Глубина души

***

Глава 2: Тихий омут Утро в музее Картезия начиналось с кофе. Много кофе. Чейс Рэндалл стоял у кофемашины с таким сосредоточенным лицом, будто решал уравнение квантовой физики. На самом деле он пытался понять, почему капучино не получается таким же пенным, как в его любимой кофейне в Сиднее. — Ты слишком сильно давишь на кнопку, — лениво заметил Райли, листая какую-то книгу за столом. — Она обижается. — Кофемашина не может обижаться, — фыркнул Чейс. — Всё может обижаться, если с ней неправильно обращаться, — философски заметил Кода, появляясь в дверях кухни с пучком какой-то травы в руках. — Дух кофемашины сегодня печален. Ему нужна жертва. — Я не буду приносить в жертву свой последний шоколадный батончик, — Чейс прикрыл карман рукой. В кухню вошла Кендалл, уже полностью собранная, с планшетом в руках. Её лицо выражало озабоченность, что для неё было обычным состоянием, но сегодня в этом было что-то особенное. — А где Шелби? — спросила она, оглядывая присутствующих. — Спать, наверное, — пожал плечами Чейс. — Девушкам нужно больше красоты. Хотя нашей Шелби и так нормально. — Она уже час как должна быть в лаборатории, — нахмурилась Кендалл. — Мы договаривались о повторных анализах. Тайлер, который до этого молча сидел в углу и делал вид, что его не существует, вдруг подал голос: — Она поздно легла. Пусть поспит. Все взгляды устремились на него. — Откуда ты знаешь, когда она легла? — прищурился Чейс с хитрой улыбкой. — Я... — Тайлер понял, что попал в ловушку. — Я просто слышал. У меня комната рядом. Вода там шумела ночью. — Ага, вода, — Чейс подмигнул Райли. — Конечно. Вода. — Чейс, заткнись. — Я ничего не сказал! Я просто повторил твои слова! Спор прервало появление Шелби. Она вошла на кухню тихо — настолько тихо, что это было неестественно. Обычно Шелби Уоткинс врывалась в помещение, как техасский торнадо, громко здороваясь, громко споря и громко требуя кофе. Сегодня она просто стояла в дверях, бледная, с темными кругами под глазами. — О, вы тут все, — сказала она тихо. — Кофе есть? Чейс молча протянул ей чашку. Шелби взяла её, сделала глоток и поморщилась. — Он холодный. — Это капучино, — обиженно сказал Чейс. — Я старался. — Спасибо, — Шелби попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой. Она села за стол и уставилась в одну точку. Тайлер смотрел на неё и не узнавал. Где та девушка, которая еще вчера прыгала вокруг него, пытаясь вырвать древнюю пластину? Где её искры в глазах? — Шелби, — Кендалл подошла и села напротив. — Ты как? — Нормально. — Ты бледная. — Макияж такой. — Ты не спала? — Спала. Нормально спала. Кода подошел к Шелби и просто положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Ты не спала, — сказал Кода. — Ты видела сны. В них была вода. Много воды. И кто-то звал тебя. Шелби подняла на него глаза. В них мелькнул страх. — Откуда ты... — Я чувствую, — Кода убрал руку. — Жемчужина говорит с тобой. Она хочет, чтобы ты услышала. — Что за чушь? — Тайлер вскочил со стула. — Кода, не пугай её. — Я не пугаю. Я говорю правду. Она должна знать. — Хватит! — Шелби встала, едва не опрокинув чашку. — Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет. Я в порядке. Я просто... просто устала. Всё нормально. Она вышла из кухни быстрее, чем кто-либо успел сказать хоть слово. В комнате повисла тишина. — Это не нормально, — тихо сказал Райли. — Шелби никогда не уходит от разговора. — Она уходит, когда ей больно, — ответил Кода. — Она прячет боль внутри. А вода её чувствует. Тайлер