Кукловод плоти

Лилит так и не появилась на уроках. Представив их с Джаспером совместный проект по истории, она исчезла. Ей казалось, что только одиночество и тишина способны помочь ей принять окончательное решение. Она не хотела возвращаться во французский клан, противилась этому всей сущностью, но Валентин говорил правду. Если Вольтури узнают, а они узнают рано или поздно, ее уничтожат, даже не попытшись разобраться в ситуации. Противоречивые чувства и эмоции, скрытые за спокойной маской, не давали ей покоя, мешали мыслить трезво. Жажда, хотя бы, отступила на второй план после быстрой охоты. Устроившись на краю крыши жилого здания, Лилит болтала ногами в воздухе, всматриваясь в чернеющее небо, где одна за другой загорались звезды. Джаспер, обеспокоенный ее отсутствием, решил навестить девушку. Он хотел убедиться, что это не очередные проделки вампиров, которые охотились за Лилит по непонятным для него причинам. Машина остановилась возле высотки, и его взгляд тут же зацепился за силуэт на крыше. Вампирское зрение позволяло разглядеть даже выражение ее лица, в то время как человек никогда бы не заметил сидящую так высоко фигуру. Добраться до нее не составило труда. Когда он опустился рядом, Лилит даже не вздрогнула. — Вообще-то мне не нужна няня, которая каждый раз будет носиться за мной, стоит мне пропустить уроки, — сказала она с легкой, почти ленивой ноткой сарказма. — Если я скажу, что просто беспокоился о тебе? — спокойно ответил Джаспер. Слово «беспокоился» теплой искрой коснулось ее сердцебиения. Сколько прошло времени с тех пор, как кто-то искренне переживал о ней? Достаточно много, чтобы она почти забыла это чувство. — Я могу справиться сама, — тихо проговорила она, вновь поднимая между ними невидимую стену. Хотелось остаться рядом с ним. Хотелось чувствовать это спокойствие. И дело было не в его способности. Это был он. За короткое время, за несколько встреч… они стали ближе, чем Лилит могла признаться даже себе. — Валентин дал мне три дня на размышления, — неожиданно призналась она. — Он хочет, чтобы я вернулась. — И ты вернешься? — спросил Джаспер, и только тогда она заметила, что он все это время смотрел на нее. Лилит отвела взгляд. — Нет. Я не хочу иметь с ними ничего общего, — губы дрогнули, потому что она знала, что он видел фотографии у нее в комнате. — Почему? Она долго молчала. Тщательно выбирала слова, а затем устала. Устала держать всё в себе. — Они убили мою подругу, — произнесла она почти шепотом, словно признание обжигало. — Ты наверняка видел наши фото. Джаспер кивнул, чувствуя, как буря эмоций в ней меняется каждую секунду. — Сирена, — голос Лилит смягчился. — Ведьма. Практически сестра. Та, с кем я встретила настоящую свободу, когда покинула родной дом. Она улыбнулась, вспоминая звонкий смех, серебристые волосы и фиолетовые глаза. Джаспер невольно улыбнулся вместе с ней. — Она была сильной. Но трех вампиров, включая лидера клана, она выдержать не смогла… — ее руки слегка дрогнули, будто в них снова вспыхнула память о стальной хватке, которая удерживала ее и заставляла смотреть на мучения подруги.

