Pas de deux

— Вы поцеловались? — спросила Тонкс, пока они убирали стойку, готовясь к открытию на следующий день. — Нет, — Гермиона закатила глаза. — Я же говорила тебе: мы просто друзья. — Она ведет себя совсем не так, будто хочет, чтобы вы просто были друзьями, — возразила Тонкс. — Она проводила меня домой, чтобы защитить от того придурка. — Ах да. И что ты собираешься делать? Ты же не можешь пойти с ним. — Думаю, придется. Он ничего не предпримет. — Гермиона… — Даже если бы и захотел, сомневаюсь, что это случилось бы до мероприятия. Сначала он хочет мной похвастаться. Я не собираюсь уезжать домой с ним. — И правильно. Я скажу Драко, что, как бы он ни напился и ни целовался там с Гарри, он все равно должен проследить, чтобы ты ушла с ним. — Не надо. Я сама с ним поговорю. Но обещаю, что не уйду с Лестрейнджем. — Если уйдешь, я превращу твою жизнь в ад. — Тонкс улыбнулась ей, а потом взглянула в сторону открывшейся двери. — Клиенты. — Я займусь, — улыбнулась Гермиона. Она взяла ручку и бумагу, встала у кассы и широко улыбнулась вошедшим женщинам. — Привет, что вам можно предложить? — Черный кофе, — сказала одна из женщин, показавшаяся смутно знакомой. Пока ее подруга делала заказ, она разглядывала Гермиону. — Так это ты. — Смотря что вы имеете в виду, — ответила Гермиона, пробивая заказ на кассе. — С вас четыре фунта сорок. Знакомая женщина жестом остановила подругу, уже потянувшуюся к сумочке. — Иди займи нам столик. Я сама. Когда они остались одни и она приложила карту к терминалу, женщина снова перевела взгляд на Гермиону. — Это ты танцевала с Беллой в клубе несколько недель назад. Ты ее прима. Гермиона снова внимательно посмотрела на женщину и вспомнила, что Беллатрикс говорила о другой сестре. — Вы Энди. — Да. — Сестра Беллы и Нарциссы. — Да. Приятно видеть, что они все еще признают мое существование за пределами семейных сборищ. — А почему нет? — спросила Гермиона, подходя к кофемашине и начиная готовить напитки. — Потому что я не пошла в искусство, как все остальные. Настоящий скандал. Она рассказала мне, что между вами произошло. Краткую версию, во всяком случае. Гермиона избегала встречаться с ней взглядом, сосредоточившись на кофе. Она не знала, что именно рассказала Беллатрикс, и решила, что лучше ничего не предполагать. — Вот как? — Да. Она сказала, что поцеловала тебя. Гермиона едва не выронила чашку. — Да, поцеловала. — Она сказала, что ты ответила на поцелуй, а потом убежала, оставив ее в той студии. Что ты невероятно танцуешь и что хочешь остаться просто друзьями, потому что для тебя важна карьера. — Это… да? — М-м, — она изучающе смотрела на нее. — Сделаешь ей больно — и я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родилась. — Я… — Гермиона нахмурилась. Сначала Нарцисса, теперь Энди? Это уже становилось нелепым. Она выпрямилась. — Я не собираюсь причинять ей боль. Мы просто друзья. Энди приподняла бровь, а потом ее взгляд метнулся влево от Гермионы. Гермиона обернулась и увидела, что Тонкс смотрит на Энди в упор. — По-моему, Гермиона выразилась предельно ясно, — сухо сказала Тонкс. — Ваши напитки готовы. Приятного вам. Энди, по-видимому, развеселенная, взяла кофе, слегка кивнула им и направилась к столику, где ее уже ждала подруга. — Спасибо, Тонкс, но я бы и сама могла… — Знаю, могла бы. Но тебе и не нужно было. Есть разница, — Тонкс подмигнула и вернулась к подготовке. Когда через несколько часов появился Драко, чтобы сменить Гермиону перед репетициями, она возбужденно схватила его за руку. — Угадай что? — Что? — Творческой группе дали билеты на рождественский бал в сочельник, и я тоже смогу пойти! — Что?! Это же потрясающе, Гермиона! — Он расплылся в такой широкой улыбке. — Это значит, ты можешь… — Ага! — О, это так круто. Отлично, надо все спланировать. Хочешь пойти с нами? — Вообще-то мне придется пойти с продюсером. — Придется? Подожди… это не тот самый тип, про которого ты говорила, что он жуткий до ужаса? — Да. — Гермиона поерзала под его взглядом. — Но я должна. И я надеялась, что ты не уйдешь без меня? Ну, даже при… всем остальном. Ты сможешь проследить, чтобы я уехала домой с тобой? — Дорогая, конечно! — Драко