CTRL+Z

      Когда я наконец-то добралась до своего шкафчика, то второй звонок уже прозвенел. Вокруг ни души, все уже разбежались по своим классам, не желая получить наказание в первый же день.       Пальцы ловко крутят замок, вводя знакомую комбинацию, и когда я открываю дверцу, то на меня чуть ли не вываливается все содержимое. Видимо, когда я пользовалась локером в последний раз, то очень спешила и закинула все кучей, скинув последствия на будущую меня.       — Как всегда, — шиплю я.       Останавливаю лавину хлама и заталкиваю ее обратно, придерживая одной рукой, пока свободной ищу чистые штаны с толстовкой и небольшую косметичку, что использую как аптечку.       Кажется, я единственная в школе, кто хранит у себя в локере целый набор по выживанию. Был бы он побольше, я туда запрятала бы еще спальный мешок, палатку и, например, парашют. Никогда не знаешь, что именно тебе пригодится в очередной петле.       Захлопываю шкафчик плечом и плетусь в раздевалку. По идее, там не должно никого быть, а значит, я спокойно смогу привести себя в порядок, не теснясь в узкой кабинке туалета.       Остановившись у необходимой двери, тяну ее на себя и вслушиваюсь. Минута — две. Тишина.       Облегченно выдыхаю и уже полноценно скольжу внутрь. Я оказалась права, внутри никого нет.       Скидываю на лавку свои вещи и принимаюсь раздеваться. Сначала снимаю кофту и осматриваю ее с двух сторон. В некоторых местах замечаю немного грязи, но в целом она цела. Убираю ее в рюкзак, куда следом летит и влажная домашняя футболка с изображением Чаризарда. В детстве у меня была целая куча подобных футболок с героями из «Покемонов». Не то чтобы я была ярой поклонницей, скорее мне хотелось получить одобрение от своего лучшего друга. Вот кто настоящий фанат, что каждое утро просыпался ни свет ни заря и быстрее бежал в гостиную, чтобы не упустить ни секунды новых серий. В голове до сих пор порой всплывает навязчивая мелодия из оста и горящие глаза друга.       Губы невольно изгибаются в улыбку от внезапных воспоминаний, но красивая картинка быстро сменяется новыми кадрами.       «Мы не друзья, больше не подходи ко мне», «Чего ты прицепилась? Отстань», «Тейлор была права, ты убийца».       Самые больные слова крутятся каруселью из флешбэков. Но хуже всего было не из-за их содержания, а то, от кого я это выслушивала. Но ненависть была не самым страшным, окончательно меня добило безразличие. Для того, кто был всем моим миром, я стала пустым местом так быстро, что осознание не пришло и спустя несколько лет. Только я никогда никому в этом не признаюсь.       — Крис. — Имя бывшего лучшего друга слетает в злости, и я прокручиваю утреннюю сцену. Он даже ни разу не взглянул на меня. — Пошел ты, Крис.       Взмахиваю головой и собираю волосы в высокий пучок, сильно натигивая кожу головы, чтобы вытянуть ненужные мысли, и раздеваюсь дальше. Рана, что в джинсах казалась совсем незначительной, оказалась несколько больше, чем я представляла. К тому же, пока я отдирала прилипшую ткань штанов, то кровь новым потоком хлынула по ногам. Видимо, придется полностью пропустить первый урок выпускного класса.       Зажав аптечку подмышкой, быстро перемещаюсь в душевую, пока не успела замарать весь пол раздевалки. Опираясь об стену, сажусь прямо на холодную плитку.       — Уф-ф-ф, — резко выдыхаю через сжатые зубы, когда первые капли перекиси сталкиваются с ссадиной на колене.       Красная пена шлепается прямо на кафельный пол душевой, и я вновь глотаю воздух. Никогда не смогу привыкнуть к этому противному ощущению, хоть и не могу сосчитать, сколько раз я оказывалась в подобной ситуации из-за своего проклятья.       И почему, чтобы кого-то спасти, нужно вечно подставлять себя под удар?       Тело покрыто кучей маленьких шрамов, что я сполна накопила за последние четыре года, но взгляд предательски цепляется за самый большой из них. Белая гладкая полоса тянется вдоль всей лодыжки, пересекаясь в центре с еще одной. Вместе они создают крест.       