***

— Лилит, идёшь сегодня в кино? — поинтересовалась Сирена, глаза которой светились энтузиазмом. Вальмонт кивнула и улыбнулась, собирая учебники с парты после окончания уроков. — Люсьен меня настораживает, — прошептала светловолосая подруге, когда они выходили из школы. К ним навстречу шли Люсьен и Валентин. Вампиры знали о её секрете, так же как и наследственная ведьма Сирена знала, кто они на самом деле. Если Люсьен держал дистанцию и бросал в неё презрительные взгляды, словно она ничего не стоила, то Валентин умело маскировал истинные намерения за любезностью и манерами. Двое вампиров проводили девушек до квартиры, которую Лилит и Сирена снимали вместе. Валентин ловко поддерживал разговор, тогда как Люсьен смотрел на ведьму, как на добычу. Вальмонт оттолкнула его, едва не раздавив плечом; в тот миг Люсьен услышал что-то, похожее на рык — и на секунду отступил. Дни сменялись ночами. Когда первая снежинка упала на землю, Лилит получила приказ от Теодора помочь в захвате другого клана. Стоя в его кабинете, она выдерживала его взгляд, не моргая. — Теодор, хватит. С меня довольно. Вы уже расширили территории, разве этого мало? — оперевшись о край стола, Лилит наклонилась вперед и сузила разноцветные глаза. — Этого не достаточно, — спокойно ответил он. — Пока во всей Франции не останется один Санроял, я не остановлюсь. — Но я остановлюсь, — резко перебила она. — Я не хочу больше этого. Если Вольтури узнают… Теодор Вермиллон усмехнулся и откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. — Беспокоишься о своей шкуре, кукловод? — произнёс он, поднимая бровь. — Не хочется умирать в таком юном возрасте, — равнодушно ответила она и присела на край стола. — У тебя нет выбора, — холодно сказал он. Амели, стоявшая у двери, напряглась и следила за каждым жестом. — А кто меня заставит? Хочешь, чтобы я снова убивала? Нет. Больше от меня этого не дождёшься, — спокойно ответила Лилит. Она обошла стол и вдруг схватила его за горло, сжимая руку до хруста. Кожа на шее Теодора покрылась трещинами, словно фарфор. Это был смелый и опасный шаг. — Запомни, Теодор. Вы дали мне учебу и работу — за это спасибо, — голос Лилит не дрогнул, но рука сжимала сильнее. — Но я не марионетка и не твоя кукла. Я — кукловод, и в моих руках жизнь любого, кто здесь стоит. Она резко отпустила. Трещины на коже зажили моментально. Амели не шелохнулась, но на лице Теодора мелькнул страх, быстро заменённый раздражением. Как ничтожная девчонка отважилась так с ним распорядиться? Она казалась пешкой, но опасная пешка. Теодор проводил её взглядом, потирая шею, где ещё чувствовались её пальцы. — Найди Валентина и Люсьена, приведи их ко мне, — приказал он вампирше стоящей за дверью. Он знал: Лилит ему дорога. Ему нужно было преподать урок, удар, который причинит ей наибольшую боль. Тот же взгляд, что обычно скрывает расчёт, стал холоднее. Теодор медленно встал, обошёл стол и, глядя в окно на город в слабеющем свете, произнёс тихо: — Пора нанести визит Сирене. Его слова висели в воздухе, как приговор. В коридоре раздались шаги — и Амели, и вампирша вышли, чтобы привести двух молодых вождей. За дверью кабинета осталось тихое шуршание бумаги. Теодор прикрыл глаза на секунду, представляя, каким ударом можно раздробить угрозу. Он знал, что удар по Сирене — это удар по Лилит.

