Старообрядцы особого назначения

Уй Уй проснулся в 6:15 утра, как всегда. Никакого будильника. Будильник был для слабаков, которые не могут контролировать свой организм. Уй Уй контролировал свой организм. Он вообще много чего контролировал. Например, своё лицо. Своё лицо он контролировал идеально — ни одна мышца не дрогнет, если он этого не захочет. Мэй Мэй говорила, что это его главный талант. Мэй Мэй говорила много чего, и каждое её слово Уй Уй впитывал, как губка. Он открыл глаза, полежал ровно три секунды (утренняя медитация, необходимая для настройки энергетических потоков, спасибо сестре за науку), потом встал, застелил кровать и пошёл в ванную. Квартира, которую они снимали с Мэй Мэй в районе Сибуя, была небольшой, но идеально организованной. У сестры — отдельная спальня, у него — комната, совмещённая с кабинетом, где на стене висела карта Токио с отметками, а на полках стояли книги по магии, психологии и, почему-то, экономике. Мэй Мэй говорила, что экономика — это тоже магия. Только деньги там вместо проклятой энергии. Уй Уй ещё не совсем понимал, но кивал. Если сестра сказала — значит, правда. На кухне уже стоял завтрак. Мэй Мэй сидела за столом в своём неизменном элегантном платье (сегодня — тёмно-синем, с высоким воротником), пила кофе и читала какой-то отчёт. Перед ней лежал раскрытый ноутбук, рядом — чашка с идеальным латте. Даже утром, без макияжа, с распущенными волосами (она их распускала только дома), она выглядела как королева, снизошедшая до завтрака с простыми смертными. «Доброе утро, Уй Уй», — сказала она, не поднимая глаз. Её голос был ровным, спокойным, но в нём всегда звучала та особенная, тёплая нотка, которая появлялась только когда она говорила с ним. «Доброе утро, сестра», — ответил Уй Уй, садясь за стол. На его тарелке уже лежал идеально поджаренный тост с джемом, рядом стоял стакан свежевыжатого апельсинового сока. Мэй Мэй следила за его питанием. Мэй Мэй следила за всем. Они ели в тишине. Это была комфортная тишина, наполненная взаимным уважением и пониманием. Уй Уй знал, что сестра думает о своих делах, о заказах, о деньгах, о магии. Он не мешал. Он просто наслаждался моментом. «Сегодня в школе что-то интересное?» — спросила Мэй Мэй, отпивая кофе. Уй Уй задумался. Школа. Обычная элитная школа, куда его отправили для прикрытия. Учителя, одноклассники, домашние задания — всё это было такой... скукой. Но сестра считала, что «легенда должна быть безупречной», поэтому он ходил на уроки, отвечал, получал пятёрки и делал вид, что ему это интересно. «Ничего особенного, — ответил он. — Литература, математика, английский. Всё как обычно». Мэй Мэй кивнула. «Хорошо. После школы зайди ко мне в колледж. Есть одно дело». Уй Уй внутренне встрепенулся. Дело! Значит, сестра ему доверяет. Значит, у него будет возможность помочь. Он очень любил помогать сестре. Это было лучше любого тоста с джемом. «Конечно, сестра», — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Но внутри у него всё пело.

