+++++++++
Тьма обволакивала разум.
Это было всё, что ты помнила после встречи с Демиургом. Пальцы дёрнулись, коснувшись чего-то мягкого, пахнущего цветочными простынями, — и на миг ты ощутила обманчивый покой, словно вернулась домой. Всё случившееся казалось кошмаром, который вот-вот рассеется.
Но холодный металл ошейника шевельнулся в такт твоему дыханию — и реальность ударила, как пощёчина. Глаза распахнулись.
Ты лежала в примитивном пространстве — палатке? Шестиугольные полотнища туго натянуты на деревянные колья, дверь выглядела так, будто её можно выломать одним хорошим ударом. Внутри — скорее мастерская, чем спальня: инструменты, склянки, верстаки. Никакого уюта. Никакого подобия дома.
Неужели демон живёт в такой дыре? Это слишком… недостойно его.
Дверь заскрипела на петлях. Ты напряглась, ожидая Демиурга, — но вместо него вошёл… клоун?
Существо в чисто-белом одеянии, чёрная маска с длинным клювовидным носом. На белизне — кровь. Густой, металлический запах ударил в ноздри, едва не вывернув желудок. Ты инстинктивно отшатнулась на постели.
Существо сложило руки в молитвенном жесте облегчения.
— О-о, как замечательно! Вы вернулись к нам!
Голос бодрый, почти радостный — но от него по коже бежали мурашки. Ты отползла дальше, пока клоун приближался к постели. Глаза метались по палатке — Демиурга нигде.
— Где Демиург? — вырвалось у тебя. Ты уже забыла о его уроках, страх заглушил всё. — Скажите, где он! Мне нужно поговорить с ним!
— О, господин Демиург прямо снаружи, моя дорогая. Он будет в восторге, узнав, что вы о нём спрашиваете. Он так терпеливо ждал, пока вы проснётесь. Какой великодушный господин — всегда думает о других!
Клоун поклонился странно, театрально: руки разведены, локти слегка согнуты, в одной — окровавленный скальпель, старый, истёртый от частого употребления.
— Я Пульчинелла, и работаю бок о бок с великим господином Демиургом.
Пульчинелла говорил о демоне с благоговением, но ты помнила: именно этот демон надел на тебя ошейник, о котором ты до сих пор ничего не знала. Хотелось верить, что всё не так страшно, что демон — вопреки увиденному — всё же велик. Но запах крови бил в нос, и иллюзии рушились.
Колени подтянуты к груди. Ты старалась не грубить, но вонь крови уже проникала в лёгкие. Ты привыкла к трупам животных — к вони гниения. А это была свежая, живая кровь.
Демиург не появлялся. Пульчинелла протянул руку — будто просил что-то.
— Где я? — продолжила ты допытываться. — Почему он привёл меня сюда?
— Ах, моя дорогая, вы на его ферме — там, где он держит большинство таких бедных созданий, как вы.
Пальцы клоуна согнулись, приглашая.
— Можно взглянуть на вашу руку на миг?
Ферма? Он упоминал ферму, но… это место, куда он уводит похищенных? Что он с ними делает?
— Почему он держит их на ферме? — Ты протянула руку, не задумываясь.
Прикосновение было нежным, точным — он осматривал ладонь, пальцы между пальцами, словно изучая каждый миллиметр кожи.
Доктор? Маска напоминает чумного врача из старых сказок…
— О, эти бедные, несчастные души… Господин Демиург проявил к ним великую милость, трудясь над свитками для нашего великолепного господина Аинз Оал Гоун.
Сердце сжалось, будто обвито колючей проволокой. Каждый удар отзывался болью. Пальцы дёрнулись в его руках.
— Свитки?.. Разве свитки не делают из шкур существ?..
Кровь отхлынула от лица. Всё складывалось: кровь на фартуке, скальпель, интерес к твоей коже. Паника взорвалась раньше ответа — ты вырвала руку.
—
Оставьте меня! Уйдите от меня!
Дверь распахнулась вновь. Демиург стоял на пороге. Свет снаружи был ослепительным — палатка без окон, и солнце било прямо в глаза.
— Пульчинелла, — начал Демиург, скрестив руки за спиной, хвост возбуждённо подрагивал, — у меня есть другая скотина для вас. Эта слишком особенная для такого процесса. Не стоит.