***

Этот вечер они решили провести дома, в их уютной квартире, в тишине и покое, наслаждаясь обществом друг друга. Сирена развалилась на диване и читала тот самый древний фолиант, который с таким трудом недавно отыскала в городской библиотеке, а Лилит устроилась рядом и лениво щелкала пультом, переключая каналы. — Тут столько всего интересного, — в голосе Сирены слышался восторг, пока она внимательно вчитывалась в текст. Улыбнувшись энтузиазму подруги, Лилит отложила пульт и поднялась. — Предлагаю принести что-нибудь к просмотру фильма, — сказала она направляясь к входной двери, накидывая куртку. — Есть что-то конкретное на уме? — Банановый йогурт, — Сирена улыбнулась, изменив позу. — И шоколадный попкорн. — Заказ принят, — Лилит подмигнула, накинула куртку и вышла на улицу. Ледяной ветер тут же ударил в лицо. Осторожно ступая по скользкому тротуару, девушка направилась к ближайшему маркету. Зима заставляла солнце садиться уже к шести. Ночи становились длиннее. Холод Вальмонт почти не ощущала, но все равно ускорила шаг. Несмотря на темноту за окном, в магазине было достаточно много людей, из-за чего Лилит задержала дыхание, сдерживая порывы жажды. Взяв с полки тот самый любимый попкорн подруги, а после и йогурт, она вспомнила как Сирена однажды пыталась изменить форму баночки, а потом и вовсе пробовала открыть крышку, но получалось это не всегда. Сирена была все еще слаба и несовершенна. А наблюдать за тем как она хмуриться при сильной концентрации, высовывая кончик языка было просто умилительно. На обратном пути она заметила приоткрытую дверь в квартиру. Сердце болезненно кольнуло. Сдернув куртку на ходу и бросив пакет с покупками у двери, она шагнула внутрь. — Сирена? Почему дверь открыта? Ответом стал оглушающий звук падающей вазы. — Лилит! — закричала подруга. Люсьен сжимал горло стоявшей перед ним на коленях Сирены так сильно, что она задыхалась. Устремив яростный взгляд на главного зачинщика всего этого представления, Лилит оскалилась. Каждая мышца в теле напряглась, готовая в любой момент ринуться вперед, чтобы защитить подругу. В комнате находились трое вампиров. Теодор стоял чуть поодаль, самодовольно наблюдая за происходящим. Стоило увидеть на его лице эту ухмылку, как ту же хотелось стереть ее, причинив ему боль. — А вот и ты. Я уже начал скучать, — протянул он, будто говорил с забавляющей его игрушкой. Лилит бросилась вперед, но Валентин схватил ее, выкрутив руку за спину так, что сустав хрустнул. Боли почти не было. Страх за подругу заглушал всё. — Троньте ее — и никто из вас сегодня не уйдет, — прошипела Лилит, пытаясь вырваться. Теодор лишь усмехнулся. — Наоборот, Лилит. Сегодня ты решаешь умрет ли твоя смертная подружка-ведьма или нет. Валентин заломил руки сильнее, предотвращая любую попытку вырваться. Боль оставалась далеко в подсознании, всё заглушил лишь страх на Сирену и ненависть к Теодору и всем вампирам клана. Глава сделал несколько шагов, и его голос стал тихим, опасно мягким: — Ты ведь не хочешь потерять единственного человека, который тебе дорог. Так что ты снова будешь служить Санроялу. Покорно. Или… Люсьен усилил хватку. Сирена захрипела, отчаянно цепляясь пальцами за его руку. — Ты выбрала сама когда подняла на меня руку в кабинете, — продолжил Теодор. — Теперь плати. Сквозь сжатые зубы Лилит процедила: — Отпусти ее. Иначе я сожгу твой клан до последнего. Валентин наклонился к ее уху: — Правда думаешь, что сможешь? Тебя слишком легко сломать, кукловод. — Попробуйте, — она посмотрела на напряженную спину Сирены, и в ее разноцветных глазах не осталось ни страха, ни сомнений. Только ярость. — Давно я не испытывал на ком-то свою способность, — почти радостно протянул Теодор, будто предвкушая развлечение. Лилит вновь дернулась вперед, уже зная что он собрался делать. Но хватка Валентина за ее спиной была крепка. Послышался очередной хруст кости, но это ее не волновало. Физические раны заживут, но сердце, обливающееся кровью, будет исцеляться очень долго время. Люсьен обвел взглядом комнату и его губы скривились в презрительной усмешке. Он отсчитывал дни, когда сможет разобраться с Сиреной. И вот — это мгновенье настало. Глаза вампира поглотила тьма, будто внутри не осталось ни капли света. Точно так же тьма поглотила взгляд Сирены. Её тело резко согнуло, и крик, полный ужаса и боли, прорвал воздух. Лилит словно ударили этим воплем в грудь. Сирена… та, что всегда смеялась громче всех, и первой бросалась защищать слабых. Та, что когда-то тащила Лилит под дождь, чтобы та научилась радоваться даже в самые тёмные дни. Теперь она лежала, как кукла, ломаясь под чужой жестокостью. — Остановись! Я согласна! Я сделаю как ты скажешь! — голос Лилит сорвался. В отчаянии она давила страх глубже, старалась говорить так, будто у неё есть хоть капля контроля. — Я знаю, что ты согласишься, Лилит, — Теодор говорил спокойно, почти ласково. — Только я хочу поиграть. Лилит почувствовала, как её собственное сердце падает куда-то глубоко. Она знала, что у вампиров нет жалости, но видеть, как они ломают её подругу… это