Кукловод плоти

***

В один из дождливых, серых дней Бухареста, когда небо, затянутое плотными тучами, грозилось пролиться нескончаемым ливнем: Лилит Вальмонт неторопливо собирала сумку, готовясь к очередному учебному дню. Её небольшая квартирка располагалась на окраине города и открывала вид на небольшой парк, утопающий в осеннем сумраке. Вальмонт, осматривая свой внешний вид, крутилась перед зеркалом, сонно расчесывая свои, черные, как смоль — волосы. В отражении встретились два несхожих глаза: один — желто-золотой, теплый, словно солнечный отблеск на воде, а другой — алый, что подобен свежей крови. Этот необычный взор всегда вызывал завистливые и восхищенные взгляды, заставляя окружающих шептаться. Каждый день повторялся, как по замкнутому кругу: этот утренний ритуал уже давно начал казаться ей пустой формальностью. Она вздохнула и натянула на лицо слабую улыбку, скорее даже для себя, чем для кого-то другого. Сумка привычно легла на плечо, и девушка покинула квартиру, растворяясь в серой и сырой прохладе улицы.

Дождь набирал силу. Осень, к концу октября, уверенно брала город в свои холодные объятия, превращая тротуары в зеркальную гладь. Воздух, наполненный ароматом мокрой листвы, становился свежим и чистым. Но Лилит это совершенно не волновало: она шагала по улице без капюшона, не замечая тяжелых капель, пока остальные торопливо прятались под зонтами. Вскоре перед ней выросло здание школы, и она ускорила шаг. Госпожа Илиеску — преподаватель румынской литературы. Она была не из тех, кто прощает опоздания. Стоило Вальмонт переступить порог, как в коридоре зашептались. Она не видела их лиц, но ощущала — на ней задерживались пораженные и завистливые взгляды. И так было всегда. В ее движениях скользила невидимая сила, в чертах угадывалась хищная грация, оставлявшая после себя ощущения холода, отрешенности. Лилит усмехнулась. Её забавляло это внимание — невидимый трепет, который она вызывала в людях. Аудитория была почти заполнена. Девушка бесшумно заняла место у окна, бросив рассеянный взор на капли дождя, скользившие по стеклу, она на мгновение задержала дыхание: быть в замкнутом пространстве, полном людей, — плохая идея. Но Вальмонт знала зачем это делать. Здесь: среди хрупких смертных существ — она училась контролю. Ученики один за другим рассаживались по местам. Лилит нервно сжала пальцы и, закрыв глаза, начала считать до десяти. Иногда это помогало, ведь это было хорошим психологическим трюком, чтобы обмануть саму себя. Иногда желание наброситься исчезало также быстро, как появлялось, но это было не так часто, как хотелось бы.

***

Дверь в кабинет открылась — вошел последний ученик.

Лилит сразу заметила новую персону. Высокий с выправкой, выдававшей в нем человека, привыкшего к дисциплине. Волнистые, окрашенные в оттенок помутневшего Цветочного меда — волосы, мягко падали на лоб. Но несмотря на казавшуюся с виду мягкость, в резких скулах и строгой линии губ виднелась холодная сдержанность. Его кожа была безупречно гладкой, бледной, словно высеченной из мрамора, а янтарные глаза вспыхнули, задержавшись на мгновение, смотря на Лилит Вальмонт. Тревога ударила в грудь, а чувство опасности захлестнуло, как ледяная волна, стремящаяся поглотить её. Лилит зрительно пробежалась по аудитории — свободное место осталось только рядом с ней. Внутренне сжавшись, она прислушалась… Но так и не услышала стук его сердца. Напряжение в ней усилилось: парень сел рядом, и до неё незамедлительно дошло, что он не дышит — вампир. «Проблемы с контролем?» — промелькнуло в мыслях девушки. Но размышлять дальше не было времени: в кабинет вошла госпожа Илиеску, поприветствовала класс, а затем представила нового ученика. — Джаспер Хейл, — прозвучало его имя. Лилит мельком глянула на него, но молодой человек, казалось, не обращал на нее никакого внимания. Или он лишь делал вид? — Сегодня мы поговорим о силе поэзии, — начала госпожа Илиеску, плавно шагая вдоль доски, — О том, как слова способны не просто выражать эмоции, но и менять мир, зажигая в сердцах людей огонь чувств и идей. Лилит слышала её голос, но он доносился словно издалека, сквозь шум мыслей, беспорядочно вихрящихся в голове. Она вновь посмотрела на капли дождя, что неспешно стекали по стеклу, неосознанно проводя пальцем по узору после них. «Что здесь делает вампир? А вдруг их несколько?» — тревожилась она, стараясь подавить неприятное предчувствие.