Тон вежливый, почти деловой — будто он отчитывает подчинённого за рвение.
Спасибо беременности — иначе я бы обмочилась прямо здесь.
— Ах, да, господин Демиург. — Клоун поклонился почтительно. — Прошу прощения, вы ведь сказали, что она ваша питомица. Я не должен был торопиться, зная, что она особенная для вас. Ах! Но послушайте — она так нетерпеливо спрашивала о вас! Вы выбрали удачно.
Ты подавила стон. Хотелось вставить слово, объяснить, что всё не так — но после прошлого урока с демоном ты решила промолчать.
Демиург поправил очки на переносице, развёл руки от груди.
— Простите, моя питомица. Пульчинелла всего лишь исполнял мои указания.
Он приблизился, встал у постели.
— Хорошо, что я пришёл вовремя. Хотя уверяю вас — ваша кожа была бы использована с толком, случись досадная случайность.
Он вздохнул мечтательно, будто жалел, что этого не произошло.
Губа задрожала. Горло пересохло.
— Вы… сдираете с людей кожу заживо…!
Улыбка расползлась по лицу, как трещина по тонкому льду. Ни капли раскаяния. От него веяло извращённым экстазом.
— Д-дети… Вы даже сдираете кожу с детей?
Руки упали на покрывало. Желудок скрутило рвотным спазмом. Ты сдержалась из последних сил.
— С детьми проще всего. Пообещай — и пойдут. Куда угодно.
Перчатка коснулась подбородка, заставляя посмотреть вверх. В его глазах — или где-то за прищуром — мелькнуло нечто хищное, почти возбуждённое.
— Обещай ребёнку всё, чего он желает, — и он пойдёт за тобой, как за феей в страну снов.
Ты дёрнулась — он не отпустил. Хватка усилилась. Он хотел видеть твои слёзы, вдыхать твой страх с каждым вздохом.
—
Ты больной ублюдок…!
Ногти впились в щёки. Кровь потекла по коже. Ты закричала.
— Вы утверждаете, что я ошибаюсь, моя питомица? Я беру ваших сородичей и проявляю к ним жалость.
Я милосерден и любящ, в отличие от ваших правителей. Разве я неправ, давая им жильё и пищу? Я не требую многого — лишь их шкуры для господина Аинз. Я исцеляю их парой заклинаний, и если они выживают —
живут дальше под моим присмотром.
Он пытал их.
Какова бы ни была их прежняя жизнь — это не то существование, которого они хотели.
Ты знала это. Но спорить не могла.
— Что… вы собираетесь делать со мной?
Ногти вышли из кожи. Он резко повернул твою голову в сторону. Перчатка в крови — он достал платок из нагрудного кармана и вытер её с отвращением.
— Я пригласил вас участвовать в моих экспериментах, моя питомица. Уверен, вы выдержите их достойно.
Он положил испачканный платок на стол — напоминание о стирке позже.
— Некоторые из них — для новых заклинаний, над которыми я работаю. Другие… ну, на моей ферме я делаю не только сдирание кожи и изготовление пергамента.
Он поправил галстук, кашлянул возбуждённо — будто надеялся, что ты спросишь подробности.
— Я не хочу спрашивать. Боюсь, если спрошу — вы скажете, что именно туда я и иду, — призналась ты, стараясь унять дрожь в голосе.
Может, если перестать кормить его ужасом, отвращением и горем — он потеряет интерес и разорвёт сделку?
Он склонил голову, подавил смех в горле и погрозил пальцем.
— Мм, близко, моя драгоценная питомица, но не совсем верно.
Кашлянул в кулак, указал на пол и повернулся к верстаку — там стояли бутылки с алкоголем.
— А теперь, пожалуйста, слезьте с постели и разденьтесь для меня.
Слова несколько раз прокрутились в голове, но легче не стало.
—
Что?!
Инстинктивно ты вцепилась в рваную одежду.
Демиург не прервал наливание вина.
— Мне повторить? — спросил он раздражённо.
Поставил бутылку, сделал глоток спиной к тебе.
— Снимайте одежду, питомица, или мне придётся
сделать это самому.
Хвост хлестал из стороны в сторону — нетерпение без слов.
Глоток слюны прошёл, как иголки.