Метка, напоминающая мне о худшем дне в моей жизни.       Метка, указывающая на виновника.       Я поднимаю глаза к потолку и сжимаю губы. Даже в мыслях задавать подобные вопросы мне стыдно. И я, и кто-то сверху, кто дал мне такие способности, прекрасно знаем, почему. Каждый должен платить за свои грехи и не ныть. Мне нельзя жалеть себя, это чувство закрыто под семью замками для всех. Я заслужила, и всё. Терпи и делай свою работу, Элоди.       Терпи. И. Делай.       Я сильнее давлю на бутылек с жидкостью и повторяю это вновь и вновь, пока не вымываю все частички гравия. Следом густо обрабатываю коленку мазью и фиксирую повязку. В одном белье поднимаюсь с холодного пола, беру душевую лейку и смываю следы своего пребывания. Закидываю испорченные джинсы в мусорный бак, натягиваю спортивные штаны и меняю кофту. Руки действуют на автомате, а в голове пустота. Так всегда, когда меня ставят на место и я получаю заслуженное наказание.       Оставшееся время я провожу в телефоне за прочтением очередного романа, что мне недавно советовала Хлоя. Отправляю ей несколько комментариев по сюжету и не жду ответа. У них в школе забирают телефоны перед занятиями и возвращают только в конце дня. Жесть, да и только. Хорошо, что у нас не додумались до такого издевательства над учениками, а то мое выживание в стенах старшей школы Грейхейвена стало бы совсем невозможным. Хотя я уверена, что завела бы себе второй тайный телефон, которым бы продолжала пользоваться невзирая на правила.       Проверяю свое расписание и недовольно хмурюсь. Полтора часа на биологии совсем не поднимают настроение, хотя кто меня спрашивает.       Мне ничего не остается, кроме как выйти из своего убежища и направиться к нужному кабинету. Еще только начало дня, но я уже чувствую дикую усталость и желание пойти домой, зарыться в одеяло и поспать, но мне нужно закончить школу с более-менее нормальными оценками, чтобы попытать возможность поступить в колледж куда-нибудь на другой конец света, где меня никто не знает. Сидней был бы отличным вариантом.       Коридоры вновь наполнены учениками, и я в привычном жесте натягиваю капюшон, опустив глаза в пол.       — О, привет, Ди, — робко звучит чей-то голос совсем рядом. Он звучит знакомо, и я останавливаюсь.       Во всем мире по пальцам одной руки можно пересчитать людей, что так меня зовут. И часть из них мертва, часть знать меня не хочет, а другая никогда в глаза меня не видела.       — Не подскажешь, где находится кабинет директора? — продолжает девушка передо мной. Я вижу только ее лоферы и когда поднимаю взгляд, то в удивлении открываю рот.       Джой.       Какого черта она забыла в этом гадюшнике?       Я осматриваю свою соседку. Темные волосы, стриженные под каре, аккуратно собраны в заколку назад. На лице никакого макияжа, а сама она одета в подобие школьной формы, которой у нас никогда и не было. Пиджак, рубашка, юбка в клетку и гольфы. В руках большая стопка книг, которую она еле удерживает, прижимая макулатуру к груди, на самом верху лежит обходной лист. Тот, который вручают каждому ученику при поступлении.       Если мне не изменяет память, то Джой Бан всегда училась в частной школе Святой Марии. Элитное местечко, расположенное на границе между нашим городом и Портлендом. Что такого произошло, что теперь её отправили к нам?       Пока я провожу свой анализ, Джой продолжает смотреть на меня с дружелюбной улыбкой.       Черт.       Я резко озираюсь по сторонам и пытаюсь понять, заметил ли кто-нибудь, что она разговаривает со мной. К счастью, все увлечены встречей со своими друзьями, которых не видели целое лето. Им пока не интересно обращать внимание на местную убийцу.       — Третий этаж и налево. — Рука показывает на лестницу, и не успевает Джой сказать мне что-то в ответ, как я уже обхожу ее и несусь дальше по коридору.       Ни к чему ей моя компания, лучше пусть братишка проводит экскурсию по своим владеньям.