***

Джаспер ощущал как её эмоции, словно заполняли пространство вокруг, но в то же время прятались за маской холодной недоступности. Вальмонт старалась не показывать, но её дыхание становилось более поверхностным, будто бы в присутствии был кто-то, кто мог быть опасен. Её стремление не заметить людей, уклоняться от внимания — усугубляло его сомнения. Она не была тем, кем казалась. По её поведению и эмоциям он догадался, что она осведомлена о вампирах. И её взгляды, порой скользившие в его сторону, не могли не подтвердить это. В них читалась затаенная настороженность, которая порой граничила с осознанием. Джаспер, поглощенный эмоциями Лилит: страхом, настороженностью, беспокойством и легким ужасом; решил вмешаться. Его сила, как мягкий кокон, окружила её, принося успокоение. Лилит, словно почувствовав это, расслабила плечи — вдруг её напряжённость, эта тщательно скрытая дистанция, которую она выстраивала между собой и окружающими так много лет — растворилась в мягкости спокойствия и умиротворения. И хотя её внешний облик вовсе не изменился, Джаспер знал, что под этой маской напускного равнодушия что-то всё же изменилось. В груди разлилось странное, непривычное облегчение — тягучее и глубокое, словно кто-то осторожно укутал её разум невидимой вуалью безмятежности. Все страхи и тревоги, что ещё мгновение назад роились в голове, будто рассеялись. Это ощущение было настолько чуждым, что Лилит даже задумалась: её ли оно вообще или кто-то залез к ней в голову? Она перевела взгляд на соседа по парте. Виноват ли он? Но Джаспер выглядел абсолютно невозмутимым, его внимательный взгляд был прикован к учительнице, и ни один мускул не дрогнул на лице. — Мисс Вальмонт, — раздался ровный, но твёрдый голос госпожи Илиеску, мгновенно возвращая её в реальность. Лилит моргнула, приходя в себя, и встретилась взглядом с преподавательницей. В классе повисла короткая и неловкая тишина. Теперь все смотрели прямо на неё — кто с любопытством, кто с легким осуждением, а кто-то просто радовался, что внимание учителя переключилось с них на кого-то другого. Госпожа Илиеску медленно закрыла книгу, которую держала в руках и, скрестив руки на груди, произнесла: — Позволю себе предположить, что поэзия унесла Вас столь далеко, что вы задумались о собственной роли в вечности и смысле существования? Иль, быть может, вы расскажете классу, каким образом «слово» способно изменить реальность? — Её голос оставался спокойным, но во взгляде промелькнула едва заметная искра интереса. Лилит молча наклонила голову набок, словно оценивая ситуацию.

Напряженная тишина повисла в воздухе.

— Возможно, Вы объясните нам — прервала короткую тишину Миссис Илиеску и продолжила— почему дождь в стихотворениях — это не просто явление природы, а нечто гораздо большее? — продолжала она, слегка прищурившись, похаживая около доски. Вальмонт чуть приподняла бровь, на её губах мелькнула легкая улыбка. Она лениво откинулась на спинку стула, бросив мимолётный взгляд на учеников, следящих за их разговором, и наконец заговорила: — Поэзия — это способ уловить нечто невидимое, что мы не можем осязать: когда у нас не получается передать чувства обычными словами, мы используем её приемы. Великие поэты не просто писали строки — они создавали миры, в которых каждое слово имело вес и скрывало тайну мира. Оно могло вдохновлять, разрушать или же спасать… Она на мгновение замолчала, делая вид, что обдумывает что-то, а затем с легкой насмешкой добавила: — Что же до дождя… Он мог быть символом очищения, тоски, грядущих перемен, свободы. Всё зависит от того, каким взглядом и под каким углом смотрит на него поэт и читатель. Любое произведение можно увидеть с разных сторон и нельзя ответить точно на Ваш вопрос. Её разноцветные глаза сверкнули с хитринкой, когда она слегка опустила голову вперед и невинным голосом спросила: — Достаточно, Миссис Илиеску? Или мне стоит углубиться в анализ капель дождя, как в отражение разбитых надежд и других скрытых чувств?