Ноги медленно опустились на половицы. Ты начала расстёгивать плащ — старый, зачарованный на слабую защиту от стихий. Десять процентов к сопротивлению огню, воде, льду — но он был с тобой годами.
Демон повернулся. Стоял, ухмыляясь, с бокалом в одной руке, другую за спиной. Взгляд — или то, что за прищуром — прикован к тебе.
— У меня вся вечность, моя питомица. У вас — нет.
Ещё глоток.
— Пять… четыре…
Сердце заколотилось.
— …Три…! — число прозвучало с такой силой, что клыки будто щёлкнули.
— Хорошо, хорошо!
Ты подняла руку, останавливая отсчёт, скинула плащ и принялась развязывать завязки рубашки у шеи. Когда ткань ослабла, собрала остатки смелости, стянула рубашку через голову и бросила на пол.
Лифчик следующий. Пальцы дрожали на бретелях. Слёзы стыда жгли глаза. Ты не хотела смотреть на себя — и не хотела, чтобы смотрел он.
В голове каша. Ты не заметила, как осталась в штанах, прикрывая грудь руками, — пока он не схватил твои запястья и не отвёл их в стороны.
— Пожалуйста, прекратите, — заплакала ты. — Это больно…!
Его рука осторожно скользнула под грудь — к твоему удивлению нежно, — но это не уняло боль. Напоминание: ты до сих пор кормишь молоком ребёнка, которого нет.
— Всё ещё производите молоко для малыша, которого у вас нет? Придётся это исправить.
Ты дёрнулась — он держал крепко. Напомнил, насколько сильнее.
— Ну же, — рассмеялся он, — я не собираюсь их отрезать, моя дорогая. Я просто хочу сдоить вас. Найду способ, раз ваше тело не может.
Взгляд жёсткий, улыбка угрожающая. Он говорил это нарочно жестоко. Не скрывал удовольствия от твоих мук.
— Вы обещали вернуть мне ребёнка. Это была ложь?.. — Ты ждала ответа, затаив дыхание.
Он снова подавил смех, провёл пальцем по твоей щеке. Кожа там уже горела от недавних ударов — ты невольно напряглась и зажмурилась.
— Конечно нет.
Хватка демона смягчилась. Кончики пальцев коснулись слёз, стирая их с нежностью, от которой становилось ещё хуже.
Он притворяется добрым? Это слишком неестественно. Если это игра — он чертовски хороший актёр.
— Чтобы всё прошло как следует, нам нужно подготовить вас к сосуду.
Грудь сжало отвращением.
— Что?.. Но я не хочу снова беременеть! Я хочу вернуть своего ребёнка!
Он усмехнулся с неприкрытым наслаждением.
— А разве это не лучший способ вернуть дитя в свои объятия?
Глаза расширились от ужаса.
— Вы сказали, что сделаете всё, чтобы вернуть малыша, моя питомица, — пожал плечами Демиург. — Но я никогда не обещал вернуть
того самого. И вы не уточнили, что хотите именно его.
Ухмылка расплылась ещё шире — он упивался твоим отчаянием.
— В следующий раз формулируйте точнее. Или хотя бы назовите труп — так нам обоим будет проще понять друг друга.
— Вы обманули меня… — прошептала ты сначала тихо, а потом ярость прорвалась наружу. —
ВЫ ОБМАНУЛИ МЕНЯ!
Крик вырвался нечеловеческий, но тебе было уже всё равно.
Использовать твою утрату, чтобы отобрать свободу — это было выше всяких сил.
Слёзы ярости ослепили. Ладонь раскрылась — лёд копился в воздухе, — но тут же ошейник вспыхнул адским огнём. Пламя сменилось электрическим разрядом, выжигающим волю и магию. Силы кончились мгновенно. Руки вцепились в металл на шее — ноги подкосились. Ты рухнула на пол, свернувшись в комок, пытаясь унять и телесную, и душевную агонию.
— Ну-ну, — Демиург зааплодировал. — Работает даже лучше, чем я ожидал. Прекрасно! Какое восхитительное зрелище!
Тело корчилось на полу. Хотелось просто исчезнуть. Ты была прикована к этому демону, и вся причина подчиняться испарилась быстрее, чем бумага в пламени свечи.
Ты хотела умереть.
