Кукловод плоти

— Ты свободна завтра? — голос Джаспера мягко разрезал тишину. Он звучал ровно, но в этой ровности чувствовалась осторожность, будто каждое слово было заранее взвешено. Лилит подняла взгляд. Лёгкая тень сомнения мелькнула на её лице — вопрос застал врасплох. Всё внутри тут же напряглось, привычный инстинкт настороженности поднялся, как щит. И всё же она едва заметно кивнула. — Тогда… — он на мгновение отвёл глаза, словно собираясь с мыслями, — я заеду за тобой завтра в час дня. Мы поедем к моей семье. Он тут же поднял руки, почти виновато, будто опасаясь, что перешёл невидимую границу. — Я понимаю, ты не привыкла доверять, — продолжил он тише. — И если быть честным… я тоже до конца не доверяю тебе и не понимаю, кто ты. Ты охотишься, как вампиры, но не являешься одной из нас. У тебя есть способности, за которые другие кланы готовы убивать. Сердце у тебя бьётся, кожа тёплая… и при этом ты скрываешься от Вольтури. Он сделал короткую паузу, затем выдохнул: — Но, Лилит… возможно, встреча с теми, кто хоть немного похож на тебя, поможет тебе почувствовать себя не такой одинокой. Она медленно сжала пальцы, ощущая, как под кожей вспыхивает знакомое напряжение. Всё её существо требовало одного — оттолкнуть, развернуться и уйти. Самозащита была её первым и самым надёжным рефлексом. Но на этот раз она заставила себя остаться на месте. Подумать. Она слишком давно ни с кем не говорила по-настоящему. Слишком давно не встречала тех, кто мог бы понять, каково это — застрять между двумя мирами, не принадлежа ни одному из них. Они спасли тебя, но среди них тебе не место. Голос Валентина всплыл внезапно — холодный, резкий, будто по позвоночнику плеснули ледяной водой. Лилит сжала зубы, и в груди вспыхнуло глухое негодование. Нет. Она больше не позволит определять себя чужими страхами и ожиданиями. Не позволит видеть в себе лишь оружие — удобный инструмент в чьих-то руках. — Хорошо, — коротко и твёрдо сказала она. Джаспер кивнул, будто готовился к сопротивлению и был искренне удивлён её согласием. На мгновение между ними повисла тишина — не напряжённая, а почти осторожная, как шаг по тонкому льду. Они просидели рядом ещё несколько минут, не спеша расходиться, словно каждый из них понимал: это решение станет началом чего-то большего, чем просто визит к семье.

