CTRL+Z

      — Спасибо, приходите еще! — говорю я с самой дружелюбной улыбкой, на которую сейчас только способна, и передаю чек пожилой паре, что живет в нескольких домах от нас.       Как только они уходят, я водружаю гору посуды на поднос в одной руке, а другой уже привожу столик в чистый вид, сметая крошки полотенцем прямо в тот же поднос. Нахожу папу взглядом и киваю ему. Он без слов понимает мой намек, и когда ухожу на кухню, то он завершает мою уборку, уже приветствуя новых гостей.       — Ребенок, пожалуйста, скажи мне, что на часах уже десять и мы закрываемся, — тянет в плаче взрослый мужчина за шестьдесят. Он в белом поварском костюме, который за годы работы немного потерся, но цвет не потерял, и контрастной ярко-красной бандане.       Мартина Дэвиса я знаю уже несколько лет, и он постоянно обращался ко мне этим глупым прозвищем «Ребенок». Сначала я думала, что он в силу возраста никак не может запомнить мое имя, но потом поняла, что это просто его такая фишка, и смирилась. Со временем мне даже кажется это милым.       Я смотрю на часы, которые висят прямо над головой нашего повара. Стрелки едва перевалили за семь, а значит, мы сейчас в самом час-пике голодных желудков жителей Грейхейвена.       — Боже, уже одиннадцать! — восклицаю я и перекладываю грязную посуду с подноса в раковину, попутно разминая затекшую поясницу. — Что ты здесь делаешь?! Иди домой, мы не заплатим тебе за переработки!       — Вот черт! — Марти срывает полотенце с плеча и кидает его прямо на пол. — Кругом один обман! Будь проклят тот день, когда я устроился к твоему отцу на работу!       Мужчина стягивает с себя красную повязку, обнажая гладкую кожу головы, и вытирает ей невидимый пот.       — Неси мне заявление на увольнение, сейчас же! — кричит он.       — Я принесу сразу два, потому что уйду только вместе с тобой.       Створчатые двери в кухню скрипят, и появляется мой отец с блокнотом в руке, привлекая наши с Марти взгляды. Он только хочет озвучить очередной заказ, но видит, как мы стоим, уткнув кулаки в бока, а вокруг полный бардак. Папа очень дорожит своим делом, и мне становится на секунду стыдно, что мы его разочаровали.       Это место — его детище. Мне даже порой кажется, что он любит его больше, чем меня, что, конечно, не так, но его действительно очень много связывает с этим кафе.       Восемнадцать лет назад именно здесь отец встретил свою первую и единственную любовь. Мою маму. Она со своей семьей путешествовала по восточной части Америки. Этот город не входил в их список для остановки, что очевидно, ведь здесь буквально не на что смотреть, но пробитая шина решила по-другому. Пока в автомастерской меняли колесо, семья Лав решилась на поход в ближайшее кафе, которое, по заверению механика, было лучшим.       Я не видела эту сцену своими глазами, но из-за подробного рассказа отца могу представить ее во всех красках.       Он сидел с друзьями в мокрой футболке, шортах и шлепках, после того как они на спор прыгали с ближайшего обрыва в океан, с него все еще лилась вода, когда в двери вошла моя мама со своими матерью и отцом. «Будто солнце взошло после затмения», — отзывался папа, а я всегда глупо хихикала, потому что он ни разу не романтик, но в тот день постарался.       Я видела фотографии папы и мамы в молодости, и это было небо и земля. До сих пор не понимаю, каким образом они умудрились сойтись. Нет, папа не был чудовищем, просто семья Лав имела статус, свое дело, жила в огромном доме (читать как особняк) и собиралась выдать свою дочь в жены сыну друга семьи, чтобы совместить бизнес и сделать его более прибыльным. Стандартная история для людей того времени. Но мама решила по-другому. Вместо принца выбрала обычного парня с красивой улыбкой и стала той самой героиней любовного романа, которыми она зачитывалась. Это действие имело последствие. Бабушку с дедушкой я так никогда и не видела.       