—
Просто… убейте меня…
— О-о-о, — протянул он жалостливо, но в голосе сквозила мерзкая ложь. Он присел, схватил цепь. — Убить так скоро? Нет-нет, моя дорогая.
Ладонь легла на голову — поглаживание, одновременно ласковое и унизительное, будто ты бездомная собака.
— У вас ещё есть роль.
Он поднёс цепь к твоему носу.
— Вы спрашивали, что это такое. Оно держит вашу силу в узде. Любая магия без моего разрешения — и наказание будет… весьма болезненным.
Ты была на пределе. Больше не хотела быть в его власти. Плюнула ему в лицо — надеясь разозлить до убийства.
Демиург дёрнулся — в основном чтобы слюна не попала в рот или глаза. Без платка он просто стёр её кончиками пальцев, посмотрел на перчатки с лёгким раздражением.
— Мм, понятно.
Он потёр указательный и большой пальцы, стряхнул остатки в сторону.
— Совет, моя питомица: не стоит испытывать терпение того, кто станет вашим следующим партнёром по размножению.
Последние слова прозвучали угрозой. Он дёрнул цепь, заставляя приблизить лицо.
—
Я лучше умру, чем позволю тебе это, демон! — прошипела ты, оскалив зубы в тщетной попытке выглядеть грозной.
Он подавил зловещий смех — тот рокотал в горле.
— Быстрая смерть? Это было бы слишком милосердно, не находите?
Рука схватила твои штаны — те самые, которые ты ещё не сняла, — и рванула вниз. Ткань затрещала, разрываясь.
— И, моя питомица, кажется, я велел называть меня
Господин.
Пальцы жестоко скользнули по внутренней стороне бедра — ласка обернулась болью, ногти вонзились в кожу.
Ты взвыла. Слепые удары ногтями — в лицо, в глаза, куда угодно, лишь бы остановить.
— Уйди от меня!
Он легко уклонился, обвил цепь вокруг запястий, прижал их над головой к полу.
— Вот так лучше.
Лицо в сантиметрах от твоего. Клыки блестели — готовые впиться, как у вампира.
— Ну? Что скажешь?
Ты сжала губы. Он наклонился ближе.
—
Говори!
Ты билась в металле, хрипела, стонала от бессилия. Он даже не напрягался — просто держал.
—
Нет! Никогда!
Грудь вздымалась. Он ухмыльнулся, облизнул верхнюю губу.
— Что ж, моя питомица, тогда придётся меня чем-то занять.
Взгляд опустился на твою грудь — всё ещё набухшую от молока. Ты дёрнула ногами — он оседлал тебя, прижав бёдра к полу.
Ты заскулила от бессилия, борясь со слезами.
Рука схватила правую грудь с порочной радостью. Боль пронзила — ты закричала. Звук перешёл в дрожащий всхлип отчаяния. Ты не хотела, чтобы он отбирал последнее, что осталось от ребёнка. Молоко высохло бы само — но зачем ему это делать?
Грудь упёрлась в него, несмотря на боль.
— Прекратите! Пожалуйста, прекратите! Я умоляю!
— Ну-ну, моя питомица. Если позволять вам всё, вы ничему не научитесь. Может, это научит вас не перечить Господину.
Язык — горячий и чужой — прошёлся по соску. Хватка усилилась. Молоко потекло — питая его извращённое возбуждение.
Но это была лишь часть правды.
Главное удовольствие он получал от твоих слёз и корчей. Большой палец тёр чувствительную кожу, размазывая молоко. Ты не смотрела — достаточно было ощущения.
— Мм, — промурлыкал он, пробуя на вкус. — Слишком сладко для меня. Что вы ели, моя дорогая, чтобы вкус стал таким странным?
Он издевался.
Ты слышала это в тоне. Слёзы лились ручьём — сил спорить не осталось. Хотелось, чтобы всё кончилось скорее. Но если скажешь — он растянет.
Губы сжались.
Он нахмурился, изобразил заботу.
— Ни слова? Какая жалость.
Горячее дыхание окутало грудь. Зубы сомкнулись резко и безжалостно — клыки впились в кожу вокруг соска. Язык тёр сильнее, рисуя круги, надавливая, вырывая крики и усиливая его возбуждение. Он сосал жадно, вытягивая остатки молока.
Это была мечта — почувствовать, как ребёнок пьёт из тебя. А не этот демон, упивающийся твоим горем. В отчаянии ноги толкали его. Ногти рвали одежду, пытаясь достать кожу. Но тщетно.
