗАЛ МНЕ ФАК!» Годжо картинно схватился за сердце. «Прямо посреди танца! Не переставая двигаться, с этой своей наглой рожей, он поднял руку и показал мне средний палец! МНЕ! Сатору Годжо! Сильнейшему магу современности!» Юдзи поперхнулся воздухом и захохотал. Нобара тоже не сдержалась — фыркнула в кулак. Даже Мэгуми, прикрыв рот рукой, издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок. «И ЧЕГО ВЫ РЖЁТЕ?! — возмутился Годжо. — Меня унизили! Прилюдно! А вы ржёте!» «Сенсей, — выдавил Юдзи сквозь смех. — А может, он просто... ну... танцевал так? Жест такой?» «Это был не жест, Итадори! — Годжо вскочил и начал ходить по комнате, размахивая руками. — Я знаю, когда мне показывают средний палец! Я в своей жизни много чего видел! Мне показывали фак и похуже! Но чтобы вот так, с улыбкой, не останавливаясь, как будто это часть танца... Это было унизительно! Это было подло! Это было... — Он замолчал и мечтательно улыбнулся. — ...это было гениально. Я аж зауважал его. В наглости, конечно». Нобара перестала смеяться и посмотрела на Годжо с подозрением. «И что вы сделали потом?» Годжо загадочно улыбнулся. «А потом я сделал то, что сделал бы любой уважающий себя наблюдатель. Я стал следить за ними дальше. Но уже скрытно. Так, чтобы этот наглый кудряш меня не заметил. Потому что если он покажет мне фак второй раз, я, кажется, влюблюсь в него окончательно, а нам это надо? Не надо». Он выдержал паузу и продолжил. «Они потанцевали, собрали аплодисменты (да, им хлопали, представьте!), потом взяли себе по стаканчику чего-то (у блондина — кофе, у кудряша — пиво, да, пиво, в торговом центре, в его-то возрасте, вот же ж мелкий засранец), и направились... КУДА ВЫ ДУМАЕТЕ?» «В караоке? — предположил Юдзи. — Если они такие артисты...» Годжо ткнул в него пальцем. «В точку, Итадори-кун! В караоке! Они зашли в караоке-бар на третьем этаже. И я, как ответственный учитель и просто любопытный человек, конечно же, проследовал за ними. Незаметно. Под видом посетителя. Я даже взял себе микрофон и сделал вид, что выбираю песню, чтобы не спалиться». Мэгуми поднял бровь. «И что дальше?» Годжо нажал на телефоне следующее видео. «А дальше — СЛУШАЙТЕ».

Видео номер два: Караоке-бар, скрытая камера.

Качество было ещё хуже — видимо, снято из-за угла, через щель в декорациях. Но звук... звук пробирал до мурашек. Кудряш стоял у микрофона. Его глаза были закрыты, кудри падали на лицо, и он пел. «Slide away, and give it all you've got...» Голос у него был... неожиданный. Не подростковый, нет. Глубокий, чуть хрипловатый, с какой-то надрывной, взрослой тоской. Он пел по-английски, с лёгким акцентом, но слова звучали так, будто он прожил эту песню сам. «I dream of you, and all the things you say... I wonder where you are now...» Блондин сидел в углу кабинки, откинувшись на спинку дивана, и смотрел на поющего Кудряша. Его лицо было непроницаемым, как всегда, но в глазах... в глазах было что-то тёплое. Что-то, чего они раньше не видели. Он не танцевал, не подпевал, просто сидел и смотрел. Слушал. «Slide in baby, together we'll fly... We'll find a way of chasing the sun...» Кудряш открыл глаза и посмотрел прямо на блондина. Улыбнулся — не той токсичной, ядовитой улыбкой, которую они видели в парке, а другой. Тихой, почти грустной. «Let me be the one that shines with you...» И блондин улыбнулся в ответ. Чуть-чуть. Едва заметно. Но улыбнулся. «...and we can slide away... slide away... slide away...» Видео оборвалось. В комнате повисла тишина. Юдзи сидел с открытым ртом. Нобара смотрела на экран застывшим взглядом. Мэгуми молчал, и в