По классу пробежал тихий и озорной смешок, но преподавательница лишь слегка приподняла бровь, нахмурилась и кивнула, в знак согласия, не теряя своей сдержанной невозмутимости: — Достойный ответ, мисс Вальмонт. Надеюсь, в следующий раз Вы осознаете, что порой слова должны мелькать не только на страницах книг, но и вырываться из наших ртов в подходящий момент. Лилит снова повернулась к окну, но краем глаза заметила, как Джаспер ухмыльнулся. Его взгляд был внимательным, почти оценивающим. И в этой ухмылке не было ни издевки, ни раздражения. Скорее… интерес.

***

Лилит, поглощённая страницами книги, казалась полностью отстраненной от происходящего вокруг неё. Она делала вид, что читает, но Джаспер был отлично развит в логическом мышлении и психологии, он не мог не заметить, что её внимание явно ускользает от текста, погружаясь куда-то далеко — в свои мысли. Он невольно скользнул по ней взглядом. Всё в её поведении выдавало нечто странное. Сердце её билось так медленно, что, казалось, оно почти и не билось вовсе. Редкие, почти неслышные удары — сама жизнь сжалась в этом теле. Цвет её глаз, меняющийся при каждом взгляде и освещении, говорил о принадлежности к иной расе, но это было лишь частью её тайн. Как только школьный звонок оповестил об окончании урока — Лилит, будто освобождённая от невидимых оков, первой вылетела из кабинета, оставив за собой удивлённый взгляд преподавателя и учеников. Она не замедляла шага, не обращала внимания на толпы студентов, заполнивших коридор. Быстро и уверенно она пробивалась сквозь них, словно тень, стремящаяся к своей цели — выходу. Когда шум коридора остался позади, и свежий пропитанный запахом сырой земли от дождя воздух, наконец, встретил её лицо. Он был как глоток свободы, девушка вдохнула полной грудью. Однако серые тучи всё ещё нависали над ней, скрывая солнце, как предвестие грядущей непогоды. Ожидание дождя или, возможно, бурного ветра нависало и добавляло мрачной красоты этому моменту. Вальмонт взглянула на студентов, которые теперь разделились на маленькие группы, обсуждающие что-то с оживлением. Но её внимание, как и всегда, было отрешенным, почти рассеянным, как будто она была здесь лишь частично. В её глазах можно было уловить отблеск чего-то неопределённого, что не позволяло ей быть полностью здесь, среди всех этих людей. Сердце Лилит дрогнуло при мысли о встрече с новеньким. Она втайне надеялась, что этот день не принесёт ей встречу с ним. Страх, который давно укоренился в её душе, не давал ей успокоиться, не позволял вновь свободно дышать. Когда она наконец шагнула в кабинет, в котором должен был пройти урок искусства, её глаза осветились облегчением. Джаспера не было на этом уроке. Это было как долгожданная тишина в буре из её мыслей. Лилит ощутила, как её тело снова обрело легкость, как будто она вновь стала самой собой. Но, в глубине души, где-то скрытая тень беспокойства всё ещё оставалась с ней, будто это было неполное освобождение, а лишь временная передышка. Вальмонт заняла своё привычное место за последней партой, и как только урок начался— она с головой погрузилась в тему, которая, хотя и не была новой для нее, но всё равно требовала её внимания. Время пролетело незаметно, и, когда прозвенел звонок, объявивший начало обеда, старшие классы, как обычно, направились в столовую. Казалось, страх и беспокойство, которые охватывали её на первом уроке, уже давно позабылись. Лилит вошла в кафетерий, взяла поднос с едой и направилась к свободному столику. Все здесь было привычным: шумные разговоры, запах свежей пищи и знакомые лица. Однако, как только её взгляд упал на новеньких, её спокойствие — переменилось чувством настороженности. Пятеро новых учеников сидели за столом, а среди них, словно тень прошлого, сидел Джаспер. Вальмонт ощутила, как её руки непроизвольно сжали поднос сильнее. Слух брюнетки был острым, но ни единого стука сердца не слышалось из их группы — ни страха, ни волнения, словно они были как-то слишком спокойны. Она вновь прошлась по ним взглядом и не могла не заметить: все они были красивы, уж слишком, как и она сама, но это была не просто красота. Это была опасность, скрытая за безмятежными лицами— угроза, едва заметная для простого глаза, но ощутимая в воздухе. Она встретилась глазами янтарного цвета — глазами Хейла. Его взгляд, чуть прищуренный, изучал её, как будто, пытаясь разгадать загадку, неясную даже ему самому. Лилит не могла проигнорировать, что его внимание было направлено именно на неё, словно он искал ответы в отражении её глаз. Но не успела она и сменить зрительный объект, как столкнулась глазами с другим вампиром — Эмметом.

