+++++++++
Картины вокруг расплывались в сером мареве, звуки то вспыхивали, то гасли, словно пламя одинокой свечи в реве разъярённого урагана, пока тебя волокли прочь из таверны, замурованной внутри стен Священного Королевства Робле. Хватка на твоём изодранном плаще переродилась из вялой в жестокую — двое мужчин, чья воля теперь диктовала твои движения, швырнули тебя во тьму улицы с такой силой, будто ты была мешком с отбросами.
Земля приняла тебя в объятия. Грязь, густая и чёрная от долгой дождливой ночи, едва не задушила — ты не успела закрыть рот, и вязкая жижа хлынула внутрь, холодная, с привкусом гнили и железа.
Наказание за слабость. Странно, но даже в этом унижении не нашлось ни капли желания сопротивляться. Тело, отравленное литрами дешёвого пойла, сдалось. Ты не боролась даже с землёй, которая изо всех сил старалась втоптать тебя в собственное ничтожество.
— А… д… ст… ай аут!
Слова разваливались на части, то возникая, то растворяясь в пустоте, словно обрывки кошмара. Но смысл их ты уловила даже сквозь алкогольный туман.
Тяжёлый вздох вырвался из ноздрей — влажный, хриплый. Собрав остатки воли, ты приподнялась из грязи. Даже в её мутном зеркале отразилось жалкое зрелище — женщина, которая когда-то оправдывала своё падение в оккультное лишь одной целью:
вернуть то, что было отнято. Почти год назад. Пальцы судорожно вцепились в осквернённую землю, комья грязи выдавливались между пальцев в приступе всепоглощающего отчаяния. В измождённой ярости ты хлестнула по отражению ладонью, обмотанной грязной тряпкой.
Не смотри. Не утруждайся. Оплакивать то, чего больше нет, — это роскошь, которой у тебя не осталось. Зачем тратить время на свою человечность, если её и так почти не осталось?
Все дороги вели в тупик. Но ты найдёшь выход.
Должна.
Слухи, которые ты подбирала по крохам в тавернах, на рынках, в шёпоте таких же отчаявшихся, были единственной ниточкой надежды. В ментальном крахе алкоголь манил в свои сладкие, липкие объятия, и ты не смогла отказать его притягательной, ядовитой мелодии. Это был всего лишь крюк, временное забвение — но даже миг забвения казался спасением. Глоток. Ещё один. Чтобы не думать. Чтобы не помнить.
Движения стали вялыми, медленными. Пальцы скользнули по рваным краям капюшона, натягивая его на голову — хотя бы чтобы не захлебнуться простудой под этим бесконечным ливнем. Капли барабанили по ткани, стекали за шиворот, ледяные, настойчивые.
Седьмой ярус… Восьмой… Десятый… Что бы ни значили эти проклятые уровни магии, ни один из них не возвращал тебе сладкий смех или отчаянный плач младенца, которого ты потеряла ещё до того, как успела запомнить его лицо. Даже фантомный крик посреди ночи вырывал тебя из самого глубокого сна — ты вскакивала, бежала к колыбели и находила её пустой. Как всегда.
Это было жестоко.
Боги могли сколько угодно упиваться твоим горем, насмехаться над тобой с небес. Но если такова их воля —
ты пойдёшь против неё. Ты вернёшь мёртвых к жизни. Даже если для большинства заклинателей это невозможно без тела под рукой.
Ты попробуешь.
И преуспеешь.
Дверь твоего дома наконец проступила в пелене дождя — тёмный, размокший деревянный прямоугольник. Сил хватило лишь на то, чтобы прислониться к ней, пытаясь унять агонию, которая раздирала тело и разум, словно неконтролируемый лесной пожар, пожирающий всё на своём пути в отместку за твои же решения. Ты прикусила губу изнутри, заставляя её перестать дрожать — металлический привкус крови смешался с горечью на языке, — и только тогда нашла в себе смелость переступить порог: чтобы мир хотя бы на этот раз не увидел, как ты окончательно разваливаешься.
Закрыв дверь спиной, ты сделала дрожащий вдох. В нос ударил запах сырости, пыли и забвения — вкус старого дома, который месяцами гнил без присмотра. Это был вкус, от которого тошнило.
Это был дом…
Место, изнасилованное манипулятивным супругом, которого ты когда-то любила. Место, где колыбель стояла пустой, без души. Спальня, некогда полная вздохов двух любовников, теперь лежала заброшенной, опутанной паутиной и великим пренебрежением.
Это был ад.