* * *

      С последним звонком я залетаю в кабинет биологии, когда все ученики уже на месте, и занимаю последнюю парту около окна, скидывая рюкзак на пол.       — Удивительное рядом, — выдыхает миссис Миллер, наша несменная учительница биологии, и встает перед классом. — Доброе утро, ребята! Надеюсь, вы хорошо отдохнули летом и готовы к последнему учебному году, который будет особенно трудным, ведь он определит всю вашу будущую жизнь.       Ученики в недовольстве загудели.       — Простите-простите, — улыбается миссис Миллер. — Не хотела начинать с негатива, но вы должны понимать всю серьезность этого этапа. К вам, Элоди, это не относится. Вы уже приложили все усилия, когда соизволили прийти вовремя на мой урок.       Начинается.       — Берите пример с нашей мисс Пунктуальность! — продолжает учительница, указывая на меня рукой. Каждый в классе оборачивается на меня. Мне хочется раствориться в пространстве, но я лишь поджимаю губы и отворачиваюсь к окну. — Даже она смогла что-то изменить в своей жизни, так что вам и подавно будет легко справиться со всеми трудностями. Я в вас верю.       Ученики заливаются смехом, будто сидят на каком-то стенд-ап выступлении, а не в школе.       — Вы сегодня в ударе, миссис Миллер, — улыбается Джастин, хлопая в ладони. Я перевожу на него взгляд и вижу, как он пихает своего друга, чтобы тот поддержал его с аплодисментами. Чан отмахивается от него, и мы впервые встречаемся с ним глазами. Бледное лицо перекашивается, а брови сводятся к переносице. Ему будто противно только от одного моего вида.       — Ладно, посмеялись и хватит, — хлопает учительница, и я вздрагиваю. — А теперь к уроку.       До конца урока миссис Миллер, как обычно, не оставляет меня без внимания, упоминая меня к слову и нет. К этому я привыкла уже давно и почти никак не реагирую на ее выпады в мою сторону. Большую часть урока все равно провожу в телефоне, не слушая ее «остроумных» замечаний. Так что, как только раздается треск звонка, я уже собрала все свои вещи и, закинув рюкзак на плечо, пулей вылетаю из кабинета. Впереди долгая перемена на обед, поэтому вместо столовой я сворачиваю туда, где и проведу свободное время.       Я выбираю туалетную комнату, что находится в самом отдаленном месте, и залетаю в одну из кабинок. Руки щелкают замком, опускают сиденье, и я выдыхаю, плюхаясь на него сверху. Уже собираюсь вновь открыть роман, как слышу всхлип через тонкую пластиковую перегородку.       Да что ж такое.       Продолжаю сидеть тихо в ожидании, что девушка поймет, что уже не одна здесь, и уйдет. Но вместо этого незнакомка начинает всхлипывать все активнее. Сердце предательски сжимается в жалости, и я мысленно ругаюсь на себя за то, что не могу позволить себе оставить человека в беде.       Сую телефон обратно в карман и медленно опускаюсь на колени, чтобы незаметно заглянуть в соседнюю кабинку. Нужно знать, с кем имеешь дело, прежде чем что-то говорить.       — Джой? — выдыхаю я, когда замечаю знакомые лоферы и гольфы.       Всхлипы резко прекращаются, и девушка в испуге подтягивает ноги вверх.       — Ди?       — Она самая. — Поднимаюсь обратно, вытаскиваю из рюкзака пачку бумажных салфеток и протягиваю ей.       — Спасибо, — шмыгает Джой носом, забирая мои салфетки, а затем принимается высмаркиваться.       Я молчу. Жду, когда она успокоится, и гадаю о причинах ее поведения. Было бы странно, если родную сестру самого Кристофера кто-то посмел обидеть. Никто даже в мыслях не смог бы себе такого позволить, если не желал стать трупом или еще хуже, занять место посмешища рядышком со мной.       — Расскажешь, что случилось? — начинаю я.       — Я думала, ты не хочешь со мной разговаривать.       — Почему?       