Уберечь от темноты

Июльский зной не сдавал своих позиций, поэтому лучшим местом отдыха был бассейн. Эда смотрела как Кираз, облачённая в панаму и спасательный жилет, плещется в воде. — Не думала научить её плавать? Мы могли бы помочь, — осторожно предложила Джерен. — Да, Эда, она столько времени проводит в бассейне, что это было бы логично, — Фифи поддержала идею. — Нет, — Эда качнула головой. — Отец обещал научить её, так что мы пока не поднимаем эту тему. Слишком мало времени прошло, она всё ещё злится по вечерам, когда понимает, что родители не придут читать сказку, просыпается ночью и плачет. Серкан нашёл отличного психолога, которая помогает нам, но Кираз всё равно ещё долго будет переживать случившееся. — Это сложно, — Мело вздохнула и потянулась за лимонадом со льдом. — Как у вас вообще с Болатом? — Не знаю, мы почти не видимся. — Эда пожала плечами. — Он много работает, сюда приезжает редко. По-моему, он даже спит здесь не всегда. Мне кажется, для него главное, чтобы ни я, ни Кираз не доставляли хлопот и не мешали ему вести привычную жизнь. Я у него что-то вроде няни. — Вообще-то, ты его жена, — напомнила Фифи. В ответ Эда саркастично усмехнулась. — Сложно представить, чтобы я когда-нибудь согласилась выйти замуж за такого человека. Он очень холодный, отстранённый. У него всё по плану. Он как робот, — Эда качнула головой и не стала продолжать. Иногда ей казалось, что Серкан такой лишь снаружи. Ведь там, в больнице, у него в глазах она видела слёзы. Эда собиралась задать новую тему для разговора, но почувствовала жаркое покалывание в затылке. Она уже выучила, что это означает — Серкан Болат прожигает в ней дыру, потому что что-то нарушило привычный ход его жизни. Раз — это произошло, когда они с Кираз шумно переговаривались за завтраком. Два — она с разрешения Сейфи затеяла небольшие работы в саду, чтобы как-то занять себя и отвлечь Кираз. Три — она поставила два мольберта на одном из речных балкончиков, чтобы они с Кираз могли порисовать в тени ивы. Вот и сейчас этот взгляд прожигал дыру в её затылке, заставляя нервничать и гадать, что не так на этот раз. Она обернулась и, к своему сожалению, не встретилась взглядом с Болатом. Солнечные очки скрывали его глаза. Он стоял в тени дома, руки в карманы, как всегда одетый с иголочки, по-деловому, словно температура не была такой, что асфальт плавился на солнце. Эда поднялась с диванчика, бросила взгляд на Кираз. — Девочки, проследите, чтобы она вышла из воды и посидела в тени хотя бы полчаса. Идеально, если она уснёт. — Не переживай, — Фифи серьёзно кивнула, ей молчаливо вторили Джерен и Мело. Эда прошла по залитой солнцем полянке, стараясь успокоиться. Но чем ближе она подходила, тем больше чувствовала недовольство Болата и распалялась сама. — Что здесь происходит? — Болат наконец снял очки и «царапнул» Эду взглядом. Она невольно поёжилась и незаметно постаралась сильнее запахнуть пляжный халат. — Кираз в бассейне. Ты знаешь, ей там нравится, да и доктор Хюлья рекомендовала… — Почему в доме посторонние? — перебил её Серкан. — Я, кажется, не давал согласия… — А я и не спрашивала, — перебила его Эда. Она сложила руки на груди и прищурилась, но тон повышать не спешила. — А должна была! — Болат отвлёкся от созерцания сцены у бассейна и полностью развернулся к Эде, пытаясь убедить её взглядом в своей правоте, но наткнулся на не менее уверенный и упрямый взгляд карих глаз. — Нет. Это теперь и мой дом тоже. Я переехала сюда, но это не значит, что я буду сидеть в изоляции и забуду про свою жизнь. Я не могу оставить Кираз, но и брать её с собой я тоже не могу. Ты знаешь, что она сложно переносит выходы в город. А это мои подруги. Я не виделась с ними больше двух недель — с тех пор, как мы забрали Кираз и перевезли часть моих вещей. Так что нет, я не буду спрашивать твоего разрешения пригласить их в гости. Тем более что тебя всё равно вечно нет дома. — Так значит, ты