Уберечь от темноты

Больничный коридор тянулся как дондурма летним вечером. Жёлто-зеленый цвет краски и весёлые картинки на стенах не спасали от чувства беспроглядной тоски, что царила кругом. Эда поёжилась от невидимого сквозняка и вновь зацепилась взглядом, словно за якорь, за широкую спину Болата, который шёл в пяти шагах перед ней, следуя за доктором. Их путь окончился в залитом солнцем коридоре с большими окнами в сад. Пока Болат вполголоса обсуждал что-то с врачом, Эда разглядывала чинары за окном. Золотые лучи дневного света играли с листами в пятнашки, подмигивая друг другу. Тихонько скрипнула дверь, заставляя Эду обернуться — доктор пошел дальше по коридору, а Серкан ступил в палату. Окна там были зашторены, и в созданном полумраке Эда едва могла разглядеть очертания кровати и тумбочки. Она замерла, не решаясь двинуться вслед за Болатом, всё ещё чувствуя себя лишней в этой сцене. Серкан осторожно шагнул в палату и не спешил закрывать дверь — света из коридора хватало, чтобы разглядеть пустую кровать. Вдруг откуда-то сбоку на него налетело что-то крошечное и с силой прижалось к его ноге. Судорожные всхлипы и запах детского шампуня, который Серкан не спутал бы ни с одним другим, дали ему понять, что это Кираз. Наверняка забилась в угол, когда услышала шаги. И, разобравшись, что это не очередной врач или социальный работник, покинула своё убежище. У Серкана защипало в глазах. Он и сам так делал. Прятался в своей комнате в пансионате, ни к кому не выходя. И ждал, что за ним приедет мама. Время шло, надежда таяла… А у Кираз её и вовсе не может быть. Серкан перехватил сестру, усаживаясь с ней на кровать. Чувство нежности захлестнуло его с головой от соприкосновения с тёплой нежной кожей детских ручек. Он слышал, как часто-часто колотится маленькое сердечко, и испугался даже, что оно не выдержит. — Кираз? — он осторожно убрал прядки тёмных волос с её лица и погладил большими пальцами мокрые от слёз щёчки. — Почему ты не приходил? — нижняя губа Кираз опасно подрагивала, давая понять, что рыданиям нет конца. — Ты не приходил, Сейфи не приходил, мама с папой не приходили. Никто не приходил. Только врачи. Я их боюсь. Ты заберёшь меня? А мама с папой приедут? Мне сказали, что они не приедут. Но они же приедут? Слова Кираз смешивались со всхлипами, грозящими вот-вот перейти в новый поток слёз, коих, Серкан был уверен, за последние дни случилось не мало. Если уж он в свои десять плакал, оказавшись один, то чего стоило ожидать от пятилетней крохи? Эда наблюдала за этой сценой из коридора, не в силах сделать шаг. Мрачные воспоминания из прошлого накатывали с каждым вдохом. Когда отец ушёл, ей было обидно и грустно, но она не была одна. Рядом была мама, которая могла забрать часть её горя и переживаний. Которая могла пообещать, что они со всем справятся. У этой же малышки остались только они — брат и сестра, которые понятия не имели, что нужно делать с пятилетним ребёнком. Как её успокоить? Как научить жить в новой реальности? Как дать ей ту поддержку, которую она ощущала раньше? Эда знала, что ответ один — надо начинать с любви. Если Кираз будет чувствовать, что её любят, то сможет пройти через это. И Эда определённо готова была постараться дать малышке всю ту любовь, которая нерастраченной жила в её сердце. Если даже в самые сложные времена Эда находила время на то, чтобы приехать в приют волонтёром, то для собственной сестры ей не жалко будет и целой жизни. Малышка не виновата в том, кто её семья. Не важно, что между Эдой и отцом всё было сложно. Пришло время похоронить прошлые обиды, ведь ни у неё, ни у отца уже нет шанса простить друг друга. Сердце разрывалось от всхлипываний Кираз, и в какой-то момент Эда не выдержала — сделала шаг, другой… И вот она в полумраке палаты пытается разглядеть свою сестрёнку. Эда присела на корточки перед кроватью, поймала взгляд Серкана, он едва кивнул ей. Так что она осторожно коснулась плеча Кираз, поглаживая. Малышка, почувствовав новое прикосновение, подавила очередной всхлип и повернула голову, встречаясь взглядом с Эдой. Даже в темноте палаты было видно, как новый огонёк зажёгся в её глазах. — Ты пришла? Ты настоящая? — Кираз переводила изумлённый взгляд с Эды на Серкана и обратно. — Ты нашёл фею? — Кираз, о чём ты? — осторожно поинтересовался Серкан, не понимая, что за фантазии в голове у малышки и каким образом неизвестная девушка вдруг стала для неё феей, что она так ждала. Кираз слезла с его колен, подошла к тумбочке и взяла одну из нескольких книг. Быстро-быстро зашуршала страницами, невольно облизывая свои крохотные пальцы, чтобы листы переворачивались быстрее. — Вот! — она повернула книгу разворотом к Эде и Серкану, так что оба увидели иллюстрацию. Нарисованная в свободном пространстве страницы девушка с разноцветными крыльями и правда очень напоминала Эду. — Папа часто рассказывал мне сказку про потерянную фею. Он даже сделал мне книжку, и мы вместе нарисовали картинки. Папа всегда говорил, что однажды приведёт фею домой, и я с ней познакомлюсь. Это же ты? Ты фея? Это тебя искал папа? Эда осторожно кивнула, не в силах сейчас пускаться в долгие объяснения. Они не успокоили бы ни её, ни Кираз. Так что она просто позволила малышке прильнуть к ней, пусть это и означало, что они рухнули на пол, ведь Эда не удержалась на корточках. Как не сдержала она и своих собственных слёз, что оставляли на щеках мокрые дорожки и терялись где-то в тёмноволосой макушке сестры. Серкан тем временем разглядывал иллюстрации в книге. Фея и правда очень напоминала Эду. Всё больше и больше вопросов возникало в его голове относительно Мехмета, Семихи Йылдырым и Эды Йылдыз, что буквально пару часов назад стала его женой. Он одёрнул себя. Для всех вопросов было не место и не время. Если Эда поможет скрасить горе Кираз, то пусть. Если она останется в жизни этой девочки хотя бы на время, на оговорённый в кабинете семейства Башар год, то всё это он готов потерпеть ради Кираз, потому что ему будет жаль, если сестра повторит его судьбу и вырастет закрытой от всего мира.