его глазах читалась сложная гамма эмоций — от удивления до какого-то странного, щемящего чувства. Годжо первым нарушил тишину. Его голос был тихим, без обычной театральности. «Знаете, дети, — сказал он. — Я думал, что эти двое — просто странные, токсичные, возможно, опасные типы. Но после того, как я это увидел... Я не знаю. Они спели эту песню так, будто она про них. Про них двоих. Про то, что они есть друг у друга, несмотря на всю свою токсичность и дурацкие выходки». Он посмотрел на учеников. В его глазах, скрытых за очками, было что-то... человеческое. «Это была песня Oasis. «Slide Away». Ей уже лет двадцать пять, наверное. Но они спели её так, будто написали сами. Этот кудрявый засранец с его факом... у него голос, дети мои. Настоящий. С душой. А блондин, который на него смотрел... вы видели этот взгляд?» Нобара кивнула. Она всё ещё не могла говорить. Юдзи выдохнул. «Они... они реально странные. Сначала грязь, булавка, сигара, фак сенсею... А потом такое. Как будто у них две жизни. Одна — для людей, токсичная и пафосная. А вторая — только для них двоих». Мэгуми, помолчав, добавил: «И во второй жизни они... не такие. Они... настоящие?» Годжо улыбнулся. «Вот именно, Фусигуро-кун. Настоящие. И это, знаете ли, страшнее любой магии. Потому что настоящих людей защищать сложнее. Они могут причинить боль. Себе. Друг другу. Им не нужны проклятия для этого, они сами себе проклятия». Он встал, подошёл к окну и посмотрел на закат. «Так что, детишки, — сказал он, и в его голосе снова появилась привычная легкость, но с оттенком грусти. — Мы имеем дело не с монстрами. И не с магами. Мы имеем дело с двумя очень странными, очень старыми (или очень молодыми?) людьми, которые умеют танцевать как боги, петь как ангелы (или демоны), и показывать фак сильнейшему магу современности. И я, если честно, даже не знаю, радоваться этому или бояться». Он повернулся к ним и широко улыбнулся. «Но знаете что? Мне кажется, они того стоят. Стоят того, чтобы разобраться. Чтобы понять. Может быть, даже... подружиться. Если, конечно, этот кудряш не покажет мне фак в триста двадцать пятый раз». Нобара фыркнула. «Сенсей, вы считали?» «Нет, но собираюсь начать. Заведу блокнот: «Дни, когда кудряш показывал мне фак». Это будет моя новая коллекция». Они рассмеялись. Напряжение спало. Но в воздухе осталось что-то новое — тёплое, щемящее, похожее на надежду. Или на предчувствие. За окном догорал закат. Где-то в городе двое странных «подростков» допивали пиво и кофе, обсуждая прошедший день. А в старом тренировочном зале Токийского магического колледжа четверо магов смотрели на видео, снятое скрытно, и пытались понять: кто же они такие на самом деле, эти двое? P.S. от Годжо, записано на полях его блокнота: «Надо будет разучить «Freestyler». Если они ещё раз появятся в ТЦ, я ворвусь в их танец и сделаю вид, что так и было задумано. Посмотрим, что покажет мне тогда этот кудряш. Может, не фак, а мир? Или просто пошлёт подальше. Тоже вариант». P.P.S. от Нобары, отправлено в групповой чат: «Я нашла этот трек. Он называется «Freestyler», группа Bomfunk MC's, Финляндия, 1999 год. Теперь это мой новый любимый трек для тренировок. Если кто-то из вас, мальчики, не выучит движения, я вас лично заставлю. Даже тебя, Мэгуми». P.P.P.S. от Юдзи, отправлено в тот же чат: «А я теперь «Slide Away» не могу выкинуть из головы. Грустная, но красивая. Может, они правда просто два друга, которые застряли в чужих телах? Или братья? Надо будет как-нибудь спросить... Если они не убьют нас раньше». P.P.P.P.S. от Мэгуми, прочитано, но оставлено без ответа.