обнял ее за плечи. — Я глаз с тебя не спущу. — Спасибо, — улыбнулась она и на мгновение прижалась к нему. — Ладно, мне пора бежать. Новый день — новая репетиция. — Удачи, милая, — он помахал ей вслед. Гермиона махнула Тонкс и вышла за дверь. За ночь прошел дождь, и все еще было достаточно холодно, так что местами тротуар покрывал лед, поэтому по дороге к студиям Гермиона шла особенно осторожно. Последнее, чего ей хотелось, — это поскользнуться и что-нибудь сломать. Она проскользнула мимо стойки регистрации, улыбнувшись охране, и поднялась наверх. Она пришла рано, и людей там пока было немного. Украдкой взглянув на расписание, чтобы убедиться, что не ошиблась, она увидела, что сегодня они работают над всей первой половиной, которую со вчерашнего дня успели изменить. Она думала, что прогоны начнутся только на следующей неделе. Прикусив губу, она пошла в туалет переодеваться. Она как раз смотрела в зеркало, размышляя, заколоть волосы или оставить как есть, когда дверь открылась и появилась Беллатрикс. Увидев Гермиону, она остановилась, и ее губы сразу тронула улыбка. — Привет. — Привет, — улыбнулась Гермиона, опираясь руками о раковину. — Как ты? — Хорошо. А ты? — Да, хорошо. Просто пытаюсь понять, что делать вот с этим. — Она указала на волосы, которые оказались чуть более растрепанными, чем она думала. Беллатрикс взглянула на кабинки между ними — все пустые, — а затем шагнула вперед. — Оставь распущенными. В ее голосе снова звучали те низкие нотки; была в нем та легкая хрипотца, от которой тело Гермионы всегда невольно напрягалось. Она отмахнулась от этого, закатив глаза. — Я выгляжу так, будто меня только что трепал ураган. — Ты выглядишь так, как будешь выглядеть, когда мы будем играть этот спектакль. Только без сценического макияжа и костюмов. — Беллатрикс сделала еще шаг вперед и посмотрела на Гермиону в зеркало. — Ты выглядишь как мечта. Гермиона покачала головой, и на ее щеках выступил легкий румянец. — Какая же ты лгунья. — Я могла бы сказать, что ты выглядишь так, будто только что занималась сексом, — усмехнулась Беллатрикс. — Я вообще-то была вежлива. Гермиона снова посмотрела на себя в зеркало и повернула голову, разглядывая себя под разными углами. — Нет. То есть прошло уже немало времени, но после секса я выгляжу все-таки не совсем так. Она увидела в зеркале, как ухмылка Беллатрикс стала шире, и сама повернулась к ней, чувствуя, как край раковины упирается ей в бедра, пока она, прислонившись к ней, разглядывала Беллатрикс. — Готова поспорить, ты выглядишь еще лучше, — пробормотала Беллатрикс, слегка ей подмигнув. — По-моему, я выгляжу как вспотевшее, розовое месиво, — хихикнула Гермиона. — По крайней мере, так однажды сказала моя бывшая. — Значит, она не умела ценить красоту таких вещей, — в голосе Беллатрикс будто стало меньше веселья, и Гермиона заметила эту перемену только тогда, когда женщина подошла еще ближе. Теперь, если бы она захотела уйти, ей пришлось бы буквально протискиваться мимо Беллатрикс. Хотя уходить ей, конечно же, не хотелось. У нее перехватило дыхание, когда Беллатрикс подняла руку, подхватила выбившуюся прядь и заправила ее Гермионе за ухо. — Ее потеря. То, как кончики пальцев Беллатрикс задели край ее челюсти, когда она отпустила прядь волос, заставило Гермиону резко вдохнуть, и взгляд Беллатрикс тут же метнулся вниз, к ее приоткрытым губам. Гермиона чувствовала, как тепло покалыванием разливается по телу, и сглотнула; в горле неожиданно пересохло. Она открыла рот, будто собираясь что-то ответить, но не издала ни звука — да и понятия не имела, что вообще хотела сказать. Она знала только одно: в этом мгновении было что-то такое, от чего все ее тело словно ожило, наполнилось энергией, и ей до невозможности хотелось податься вперед, коснуться Беллатрикс, поцеловать ее и притянуть к себе так близко, чтобы между ними не осталось ни малейшего пространства. Она уже начинала забывать, почему не может этого сделать. Беллатрикс наклонилась вперед, но тут же резко отпрянула, потому что дверь в туалет распахнулась, впуская двух хихикающих девушек из кордебалета, которые замерли, увидев Беллатрикс и Гермиону, стоящих