***

Он сидел с лёгкой улыбкой на лице, в нем было нечто неуловимое — смесь дружелюбия и наблюдательности, как будто бы он и вправду знает что-то важное — ждет момента, когда это будет раскрыто. Его глаза — тёмные и глубокие, внимательно осматривали её, но без какой-либо угрозы. В нём не было того напряжения, что витало вокруг Хейла, скорее наоборот — его присутствие создавало ощущение лёгкости и невидимой силы. Он был, как скала среди волн, спокойный и сильный, как будто его ничего не могло выбить из колеи. Вампиры говорили тихо, их голоса пронеслись по помещению, слегка касаясь ушей, но Вальмонт целенаправленно подслушивала их разговор, не проявляя ни малейшего желания в сокрытии своего интереса. В её мире неизбежных тайн, каждое слово, каждый взгляд могли скрывать ключ к разгадке. А в их диалоге было что-то особенно интригующее. — Она не вампир, — произнес Эдвард. Его голос был низким и спокойным, казалось он анализировал не только факты о ней, но и её личность. — Но и не оборотень, — продолжил он, словно подтверждая её внутренние сомнение. Это было сказано с такой уверенностью, что Розали не смогла скрыть своего шока. Она немного нахмурилась, скрещивая руки на груди, и откинулась на спинку стула: её взгляд стал холодным и проницательным. Это был момент, когда её природная аккуратность и осторожность проявилась во всей своей красе. — Ты всегда всё знаешь, Эдвард, — буркнула она, хотя, её слова были скорее шуткой, чем упреком. Но всё же в голосе сквозила напряжённость. Розали могла иронизировать, но каждый раз, когда её неведомая паника становилась реальностью — она теряла привычную уверенность. Эммет, который до этого молчал, с забавой в голосе вставил: — Ну, сердце, конечно бьётся, но кто сказал, что это обязательно делает её человеком? — Он подмигнул Розали, а затем оглянулся на Лилит, игриво оценивая её. — Она нас боится, — тихо сказал Джаспер, его глаза были полны того самого внутреннего понимания, которое всегда пронизывало Вальмонт. Он был чувственным, в его словах не было осуждения — только наблюдение. — Разумеется, она знает, что мы вампиры, — проговорил Эдвард с лёгкой насмешкой, его взгляд мельком пал в её сторону. Он чувствовал её напряжение. Лилит пыталась не выдать себя, но её мысли были слишком громкими для восприятия. — Может, вместо того чтобы гадать, нам просто познакомиться с ней и постепенно узнать всё самим? — предложила Элис, переведя взгляд на своих сводных братьев и сестру. Розали задумчиво посмотрела на Лилит, сидевшую в одиночестве. Девушка казалась отстранённой, словно стена между ней и окружающими была выстроена намеренно. — Не думаю, что она настроена на беседу, — тихо заметила Розали. — Видишь? Она держится особняком, и, наверняка, не хочет, чтобы кто-то к ней подошёл. «Влипла же я», — с досадой подумала Вальмонт, не в силах игнорировать этот разговор. Она попыталась сосредоточиться на салате, но её взгляд всё равно невольно уходил в сторону вампиров. Их слова проникали в самый очаг её сознания, и с каждым моментом её твердость начинала ослабевать. Ни один из учеников не осмеливался подсесть к ней. Лилит это устраивало: она могла спокойно погрузиться в свои мысли, не отвлекаясь на шумные разговоры и чужое присутствие. Девушка сознательно избегала знакомств, прячась за маской равнодушия, ведь она знала: люди смертны, а привязанность — лишь предвестник неизбежной боли. Рано или поздно с каждым другом пришлось бы попрощаться, и Лилит не хотела снова переживать эту горькую утрату.

«Почему их глаза не алые?» — с каждым взглядом на них, этот вопрос становился всё настойчивее.