***

Уй Уй сидел на первой парте у двери и делал вид, что слушает учителя истории. Учитель бубнил про период Эдо, про сёгунат, про изоляцию Японии. Уй Уй знал всё это лучше самого учителя, потому что Мэй Мэй заставляла его читать настоящие исторические хроники, а не эти детские адаптации для школьников. Но он молчал. Кивал. Изредка записывал что-то в тетрадь. Его мысли были далеко. Он думал о том, что сегодня после школы увидит сестру. Может быть, она даст ему новое задание. Может быть, они вместе пойдут на какое-нибудь дело. Может быть, он сможет показать ей, как хорошо он научился контролировать свою технику. В класс вошли двое. Уй Уй заметил их сразу, как только они пересекли порог. Этих двоих он замечал всегда. Просто потому, что они не вписывались. Польский кудряш и чешский математик. Уй Уй наблюдал за ними уже полгода. С того самого дня, как они появились в классе, представившись «студентами по обмену» с идеальным японским и странными повадками. Кудряш — Климент — был особенно подозрительным. Он слишком хорошо говорил по-японски. Слишком хорошо знал литературу. Слишком часто поправлял учителей. И при этом у него был взгляд... Уй Уй не мог точно объяснить, но этот взгляд был знакомым. Так смотрели люди, которые привыкли оценивать опасность. Так смотрела сестра, когда входила в комнату, полную незнакомцев. Так смотрел Годжо-сама, когда думал, что на него никто не смотрит. А второй — Тадеуш — был ещё хуже. Этот вообще не отсвечивал. Сидел ровно, слушал, молчал. Но его глаза... Уй Уй пару раз ловил на себе его взгляд. Холодный, изучающий, сканирующий. Как будто он просчитывал траектории. Как будто Уй Уй был для него задачей по математике, которую нужно решить. «Интересно, — подумал Уй Уй, продолжая смотреть в учебник. — Кто вы такие на самом деле?» Он не боялся. Чего ему бояться? У него есть сестра. Сестра — сильная. Сестра защитит от кого угодно. Но любопытство... любопытство грызло. Первый урок прошёл обычно. Второй — тоже. На третьем случилось кое-что забавное. Кудряш опять строил из себя милого европейского мальчика. Уй Уй видел это представление сто раз. Сначала — отстранённый взгляд в окно, типа «я романтичная натура, меня не трогайте». Потом — лёгкая улыбка, если кто-то смотрит. Потом — румянец, если девушки начинают хихикать. Уй Уй внутренне закатывал глаза. Ну серьёзно? Кто на это ведётся? Девушки, выяснилось, ведутся. Эта дура Юки (или Юми? Уй Уй не запоминал имена тех, кто не имел отношения к магии) подошла к нему на перемене с печеньем. Уй Уй наблюдал за сценой краем глаза, делая вид, что читает книгу. Климент играл как по нотам. Удивление, радость, смущение, благодарность — все эмоции сменяли друг друга с идеальной синхронностью. Даже румянец появился в нужный момент. Профессионал, ничего не скажешь. «Идиот, — подумал Уй Уй беззлобно. — Ты бы ещё слюни пустил для убедительности». Но потом случилось странное. Климент, приняв печенье и рассыпавшись в благодарностях, вдруг посмотрел в его сторону. Просто скользнул взглядом по классу — и замер на Уй Уе на долю секунды. Уй Уй почувствовал этот взгляд кожей. Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Кудряшу. Ничего. Пустота. Он умел делать пустоту. Сестра учила: «Если хочешь, чтобы тебя не замечали, смотри сквозь людей. Как будто их нет. Как будто ты один в комнате». Он смотрел сквозь Климента. Климент улыбнулся ему — той самой тёплой, ангельской улыбкой, которой только что одарил дуру с печеньем. Уй Уй моргнул один раз и опустил глаза обратно в книгу. Но внутри у него ёкнуло. «Он почувствовал, — подумал Уй Уй. — Он смотрел на меня не просто так. Он... он тоже наблюдает. Интересно...