Мы с Джой хоть никогда очень близко и не общались, но всегда были в нормальных отношениях. Думаю, она тот редкий человек, что не смотрел на меня с презрением, может, потому что не понимала всей проблемы, а может, потому что была слишком юна для этого. Джой была младше меня и только перешла в старшую школу.       — А… — Я вспоминаю нашу утреннюю встречу и как грубо себя повела. — Прости за тот раз. Как бы странно это ни звучало, но я так поступила во благо тебе.       — В смысле?       — Ну-у-у… — тяну я в попытках подобрать правильные слова. — Меня не очень-то жалуют в школе. Не хотела, чтобы у тебя были проблемы из-за того, что ты заговорила со мной.       Она какое-то время молчит, размышляя над моим ответом.       — Это из-за…       — Да, — прерываю ее. Мне не хочется слышать очередные обвинения и от нее. — Ты так и не рассказала, что случилось. И как ты вообще оказалась здесь?       — Мама рассталась с Райаном, и я потеряла место в Святой Марии. Ей ничего не оставалось, кроме как перевести меня сюда.       Райан Блейк — директор частной школы Святой Марии. Миссис Бан давно крутила с ним роман, хотя трудно найти хоть одного мужчину в городе, с которым она не встречалась. После смерти мистера Бана его жена долго не горевала и пустилась в полный отрыв. Чуть ли не каждую неделю в доме Кристофера я встречала нового мужчину, которые ошибочно принимали меня за еще одного ребенка Бренды Бан. Если вначале я пыталась объясниться, то потом лишь молча соглашалась с их выводами. Смысл тратить силы на очередного незнакомца, что долго не задержится в этих стенах. Чан тогда жутко злился на свою мать и почти не разговаривал с ней, а Джой была слишком маленькой, чтобы полностью осознавать происходящее.       — Понятно.       Диалог зашел в тупик, и мы просто молчим.       — А здесь все такие… — она подбирает слово. — Неприветливые?       — На мой взгляд — да, — усмехаюсь я. — Но у меня предвзятое отношение, сама понимаешь.       — Точно. Извини.       — И кто такой смельчак, что обидел сестру короля школы? Уже донесла на него Чану?       — Фу, — фыркает Джой, чем вызывает у меня улыбку из-за напоминания о Хло. Видимо, они обе очень емко умеют выражать свое истинное презрение. — Никто в школе не знает, что я его сестра, кроме тебя, Джастина, Тейлор и Оливер.       От упоминания четверки «Натс» меня передергивает, но я решаю не комментировать ее слова. Все и так очевидно. Компания порой собираются в доме у Криса, и, конечно же, они знакомы с Джой.       — Чего так?       — Мне не нужна его помощь, он меня бесит.       Даже сквозь стену я вижу, как Джой кривит свои губы точно так же, как это делает ее брат. Как бы она ни пыталась от него отстраниться, гены выдают свое.       — Не могу не согласиться, он тот еще кретин.       В воздухе на пару мгновений зависает тишина, а затем мы вместе начинаем смеяться. Кажется, этот день не так уж и плох.       До конца обеденной перемены мы болтаем с Джой о какой-то ерунде. Она так и не рассказывает мне о причине своих слез, а я решаю не давить. Если захочет, то расскажет, она уже взрослая девочка. Но после нашего разговора на душе все равно стало легче. Мне было не по себе, когда я так грубо кинула ее в коридоре. Хорошо, что мы прояснили эту ситуацию и Джой меня поняла, ни капли на меня не обидевшись.       Впереди последний урок на сегодня — современная литература. Единственный мой любимый предмет. И не только потому, что сама тема мне близка, но и из-за мисс Райт. Так что я чуть ли не подпрыгивая несусь в ее класс, чтобы поделиться с ней новостями, скопившимися за лето. Она мне как подруга. Не такая, как Хлоя, конечно, но это единственный взрослый, к которому я питаю такие теплые чувства.