Запрокинув голову, ты потеряла последние крохи сил и медленно осела на пол. Колени подтянулись к груди, и слёзы хлынули без удержу. Алкоголь безжалостно сорвал маску, которую ты носила днём за днём, — и боги получили свой победный смех над тем, во что они тебя превратили. Всхлипы вырывались из горла рваными, некрасивыми звуками, и ты не могла их остановить.
Днём, без алкоголя, ты держалась. Сидела в углу любой таверны или сборища, уткнувшись в книги заклинаний, тихо препарируя мёртвых животных — проверяя, способна ли ты поднять их с телом, прежде чем рисковать попыткой без. Для всех ты была отшельницей. Для кого-то — скорбящей матерью, обратившей боль в тихую, холодную ярость. Они не видели, как по ночам ты сворачивалась клубком на полу и выла в пустоту.
Вздрагивая от вины и печали, что баюкали тебя, словно ядовитая колыбельная, ты медленно открыла глаза. Тёмный коридор лежал перед тобой. Свечи ты не зажигала — только редкие вспышки молний изредка освещали тьму, выхватывая из неё углы, пыль на полу, собственные дрожащие руки.
Пытаясь сфокусироваться на лестнице за гостиной, ты вдруг уловила краем глаза движение. Тень мелькнула у одного из окон — крылатое существо, будто пытавшееся заглянуть внутрь. Окно было не в прямом поле зрения, но его отражение на полу, выхваченное молнией, заставило сердце пропустить удар.
Что это было?
Опираясь на перила, ты вложила в них остатки сил и повернулась к стеклу — только чтобы увидеть искривлённые ветви дерева, чьи протянутые, зловещие тени играли в демонические когти, жаждущие утащить тебя в бездну.
Ты фыркнула себе под нос. Горько. Облегчённо.
Пей меньше. Скоро черти начнут являться.
Повернула взгляд к вершине лестницы. Туда, где ждало неизбежное.
— Соберись, — прошептала ты себе, вытирая слёзы тяжёлым всхлипом, и начала подниматься по деревянным ступеням в спальню. Каждая ступень скрипела, жалуясь на твой вес.
Вниз и налево…
Одна эта мысль едва не бросила тебя на колени снова. Ты давно вынесла почти все вещи из главной спальни и перенесла их в запасную комнату — туда, где лежал тот проклятый предмет…
Зачем?
Мотивация?
Или просто мазохизм?
Входить туда казалось всё менее возможным. Но какой был выбор? Спать в комнате, пропитанной воспоминаниями о том, как этот подлый скот, осмеливавшийся называть себя мужчиной, бил тебя при каждом удобном случае? Где каждый угол помнил звук пощёчин и твой приглушённый плач? Или войти туда, где хотя бы остался осколок невинности от вашего союза?
Ты вздохнула. Рука легла на ручку — холодный металл обжёг ладонь. Дверь издала мучительный, протяжный скрип, от которого по спине побежали мурашки. Ты шагнула внутрь — и сразу ощутила тяжесть чужого присутствия.
Ты здесь не одна.
Слева стояла колыбель — пустая, мёртвая. У арочного окна. Напротив — кресло, которое обычно пустовало.
Теперь в нём сидел кто-то.
При следующей вспышке молнии ты увидела его ясно: высокий, стройный силуэт. Не человек. Эльф? Нет.
Мужчина в элегантном красном костюме, с тонкими светлыми полосами, красным галстуком и белой рубашкой. Ноги скрещены. Пальцы переплетены на коленях. Ухмылка — зловещая, слишком широкая.
Как, чёрт возьми, он сюда попал?
— Э-эй… Кто, чёрт…!
Ты замерла, не успев активировать заклинание. Что-то в его улыбке было неправильно. Рот растянут шире, чем возможно у человека или эльфа. Он выглядел… аномально.
И тогда ты заметила металлический хвост, изогнутый направо, с шипом на конце. Он лениво шевельнулся, скользнув по воздуху.
Тихо прощупав ауру магией — ты поняла.
Это не иллюзия. Не зачарование.
Это настоящее!
— О, я пришёл в неподходящее время? — спросил он лениво, покачивая ногой в расслабленной позе. Голос — низкий, бархатистый, с ноткой насмешки.
— Ты демон, — выдохнула ты, не делая ни шага ближе. Пульс застучал в висках, вытесняя остатки алкогольного дурмана. Страх пришёл не сразу — сначала было неверие, потом ледяное принятие.
Существо ухмыльнулось ещё шире — если это вообще было возможно, — запрокинув голову. На нём были очки, и блики молний отражались в стёклах так, что разглядеть глаза за ними не удавалось. Всё, что ты могла отметить: чёрные, тщательно зачёсанные назад волосы и полное отсутствие бровей. Это делало его облик ещё более тревожным, почти нечеловеческим.