Вскоре Вальмонт покинула стены столовой. Впереди оставался предпоследний урок — физика, обязательная дисциплина для старших классов. Она всерьёз подумывала сбежать с занятий, сославшись на плохое самочувствие, но прекрасно знала, что господин Драган — преподаватель строгий и серьёзный, и подобное оправдание его вряд ли впечатлит. Звонок разнёсся по коридорам, возвещая о начале урока. Лилит вошла последней, глубже задержав дыхание. Присутствие людей иногда отвлекало её от занятий — последний раз она охотилась два дня назад, и сейчас это начинало сказываться на ней. В аудитории, она тут же встретилась взглядом с Элеонорой, сидящей рядом со своей подругой — Каталиной. Глаза первой пылали нескрываемым раздражением. Высокомерная, привыкшая к роскоши и всеобщему вниманию, та явно не терпела Вальмонт. Ещё бы — с её появлением центр внимания школы сместился, оставив Элеонору в тени. А уж сегодняшний отказ Джаспера сесть с ней, когда она любезно предложила ему место рядом, и вовсе стал унижением. Он предпочёл последнюю парту, чем немало позабавил одноклассников. Многие вполголоса переговаривались, кто-то даже усмехнулся — впервые Элеоноре отказали в чём-то. Мируна, её вечная спутница, сидела в компании очередного поклонника, отвечая ему односложно и без особого энтузиазма. Но как только в кабинет вошла Лилит, её внимание тут же переключилось. Правда, взгляда от Вальмонт она так и не удостоила. Лилит сразу же извинилась за опоздание, но господин Драган лишь приподнял бровь. Некоторое время он молча изучал её взглядом, словно решая, стоит ли устроить воспитательную лекцию, а затем хмыкнул с привычной долей сарказма: — Ах, мисс Вальмонт, эффектное опоздание. Надеюсь, Вы захватили с собой новый закон физики, чтобы компенсировать потерянное время? Нет? Жаль. Тогда просто займите место. Лилит молча кивнула, устроившись за парту рядом с Джаспером: тот даже не отвел взгляд от учителя, сосредоточенно слушая объяснения. Она тоже постаралась погрузиться в тему, хоть физика и не была её сильной стороной. Записывая формулы, и, аккуратно перенося схемы в тетрадь, девушка услышала едва слышную фразу соседа по парте: — Интересно, — произнёс Джаспер негромко, но с ноткой изучающего любопытства. — Раньше ты дрожала в моём присутствии. Теперь страх уже прошёл? Вальмонт лишь удивлённо приподняла брови, но не оторвалась от записей. — Забавно, — ответила она с лёгким сарказмом. — Я уж думала, что ты не умеешь разговаривать. Джаспер лишь слегка усмехнулся, но ничего не ответил. Они переговаривались между собой, их голоса были не слышны другим, словно тени слов, таящие в себе что-то язвительное. Если бы не сверхчувствительный слух Лилит и Джаспера, никто из них бы и не смог разобрать шепот. Но для них каждое слово было ясным и отчётливым. Господин Драган, с еле уловимым намёком на удовлетворение, объявил: — Сегодня Вам предстоит собрать электрическую цепь с несколькими компонентами: источником питания, проводами, резистором и лампочкой. Ваша задача — соединить все элементы правильно, чтобы цепь замкнулась и лампочка загорелась. Ошибка в подключении — и цепь не будет работать. Тщательно следите за полярностью и состоянием всех элементов. Он указал на таблицу, где были показаны детали, а затем на парты учеников, где лежало необходимое оборудование. Затем преподаватель начал делить учащихся на пары, объявляя их фамилии. — Вальмонт, Хейл, Вам предстоит собрать эту цепь вдвоём, — объявил он. В помещении поднялся небольшой гул голосов, ребята тихо переговаривались с напарниками, слышался тихий шелест страниц учебника с описанием пунктов выполнения опыта. Лилит немного нервничала, подготавливая проводку и другие элементы для соединения, пока ее напарник делал вид, что занят прочтением инструкций в книге. Она пыталась подключить один из проводов, но, не заметив небольшой ошибки в соединении, цепь не замкнулась. В этот момент Джаспер, не сказав ни слова, наклонился к работе Лилит. Лёгкое прикосновение его пальцев к руке девушки, когда он помогал правильно соединить два провода — застало Вальмонт врасплох. Его рука накрыла её собственную, на мгновение их пальцы сжались. Прикосновение его холодной кожи к её теплой, вызвало в Вальмонт лёгкую дрожь. Хейл быстро и уверенно исправил её ошибку, и цепь наконец замкнулась, лампочка ярко вспыхнула. — Теперь всё работает. Главное — следить за каждой деталью, — произнёс Джаспер тихо, отводя руку. Лилит, пытаясь скрыть нахлынувшее на неё смущение, повернулась в противоположную сторону, чтобы позвать учителя и показать проделанную ими работу. Преподаватель объявил пары, справившиеся с заданием, и, не теряя времени, выдал всем домашнее задание. Следующий урок — музыка. Господин Андрееску, как всегда задерживался, входя в аудиторию почти на десять минут позже начала занятия. Зная это, Лилит позволила себе немного отдохнуть на скамейке во дворе школы, наслаждаясь редкими моментами тишины и прохлады. Она подумала, не уйти ли домой, забыться в мягкости своей кровати и хотя бы на пару часов сбежать от всего. Весь день как будто высосал из неё остатки энергии, и только мысль о покое дарила облегчение. Лилит оглядела школьный двор. Некоторые играли в мяч, другие смеялись и разговаривали, а кто-то, как и она, просто отдыхал, чтобы снова взяться за учебу. Но мысли её снова вернулись к Джасперу. Тот короткий момент, когда их руки соприкоснулись, был как искра, оставившая след. Вальмонт невольно улыбнулась, но тут же одёрнула себя. Глупость, — мысленно прокляла она, пытаясь прогнать чувства, которые вновь поднимались. Её взгляд случайно упал на небольшую лужайку, и там, как всегда, оказалась «золотая троица» — Элеонора, Катарина и Мируна. Лилит сдержала вздох, закатив глаза. Она предчувствовала новый спектакль. Девушки шагали друг за другом, беседуя, как ни в чём не бывало. Мируна, заигрывая, едва не заставила Каталину захохотать, а Элеонора, как всегда, шла, словно совершила настоящий подвиг, достойный аплодисментов. — Надо же, Лилит, — начала Элеонора, ее голос был полон ядовитой сладости. — Кто бы мог подумать, что ты настолько отчаянная, что пытаешься привлечь внимание Хейла? Вальмонт не шелохнулась, но внутри неё что-то дрогнуло. Элеонора видела её прикосновение с Джаспером. И что теперь? — О чём ты вообще? — ответила Лилит, лениво покосившись на неё. — Или ты снова строишь себе театр на пустом месте? Элеонора фыркнула, и её глаза вспыхнули от раздражения. Но прежде, чем она успела ответить, Катарина шагнула вперёд. — Ты всегда такая уверенная, Лилит, — произнесла, шепча, Каталина, но в её голосе было что-то ледяное, из-за этого кровь стыла в венах. — Может, тебе стоит научиться меньше дерзить и больше думать о своей семье? Хотя… о чём это я? Некоторым просто не везёт с родными. Словно холодным ветром прошлись данные слова по Вальмонт, но она не дала себе вздрогнуть. Каталина умела бить точно, зная, куда направить свои стрелы. Её слова были стремительными, как выстрел из лука. Но Вальмонт молчала, не позволяя эмоциям взять верх. Мируна, в свою очередь, просто наблюдала за сценой, с невинной улыбкой, наслаждаясь напряжением. Несколько учеников тут же обернулись в сторону шума, уловив намёк на надвигающуюся драму. Кто-то уже обменивался любопытными взглядами, кто-то замедлял шаг, явно предвкушая новое представление, с участием «золотой троицы» и Лилит. Вальмонт внимательно посмотрела на Каталину, будто пробудившись от долгого сна. Без единого движения, без малейшего намёка на эмоции, она ответила: — Ты права, Каталина, — её голос был ровным и холодным, а собеседница немного поджала губы. — Некоторым действительно не везёт с родными… например, твоим родственникам. Воздух словно застыл. Каталина прищурила глаза, а Элеонора сжалась, не ожидая, что эти слова не заденут Лилит. В этот момент все напряжение, которое они пытались создать, растворилось, как утренний туман. — Мне пора, — с лёгкой улыбкой произнесла Вальмонт, развернувшись, и, покидая их компанию. Она не собиралась давать им жалкий шанс — почувствовать победу. Брюнетка с силой сжала ладонь в кулак, её ногти болезненно впились в кожу, но эта боль была ничем по сравнению с той, что с новой силой вспыхнула в груди. Тема семьи всегда была для неё самой болезненной раной, которая так и не успела затянуться. Тяжело осознавать, что те, кто должны любить тебя безусловно — первыми отвернулись. Что слово «Дом» для кого-то — место тепла и безопасности, а для неё — всего лишь далёкое воспоминание, наполненное холодом. Вальмонт ускорила шаг, покидая территорию школы даже, не оглядываясь. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел её такой — с огнём в глазах и яростью, что была в её сжатых кулаках.