там. — Простите, — пробормотали они и поспешили скрыться в кабинках. Гермиона взглянула на Беллатрикс, затем повернулась к зеркалу и посмотрела на свое отражение, нервно прикусывая губу, когда увидела, какими розовыми стали ее щеки и насколько тяжелыми, затуманенными выглядели глаза. — Черт. Она обернулась к Беллатрикс, и та лишь слегка пожала плечами. Беллатрикс направилась к двери, а Гермиона смотрела ей вслед. — Подожди, разве ты не собиралась…? Она махнула рукой в сторону кабинок. Беллатрикс вспыхнула, кивнула и направилась в одну из них, закрыв за собой дверь, больше ни разу не взглянув на Гермиону. Гермиона повернулась к зеркалу и сердито уставилась на себя, потом взяла щетку и провела ею по волосам. Ну что ж, пусть они все еще выглядели слегка растрепанными, зато хотя бы стали более приличными. Она сложила вещи в сумку и вышла, не став дожидаться Беллатрикс — на случай, если те две девушки выйдут первыми. Из головы у нее никак не шло то, что Беллатрикс сказала, будто она выглядит так, словно только что занималась сексом. Когда Беллатрикс вошла в студию, Гермиона уже начала разминку. Они лишь обменялись коротким взглядом и легкой улыбкой, прежде чем старшая женщина подошла к Люциусу и заговорила с ним. Гермиона почти не общалась с ним, разве что при знакомстве, но он казался ей довольно сдержанным и отстраненным человеком; жестким и надменным. Одновременно он был именно таким, каким она его себе представляла, и совершенно другим. Ей было трудно понять, нравится он ей или нет. Она вполне могла представить, как они с Нарциссой срабатываются, и так же ясно видела, почему у них могут возникать сложности, но сама еще слишком мало с ним говорила, чтобы составить собственное мнение. Когда она сидела на полу, сложив ноги ромбом, прижимая колени к полу, а голову — к ступням, рядом с ней, не слишком изящно, кто-то плюхнулся. — Я убью этого своего братца, — простонала Джинни. — Он сегодня утром израсходовал всю горячую воду и допил последнее молоко. Ненавижу его. Ненавижу такой жгучей яростью и страстью, что с ней могло бы сравниться солнце. — Ты что, проводишь время с Драко? — Я хожу на те же актерские занятия, что и он. — О боже, — простонала Гермиона, подняв на подругу взгляд с усмешкой. — Только не говори, что вы теперь будете разыгрывать Ромео и Джульетту через кофейную стойку? — Вообще-то не собиралась, но теперь… — Гермиона посмотрела на нее таким взглядом, что Джинни расхохоталась. — Нет, конечно, нет. Но он хорош. Когда перестает выпендриваться, то есть. — Ну да, но это же просто Драко. — И другого нам не надо. — Еще бы, — усмехнулась Гермиона. — Так ты думаешь заняться еще и актерством? — Не знаю. Просто хочу расширить свои возможности, да и вообще это может только помочь. В смысле, то, что ты устроила на прослушивании… ладно, я понимаю, что это была не совсем игра, но все же… — Гермиона протянула руку и легонько толкнула ее, смеясь. — Эй! Я серьезно. Я тоже хочу стать звездой. К тому же мне нравится играть. — Ну и хорошо. Я рада. — А ты? Тебя что-нибудь кроме балета начинает интересовать? — Джинни качнула головой в сторону Беллатрикс и поиграла бровями. Гермиона закатила глаза. — Мы просто друзья. — Ну да. Конечно. — Почему всем так трудно мне поверить, когда я это говорю? — Может, потому что у нас есть глаза? От еще одного тычка Джинни спасла Беллатрикс, хлопнув в ладоши и привлекая всеобщее внимание. — Добрый день, все. Те из вас, кто посмотрел расписание по прибытии, уже заметили, что произошли небольшие изменения. Мы попытаемся сделать прогон первой части спектакля; некоторые из вас знают, что вторая часть пока находится в состоянии переработки, и мы надеемся, что это поможет нам всем прийти к единому пониманию того, как развивается история. Перерывов не будет; я хочу пройти все одним чистым прогоном. Понятно? — Да, Беллатрикс, — хором отозвались все. Гермиона почувствовала, как узел в животе снова вернулся; некоторые из дуэтов она еще не исполняла перед всей труппой. Это были одни из самых напряженных сцен, и Беллатрикс до сих пор держала их в закрытом режиме. — Хорошо. У вас еще десять минут на разминку, а потом я хочу, чтобы