***

Уй Уй собрался с хирургической точностью. Ручка в пенал, пенал в рюкзак, тетрадь туда же, книгу — в боковой карман. Всё. Ни одного лишнего движения. Он вышел из класса, не оглядываясь. Но краем глаза, самым краешком, отметил, что Кудряш и Математик тоже собираются. Быстро. Синхронно. «Хвост», — мелькнула мысль. Уй Уй усмехнулся про себя. Хвост. Давно у него не было хвоста. Это даже весело. Он начал игру. Метро. Переходы. Резкие остановки у витрин. Проверка отражений. Магазины с чёрными ходами. Туалет в семейном ресторане (охранник чуть не обосрался, когда Уй Уй вышел через дверь для персонала — ну извините, дядя, у меня миссия). Он делал всё, чему учила его сестра. Всё, что она вбивала в него с детства: «Никогда не давай себя выследить. Если ты чувствуешь слежку — сделай всё, чтобы её проверить. И если хвост настоящий — он себя выдаст». Уй Уй чувствовал слежку. Кто-то был за ним. Кто-то лёгкий, подвижный, умелый. Кто-то, кто не отставал, несмотря на все его манёвры. «Неплохо, — подумал Уй Уй, ныряя в очередной переулок. — Совсем неплохо. Но кто вы?» Он уже догадывался. Догадывался с того самого момента, как увидел их взгляды в классе. Но нужно было убедиться. Последняя проверка. Он развернулся и пошёл прямо в ту сторону, откуда, по его расчётам, должен был идти хвост. И увидел его. Кудряш. Стоит посреди тротуара с каким-то дурацким пакетом в руках. В пакете — резиновый утенок в костюме самурая. Лицо — кирпичом, но в глазах паника, которую он пытается скрыть. Уй Уй прошёл мимо в метре от него. Он специально посмотрел Кудряшу в глаза. На долю секунды. Достаточно, чтобы тот понял: «Я тебя вижу. Я знаю». Потом он отвернулся и пошёл дальше. Внутри у него всё пело от смеха. Резиновый утенок! Серьёзно? Этот тип, который так профессионально вёл слежку, прикрывался резиновым утенком?! Это было так нелепо, так по-человечески, что Уй Уй чуть не рассмеялся вслух. «Идиоты, — подумал он с неожиданной теплотой. — Милые идиоты». Калитка открылась, и Уй Уй увидел Мэй Мэй. Она стояла в тени деревьев, прислонившись к стволу, и её вороны — три штуки — сидели на ветках над головой, как молчаливые охранники. «Уй Уй», — сказала она, и в её голосе была та самая теплота, от которой у него внутри всё таяло. «Сестра», — ответил он, подходя ближе. Она слегка наклонила голову, оглядывая его. Потом улыбнулась — той самой улыбкой, которая предназначалась только ему. «Ты сегодня не один пришёл», — сказала она спокойно. Уй Уй кивнул. «За мной хвост. Двое из школы. Европейцы. Кудрявый и высокий блондин». Мэй Мэй подняла бровь. «Европейцы? Интересно. И давно?» «Полгода. Я думал, они просто странные, но сегодня они пошли за мной. Профессионально, сестра. Хорошо ведут». Мэй Мэй задумалась. Потом её глаза чуть приоткрылись — не полностью, но достаточно, чтобы Уй Уй понял: она в режиме охотника. «Вороны говорили, что в парке кто-то есть, — сказала она негромко. — Одна из моих девочек сидела на дереве и видела человека. Спрятался за стволом, думал, что незаметно». Уй Уй улыбнулся. «Это кудряш. Он быстрый, но вороны быстрее». Мэй Мэй кивнула. Потом, не меняя выражения лица, подняла руку и сделала едва заметный жест. Вороны на дереве ожили. Одна из них — самая крупная, чёрная, с умными глазами — сорвалась с ветки и полетела в ту сторону, где прятался наблюдатель. «Посмотрим, кто к нам пожаловал», — сказала Мэй Мэй. Уй Уй стоял рядом и смотрел, как ворона исчезает в листве. Ему было спокойно. Рядом с сестрой ему всегда было спокойно. Она сильнее. Она умнее. Она всё контролирует. Через минуту ворона вернулась, каркнула что-то Мэй Мэй. Та выслушала, и на её лице появилось странное выражение — смесь интереса и лёгкого удивления. «Он убежал, — сказала она. — Резво так. Как заяц. Интересно... очень интересно...» Уй Уй сдержал улыбку. Представил, как этот кудряш с его идеальными манерами и резиновым утенком сейчас несётся через парк, улепётывая от ворон. Должно быть, зрелище ещё то. «Что будем делать, сестра?» — спросил он. Мэй Мэй задумалась на секунду, потом пожала плечами. «Ничего. Пока ничего. Пусть побегают. Если они просто любопытные — отстанут. Если нет... — Она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то хищное. — Тогда мы с ними познакомимся поближе. Но не сегодня». Она положила руку ему на голову — легонько, почти невесомо. Уй Уй замер, наслаждаясь этим моментом. Сестра редко его трогала. Она была не из тех, кто тискает младших братьев. Но иногда... иногда она позволяла себе эту маленькую слабость. «Ты молодец, — сказала она. — Хорошо ведёшь наблюдение. Хорошо заметил хвост. Расту из тебя заклинателя». Уй Уй покраснел. Он знал, что краснеет, и ненавидел себя за это, но ничего не мог поделать. Похвала сестры была для него дороже любых сокровищ. «Я... я стараюсь, сестра», — пробормотал он. Мэй Мэй убрала руку и повернулась к калитке. «Идём. Есть дело. Надо кое-что проверить в архивах. И... — Она бросила взгляд в сторону парка, туда, где только что скрылся беглец. — ...может быть, навести справки о двух европейских студентах. На всякий случай». Уй Уй кивнул и пошёл за ней. На душе у него было тепло и спокойно. Он сделал всё правильно. Он заметил слежку. Он доложил сестре. Он не подвёл. А эти двое... ну, пусть бегают. Пусть думают, что они такие крутые шпионы. Всё равно Мэй Мэй умнее. Мэй Мэй всегда умнее.

***

Уй Уй сидел в своей комнате и делал домашнее задание. Ну, то есть делал вид, что делает домашнее задание. На самом деле он смотрел в окно и думал. О кудряше. О математике. О том, кто они такие и зачем следят. «Может, они из другой магической организации? — размышлял он. — Может, их послали конкуренты? Или они просто шпионы, которые хотят узнать секреты японской магии?» Потом он вспомнил резинового утенка и фыркнул. «Идиоты. Но забавные. Надо будет последить за ними в школе. Просто так. Интересно же». Он представил, как Кудряш завтра придёт в класс, весь такой невозмутимый, с идеальной улыбкой, а у самого под глазами синяки от недосыпа и стресса. Или, может, с новой царапиной на щеке — от веток, когда он удирал от ворон. Уй Уй улыбнулся. Ему было немного жаль этого кудрявого дурачка. Немного. Совсем чуть-чуть. Но в основном — весело. «Ладно, — подумал он, закрывая тетрадку. — Посмотрим, что будет завтра. А пока — спать. Сестра сказала, завтра много дел». Он лёг в кровать, закрыл глаза и через минуту уже спал — крепко, без снов, как спят только дети, которые знают, что их кто-то защищает. И ему снилась сестра. Как всегда. P.S. Маленькое примечание от Уй Уя (мысленно, перед сном): «Кстати, а ведь кудряш тогда, на перемене, когда девчонка с печеньем подошла... он на меня посмотрел. Не просто так, а специально. И улыбнулся. Как будто... как будто он знал, что я за ним наблюдаю. Странно. Очень странно. Надо будет спросить у сестры, что это значит. А утенок у него был забавный. Может, купить такого же? В коллекцию. ...Нет, бред. Спать».