* * *

      Любимая учительница?       Подруга?       Теплые чувства?       Забудьте мои слова. Я наговорила полную чушь.       «Элоди, милая, задержись после урока, пожалуйста».       Последние слова мисс Райт громом звучат в ушах не потому, что она оставила меня в классе, а из-за того, что она умудрилась вытворить ранее.       Пока ученики расходятся, я остаюсь за первой партой, которая стоит прямо напротив учительского стола. Единственный класс, где я могу позволить себе занять такое место, но, видимо, ненадолго.       Мои руки сложены в замок на груди, а лицо явно выдает злость и негодование. И я даже не пытаюсь это скрыть. Пусть она видит, насколько обидела меня. Поймав ее взгляд, я хмурюсь все сильнее. Если бы складки на моем лбу были более подвижны, то я сложила из них слово «Предательница», чтобы ей было совсем очевидно мое настроение.       — За что вы так со мной? — мгновенно вспыхиваю я, когда мисс Райт закрывает дверь за последним учеником.       — У тебя больше нет уроков на сегодня? — уточняет она, медленно возвращаясь на свое рабочее место.       — Нет. Так что у меня есть все время мира, чтобы наругаться с вами вдоволь.       Одри Райт тихо смеется, поправляя тонкий шарф на своей шее.       Это провокация? Потому что я не знаю, как еще это назвать. Мне в момент хочется затянуть его посильнее.       — Почему ты так злишься на меня, милая?       — Почему?! Вы действительно не понимаете, почему?!       — Хочу выслушать твою теорию.       Нет, это точно ужасный день. Сначала пикап, потом «Натс», урок биологии, слезы Джой, а теперь это.       — Как вам в голову пришло поставить меня в пару с… с… — я пытаюсь не сматериться перед учителем. — С ним!       — Научный интерес, — кратко поясняет она и улыбается еще шире.       Эта дружелюбная улыбка бесит меня как никогда раньше. Я, конечно, люблю мисс Уайт и пытаюсь понять ее даже сейчас, но она совсем не помогает мне в этом.       — Поясните.       — Ну смотри, я, как учитель, составляю пары для проектного задания не просто так. Мне нужно объединить слабых учеников с сильными, чтобы каждый научился друг у друга чему-то новому, — объясняет она. — Так получилось, что ты моя самая выдающаяся ученица, а Кристофер наоборот.       — Бред.       Мисс Уайт вздыхает и на секунду опускает голову, а затем вновь заглядывает мне в глаза. Её тёплый взгляд способен достучаться до сердца каждого, но на меня её фокусы не сработают.       — Отчасти ты права.       Рот заведомо открывается, чтобы вновь начать спорить, но я замираю.       Права? Значит, она сделала это специально!       — Элоди. — Мисс Райт берет мои ладони в руки и проводит мягкими пальцами по костяшкам. — Вы были такими прекрасными друзьями в детстве. Ты бы видела, с каким воодушевлением твоя мама рассказывала мне о вас.       — Не упоминайте мою маму, — я сжимаю губы и хочу добавить «вы ее не знали». Но проблема как раз в том, что всё как раз наоборот. Именно поэтому Одри Райт, моя учительница по современной литературе, единственная на всю школу, так хорошо ко мне относится.       — Ты права, прости. Но пойми, я хочу как лучше для тебя. Тебе нужен друг. Сильный духом друг, который сможет помочь тебе. Это, к сожалению, не подвластно мне самой, но ему — да.       — Вы ошибаетесь, он…       — Знаю. Он сделал тебе больно. Оставил тебя в самый трудный момент, но он был тогда ребенком, Элоди. Если бы ты видела то, что вижу я, то ты бы…       Теперь я прерываю её:       — Нет! — Я вскакиваю на ноги, вырвав свои руки, и мне становится холодно без ее тепла. — У него было много лет, чтобы понять свою ошибку, но он решил ничего не делать. И мне жаль, что вы, как и моя мать, видите в нем что-то светлое, потому что он не такой. В нем этого никогда и не было, уж мне ли не знать.       