***

В квартире царила тишина — плотная, почти осязаемая. Лилит упала на кровать и уставилась в потолок, позволяя мыслям метаться, как птицы в клетке. Завтра — Каллены. Нужно было принести подарок… но что дарят бессмертным, у которых, кажется, уже есть всё? Её взгляд медленно скользнул к рабочему столу. Кисти в стакане. Пустой холст, припавший тонким слоем пыли — как забытая часть её самой. Дыхание невольно задержалось. Руки сами потянулись к нему — к тому, чего она не позволяла себе касаться с самой смерти Сирены. Тогда она дала себе клятву больше не рисовать. Не создавать. Не чувствовать. Потому что каждое движение кисти возвращало боль. Но сегодня… сегодня она была готова эту клятву нарушить. Лилит достала краски, кисти и большой холст — почти вдвое больше привычного. Села. Закрыла глаза. И позволила пальцам двигаться, не направляя их, не контролируя. Сначала появился лес. Тихий. Укутанный мягким лунным светом. Верхушки сосен отражались в тёмной воде, словно мир смотрел сам на себя. А затем — семь силуэтов на краю обрыва. Семь фигур, стоящих рядом, но не сливающихся в одно целое. Семь существ, среди которых она — впервые — позволила себе захотеть найти дом. Где-то глубоко внутри тихая часть её души улыбнулась. Вампирская скорость стала неожиданным подарком — ночь пролетела незаметно, растворившись в движении кистей и дыхании цвета. Когда первый луч солнца коснулся шторы, Лилит откинулась на спинку стула и тяжело выдохнула. Картина была закончена. Живая. Настоящая. Такая, какой она не осмеливалась быть сама. На щеке тянулась тёмная полоса от краски. Пальцы были испачканы индиго, кисти в банке бессильно опустили ворс, будто тоже выдохлись. Лилит едва слышно хмыкнула и потянулась — сладко, почти лениво, чувствуя приятную усталость. Затем отправилась в ванную — смывать бессонную ночь, краску и следы бесконечных мыслей. Лёгкий макияж лишь подчёркивал необычную радужку её глаз — смесь яркого янтаря и рубинового отблеска. Волосы она оставила распущенными, уложив мягкие волны, которые свободно спадали на ключицы. Убедившись, что картина полностью высохла, Лилит осторожно завернула её в плотную бумагу — почти бережно, как если бы держала не полотно, а собственную тайну. Подойдя к окну, она замерла. У подъезда стоял серебристый Volvo. В солнечном свете он выглядел почти нереальным — словно сошёл со страниц идеально выверенного романа. Джаспер облокотился плечом о дверь машины. Его фигура резко выделялась на фоне старой кирпичной стены — спокойный, собранный. Он заметил её взгляд и слегка улыбнулся — почти незаметно, но этого оказалось достаточно, чтобы в груди что-то тёпло дрогнуло. Лилит глубоко вдохнула. Впервые за долгое время она шла навстречу новому миру без внутреннего сопротивления. Картина, аккуратно завернутая в бумагу, лежала в её руках легко — словно решение было принято задолго до этого утра. Заперев за собой дверь, Лилит спустилась вниз. Джаспер уже ждал у машины. Он открыл перед ней дверь и произнёс короткое: — Привет. Лилит кивнула в ответ и улыбнулась. Приняв его помощь, она устроилась в салоне. Джаспер закрыл дверь, обошёл автомобиль и сел за руль. — Готова познакомиться с остальной нашей семьёй? — спросил Хейл, поворачивая ключ зажигания. Мотор отозвался ровным, мягким гулом. — Да, — уверенно ответила Лилит. И это было правдой. Машина плавно тронулась с места и вышла на трассу. Джаспер вёл уверенно и спокойно, будто дорога была продолжением его мыслей — прямой, выверенной, лишённой сомнений. Лилит смотрела в окно, наблюдая, как за стеклом сменяются огни и тени деревьев, сливаясь в непрерывный поток. Внутри было тихо. Не тревожно и не напряжённо — просто спокойно. Ни ожидания, ни настороженности, лишь ощущение движения вперёд. Картина лежала рядом, напоминая о простом и важном: иногда не нужно искать идеальные слова, когда достаточно быть собой. Джаспер бросил на неё короткий взгляд — скорее привычный, чем оценивающий, — и едва заметно улыбнулся, словно уже знал: этот день сложится именно так, как должен. Глубоко в лесу, у подножия гор, показался дом Калленов. Современный двухэтажный коттедж гармонично вписывался в пейзаж, будто вырос из самой земли. Тучи постепенно расходились, пропуская солнечные лучи, которые заиграли на больших панорамных окнах, открывая вид на просторную гостиную. Лилит с удивлением смотрела на здание, ожидая увидеть как минимум усадьбу — если не настоящий замок. Почувствовав перемену в её эмоциях, Джаспер чуть дёрнул уголками губ и заглушил двигатель. — Приехали, — коротко сказал он, выходя из салона. Лилит последовала его примеру и направилась следом за Хейлом к двери. Они даже не успели постучать — их шаги давно были услышаны. Дверь распахнулась, и Элис, не теряя ни секунды, уже сжимала Лилит в крепких объятиях. — Лилит! Я так рада, что Джаспер смог уговорить тебя приехать, — с искренним воодушевлением проговорила она и подмигнула. — А то я уже собиралась вмешаться сама. Отпустив её, Элис отошла в сторону, пропуская гостью внутрь. В холле их встретили Карлайл и Эсме. Джаспер поспешил представить их, и Лилит едва успела поздороваться, как оказалась в новых объятиях — тёплых, мягких, по-настоящему материнских. На краткий миг Лилит почувствовала, будто нашла потерянный дом. Будто перед ней стояли родные, которые никогда не оставляли её одну. Она резко мотнула головой, возвращая себя в реальность, и осторожно протянула Эсме картину. — Я долго думала о подходящем подарке… Надеюсь, он вам понравится, — неловко улыбнулась Лилит. Эсме вновь обняла её — уже благодарно и с тихой нежностью. — Спасибо, милая. Но тебе правда не стоило. — Всё в порядке, — заверила Лилит и улыбнулась шире. Когда упаковка была раскрыта, вампиры замерли, с удивлением рассматривая полотно. — Лилит… я и не знала, что ты рисуешь, — восхищённо произнесла Элис. — Это просто великолепно.