все были на местах и готовы начинать. Гермиона, пожалуйста, подойди на минуту к нам с Люциусом. Гермиона кивнула, бросила взгляд на Джинни, затем поднялась и пошла вперед. Все остальные продолжили разминаться. Беллатрикс слегка ей улыбнулась, а Люциус коротко кивнул. — Мисс Грейнджер, добрый день. — Мистер Малфой, здравствуйте. — Мы обсуждали вторую половину, — сказала Беллатрикс, снова привлекая внимание Гермионы к себе. — Когда будешь танцевать первую часть, я хочу, чтобы ты думала о том, что показалось бы тебе естественным продолжением этой истории. Мне нужно твое мнение, потому что никто из нас, похоже, не может прийти к согласию. Гермиона заметила, как Беллатрикс бросила взгляд на Люциуса. Ей стало любопытно, что там у них за история и рассказала бы Беллатрикс об этом, если бы она спросила. — Хорошо, я могу так сделать. — Главный вопрос в том, заканчиваем ли мы все счастливо или нет. Но если тебе придет в голову что-то еще… Я подумывала о том, чтобы добавить тебе партнершу, которая будет моей прямой соперницей, но для этого пришлось бы кое-что изменить в первой части. Впрочем, я, разумеется, не возражаю. — Это было бы довольно интересно, — кивнула Гермиона. — Появилась бы настоящая причина, почему они не могут быть вместе. — Да. — Глаза Беллатрикс скользнули по ней, и уголки ее губ тронула легкая усмешка. — Должна же быть настоящая причина, по которой они не получают того, чего обе так явно хотят. Гермиона покраснела и кивнула, после чего Беллатрикс отпустила ее. Она вернулась к разминке рядом с Джинни. — Что это было? — Просто творческие решения. — О-о, так ты теперь часть творческой группы? — Ну, видимо, да? У прим ведь обычно больше права голоса, разве нет? — Да, но обычно у тех, кто уже давно в этом деле. Значит, она действительно очень ценит твое мнение. — Джинни подмигнула, и Гермиона воспользовалась случаем, чтобы снова легонько ее толкнуть. — Эй! — Тогда перестань меня дразнить. — Не могу. Гермиона рассмеялась, закатила глаза и снова сосредоточилась на разминке. Балет начинался с того мгновения, когда героиня Беллатрикс впервые увидела Гермиону. Танцовщики создавали толпу: каждое движение было плавным, но передавало суету мира. Они изображали оживленную улицу, полную людей, затем рабочее место, а потом клуб, где все танцевали вместе. В каждом из этих эпизодов Гермиона и Беллатрикс оказывались все ближе друг к другу, пока наконец не сталкивались будто бы случайно. Беллатрикс протягивала ей руку, а Гермиона ускользала в танце, увлекая ее за собой. Они легко флиртовали, кружась одна вокруг другой, прощупывая почву. Гермиона бросала на Беллатрикс кокетливые взгляды, но всегда сохраняла между ними расстояние. Группа танцовщиков окружала ее, и она, взлетев в прыжке и закружившись, исчезала вместе с ними, оставляя Беллатрикс одну, наблюдающую издалека. Затем они уходили со сцены, причем Гермиона — последней: на миг останавливалась, оглядывалась на Беллатрикс и только потом убегала. После этого все переходило в сцену сна. На настоящей сцене ее освещал бы приглушенный свет. Сцена повторялась, только теперь Гермиона принимала ее руку и танцевала с ней, отвергая своих друзей. И со сцены они уходили уже вместе. Каждая часть строилась по такому принципу; в каждом сне волосы Гермионы распускали как символ той свободы, которую могут дарить сны, а для дневных сцен снова закалывали. Это было трудно, изматывающе, и при мысли о том, что ей придется все это исполнять, Гермиона ощущала укол тревоги. Она знала, что ей помогут, но ничего не могла с собой поделать. Они думали о парике, и этот вариант все еще оставался возможным; все зависело от полноценных репетиций и примерок. Когда в сценах сна Беллатрикс удавалось коснуться ее, Гермиона позволяла себе таять в ее прикосновении. Эти сцены были всем, о чем она мечтала, черт возьми, всем, что ей самой снилось. Будто история, которую они рассказывали, была их собственной, и она одновременно ненавидела это и любила. Первая половина все еще оставалась без финала; все по-настоящему зависело от конфликта, а с ним пока полной ясности не было. Гермиона прикусила губу, пока они готовились к последнему