Мы смотрим друг другу в глаза, и она сдается.       — Хорошо, я поняла тебя, — выдыхает учительница. — Прости мою романтичную натуру, ты же знаешь, я вечно витаю в мечтах, — горько усмехается мисс Уайт. Я понимаю, на что она намекает, и злость чуть отступает. — Одно твое слово, и я поставлю тебя в пару с тем, с кем ты захочешь, или можешь делать проект одна.       — Спасибо.       — Но ты всегда можешь попробовать, правда? В конечном итоге или все будет хорошо, или ничего не изменится, так что ты ничего не потеряешь.       — До свидания, Одри, — выдавливаю из себя я.       — До встречи, Элоди.       Выбегаю из класса, хлопнув дверью. Не хотелось, конечно же, но ничего не могу с собой поделать. Надеюсь, мисс Уайт поймет мое настроение и не станет обижаться. Просто я ненавижу все эти разговоры о прошлом, они заставляют меня… чувствовать.       Я поднимаю голову вверх, чтобы остановить эмоции, что готовы хлынуть из глаз.       Не смей, Элоди. Не смей плакать, черт. Тебе нельзя.       Так быстро вылетаю из школы и направляюсь к своему велосипеду, что даже не замечаю, как пробежала все эти коридоры. Слава богу, все уже разошлись и не застали меня в таком состоянии.       — Что ты здесь делаешь? — я замираю в нескольких шагах от велопарковки, когда встречаю человека, которого никак не ожидала увидеть.       Чан пинает небольшой камень туда-сюда в двух шагах от моего велосипеда. Вокруг — никого и ничего, так что он явно поджидает здесь меня.       — Уточнить насчет проекта по литературе.       Его голос звучит так буднично, будто мы каждый день с ним разговариваем на обеде, хотя на самом деле он не обращался ко мне уже несколько лет.       Я молчу, а он в ожидании прячет ладони в передние карманы джинс. Так Крис делает только когда начинает раздражаться.       Мне очень хочется, чтобы мисс Уайт подглядывала за нами через окно своего кабинета, чтобы она увидела, что даже один мой вид вызывает у него отвращение. Но раз она не видит, то я ей это докажу.       — Нечего обсуждать, — отвечаю я и решительно ступаю к велосипеду. Он отскакивает от меня как от огня, чтобы соблюсти со мной расстояние в пару метров, а мне хочется лишь улыбаться. — Я сделаю все сама и вышлю тебе на почту. Скажешь, если у тебя будут какие-то комментарии.       Снимаю замок и убираю подножку.       — Если они у тебя вообще будут, идиот, — шепчу я.       — Что?       — Спрашиваю, не изменилась ли твоя почта?       Еще одна попытка его задеть, ведь ту, что я знаю, мы придумывали вместе уже очень давно. От общих воспоминаниях его явно должно перекосить так, будто я затолкала ему в рот целый лимон, но вместо этого он улыбается.       — Нет, можешь отправить и на нее, — он не перестает улыбаться, и теперь перекашивает меня.       — Отлично.       Запрыгиваю на велосипед и со всей силой, что могу выдать со своей повязкой на колене, давлю в педали.       Что это за реакция такая? Улыбка? Нет, вы не поняли. Улыбка?! Чан никогда не улыбается, только если не находится в компании с «Натс» или не забирает очередную медаль.       И тут до меня доходит.       — Вот же придурок! — выкрикиваю я.       Его старая почта — «ChanBestLeader97@ml.com». Лидер нашей старой компании, состоящей из него, меня и маленькой Джой, которая не отходила от нас ни на шаг. И, сославшись на эту почту, я подписалась на то, что собственноручно вновь буду вводить эти отвратительные слова.