***

— Насколько мне известно, ты всё ещё питаешься человеческой едой, — сказал Карлайл спокойно и доброжелательно, делая приглашающий жест в сторону кухни. — Мы решили попробовать. Надеюсь, ты оценишь. Из кухни доносились голоса — негромкий, но эмоциональный спор. Лилит без труда различила интонации Розали, Эммета и Эдварда. — Добро пожаловать, принцесса! — с привычной громкостью и весёлой ноткой в голосе воскликнул Эммет, на мгновение отвлекаясь от дискуссии. Лилит слегка смутилась. — Разве что немного, — ответила она честно, понимая, что отказаться было бы невежливо. Особенно учитывая старания тех, кто сам давно не ощущал вкуса еды. Стоило ей появиться в поле зрения, как Розали замерла. В её руках ложка и миска с салатом сжались так сильно, что костяшки побелели. Взгляд был холодным и настороженным — не злым, но полным внутреннего напряжения. Лилит опустилась на стул. Эсме тут же поставила перед ней тарелку с мамалыгой — простым, но аккуратно приготовленным блюдом. — Спасибо, — поспешила сказать Лилит, искренне. В следующую секунду Розали с резким стуком поставила миску на стол. Посуда жалобно звякнула. — Я выйду, — коротко бросила она и, не глядя ни на кого, покинула кухню. Растерянность на лице Лилит быстро сменилась мрачным, привычным смирением. Она уже сталкивалась с таким отношением. И это — ещё до того, как кто-либо узнал, кто она на самом деле. Звуки вокруг будто приглушились. Лилит даже не сразу заметила, как Эммет, нахмурившись, вышел вслед за Розали. Где-то в глубине сознания зазвенел тревожный колокольчик. Одна часть её мыслей настойчиво повторяла: они сдадут тебя Вольтури, стоит им узнать правду. И вдруг — спокойствие. Резкое, неожиданное, словно кто-то мягко, но настойчиво оттолкнул тревогу прочь. Лилит подняла рассеянный взгляд. Джаспер смотрел на неё напряжённо. В его глазах смешались раздражение и беспокойство — слишком явные эмоции для того, кто обычно держал их под контролем. Лилит едва заметно мотнула головой. Было непонятно, кому предназначался этот жест — ему, в немой просьбе прекратить воздействие, или себе самой, отгоняя непрошеные мысли. Карлайл, уловив напряжение, тихо кашлянул и мягко сменил тему: — Расскажи немного о себе, Лилит. Она провела ложкой по тарелке, собираясь с мыслями, выбирая, что можно сказать… а что лучше оставить при себе. — Я ещё молода по меркам вампиров, — начала она спокойно. — Несколько лет назад я начала путешествовать. Потом ненадолго задержалась во французском клане. В Париже поступила на факультет искусства. Она на мгновение замолчала. — А не так давно осела в Румынии. — Сколько тебе лет? — негромко спросил Джаспер. — Двадцать девять, — ответила Лилит и чуть смущённо добавила: — По вампирским меркам. В этот момент в кухню вернулся Эммет. Услышав последнюю фразу, он усмехнулся и, опершись о косяк, бросил: — Значит, ещё совсем малышка. Младше всех, кто сейчас в этой комнате.

