Кукловод плоти

Открыв глаза, первым делом Лилит заметила на себе чужую одежду, а затем ощутила плотные бинты под рубашкой, туго обхватывающие торс и рёбра. Девушка подтянула одеяло к подбородку и медленно огляделась. Комната была не её. Дом Калленов. Комната Джаспера. Осознание этого отозвалось странным теплом — тревожным, но не неприятным. Остальных Калленов поблизости не было, и это позволило выдохнуть. Теодор раскрыл её тайну Хейлу… но рассказал ли он остальным? Мысли путались: страх, ожидание, усталость. И где-то между ними — ощущение чьего-то присутствия, будто даже в одиночестве она была не совсем одна. Лилит села на край дивана, накинув одеяло на плечи. В этот момент дверь осторожно приоткрылась. Джаспер вошёл почти бесшумно, неся поднос. Он остановился на мгновение, будто оценивая её состояние, и только потом подошёл ближе. — Ты не ела, — мягко сказал он. — А регенерация отнимает больше сил, чем кажется. Он поставил поднос на столик и сел рядом, оставляя между ними уважительное, но слишком ощутимое расстояние. Омлет, овощи, апельсиновый сок — всё это осталось на периферии её внимания. Лилит смотрела на него, ловя едва заметные изменения в выражении лица, в напряжении плеч, в том, как он держал руки. Джаспер это почувствовал. Его взгляд задержался на её лице чуть дольше, чем нужно, прежде чем он тихо вздохнул: — Я ничего не сказал семье. Это должен быть твой выбор. Я подожду, сколько потребуется. — Спасибо, — ответила она почти шёпотом. Её взгляд невольно скользнул вниз — к его ладоням. Они лежали совсем рядом с её собственными, почти касаясь. Достаточно было одного движения… но ни он, ни она не сделали его. — Поешь, — напомнил Джаспер уже тише. — Эсме и Элис правда старались. Лилит кивнула и взяла вилку. Она чувствовала его присутствие слишком отчётливо — тепло, сдержанную силу, внимание, которое он словно нарочно отводил в сторону. Джаспер откинулся на спинку дивана, давая ей пространство, но этим жестом лишь подчёркивая близость. — Я расскажу им сегодня, — произнесла она, сама удивившись своей решимости. — Они вернутся примерно через час, — ответил он, глядя в потолок. — Времени достаточно. Лилит повторила его позу, прислонившись к спинке дивана. Пока она жевала, её взгляд снова нашёл его — линию шеи, расстёгнутые пуговицы рубашки. Когда Джаспер слегка выпрямился, их взгляды встретились. На мгновение мир словно замер. Лилит первой отвела глаза, сосредотачиваясь на еде, но лёгкий румянец на щеках и участившееся дыхание выдали больше, чем любые слова. Джаспер ничего не сказал — лишь чуть напрягся, будто сдерживая порыв, и позволил тишине между ними говорить самой. — Можешь задать любые вопросы… до того, как вернутся остальные, — тихо сказала Лилит и снова посмотрела на Джаспера, выжидающе и открыто. Вопросов у него было слишком много. Они теснились, накладывались друг на друга, но Джаспер тщательно выбирал слова — слишком хорошо он знал, как легко человек может замкнуться, если надавить слишком сильно. Он помедлил, будто прислушиваясь к её дыханию, к настроению, и только потом нарушил тишину: — Расскажи о своей способности. Именно из-за неё за тобой охотился французский клан? Лилит кивнула. Ни удивления, ни попытки уйти от ответа — лишь спокойное принятие. — Моя сила связана с телом любого живого существа, — начала она. — Я могу залечивать раны: сломанные кости, повреждённые органы, разрывы тканей… Но могу и помешать исцелению. Сделать хуже. Она говорила ровно, почти отстранённо, будто описывала нечто учебное. — Я могу остановить дыхание. Или сердце. А могу — запустить их снова. Всё зависит от моего выбора. Главное, чтобы жертва была в пределах видимости. Лилит поднесла стакан к губам и сделала медленный глоток сока, не сводя с него взгляда. — Это похоже на телекинез, но он работает только с телами, — добавила она. — Когда-то я даже думала связать жизнь с медициной. — Но не стала, — мягко продолжил Джаспер. — Из-за самоконтроля? Она усмехнулась — коротко, без веселья — и кивнула: — Я едва держу себя в руках в обычном школьном кабинете. А теперь представь больницу. Запах крови. Раненые. Паника… — Лилит пожала плечами. — Это было бы слишком опасно. На мгновение она замолчала, словно вспомнив что-то, а затем её взгляд оживился — в нём мелькнул азарт, почти детский интерес: — В Париже я узнала, что вампиры с похожими дарами со временем учились влиять не только на тело, но и на эмоции. — Она посмотрела на него внимательнее. — А я… я даже со своим уровнем не всегда справляюсь. Джаспер почувствовал, как внутри всё встало на свои места. Вспышка памяти — урок физкультуры, обморок Элеоноры, ярость Лилит, сменившаяся растерянностью. Картина сложилась целиком. — Ты контролируешь её, пока спокойна, — произнёс он тихо, больше утверждая, чем спрашивая. — Да, — подтвердила она. И, отведя взгляд, добавила почти шёпотом: — Но если меня вывести из равновесия… я могу сломать человеку шею, даже не прикоснувшись. Повисло короткое молчание. Лилит отвела взгляд к окну, за которым тянулись стволы могучих деревьев — тёмные, неподвижные, словно молчаливые свидетели. — Я росла в стае, — неожиданно произнесла она. Голос был тихим, почти ровным, но в нём уже чувствовалась трещина. — Меня не приняли… из-за того, что я наполовину вампир. Моя мама умерла во время родов. Они говорили, что это сделала я. Она сглотнула. — Называли убийцей. И никогда не считали частью семьи. Джаспер почувствовал это сразу — не словами, а волной. Боль, застарелая и глубокая, смешанная с одиночеством, которое не ослабло даже с годами. Он не двинулся сразу, лишь выпрямился чуть сильнее, словно удерживая пространство вокруг неё, чтобы оно не давило. Голос Лилит дрогнул на последних словах. Она резко вдохнула, стараясь удержать слёзы, но одна всё же сорвалась и скатилась по щеке. Тогда Джаспер осторожно притянул её к себе — без резкости, без спешки, давая ей возможность отстраниться, если она захочет. Но Лилит не отстранилась. Она сжала ткань его рубашки на груди, и напряжение, которое она так долго удерживала, прорвалось. Он обнял её крепче, но всё так же бережно. Одной рукой провёл по её волосам, медленно, успокаивающе, второй удерживая у груди. Его присутствие было якорем — спокойным, устойчивым. — Тише, запретная, — произнёс он негромко, почти на выдохе. — Здесь ты в безопасности. Он обнял её крепче, но всё так же бережно. Одной рукой провёл по её волосам, медленно, успокаивающе, второй удерживая у груди. Его присутствие было якорем — спокойным, устойчивым. Его голос был низким, ровным, лишённым гнева, но в нём чувствовалась сталь. Лидит замерла в его объятиях. Слова — простые, тихие — почему-то отозвались глубже, чем она ожидала. «Запретная»… В этом прозвище звучала не только опасность или укор, но и странная нежность, словно он принимал её целиком — со всеми тайнами, ошибками и тем, что она сама в себе боялась признать. На мгновение ей стало тепло. Его рука в волосах успокаивала, дыхание рядом выравнивало собственное. Казалось, будто тревоги отступили чуть дальше, а привычная настороженность ослабла. Но вместе с этим внутри всё равно шевельнулось сомнение. Можно ли правда быть «в безопасности»? Имеет ли она право на этот покой? Она чуть сильнее прижалась к нему, почти незаметно. Не потому что поверила полностью — а потому что впервые за долгое время захотела поверить. — Тебя здесь никто не тронет. Ты не виновата в том, кем родилась. Это был не твой выбор. Он чуть склонил голову, лбом почти касаясь её виска. — И если кто-то решит снова причинить тебе боль… — короткая пауза, — я доберусь до них раньше, чем они успеют пожалеть. В его словах не было угрозы — лишь уверенность. Та самая, которая не требует повышения голоса. Он продолжал медленно гладить её по волосам, позволяя слезам стихнуть, не торопя и не отталкивая, оставаясь рядом ровно столько, сколько ей было нужно. И при этом сам ощущал желание защитить, огородить ее от любых опасностей.