Я знаю, где они живут, они знают, где живу я, но никогда не хотели иметь дело с нашей семьей. Мы были для них слишком грязными, я была грязным ребенком еще до того, как меня стали таковой считать все вокруг. Так что мне даже не обидно из-за этого. Почти.       — Вы опять за свое? — устало выдыхает отец, но все же улыбается.       — Я очень устал, босс, очень устал, — цитирует повар культовую фразу из фильма «Зеленая миля», на что мой папа только закатывает глаза, узнав первоисточник.       — Потому что вы устраиваете здесь театральный кружок, а не работаете! — Он поднимает с пола полотенце и закидывает в корзину с остальными грязными полотенцами и тканевыми салфетками. — Быстро сделай две порции вафель с беконом, а ты, — Отец указывает на меня пальцем. — Сейчас же обслужи тринадцатый столик.       — Слушаюсь! — Одновременно восклицаем мы и встаем по стойке, отдавая честь. Это наше уже привычное состояние в запаре, которая накрывает нас каждую субботу. Таким образом мы сбрасываем усталость и злость, ведь работа с людьми — та еще стрессовая яма.       — Детский сад, с кем я только работаю, — причитает папа и идет мыть посуду. — За что только нас покинула Лорен.       — Птичка улетела на зов лучшей жизни, — пропевает Марти. — И она явно не здесь.       Я тихо смеюсь и выхожу обратно в зал, не расслышав ответ папы. Лорен — наша бывшая официантка, которая работала в кафе моего отца с самого открытия. Но в начале этого лета встретила мужчину, который был проездом в нашем городке и зашел в первую попавшуюся закусочную. И как там бывает в книжках? Искра. Буря. Безумие. И вот они уже утонули в любви, и он забрал ее к себе. Лорен получила тот самый золотой билет на счастливую жизнь вне границ Грейхейвена, ведь в нашем городе слово «счастье» стерто из словарей.       Помню, как наблюдала за тем, как девушка, что буквально на несколько лет старше меня, из усталой официантки расцветает, словно весенний цветок. С каждым днем ее глаза горели все ярче и ярче, я уже думала, что мы с отцом сможем сэкономить на электричестве, и невольно вспоминала отношения родителей, только ее история была немного обратной, потому что пару недель назад она заявила о своем уходе и с гордостью продемонстрировала кольцо из белого золота на пальце. Я была ужасно рада за нее, но где-то в глубине души ощутила легкий укол зависти.       Где же мой принц, что появится в этих стенах и увезет меня с собой в другой мир, который будет наполнен лишь счастьем?       — Приветствую вас в «Лав Динер»! Готовы сделать заказ или, может, вам что-то подсказать по меню? — выдаю я заученную фразу, когда останавливаюсь перед столиком, за который меня послал отец.       — Можно нам другого официанта?       Я цепенею от знакомого голоса, что действует на меня как криптонит, и медленно отрываю взгляд от телефона, куда обычно записываю все заказы, чтобы убедиться в том, что не сошла с ума.       Нет. Не сошла. К сожалению.       За тринадцатым столиком расположилась группа «Натс» в полном своем составе. Действительно, под каким еще номером стол они могли занять.       В отличие от остальных учеников моей школы, именно они редко заглядывали в кафе отца, чему я была очень рада, хоть место и было довольно популярно в нашем городке не из-за того, что мы такие крутые, а потому что выбора особо не было. Или ты идешь в пиццерию «У Джона», или в закусочную «По», или к нам. Наше место лидировало в выборе молодых людей по многим причинам, но самое главное — дизайн. Ретро-стиль заведения отлично смотрелся на их фотографиях в Инстаграме. Человек не отсюда никогда и не подумал бы, что фото были сделаны в богом забытом месте, как наш город.       — Простите? — единственное, что могу выдавить из себя я. Мне нужно немного времени, чтобы подумать над тем, как решить эту проблему.       