***

Джаспер вызвался показать Лилит дом. Поднимаясь на второй этаж, она то и дело крутила головой, внимательно оглядываясь по сторонам. Интерьер был современным, выверенным до мелочей; изысканная мебель и сдержанные линии говорили о хорошем вкусе обитателей дома. Здесь не было показной роскоши — лишь спокойная уверенность и гармония. Её взгляд задержался на большой раме на стене. Под стеклом аккуратно располагались выпускные шляпы разных университетов — их было так много, что от цветов и символов зарябило в глазах. Это зрелище вновь напомнило Лилит, где именно она находится: среди бессмертных. Сама она заканчивала университет лишь однажды. Второе обучение было всё ещё в процессе — редкая роскошь для той, чья жизнь текла иначе. Джаспер остановился у одной из дверей и жестом пригласил её войти первой. Комната встретила строгим порядком. Ничего лишнего — сдержанные коричневые и тёмные оттенки, аккуратно расставленные вещи, выверенная симметрия. Интерьер говорил сам за себя, не оставляя сомнений в характере владельца. — Это твоя комната? — спросила Лилит, проходя глубже, скорее чтобы подтвердить догадку. Джаспер кивнул и, прислонившись плечом к косяку, скрестил руки на груди. Справа от двери стоял высокий книжный шкаф. Приглядевшись, Лилит заметила среди книг учебники по истории разных стран, несколько томов по психологии, философии и классической литературе. Не поверхностный интерес — вдумчивый. Обернувшись, она увидела рабочий стол у большого окна. За стеклом раскинулся румынский лес — тёмный, глубокий, будто живой. — И что же вы делаете целыми днями, если даже не спите? — с искренним любопытством спросила Лилит, нахмурившись и заметив отсутствие кровати. — Иногда охотимся, — спокойно ответил Джаспер. — В остальное время каждый находит себе занятие. У кого-то даже есть работа. Он едва заметно усмехнулся. — А как часто тебе нужно спать? Лилит остановилась напротив него. — Раз в два-три дня, — ответила она. — Иногда и реже. Из-за проблем со сном. Тогда я выгляжу как невыспавшийся подросток с красными глазами и тёмными кругами. Джаспер отвернулся, будто рассматривая что-то за окном, но лёгкая тень улыбки всё же коснулась его губ. После этого он повёл её вниз — в гараж. Восторженный вздох сорвался с губ Лилит, стоило ей увидеть целую коллекцию мотоциклов. Дорогие, мощные, разных марок — каждая машина выглядела как произведение искусства. — Это всё твоё?.. — выдохнула она и осторожно коснулась кончиками пальцев рукояти чёрного Ducati Diavel. Джаспер кивнул, наблюдая за ней с непривычной мягкостью во взгляде — той, которую Лилит либо не заметила, либо предпочла сделать вид, что не заметила. — Умеешь кататься? — неожиданно спросил он. — Когда-то умела. Но прошло почти десять лет. — Можешь прокатиться, если хочешь, — спокойно сказал он. Лилит едва не подпрыгнула на месте. — Не боишься, что я его поцарапаю или что-нибудь сломаю? — с хитрой улыбкой и лёгким прищуром спросила она. — Если бы боялся, не предлагал, — просто ответил Джаспер. Соблазн был велик. Очень велик. Но у Лилит оставалось одно незавершённое дело — разобраться с французским кланом и вынудить их уехать. Прогулка могла подождать. Вежливо отказавшись, она попрощалась с Калленами, и вскоре они с Джаспером уже ехали обратно — в той же машине, на которой он привёз её сюда. — Я не ожидала, что твоя семья будет такой… — Лилит замолчала, подбирая слова. Джаспер не торопил её. Он молчал, сосредоточенно ведя машину, лишь изредка бросая на неё короткие взгляды. — Такой человеческой, — наконец продолжила она. — Я наблюдала за многими семьями. Но у вас… узы очень крепкие. Несмотря на то, что вы, по сути, чужие друг другу люди. Джаспер кивнул. — Карлайл и Эсме собрали нас. И до сих пор держат вместе. Лилит опустила взгляд. — Я всегда хотела жить в такой семье, — тихо сказала она. — Где тебя не осудят и не возненавидят за то, кто ты есть. За то, кем ты родился. На последних словах её голос стал тише, чуть надломленным. На одном из поворотов она неожиданно попросила: — Останови здесь, пожалуйста. Джаспер нахмурился, тревога мелькнула в его взгляде. На мгновение он задумался, не стало ли знакомство с семьёй для неё ошибкой. Но всё же кивнул и плавно нажал на тормоз. — Я хочу немного пройтись, — пояснила Лилит. — Побыть одна. Машина остановилась. И Джаспер позволил ей уйти — зная, что иногда даже самым сильным нужно остаться наедине с собой.