***

Когда Каллены вернулись, Карлайл настоял на осмотре Лилит прежде, чем переходить к серьёзному разговору. Она молча стояла в его кабинете, пока он аккуратно разматывал бинты на её рёбрах, приподняв рубашку — явно принадлежавшую Элис, слишком лёгкую и короткую, но удобную для осмотра. Как Лилит и ожидала, раны полностью зажили. Лишь побледневший синяк напоминал о недавних событиях. — Как я и предполагал, — спокойно произнёс Карлайл. — Регенерация завершена. Он опустил ткань и жестом пригласил её пройти в гостиную, где собралась вся семья. — Принцесса, рад видеть тебя живой и целой, — с искренней радостью заявил Эммет. Розали, сидевшая на подлокотнике его кресла, одарила его холодным взглядом. Эммет лишь ухмыльнулся, но промолчал. — Я так рада, что с тобой всё хорошо, Лилит! — Элис подошла ближе, её голос дрожал от облегчения. — Ты нас напугала, милая, — мягко добавила Эсме, и в её взгляде было столько тепла, что Лилит невольно стало неловко. Она прошла вглубь комнаты и остановилась у большого окна. За стеклом тянулись лес и горы — привычная, почти обманчивая вечность. — Я хотела рассказать вам правду, — сказала Лилит тихо, но уверенно. — Я не хочу скрывать что-либо от тех, кто помог мне. Она на мгновение посмотрела на Джаспера. Он сидел рядом с Элис, неподвижный, внимательный, и только его взгляд говорил о поддержке. — Причина, по которой у меня тёплая кожа и слабое сердцебиение… — она сделала вдох. — Я гибрид. Моя мать была оборотнем. Она умерла при родах. Отец — вампир. Он исчез ещё до моего рождения. — Ну, — протянул Эммет, пытаясь разрядить атмосферу, — скелеты у нашей принцессы оказались даже мрачнее, чем у Джаспера. — Эммет, — спокойно, но жёстко остановил его Карлайл. — Не могу поверить… — прошептала Розали. В её голосе слышалась не столько злость, сколько страх. Лилит продолжила, рассказав о своей способности. О погоне. О французском клане. О Вольтури. — Если они узнают, — её голос стал тише, — они не станут разбираться. Меня просто убьют. Она почувствовала, как напряжение внезапно отступает — будто кто-то аккуратно приглушил внутреннюю бурю. Лилит благодарно взглянула на Джаспера. Он едва заметно кивнул. — Я же говорила, — резко сказала Розали, не сдержавшись. — Она принесёт нам только проблемы. Вольтури поймут, что мы знали. Им не нужен повод — они его возьмут. — Достаточно, — твёрдо произнёс Карлайл. — Я всё понимаю, — сказала Лилит. — Поэтому уйду, как только смогу. Я не хочу подвергать вас опасности. — Никто тебя не выгоняет, — сразу ответил Карлайл, бросив предупреждающий взгляд на Розали. Та лишь фыркнула и вышла из комнаты. Эммет, вздохнув, последовал за ней. — Мы не оставим тебя, — Элис взяла Лилит за руки. — Розали просто боится за семью, — мягко добавила Эсме. — Вольтури давно ищут повод, — мрачно сказал Эдвард. — Надеюсь, ты не станешь для них этим поводом. Лилит осторожно высвободила руки. — Думаю, мне лучше уйти, — сказала она тихо. Карлайл хотел что-то возразить, но она уже направилась к выходу. — Спасибо вам… за всё, — произнесла Лилит, не оборачиваясь. Дверь закрылась за ней.

***

Блуждая по городу, Лилит пыталась понять, каким должен быть её следующий шаг. Она ясно осознавала: куда бы она ни пришла, её либо не примут, либо будут бояться — не её самой, а того, кем она является и к чему может привести попытка скрыть правду от Вольтури. Добравшись до центра, Вальмонт направилась в авиакассу. Было ещё только около десяти утра, и город постепенно оживал, наполняясь людьми, спешащими по своим делам. Зайдя внутрь, Лилит на мгновение замерла. Куда теперь? Учёба не была проблемой — один из старых знакомых в юридической сфере мог уладить документы без лишних вопросов. В конце концов она выбрала Шотландию. Купила билет на следующую ночь — Лилит всегда предпочитала путешествовать в темноте — и направилась домой. Сборы оказались быстрыми. Вещей было немного: всё уместилось в небольшой чемодан и дорожную сумку. Билет она машинально оставила на столе в спальне, а сама продолжила складывать одежду в гостиной. День прошёл незаметно и уступил место глубокому вечеру. Когда Лилит уже собиралась позвонить арендодателю, её внимание привлёк тихий стук со стороны спальни. Она пошла туда — и замерла на пороге. — Как ты сюда пробрался?! — воскликнула она, делая шаг к вампиру. — А если тебя кто-нибудь увидит? Уже увидел?! Джаспер стоял у открытого окна. В его руке был билет. — Отдай, — резко сказала Лилит, потянувшись к нему. Он без спешки поднял билет выше, перечитывая строчки. Разница в росте делала её попытки заведомо бесполезными. — Решила сбежать, — тихо произнёс он, не задавая вопроса. — Запретная. — Я не хочу подвергать вас опасности, — Лилит отвела взгляд, стараясь игнорировать прозвище. — Розали права. Я стану для вас проблемой. Джаспер медленно покачал головой. В его лице не было ни раздражения, ни осуждения — только странное, сдерживаемое напряжение. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он просто. Эти слова остановили её сильнее любого приказа. — Пойдём, — добавил он, уже направляясь к двери. — Куда? — нахмурилась Лилит, но всё же последовала за ним. На улице она застегнула молнию тонкой куртки — не от холода, а по привычке, чтобы не выделяться. Джаспер подвёл её к мотоциклу, припаркованному у подъезда. — Ночная прогулка, — произнёс он, садясь и оборачиваясь вполоборота. — Составишь компанию? Лилит помедлила секунду, затем села позади. — Держись крепче, — предупредил он, заводя двигатель. Мотор загудел, и, когда мотоцикл резко тронулся с места, Лилит инстинктивно прижалась к его спине, обхватив талию. Джаспер едва заметно улыбнулся — не вслух, не для неё, а будто для себя. — Ты говорила, что умеешь ездить, — негромко заметил он. — Это было давно, — ответила она, не ослабляя хватки. — Значит, самое время вспомнить, — сказал Джаспер и вывел мотоцикл на дорогу, растворяясь в ночных улицах. Они долго ехали по пустой трассе, пока огни города окончательно не растворились за спиной. В какой-то момент Джаспер свернул с дороги, и вскоре мотоцикл остановился у реки, скрытой в лесной тени. Вода тихо шумела, отражая редкий лунный свет. Он слез первым и, не торопясь, подал Лилит руку, помогая спуститься. Его прикосновение было уверенным, спокойным — таким, каким оно бывало всегда, когда он хотел дать опору, а не потребовать чего-то взамен. Лилит сделала пару шагов, потом остановилась и провела рукой по волосам, будто пытаясь собрать мысли. — Я боюсь, Джаспер, — призналась она наконец. — Я не хочу умирать одна… и не хочу утягивать за собой других. На моей совести уже есть смерть Сирены. Он не ответил сразу. Джаспер шагнул ближе и мягко обхватил её лицо ладонями. Его большие пальцы едва ощутимо скользнули по её щекам, успокаивая — не магией, а присутствием. — Лилит, — тихо произнёс он. — Ты не одна. И больше не будешь. Она подняла на него глаза. — Мы разберёмся с этим вместе, — продолжил он ровно, почти шёпотом. — Я чувствую, когда ты на грани. И я здесь, чтобы удержать, а не оттолкнуть. Никто из нас не собирается оставлять тебя с этим страхом. Он наклонился, коснувшись своим лбом её лба. Между ними не осталось расстояния — только дыхание, тепло и редкая тишина, в которой не нужно было оправдываться. — Просто… не уезжай, — добавил он. Лилит кивнула. Медленно. Искренне. Где-то глубоко внутри она знала: она и не хотела уезжать. За этот короткий срок Каллены незаметно стали частью её жизни, чем-то настоящим и редким. А Джаспер… он стал тем, кто держал её душу, не сжимая, но и не позволяя ей рассыпаться. Они опустились на землю у самого берега. Прохладная трава сминалась под ладонями, река тихо шептала о камни, а лес жил своей ночной жизнью — стрекот сверчков, редкое уханье филина и мягкое дыхание воды складывались в странно умиротворяющую мелодию. Лилит сидела, подтянув колени, и смотрела на тёмную гладь реки, где дрожали серебристые блики луны. Несколько секунд она молчала, будто собираясь с решимостью. — Я хочу перейти на кровь животных, — наконец сказала она тихо. — И мне будет необходима ваша помощь… твоя помощь. Джаспер не сразу ответил. Он повернул голову к ней, внимательно всматриваясь в профиль — в напряжённую линию плеч, в то, как она сжимала пальцы, будто боялась услышать отказ. Он знал, что это значит. Знал цену самоконтроля. Знал, сколько боли и усилий за этим стоит. Джаспер медленно приблизился, сел ближе, так что их плечи почти соприкоснулись. Его присутствие ощущалось отчётливо — как ровная, устойчивая точка в мире, который у неё всегда норовил уйти из-под ног. — Я помогу, — сказал он просто. — Не потому что должен. А потому что хочу. Лилит повернулась к нему. В её взгляде мелькнуло удивление — и что-то ещё, более тёплое, почти опасное. — Ты уверен? — тихо спросила она. — Запретная, — мягко произнёс Джаспер, и это слово больше не звучало как предупреждение. — Я слишком хорошо знаю, что значит бороться с собой каждый день. И если ты решилась — ты не будешь делать это одна. Он осторожно накрыл её ладонь своей. Не сжал — просто дал почувствовать тепло и присутствие. Лилит медленно выдохнула. Напряжение в груди ослабло, словно кто-то наконец позволил ей опереться, не опасаясь упасть. — Тогда… спасибо, — прошептала она.