— Демиург, если вам угодно, — произнёс он, сделав изящный жест в сторону, словно приглашая сесть рядом. Но сесть было некуда — разве что на пол. — А ваше имя?
Сердце заколотилось быстрее от этой пугающей спокойности. Ты слышала истории… Женщины, мужчины, дети — все они исчезали по ночам без следа. Описание всегда включало крылатое существо. Если тень в коридоре, которую ты видела раньше, была им, то это и есть тот демон, что рыщет по королевству и уводит людей. Многие клялись: жертвы уходили добровольно, будто зачарованные песней сирены, без единого принуждения.
Если он узнает моё имя — связь установится, и я пропала.
— Зачем вам моё имя, демон?
Ты уже дрожала, но в глубине души понимала: терять особенно нечего. Если он убьёт тебя — что ж, возможно, ты наконец встретишься с ребёнком, которого так и не успела обнять. Но демоны никогда не бывают милосердны…
Он поднялся с кресла. Одну руку приложил к груди, другую грациозно завёл за спину и поклонился. Металлический хвост изогнулся на конце, подчёркивая, что это не декорация, а полностью подконтрольная часть тела.
— Прошу прощения, — произнёс демон и, к твоему потрясению,
назвал твоё имя. — Я всего лишь старался быть вежливым.
Он выпрямился. Молния осветила его зловещую ухмылку в кромешной тьме.
— Насколько мне известно, вы искали именно меня?
Глаза расширились. Ты инстинктивно отступила на шаг. Откуда он знает? Да, ты искала его, но знает ли он причину? Или ему всё равно? Демонов всегда стоит опасаться, даже если ты сама планируешь использовать их в своих целях. Если боги не отвечают — быть может, демон с неизвестной силой откликнется.
Они обожают сделки и контракты. Значит, нужно рискнуть. Даже если цена — твоя душа.
— Значит, это вы, — прошептала ты в темноту, стараясь расслабить плечи, но не позволяя стенам рухнуть. — Вы тот, кто забирает людей отсюда.
Демиург пожал плечами с лёгким гудением.
— Мм… Вы желаете присоединиться к ним? Я был бы польщён, но это было бы… расточительством.
Великолепно. Даже демон не хочет мою жалкую душу. Кем я вообще стала?
— Что значит «расточительство»? Я трачу ваше время, дем… э-э, Демиург?
— Если бы вы были недостойны моего времени, меня бы здесь не было, — отрезал он и повернулся к пустой колыбели.
Сердце сжалось.
—
Не трогайте ничего! — вырвалось у тебя скорее мольбой, чем приказом. Голос дрожал.
Ты не знала его уровня, но даже осторожное сканирование заставило тебя вздрогнуть и оборвать попытку — иначе алкоголь плюс осознание мощи просто вырубили бы тебя. Это пугало. Он же оставался абсолютно спокоен. Он знал, что полностью владеет ситуацией.
Голова повернулась к тебе под неестественным углом. Улыбка… Почему она так жутко приковывала взгляд? Она не сходила с его лица. Ты вдруг подумала:
а вдруг кто-то разрезал уголки его рта ножом, чтобы сделать её шире?
Он не послушался. Протянул руку в колыбель и достал плюшевого медведя — того самого, что лежал там с самого дня покупки.
— Вы стали весьма могущественной благодаря этой трагедии? — спросил он, разглядывая игрушку и осторожно проводя ладонью по пыльной шерсти, словно вычитывая из неё информацию.
Он сказал «трагедия» так, будто речь шла о рядовом событии жизни. Конечно. Для демона смерть человека —
всё равно что для тебя смерть насекомого под дождём.
— Это был мой ребёнок. Она была моей жизнью. Я потеряла её из-за собственной беспечности.
Ты обняла себя руками и отвернулась от его снисходительной улыбки.
— А у вас когда-нибудь были… желания или дети?
Странно вести такой разговор здесь и сейчас, но алкоголь ослабил волю. Тебе нужен был кто-то. Любой. Даже он, если согласится выслушать.
— Нет, — коротко ответил он.
Ты подумала, что на этом всё, но он продолжил:
— Я бы не возражал против ребёнка, если бы это отвечало моим целям и задачам.
Он щёлкнул ногтями под чёрными перчатками.
— Конечно, — вздохнула ты. — Для вашего рода всё именно так, я полагаю.