***

Рахов встретил её привычной пустотой. Солнце уже скрылось за горизонтом, когда Лилит ступила на заброшенную территорию. Воздух был холодным и неподвижным, туман стелился между полуразрушенных зданий, словно сам город пытался стереть своё присутствие. Здесь всё дышало запустением — идеальное место для того, что должно было случиться. Впереди вырисовывалась фигура Валентина. Он ждал давно — стоял неподвижно, скучающим взглядом скользя по мёртвым фасадам. Лилит подошла к нему со спины, не скрывая шагов. Он услышал её задолго до этого: слабое, но отчётливое биение сердца, мерный ритм шагов. Она и не пыталась быть незаметной. — Готова дать ответ? — спросил он сразу, без прелюдий. — Да, — Лилит кивнула. — Мой ответ — нет. Её голос был ровным, холодным, как лезвие. — Убирайтесь из Румынии и возвращайтесь туда, откуда пришли. Вы не получите ни меня, ни мою способность. Валентин тихо цокнул языком и засунул руки в карманы пиджака. Позднеосенний холод его не касался — это был лишь жест по привычке, отголосок прошлой жизни. — Тц-тц-тц… Лилит, — протянул он с лёгким разочарованием. — Ты до сих пор не поняла? Туман вокруг начал сгущаться. В его молочной пелене проступили силуэты — сначала смутные, затем всё более отчётливые. Они двигались бесшумно, замыкая кольцо вокруг неё. — Теодор устал ждать, — продолжил Валентин. — Пора ответить за свой побег. И вернуться в клан. Снова. Лилит сжала ладони в кулаки до боли, так что ногти впились в фарфоровую кожу. Краем глаза она заметила, как фигуры приближаются, перекрывая пути отхода. Отступать было некуда. Она рванулась первой. Резкий разворот, взмах руки — и хруст шейных позвонков разрезал тишину. Она увернулась от рук второго вампира, скользнула в сторону, но промедление стоило ей дорого. Удар ногой пришёлся в рёбра, выбив воздух из лёгких и заставив её согнуться. Следующий толчок швырнул её спиной в стену. Лилит едва успела вильнуть в сторону — кулак вампира врезался в камень там, где мгновение назад была её голова, оставив глубокую вмятину. — Приказ — поймать, а не убить! — рявкнул чей-то голос. И в следующий миг в лунном свете холодно блеснула сталь. Боль вспыхнула мгновенно — резкая, обжигающая, пронзающая тело и душу. Казалось, её сердце сжали в тиски. — Лисьен… — прохрипела Лилит сквозь пелену боли. — Нужно было убить тебя… когда ещё была возможность. Ответом стала новая вспышка боли. Удар заставил её рухнуть на колени. Перед глазами всё поплыло, слёзы застилали зрение, но она упрямо держалась, не позволяя себе упасть окончательно. Последний удар клинка оказался решающим. Мир погрузился во тьму. И сознание выскользнуло из её рук, как вода сквозь пальцы.