Как будто кролик отбивается от волка.
Одежда не рвалась. Простая ткань — прочнее железных доспехов.
В борьбе ты чувствовала его возбуждение — он прижимался сильнее. Намеренно или чтобы удержать — уже не важно. Страх перед следующим шагом душил.
Горло саднило от криков. Тело обессилело.
Осталось только одно.
—
Господин! Господин, простите! Простите, я прошу прощения!
Зубы отпустили грудь. Слюна стекала с губ, как у голодного пса. Он вытер тыльной стороной ладони.
— О? Уже просите прощения?
Палец задумчиво скользнул под нижнюю губу.
Ты видела: он тянет время, решая — продолжить насилие или отложить.
— Хм, вы прекрасно извинились.
Брови сошлись в притворной задумчивости.
— Однако, питомица, должен быть честен…
Ухмылка растянулась неестественно широко. Он наклонился ближе.
— …одни ваши крики уже завели меня не на шутку. Мне нужна ваша помощь в этом деле.
Ты не хотела.
Этот демон видел в тебе лишь игрушку. Ни любви, ни согласия — ничего.
— Нет! Пожалуйста! Просто слезьте с меня!
Он схватил подбородок, заставляя смотреть.
— Моя питомица, ваше упрямство лишь значит, что я получу удовольствие от того, чтобы
вас сломать.
Та же порочная улыбка — клыки блеснули на слове «сломать».
— Начнём с простого, хорошо?
Он опустился на колени, удерживая тебя между бёдер. Медленно снял перчатки. Прищуренные глаза не отрывались от тебя.
— Кажется, я не рассказал вам о второй идее эксперимента, верно?
Он посмотрел с притворной обидой.
— Ах да — вы не хотели знать.
Руки потянулись к поясу. Металл звякнул — тебя затошнило, но ничего не вышло.
— Люди дают лишь низкоуровневые свитки из своей кожи. Жаль. Но если скрестить человека с нечеловеком… возможно, шкуры потомства окажутся куда ценнее.
Ты дёрнулась снова — без толку. Бёдра сжались, напоминая: он может раздавить тебя одним движением.
Перчатки отброшены. Пояс расстёгнут. Пальцы расстегнули штаны.
— Обычно я не подвергаю себя собственным экспериментам — это дурной вкус.
Он вздохнул, будто делал тебе одолжение.
— Но, почувствовав вашу силу в королевстве, я задумался: что получится, если я размножусь с сильной человеческой женщиной?
Смешок. Пожатие плечами.
— Скрещивание людей и деми-людей — сплошной кошмар и в основном неудачи. Гибриды рождаются раз в несколько лун. Я пытаюсь понять закономерность. Почему иногда выходит, иногда — нет.
Ухмылка вернулась.
— Так что готовьтесь, моя дорогая. Это может занять время.
Ты брыкалась изо всех сил. Вспышки энергии — отчаянное желание жить.
— Я не хочу быть частью этого!
— О, но вы согласились! Вы хотели ребёнка — разве не так? Я предлагаю замену.
Руки хлопнули по полу по обе стороны от твоего лица. Он снова был в сантиметрах.
— Держитесь, моя питомица. Я собираюсь наслаждаться каждым мгновением.
Резкий рывок — и
он вошёл без предупреждения, без подготовки.
Боль пронзила, как лесной пожар. Глаза и рот распахнулись — слов не было. Горло саднило от криков, слёзы хлынули ручьём.
Сухо. Больно. Чуждо. Каждый толчок разрывал изнутри. Мышцы его ног напрягались — он использовал всю силу. Стоны превратились в возбуждённый рык — будто доминирование над человеческой женщиной давало ему власть.
Ты онемела.
Тело исчезло. Словно паралич. Громкие рыдания сменились тихими всхлипами сожаления. Ты пыталась подстроиться под его движения — чтобы стало хоть чуть менее больно. Но танец, в который он тебя втянул, был невыносим.
Никого привлекательного над тобой не было. Только он.
Твой владелец.
Твой Господин.
Твой бессмертный ад…
____________________________
От Переводчика:
Какой накал страстей...
Буду рада комментариям.
Тебе понравилась глава?
____________________________
Пока нет отзывов.