Каблуки чёрных туфель застучали по половицам. Демон приблизился. Ты была так эмоционально истощена, что уже не напрягалась, хотя каждый его шаг был пугающе размеренным и сдержанным. Он ведь сказал, что не хочет тебя забирать, как остальных. В каком-то извращённом смысле ты чувствовала себя в безопасности.
Голова опустилась — и тут он поднёс игрушку прямо к твоему лицу.
Молния вспыхнула, гром прокатился. Пальцы медленно приняли медведя. В опьянении мир поплыл. Всё, что ты пыталась держать в себе, снова рушилось. Его рука легла на твоё плечо. Ты ощутила лёгкий укол ногтей сквозь ткань, но боль почти не доходила до сознания. Тебя качнуло — и ты упала назад, прямо на твёрдую грудь чудовища.
Его руки скрестились на твоей груди, удерживая в подобии поддержки. Объятие было ледяным, безжизненным — но ты готова была принять любую форму утешения, даже самую фальшивую.
Он тихо вдохнул, раскрывая рот, — и горячее дыхание коснулось твоего уха, скользнуло по шее.
—
Вы убили его, не так ли?
Глаза расширились. Ты невольно прижала старого медведя к груди, крепко-крепко, как ребёнок, пойманный на лжи.
— Мм, понятно, — промурлыкал демон с порочной радостью и провёл пальцами правой руки по твоим волосам — не успокаивая, а скорее поглаживая найденную на улице собаку. — Не хотите рассказать подробнее,
моя маленькая питомица?
Ты не заметила, как его левая рука легла на твою грудь — прямо над сердцем. Он явно наслаждался каждым испуганным, бешеным ударом. Он даже слегка покачивал тебя, как мать ребёнка перед сном. Намеренно или нет — уже не важно.
— Он просто… — слова застревали. Перед глазами вспыхивали обрывки того дня. — …смеялся… ругал меня… кровь…
Грубые слова, которые он бросал тебе в лицо: что любая сука лучше размножается, чем ты… Всё нахлынуло разом. Ты рухнула на колени, рыдая и крича, прижимая игрушку к себе всё сильнее, пока в ушах снова не зазвенели звуки разрезаемой плоти.
Демиург опустился вместе с тобой, не размыкая объятий. Металлический хвост осторожно изогнулся возле твоих коленей — будто в поддержке. Но ты уже была слишком измотана, чтобы разбираться, искренне ли это. Его объятие было неестественно крепким, словно он давил на тебя всем весом — и твоё горе, похоже, питало его чистым экстазом.
— Вы хотите вернуть своего малыша, моя питомица? — Его рука снова погладила тебя по голове, будто успокаивая. — Я, возможно, смогу это устроить.
Слёзы хлынули сильнее. Ты сжала медведя так, что швы едва не лопнули. Ты была готова использовать любого низшего демона в жертву, лишь бы вернуть душу ребёнка. А теперь он сам предлагает спасение?
Ты упала вперёд, выставив одну руку, чтобы не рухнуть полностью, стараясь не задеть хвост.
— Вы… вы можете это сделать?..
Он отпустил тебя, поднялся и отошёл к окну, снова скрестив руки за спиной.
— Я сказал: «возможно», — напомнил он.
Хвост дёрнулся из стороны в сторону, как у кошки перед прыжком. Но ты уже цеплялась за его слова.
— У меня на ферме для моего Господина идёт несколько экспериментов, — продолжил он. — И вы пробудили во мне интерес к одной возможности. Я готов оказать вам честь стать её частью.
—
Мне нужен лишь сосуд! — выкрикнула ты, вскакивая и бросаясь к нему. Ноги подкосились, ты упала на колени, вцепилась в край его пальто. — Любой сосуд!
Он посмотрел через плечо. Лунный свет ореолом окружил его злую ухмылку.
— Любой сосуд, говорите?
Он задумчиво коснулся подбородка, затем полностью повернулся и отцепил твои пальцы от ткани.
Выпрямив костюм и поправив галстук, он снова надел маску улыбки.
— Я могу предоставить вам такой сосуд. Но взамен вы отдадите мне кое-что. Ничто не даётся даром, вы же знаете.
Демоны и их сделки.
Ты была готова.
—
Я сделаю всё, что вы попросите!
Демиург склонил голову с любопытным удовольствием и протянул руку.
— Работайте подо мной. Я вижу, как вы подавляете свою силу ради собственных целей. Я хочу эту силу под своим контролем.
Хочу вас под своим контролем.
В его ладони материализовался металлический ошейник. Цепь сама собой развернулась и закончилась в другой руке. Руны на металле светились зловещим, незнакомым светом.
— Ра… работать на вас?.. Что это?..