думаешь, что поэтому можешь устраивать тут, что хочешь? — Серкан повысил голос, а Эда нервно обернулась к бассейну. — Во-первых, не кричи. Ты прекрасно знаешь, что нельзя создавать новые поводы для стресса Кираз. А во-вторых, я не устраиваю тут пенные вечеринки. Просто позвала подруг. Причём, заметь, даже не в дом. И, упаси Аллах, не пускаю их на твою часть участка. Эда развернулась и пошла к бассейну. Она понимала, что если так продолжать, то они с Болатом не сдержатся и перейдут на повышенные тона, а Кираз только-только легла на садовый диван и, даст Аллах, сможет спокойно поспать пару часов. — Кажется, нам нужно добавить пару пунктов к контракту. Установить правила, — послышался уже чуть более спокойный голос Серкана, стоило Эде пройти половину пути до бассейна. Она развернулась и сделала пару шагов обратно, чтобы не кричать в ответ. — А знаешь, я не против. Но для этого тебе надо найти время на «свою семью», — она изобразила кавычки, согнув пальцы. — Однако, кажется, твой рабочий календарь настолько плотный, что для Кираз там места нет, как я и говорила изначально. Но если вдруг в твоём расписании появится пятнадцать свободных минут, то дай знать. Поверь, мне тоже есть, что добавить в этот список. И, не дожидаясь ответной реакции, Эда поспешила вернуться к бассейну. Мело осторожно поглаживала уснувшую Кираз по голове. Джерен и Фифи молчаливо отдыхали в креслах. Эда на ходу неопределённо кивнула подругам, развязала пояс платья, скинула его у бассейна и быстро опустилась в воду. Проплыла всю длину на одном вдохе и, остановившись у дальнего бортика пыталась отдышаться и привести в порядок свои мысли и чувства. Всё было далеко не в порядке, но сейчас ей следовало заглушить гордость и потерпеть. Она так много терпела за последние годы, что преуспела в этом. Её силы хватит, чтобы пережить тёмные времена. Серкан недовольно покачал головой. Он никак не мог привыкнуть, что его жизнь, его пространство, его планы на будущее не принадлежат лишь ему одному. Сделать Кираз частью своей жизни было необходимостью. Иначе он не смог бы поступить. Нет, идеально, если бы семья Йылдырым смогли сами позаботиться о девочке, но, по словам Синана Башара, на данный момент здоровье Семихи не позволяло ей получить опеку над внучкой. Было и ещё кое-что. Серкан знал, что его мать не одобрила бы такое решение. Да и сам он отчаянно нуждался в чём-то, за что цепляться в этой жизни. Цели и амбиции — всё это хорошо, но в глубине души он ценил, что после долгих лет разлуки может в любой момент общаться с матерью и чувствовать её любовь. Знал Серкан, что Альп, его старший брат, никогда не поступил бы так по отношению к нему. Случись им в детстве потерять родителей, Альп наверняка приложил бы все усилия, чтобы Серкан был счастлив. Однако Серкан понятия не имел, как может сделать счастливой Кираз. Поэтому остановился на той малости, которая стала ему доступна, когда Кираз узнала в Эде фею из сказки. На этой почве между сёстрами возникла некая доверительная связь, на которой, кажется, и держалось хрупкое равновесие их дома в последние недели. Эда была средством решения проблемы. Она помогала не потеряться в ворохе трудностей и создавать иллюзию, что у него всё под контролем. Эда была чужой. Незнакомкой. Она должна будет уйти из его жизни через год, когда всё наладится — Кираз привыкнет, пойдёт в школу, возможно, Семиха даже заберет её в Мардин … И тогда Серкан забудет об этой нелепой формальности в виде красного свидетельства о регистрации брака. Забудет, что на каких-то двенадцать месяцев в его доме поселилась Эда Йылдыз. Поэтому он так остро реагировал, когда она занимала его пространства, создавая ненужные воспоминания: смех на кухне, высаженные лаванда и олеандр под окнами спальни Кираз, грядки овощей и зелени в дальнем углу сада, мольберты и яркие пятна краски на полу террасы… Всё это исчезнет. Лопнет как мыльный пузырь. И жизнь вновь пойдёт своим чередом.