танцу; она наблюдала, как Беллатрикс легко перемещается по пространству в прыжках — метафора той радости и любви, которые ее героиня испытывала, увидев Гермиону и потанцевав с ней наяву, а не во сне. Это был тот самый номер, который они исполняли на прослушивании, и Гермиона чувствовала себя такой же обнаженной до нервов, как и тогда. Все в этом балете задевало ее за самое живое, но она не могла заставить себя перестать пропускать через себя эти эмоции. Они были необходимы. Она выбежала на площадку, танцуя свою противоречивую партию, пока Беллатрикс наблюдала за ней якобы незаметно. Ее разрывали чувства и мысль о том, что им не следует быть вместе. Гермиона надеялась, что Беллатрикс не сделает так, будто ее героиня не может открыто быть собой и быть с кем хочет. Похоже, такого замысла не было. В конце она выполнила серию из десяти фуэте, а затем «упала» на пол в тот миг, когда заметила Беллатрикс. Это было последнее, что успели поставить, и Гермиона еще несколько секунд удерживала этот взгляд после того, как музыка уже стихла, потому что глаза Беллатрикс жгли ее насквозь, и она не знала, сможет ли вообще подняться. Кордебалет зааплодировал, и это вывело их из оцепенения; Беллатрикс кивнула ей, а затем повернулась к группе. — Пять минут перерыв. Гермиона поднялась с пола, подошла за бутылкой и с благодарностью сделала глоток воды. Она чувствовала себя эмоционально выжатой и понятия не имела, передаются ли те чувства, которыми она наполняет танец, именно так, как того хочет Беллатрикс. С другой стороны, она была уверена: если бы это было не так, ей бы уже сказали. — Гермиона, подойди к нам, — окликнул ее через зал Люциус Малфой, и она опустила бутылку в сумку и босиком подошла, остановившись перед ними. — Очень хорошо. Похоже, дополнительные репетиции действительно помогли вам двоим стать ближе. Гермиона не поняла, был ли в его тоне упрек, но постаралась не обращать на это внимания, переводя взгляд с одного на другую. — Спасибо. Было полезно поработать наедине, вдали от всех, над эмоциональной стороной номера. Краем глаза она заметила, как Беллатрикс едва заметно усмехнулась. — Ну? Что ты думаешь об истории? — спросила Беллатрикс. — Думаю, ты права. Здесь не хватает конфликта, и другая партнерша как раз могла бы его дать. И еще мне кажется, что после всех этих терзаний зрители будут болеть за них. К тому же, учитывая твою репутацию, для публики, наверное, станет сюрпризом, если ты и правда дашь им счастливый конец. Беллатрикс выглядела крайне довольной, а Люциус презрительно фыркнул. — Но это не в духе Беллатрикс. И потом, у меня уже есть великолепный номер, написанный специально для одного душераздирающего момента… — В котором, я уверена, недостатка не будет. После этого они вполне могут оправиться. — Беллатрикс поджала губы. — Да, думаю, я все-таки дам им счастливый конец. — Роду это не понравится. — Рода здесь нет, а решение нужно принять в ближайшее время, иначе к премьере у нас ничего не будет готово. Если мы его переиграем голосами, ему придется согласиться. Так что все зависит от тебя. — Я подумаю, — после паузы ответил Люциус. — Хорошо. Спасибо, Люциус. Гермиона улыбнулась им обоим, а потом опустила голову, не совсем понимая, отпускают ее или нет, когда они оба посмотрели на нее. Люциус кивнул, взял свою папку с нотами и вышел из зала. — Ты хорошо справилась, — тихо сказала Беллатрикс. — Спасибо. — И я ценю твое мнение. — Правда? — усмехнулась Гермиона. — Значит, у меня будет еще одна партнерша для танца? — Да. Я что-нибудь придумаю. Любовница, бывшая, что-нибудь в этом роде. — Отлично. Звучит весело. — О да. Кто же не любит борьбу за руку прекрасной девы? — Сказала Белая Рыцарь. — Тише, ты испортишь мне репутацию. — Беллатрикс улыбнулась ей и огляделась, будто кто-то стоял достаточно близко, чтобы их услышать. — Даже не подумаю этого делать, — ухмыльнулась Гермиона. — Возвращайся к своим друзьям, — Беллатрикс закатила глаза, тихо посмеиваясь. — Да, мэм. — Гермиона лукаво ей подмигнула и вернулась к Джинни, которая, едва взглянув на выражение ее лица, усмехнулась. — Только ничего не говори. — М-м-м-м-м. Ну да, просто друзья. — Замолчи.