— Вы сказали, что сделаете всё, чтобы вернуть ребёнка, моя питомица. Разве не так?
Ты увидела его зубы — острые, зазубренные, теперь ещё заметнее от возбуждения.
Это была правда. Ты не могла отречься от своих слов, даже в тумане алкоголя. Кивнула, вытирая слёзы.
— Тогда слушайтесь. Работайте подо мной и моим Господином — и я помогу вам в ваших нуждах.
Он поднёс ошейник ближе. Тот был огромен — голова легко проходила внутрь. Ты не понимала, к чему он клонит, но отчаяние было сильнее.
Домой — в вечную скорбь, сожаление и травму? Или уйти и, возможно, обрести спасение? Выбор был очевиден.
Прикусив губу, ты протянула руку и пожала его ладонь.
Прикосновение к такому демону — смертный приговор. Я только что продала душу.
Его хватка усилилась.
Он не отпускал. Ухмылка расплылась, обнажив клыки. Цепь зашевелилась. Ты почувствовала, как она ползёт по другой руке, словно змея.
В панике ты дёрнулась, но он держал крепко. Цепь обвила торс, прижав руки. Ошейник сам раскрылся, как пасть, и захлопнулся за шеей с металлическим щелчком. Затем сжался, идеально обхватив горло. То, что казалось живым, обмякло.
Демиург взял цепь в руку.
— Нравится, моя питомица? — спросил он, возвышаясь над тобой. Большой палец ласково тёр руны. — Я работал над этим во время экспериментов. По условиям контракта вы будете носить его постоянно.
Он поправил очки на переносице.
— Он будет удерживать вас в узде. И под моим присмотром.
— Что… это такое?.. — выдохнула ты, никогда не видев ничего подобного.
— Объясню позже. А сейчас…
Демиург кашлянул в кулак, будто из вежливости.
—
На ноги!
Голос прогремел в ушах. Тело среагировало само — мышцы и кости заныли от сопротивления, но ты поднялась, как марионетка на нитях.
Спина выгнулась дугой, голова упёрлась в пол, тело почти сложилось пополам — пока ты не выпрямилась полностью, чтобы боль утихла.
— Вы… вы можете управлять кем угодно одним голосом? — выдохнула ты, задыхаясь от изумления.
— Для низших существ это простое заклинание, когда они упрямятся, как овцы, — ответил он, садистски наматывая цепь на пальцы. — Посмейте ослушаться — и я использую его снова,
моя госпожа?
Вот как он это делает. Не песня сирены. Заклинание, известное только ему.
— Н-нет, — запинаясь, выдавила ты, пытаясь устоять.
Брови Демиурга нахмурились. Вернулся тот раздражённый, презрительный взгляд — ещё более пугающий, чем улыбка.
— Нет —
что?
Ты растерялась.
— Эм… нет, сэр?..
Цепь сжалась в кулак. Он хлестнул ею по твоему лицу. Металл впился в кожу. Ты вздрогнула, заскулив, подняла руку, чтобы защититься.
—
Нет, Господин, — поправил он.
Цепь угрожающе покачивалась в его руке. Он был готов использовать её как кнут. Во рту металлический привкус крови.
— Нет, Господин! — выпалила ты поспешно.
Демиург вздохнул с почти оргазмическим удовольствием. Эти слова дали ему полный контроль. Пальцы отпустили цепь и легли на твою щёку, заставляя посмотреть на него.
— Тсс, — прошептал он, нарочно надавливая большим пальцем на место удара.
Ты дёрнулась — он сжал сильнее, удерживая.
Отпустив щёки, он провёл указательным пальцем по синяку, изображая заботу.
— Не вынуждайте меня прибегать к силе, питомица. Вы сильны для человека, но против меня одного заклинания хватит, чтобы сжечь вас заживо. Вы же не хотите этого, правда?
Тон стал фальшиво-жалостливым. Жалость демона — хуже насмешки.
— Вы обещали мне ребёнка, дем… Г-господин, — поправилась ты, вспомнив, кто теперь главный. — Отведите меня туда, где сможете выполнить обещание.
— Мм, — протянул он, постукивая пальцем по краю ухмылки. — Я ведь обещал, не так ли?
Он не собирается обманывать? Демоны жестоки, но обычно держат слово, если это выгодно.
— Я сказал: «возможно», — напомнил Демиург, беря тебя за цепь и направляясь к двери. — Пойдёмте на мою ферму и посмотрим, возможно ли это, хорошо?
____________________________
Что за... О.о
Буду рада комментариям.
Тебе понравилась глава?
____________________________
Пока нет отзывов.