было невыносимо. Сирена корчилась на полу, издавая звуки, которые не должна издавать ни одна живая душа. Пальцы Люсьена отпустили её, потому что сопротивляться она уже не могла. Её глаза закатились и слезы побежали по щекам, а руки и ноги ударялись о паркет, пока сознание находилось под воздействием способности вампира. Страх Теодора забрал у неё всё. Глава клана кивнул, глядя на Люсьена. Лилит беспомощно наблюдала за ними, стараясь как можно быстрее найти выход из ситуации. Валентин притянул ее ближе, и схватил за волосы у корней, вынуждая неотрывно наблюдать за мучениями подруги. Люсьен выхватил кинжал, и в этот момент Лилит показалось что душат ее. Горло сдавило паникой, что мешало трезво мыслить. Она знала, что любое оружие в руках этого вампира ранило не плоть, а саму душу. — Нет! — выкрикнула она, дернувшись вперед, насколько позволяла хватка Валентина. Люсьен вонзил оружие в плечо Сирены. Её крик поднялся ещё выше. Лилит казалось, что звук разрывает её собственный разум. Она бы отдала всё, лишь бы перенести эту боль на себя. — Хватит! — выдохнула она. — Этого достаточно, — сказал Теодор равнодушно. — Уходим. Свобода вернулась внезапно, Валентин отпустил её. Лилит вдохнула… но воздух застрял. Она тут же ринулась к Сирене, надеюсь что регенерация быстро восстановит поврежденные кости. Теодор выхватил кинжал. Его движение было слишком быстрым. Слишком лёгким. Как будто он просто завершал скучную задачу. Лезвие вошло под ребро Сирены. Лилит не сразу поняла, что закричала. Она рухнула на колени, подхватывая подругу, вглядываясь в лицо, которое ещё двадцать минут назад сияло жизнью. Ей не стоило выходить за покупками и не стоило оставлять ее одну. Теодор победно оскалился, будучи уверенным, что это сломает Лилит и превратит ее вновь в его пешку. Пнув небольшой пакет с покупками возле двери, он не глядя наступил каблуком на небольшую баночку, покидая стены здания. Вампиры ушли, с ленцой закрыв за собой ночь. Им было всё равно. — Сирена… — её голос дрожал, ломался. — Пожалуйста… не оставляй меня. Сирена всё ещё оставалась тёплой. Ещё живой. Ещё рядом. Лишь одно-единственное мгновение… последнее. Её губы едва заметно дрогнули, словно она хотела что-то сказать. Сирена подняла руку. Хотела коснуться её щеки, как делала сотни раз раньше. Хотела утешить. Хотела попрощаться. Она не успела. Рука безжизненно упала на пол. Взгляд застыл. Губы остались приоткрытыми, будто она собиралась сказать ещё что-то важное. Лилит дрожащей рукой коснулась её щеки. Большим пальцем бережно вытерла следы слёз, хотя собственные непрерывно падали вниз, смешиваясь с теми, что уже остывали на лице подруги. Как будто даже слёзы не хотели отпускать. — Сирена… — едва слышно выдохнула она, нежно укачивая ее как ребенка. Горло сдавило так, что голос превратился в шёпот, который почти ломался на каждом звуке. Казалось, стоит прижать её крепче и она вернётся назад, станет прежней… но тело уже обмякло, словно мир вытянул из него всё живое. — Мы ведь хотели посмотреть фильм, — отчаянно зашептала Лилит. — «Рожденная луной». Я принесла твой любимый попкорн и йогурт. Слёзы застилали взгляд Лилит, но она всё равно улыбнулась. Тепло, так, как улыбалась только ей. — Всё хорошо… слышишь? Ты справилась. Я… я так горжусь тобой. Только не уходи. Не оставляй меня. У меня больше никого нет… Пальцы дрожали, когда она убирала с бледного лба подруги серебристую прядь. Холод этой кожи уже пробирался к её пальцам. Лилит зажмурилась от боли, почти слепая от слёз. Она готова была сгореть сейчас, лишь бы обменять эту жизнь на жизнь подруги. Мир стал тише, чем должен быть. Крик Лилит вырвался сам. Резкий. Ранящий. Полный такой боли, что даже стены будто дрогнули. Она обнимала тело, которое уже не отвечало, раскачиваясь и задыхаясь в собственных рыданиях. Хотела разорвать воздух. Хотела вернуть время. Хотела умереть вместо неё. Сирена была светом. И этот свет погас в грязной гостиной маленькой квартиры, далеко от тех, кто хоть раз сказал бы ей спасибо за борьбу.

***

Джаспер тихо вздохнул, понимая больше, чем хотел бы. Он решил разделить свою боль, чтобы облегчить ее. Он рассказал о Марии, о войне, о новорождённых, о шрамах, которые не заживают в душе так же, как и на коже. Лилит слушала внимательнее, чем кого-либо до этого. Закатав рукава, она увидела лунный свет на его шрамах. Тонкими пальцами Лилит осторожно коснулась одного из них. Джаспер задержал дыхание. На мгновение прикосновение стало чем-то большим, чем просто интерес. Она тут же отдёрнула руку, но в ее разноцветных глазах было не жалость… а уважение. — Мы похожи, — тихо сказала она. — Мы пережили слишком много, чтобы оставаться прежними. Она задумчиво посмотрела на него: — Почему Каллены считают, что у тебя слабый самоконтроль? Ты держишься куда лучше, чем я… питающаяся человеческой кровью. Он открыл рот, чтобы ответить, но Лилит опередила его взглядом. В нем было обещание. Не романтики. А того, что она рядом. И что она понимает. Впервые за долгое время Джаспер почувствовал, что не обязан скрываться за чужими ожиданиями.