Оглядываю зал в поисках папы, но он уже занят другими клиентами. Мне не хочется его беспокоить из-за своих проблем, потому что на нем и так много что держится. Тем более это совсем не в моем стиле. Я никогда не жаловалась ему о проблемах в школе и никогда не буду. Справлюсь сама, как и сейчас.       — Нам. Нужен. Другой. Официант. — по словам повторяет Тейлор, будто разговаривает с умственно отсталым человеком. — Я тебе не доверяю, вдруг ты подмешаешь нам в еду крысиный яд. Тебе не впервой убивать.       Рука с телефоном принимается предательски дрожать, поэтому я обхватываю ее другой и натянуто улыбаюсь. Мои проблемы не должны влиять на дело отца.       — К сожалению, сейчас других свободных официантов нет, — я говорю с таким тоном, будто мы находимся в каком-то элитном ресторане, где цена блюд начинается от сотни баксов. — Я лично не занимаюсь приготовлением блюд, лишь доставляю ее вам с нашей кухни, так что вы можете быть уверены в качестве. Со своей стороны могу предложить вам ознакомиться с книгой жалоб, чтобы проверить качество нашей работы. Вы не увидите ни одного негативного слова.       — А что, умершие умеют писать отзывы? — парирует Тей, демонстративно изучая меню.       Оливия, сидящая рядом, начинает посмеиваться. Мои щеки розовеют от неловкости, потому что я не знаю, как ответить.       — А там нет слов о том, что работникам пора ввести рабочую форму посимпатичнее? — В разговор вступает Джастин, который осматривает меня с ног до головы.       В кафе папы действительно нет униформы ни для кого из работников, кроме фирменных фартуков с логотипом по центру. Единственное его правило, чтобы все подходило под правила закона. И стоя перед «Натс» в потертых вансах, джинсах и свободном лонгсливе, поверх которого повязан фартук, мне кажется, что я выгляжу так, будто дралась за эту одежду с бездомным и, выиграв, сняла ее прямо с него и надела на себя, не стирая.       — Ты прав, Джас, — поддакивает Оли. — Кто знает, с какой барахолки ты это стащила и какая зараза к тебе прилипла?       Удивительно, как Оливия Бейкер лишь в нескольких фразах умудряется подлизаться и к своей подружке, и к парню, что никогда на нее не смотрел, как бы она ни старалась. Может, у нее сплит языка?       Хотя, скорее всего, она старается среди своей своры заработать очки репутации после того, что о ней на днях выложили на школьном форуме.       — Чизбургер, большую фри и колу без сахара, — подает голос последний участник «Натс». Все это время Крис не отрывался от экрана своего смартфона, как и сейчас. — Что ты будешь, Тей? Я плачу.       Блондинка в момент озаряется улыбкой и мягко бьет его по руке в наигранном смущении, хотя скулы, покрытые румянами, действительно становятся чуть ярче.       — Ты такой джентльмен, Криси, — Тейлор сует мне в руки ламинированный листок с меню. — Мне самый легкий салат и стакан негазированной воды.       Джастин повторяет заказ Чана, а Оливия — заказ Тейлор, каждый отдает мне по листу, которые я прижимаю к груди, стараясь скрыться за ними, как за стеной.       — Принято, скоро все будет готово, — выдавливаю я и убегаю обратно на кухню, даже не предложив им еще что-то из меню, как обычно делаю с нормальными посетителями. Желание сбежать от них стоит на первом месте, как и всегда.       Меня пугает их резкая смена настроения, вдруг они что-то задумали?       Хотя чему я удивляюсь. Вожак в лице Тейлор дала добро, и все остальные согласились. Как-то так и работает волчья стая, разве нет?       — Ребенок, все в порядке? — Марти сразу замечает мое состояние, пока шинкует помидоры, даже не глядя на доску.       Я не отвечаю, мне нужна легкая пауза. Иду к раковине, включаю холодную воду и, склонившись, принимаюсь пить прямо из крана, только сейчас ощутив, насколько пересохло горло.       — Ты меня пугаешь.       — Кажется, в зале накрылся кондиционер, там такая духота, что мне стало дурно, — наконец придя в себя, выдаю ему я самую правдоподобную причину, что мой мозг может придумать в данный момент, а затем, пока он не успел спросить что-то еще, диктую ему заказ «Натс».       — Только, пожалуйста, сделай все идеально, — почти молю я. — Очень требовательные клиенты по моему опыту. Не хочу проблем, знаешь.       — Как прикажешь, ребенок.       Мартин больше не задает вопросов, хотя его глаза горят интересом. Если бы не его обеспокоенность моим состоянием, то я уверена, что он бы прямо сейчас пошел к дверям кухни и посмотрел на тех, кто за десять минут превратил меня из просто уставшего, но смеющегося человека в комок нервов. А если бы он знал причину, то, скорее всего, в тринадцатый столик полетели бы половники, лопатки, ножи… Он бы явно не постеснялся, и за это мне и понравился Марти с самого начала. Все его мысли отражались на лице, а потом сразу переходили в действие. Он был отличным взрослым, но одиноким. Очень жаль, ведь мистер Дэвис был бы отличным отцом.       Я не нахожу себе места и не выхожу в зал, пока повар готовит заказ для «Натс». Не могу ничего с собой поделать и постоянно заглядываю ему за плечо, контролируя каждое действие. Соблюдает ли он граммовки блюд, правильно ли собирает бургеры, не растекается ли соус, не слишком ли крупные листья в салате.       — Возьми другой помидор, — указываю я на маленький красный кружочек черри в его руках. — На нем желтое пятнышко.       Он молча выполняет мою просьбу и, когда заканчивает с салатами, то я оставляю его одного и достаю из холодильника пару бутылок колы и воды в стекле, а затем тянусь к стаканам. Проверяю их на свету на отсутствие каких-либо разводов после мойки, пыли и, не дай бог, отпечатка пальца.       — Все готово, — оповещает меня Марти.       За стойкой раздачи я проверяю каждое из четырех блюд с такой тщательностью, что даже Шерлок со своей лупой позавидует моей внимательности, и не нахожу ни единого изъяна. Наш гениальный повар действительно проделал свою работу на пять с плюсом.       — Спасибо, — благодарю его я и выгружаю на поднос сразу все, чтобы не было претензий, что кому-то что-то было подано не в той последовательности. С «Натс» я поняла, что лучше заранее предусмотреть все возможные проблемы, чтобы не вляпаться в них.       На ватных ногах я бреду к проклятому столику. На мое удивление, они не обращают на меня никакого внимания, когда я расставляю перед ними блюда, занятые своими разговорами. И мне даже нравится то, что они видят во мне не меня, а предмет. Не решаюсь пожелать им приятного аппетита, как делаю это обычно, и, разворачиваясь на пятках, вновь стремлюсь к дверям кухни.       — Стоп! — звонкий голос Тейлор за спиной в момент впечатывает меня в землю. — В моем салате волос! Фу!       Если раньше мое сердце выдавало что-то около восьмидесяти ударов, то сейчас все сто сорок, еще немного и взрыв, а потом смерть.       — Смотри! — Тей зажимает тонкую линию между своих длинных ногтей и тычет в сторону Оли.       Я подхожу ближе и действительно вижу волос. Но этого просто не может быть, перед подачей я сто раз все проверила, и все было идеально.       А потом я все понимаю.       — Это светлый волос, Тейлор, — говорю я.       — Да уж, я вижу, что не рыжий, — она кидает взгляд на Оливию, а потом переключается на человека перед собой. — Джастин, фотографируй, нам нужны доказательства, чтобы прикрыть эту дыру.       Тело, которое раньше трясло от страха, начинает дрожать от злости. Я сжимаю в кулаках поднос и боюсь, как бы не сломать его пополам.       Я так и знала, что Тей что-то задумала. Она не могла прийти сюда просто так.       — Тейлор, у нас нет работников со светлыми волосами, — сквозь зубы цежу я. — Это твой.       — Народ, смотрите! — кричит она и поднимает руку вверх, размахивая волосом, как флагом. — Проверьте свои тарелки, тут такая антисанитария, что мне даже страшно! Спасибо, что только волос, а не таракан или крысиная голова!       Я уже не просто злюсь, я в ярости. Хватаю ее за руку и силой усаживаю обратно на место. Ладно, когда она уничтожает мою жизнь, но никто не смеет вмешивать в это мою семью.       — Добрый день! Что у вас случилось? — отец тут же подскакивает к нам, улыбается, но никак не может перестать озираться по сторонам. Я и сама вижу, как все посетители принялись ковырять еду вилками в поисках какой-то потусторонней чуши, которой и быть не может.       — Добрый день, мистер Мерфи, — Тей сама доброжелательность и демонстративно потирает запястье, где еще пару секунд назад были мои пальцы. — У нас случилась такая ситуация, что в моем блюде оказался волос. Это очень неприятно.       — Я вас пони… — начинает папа.       — Посмотри на него! — восклицаю я, перебивая. — Она сама подбросила его себе в тарелку, а теперь пытается обвинить меня и Марти! Ты понимаешь, насколько это абсурдно?       И он понимает. Ведь мои волосы темные, как и его, а наш повар вообще лысый.       — Элоди, — отец останавливает меня, отпихивая чуть назад, но это наоборот срабатывает как спусковой крючок, и все мои нервы превращаются в динамит.       — Ты специально это сделала, Тейлор! — кричу я. — Сравни это со своими волосами.       Я тянусь к ее локону и не успеваю даже коснуться его, как она визжит так, будто я только что вцепилась в нее и вырвала несколько прядей, и от такого крика сама отшатываюсь.       — Мне больно! Отпусти меня, убийца! — она продолжает визжать, хотя подоспевший на крики Марти уже за плечи оттянул меня назад. — Она совсем неадекватная! Вызывай полицию, Криси! Сейчас же!       — Ну что вы, мисс Хейдс, зачем полиция, давайте решим все спокойно. — В глазах отца читается страх, ведь отец Тейлор отличный адвокат, и если она попросит его закрыть наше кафе, то он с легкостью найдет причину для этого, потому что любимая дочь этого захотела. Папа оборачивается ко мне и смотрит на меня тем взглядом, что я видела лишь раз от него, и меня обдает холодом, если бы не руки Мартина, то я бы точно упала. Он опять думает, что я убиваю самое лучшее, что есть в его жизни. — Элоди, ты уволена. Немедленно иди домой.       Я смотрю на его лицо и не могу найти ни капли игры на публику, чтобы так сгладить проблему. Он действительно меня ненавидит. Глаза наполняются слезами, но я тут же их смаргиваю, вырываясь из мужских рук. Зачем меня вообще держат, я кто? Преступница? Убийца?       А, точно.       — Да пожалуйста, — я срываю с себя фартук с логотипом «Лав Динер» и вылетаю через главные двери.

* * *

      — Как-то слабовато, — выдыхает голос из динамиков. — Ты как думаешь?       — Погоди, я не могу читать так же быстро, как ты, — шиплю я на подругу, которая сбивает весь настрой любовной сцены.       Я находилась на самой активной фазе взаимодействия главных героев, но ее комментарий сразу отбил желание даже читать дальше, потому что мне и самой уже не нравится.       — Ну блин, Хло, — ною я и бью пятками по стене.       Я лежу на кровати на спине с поднятыми вверх ногами, опираясь о холодный бетон. Такая поза отлично сгоняет оттеки и напряжение в ногах, которые всегда накрывают меня после активной субботней смены в кафе.       Хотя, это мой последний раз. Меня же уволили вчера.       — Учись читать, Ди. Мне выслать тебе алфавит? Позаниматься с тобой? Ты только попроси.       Лицо кривится, я отрываюсь от стены, сажусь на матрас и устремляю взгляд на телефон, где вижу веселое лицо подруги. Я читаю с нормальной скоростью, но просто именно сегодня не могу влиться в сюжет, все мысли утекают во вчерашний день и ту сцену, которую устроили мы с Тейлор в кафе отца.       — Ты противная, — фыркаю я и хватаю кружку с тумбочки, на которой стоит семейная фотография. Взгляд невольно цепляется именно за нее, пока я делаю несколько глотков воды. На фото я, мама и папа улыбаемся на местном пляже, и я сначала улыбаюсь себе маленькой в ответ, а потом мне становится грустно, и опускаю рамку изображением вниз. Не хочется видеть её именно в этот момент.       — Я знаю, я же скорпион.       — С твоей агрессией странно, что не овен…       — Тоже удивляюсь, но мои родители очень вдохновились днем всех влюбленных и поэ…       Начинается.       — Остановись! — Я машу руками перед камерой, чтобы прервать повторяющийся из раза в раз рассказ о ее зачатии, а она начинает смеяться.       Такие выходные в последнее время стали для нас с Хлоей чем-то вроде ритуала. В каждое свободное окно мы созваниваемся по видеосвязи и вместе читаем. Это как совместный просмотр сериалов или фильмов, только в другом формате. Нам нравится натыкаться на различные моменты повествования и в прямом эфире обсуждать их друг с другом, ругаться на героев и передразнивать фразы из текста. Это время — это моя личная терапия. Без этого я бы точно уже давно распалась.       — Эй! Ты разве забыла? Там были качели, море, свет луны, все романтичнее, чем здесь! — продолжает донимать меня Хлоя, тыча планшетом с текстом в камеру, и я не могу сдержаться от того, чтобы закатить глаза, хотя это не ее вина. Она лишь бедный ребенок, которому зачем-то рассказали лишние подробности, и теперь она транслирует это в мир, чтобы справиться со своей травмой. По крайней мере, я так привыкла себя успокаивать, когда она опять поднимает эту тему. Это, конечно же, шутка.       — Ладно, расскажи мне, о чем ты там думаешь.       Фраза, которую я слышу только от нее. От единственного человека, который заботится о моих тараканах в голове и всегда пытается их вытащить, чтобы разгрузить мой мозг. Но это даже смешно, учитывая нашу историю знакомства.       Несколько лет назад я точно так же, как и сейчас, лежала на кровати в своей комнате и читала очередную главу романа любимого автора, а после спустилась в комментарии, чтобы написать свой отзыв и подбодрить писательницу, как натолкнулась на длиннющий комментарий. Интерес взял свое, и я сразу принялась его изучать, но сразу после первых двух предложений мне захотелось выкинуть телефон в стену. Это была такая жесткая критика! Автор комментария цеплялась чуть ли не за каждое предложение в главе, что было для меня недопустимо, мне ведь нравилась та история!       Недолго думая, я принялась писать ей в ответ, а она была онлайн и тут же мне отвечала. И скажу вам, это была самая жаркая ночь в моей жизни, потому что у меня горело как никогда. Чтобы не задевать автора самого романа, я предложила своему оппоненту перейти в личные сообщения, и она согласилась. Мы спорили всю ночь!       А потом Хлоя на утро просто спросила о моих любимых историях и тропах, так завязался диалог, который не заканчивается уже почти третий год подряд.       Сначала мы обсуждали только литературу, а потом перешли на личные темы, и теперь мы знаем друг о друге, мне кажется, все.       — Только не говори, что проблема в той су…       — Не в ней, а во мне, — выдыхаю я, пряча лицо в ладони. Хлоя в курсе всей истории, потому что я рассказала ей обо всем сразу, как только вылетела с работы. — Мне надо было сдержаться, промолчать или вообще сразу отправить папу к ним. Зря я все это устроила, знала же, что все пойдет не так. Ты ведь меня знаешь, закон…       — Какой-то дурак в детстве рассказал тебе про закон Мерфи и ты теперь вечно будешь примерять его на себя?       Хло права. Этим дураком был Крис, который узнал об этом, когда от скуки рылся в книгах отца, а потом побежал ко мне показывать свою находку. В то время мы были слишком глупы, чтобы понять смысл написанного заумным языком, но очень впечатлились тем, что моя фамилия упомянута в старой умной книжке, и считали это даже чем-то крутым. А потом мы повзрослели.       — Я уже говорила это тебе, но давай повторю еще раз, мне не сложно. — С каждым слогом Хло звучит все более напряженно, хотя слова, которые она произносит, требуют совсем другой эмоциональной окраски. Подруга выставляет в камеру пятерню и загибает один палец. — Во-первых, произошедшее не твоя вина. Во-вторых, твои чувства, эмоции и действия понятны, ты имеешь на них право. В-третьих, ты сказала, что отец на тебя не злится и проблема была улажена. В-четвертых, ты и сама знаешь, что эта Тейлор настоящая сук…       Слова Хлои тонут в мелодии моего дверного звонка. Видимо, сам Бог не дает ей сквернословить, и, заметив, как она злится из-за этого, посмеиваюсь в ответ.       — Зафиксируйся на своей мысли, она мне нравится, — кидаю я, направляясь к выходу из своей комнаты. Папа на работе, поэтому кроме меня дверь открывать некому.       Пока я преодолеваю небольшое расстояние первого этажа, то гадаю, кто бы это мог быть. Кроме доставщиков к нам никто не приходит уже давно, и раз я ничего не заказывала, то, видимо, это посылка отца.       — Добрый день! — с полуулыбкой здороваюсь я, когда открываю дверь, но как только вижу гостя, то в миг хмурюсь. — Джой?       — Привет, Элоди! — Девушка вскидывает руку и неуверенно машет мне. Кажется, я сто лет не видела ее на пороге своего дома. Она перестала ходить ко мне с того самого момента, как ее брат закончил нашу дружбу.       — Что-то случилось? — Я выглядываю из-за двери на соседний участок, ожидая увидеть полицейских, пожарную или скорую помощь, но улица выглядит как и всегда: тихо, мирно, одиноко.       — Нет-нет, я просто… Я… — Джой будто набирается смелости для ответа, а затем на выдохе выдает скороговоркой: — Я хотела тебя попросить помочь мне с фото-конкурсом. Мне нужна модель, а все отказались. Если что, твоего лица не будет в кадре, и я регистрируюсь под псевдонимом. Полная анонимность. Ты мне поможешь?       Я хмурюсь, повторяя ее просьбу в мыслях, и качаю головой:       — Это плохая идея, Джой.       Горящие ранее карие глаза тускнеют по щелчку пальцев от моего отказа, из-за чего мне сразу становится не по себе.       Последний раз мы общались с Джой в школьном туалете в первый школьный день, а после не пересекались. Я думала, что она поняла причину, по которой нам не стоит видеться на людях, и решила попробовать завести друзей в новой школе, поэтому скинула с себя груз переживаний за нее, а тут она вдруг заявляется ко мне домой и чуть ли не плачет от моего отказа, потому что я вижу блеск, который Джой усиленно смаргивает.       Видимо, стоит объяснить еще раз, она же ребенок, хоть и лишь на два года младше меня. Не знаю, какие у нее были правила в прошлой школе, но в старшей школе Грейхевен она уже давно четко установлены. Водишься с Элоди Мерфи — садишься вместе с ней на скамью отбросов. Исключений нет ни для кого.       — Прости, если расстроила, — начинаю оправдываться я. — Это не потому, что ты мне не нравишься, просто я уже говорила тебе, что, ну, я плохая компания для тебя.       — Что, если мне все равно?       — В смысле?       — Мне все равно, что обо мне подумают какие-то другие люди, которых я даже не знаю, — если ранее Джой тушевалась и стеснялась, то теперь явно набралась смелости. Самое время для подросткового бунтарства. — Я больше не та маленькая девочка, которой ты меня знала, и могу решать сама. И я решила, что хочу видеть именно тебя своей моделью, потому что хочу выиграть этот чертов конкурс. Я имею право общаться и взаимодействовать с тем, кто мне нравится, разве нет?       Ее слова бьют как хлыст по спине. Никто никогда с таким напором не отстаивал свое желание в общении со мной, что пришло мое время смутиться.       Я смотрю на ее полное решимости лицо, а затем оглядываюсь на дом, место, где мне безопасно. Первое желание — отказать Джой сейчас же, захлопнуть дверь и никогда в жизни с ней не заговаривать больше, просто игнорировать, оттолкнуть. Но когда я вновь гляжу в ее глаза, то мне кажется, что я вижу в них что-то еще, что не могу прочесть. И это что-то окончательно сажает меня на крючок.       — Мне нужно надеть что-то особенное? — спрашиваю я, сдаваясь.              — Просто будь самой собой, — с облегчением выдыхает Джой.