сжал кулаки и направился к выходу. — Ты куда? — окликнул его Чейс. — Проверю, как она. Надо же кому-то следить, чтобы она не утонула в своем «нормально». --- Зал трицератопсов Шелби сидела на скамейке перед скелетом трицератопса. Этот зал был её любимым. Огромный древний ящер, который когда-то топтал землю, а теперь мирно стоял в музее, не требуя от неё никаких эмоций. — Думаешь, он был счастлив? — спросила она у скелета. — Когда жил? Или тоже притворялся? Скелет, разумеется, не ответил. — Я схожу с ума, — констатировала Шелби. — Разговариваю с костями. Мама была бы в ужасе. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя... спокойно. Не весело, не активно, не продуктивно — а именно спокойно. Кажется, это было до того, как она стала рейнджером. До того, как ответственность за весь мир легла на её плечи. — Ты здесь. Голос Тайлера заставил её открыть глаза. Он стоял в проходе, засунув руки в карманы, и выглядел непривычно неуверенным. — А ты следишь за мной? — спросила Шелби без обычной колкости. Просто констатация факта. — Типа того. Чейс сказал, что я должен убедиться, что ты не натворишь глупостей. — Чейс много говорит. — Это да. Тайлер помялся, потом всё-таки подошел и сел рядом. Между ними оставалось приличное расстояние, но для них двоих это уже было почти интимно. — Рассказывай, — сказал он. — Что рассказывать? — Всё. Прошлой ночью. Что случилось на самом деле? Я же видел, ты была мокрая. И напуганная. Хотя ты никогда не признаешься, что напугана. Шелби молчала долго. Так долго, что Тайлер уже решил, что она не ответит. — Ко мне приходил голос, — сказала она наконец. — В голове. Говорил про воду и про душу. И про то, что я прячу боль. — Психушка по нему плачет, — фыркнул Тайлер, но беззлобно. — А если не психушка? Если это правда? Кода сказал, что Жемчужина выбрала меня. Что, если это так? Тайлер повернулся к ней. В её глазах действительно стоял страх — настоящий, не прикрытый ни улыбками, ни сарказмом. — Слушай, Уоткинс, — сказал он серьезно. — Я не знаю, что там за Жемчужина. И про душу я тоже не спец. Но я знаю одно: ты — самая сильная девушка из всех, кого я встречал. Ты можешь быть бесячей, громкой, невыносимой, но ты никогда не сдаёшься. Помнишь, когда тот монстр сломал твоего динозавра? Ты полдня просидела в слезах, а потом встала и пошла чинить его своими руками, потому что никто другой не знал, как. — Я не плакала, — машинально возразила Шелби. — Плакала. Я видел. Но не в этом дело. Ты справилась. И сейчас справишься. Потому что ты — это ты. А всякая древняя магия против тебя просто не выстоит. Шелби смотрела на него так, будто видела впервые. Тайлер Наварро, который только и умел, что подкалывать и лениться, вдруг сказал то, что ей было нужно услышать больше всего на свете. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что. Только, знаешь... если опять будет этот голос или вода начнёт выделываться — сразу зови. Я хоть и не палеонтолог, но дать по морде призрачной жемчужине смогу. Шелби рассмеялась. Впервые за последние сутки — искренне, от души. — Ты невыносим. — Ты уже говорила. — И ещё скажу. — Буду ждать. --- Лаборатория Кендалл Результаты анализов были готовы к обеду. Кендалл собрала всю команду, включая Джеймса и Сэра Айвэна. Шелби сидела между Тайлером и Кодой, чувствуя себя подопытным кроликом. — Хорошие новости и плохие новости, — начала Кендалл. — Хорошие: физически Шелби полностью здорова. Никаких токсинов, вирусов или паразитов. — А плохие? — спросил Райли. — Плохие: её биополе изменилось. Оно стало... резонировать. Вот, смотрите. Кендалл вывела на экран графики. Нормальное биополе человека выглядело как ровные волны. Биополе Шелби напоминало штормовое море — пики и провалы чередовались с бешеной скоростью. — Это похоже на реакцию на магическое воздействие, — сказал Сэр Айвэн. — Жемчужина действительно установила с ней связь. Но почему именно Шелби? — Может, потому что она громкая? — предположил Чейс. — Кода же говорил про громкое сердце. — Сердце здесь ни при чём, — возразил Джеймс. — Вернее, не только сердце. Жемчужина Сердечных Глубин ищет того, кто испытывает сильные эмоции, но тщательно их скрывает. Она питается скрытой болью, непролитыми слезами, непрожитой грустью. Все посмотрели на Шелби. Она сжалась под этими взглядами. — Я не скрываю ничего, — сказала она тихо. — Я просто... я всегда в порядке. Я справляюсь. — Именно, — кивнул Джеймс. — Ты всегда справляешься. Ты не позволяешь себе слабость. И Жемчужина это чувствует. Она видит твою глубину. — И что мне делать? — голос Шелби дрогнул. — Просто... перестать справляться? Начать плакать при всех? — Нет, — Тайлер неожиданно взял её за руку под столом. — Ты должна перестать делать это в одиночку. Мы здесь. Команда. Помнишь? Шелби посмотрела на их переплетенные пальцы и почему-то именно это простое действие успокоило её больше, чем все слова. — Я попробую, — сказала она. — Но обещать не могу. Привычка — вторая натура. — Тогда будем ломать привычки, — улыбнулся Райли. В этот момент в музее взвыла сирена. — Монстры! — Кендалл уже бежала к панели управления. — Тревога! Нападение на восточное крыло! Рейнджеры мгновенно подскочили. — Шелби, ты как? — спросил Чейс, надевая браслет. — Можешь драться? — Могу, — она натянула привычную улыбку. — Я всегда могу. Но Тайлер видел, как дрогнули её пальцы, когда она активировала свой динозазаряд. — Держись рядом со мной, — шепнул он ей перед трансформацией. Она кивнула. --- Восточное крыло музея Монстр был водным — огромная тварь, напоминающая помесь рыбы и паука, с щупальцами, которые хлестали во все стороны, разбрызгивая какую-то липкую слизь. — Фьюри! — зарычал Тайлер, бросаясь в бой. — Опять ты со своими игрушками! Из тени выступила Зеновинг, грациозная и опасная. — Игрушками, Красный рейнджер? Это всего лишь начало. Я пришла забрать то, что принадлежит мне по праву. Жемчужину. — Она не твоя! — крикнула Шелби, выходя вперед. — О, дитя, — Зеновинг улыбнулась. — Ты даже не представляешь, насколько ты ошибаешься. Жемчужина уже выбрала тебя. И теперь я заберу вас обеих. Она взмахнула рукой, и щупальца монстра рванули к Шелби. — Берегись! — Тайлер бросился наперерез, принимая удар на себя. Его отбросило к стене, но Шелби осталась невредимой. — Тайлер! — Я в норме, — прохрипел он, поднимаясь. — Просто... щупальца у неё скользкие. Как твои волосы после душа. — Сейчас не время для шуток! — Для шуток всегда время. Они сражались плечом к плечу. Райли прикрывал тыл, Чейс отвлекал монстра своими динозазарядами, а Кода пытался найти уязвимое место. Но Зеновинг была сильна. — Отдай Жемчужину! — кричала она, атакуя водными волнами. — Она не твоя по праву! — Я вообще не знаю, где она! — Шелби уворачивалась от очередного удара. — Я её не брала! — Она внутри тебя, глупая! В твоих эмоциях! В твоей боли, которую ты так тщательно прячешь! Вода вокруг Шелби начала закручиваться в воронку. Она чувствовала, как что-то внутри отзывается на зов колдуньи. Как непролитые слёзы подступают к горлу. Как боль, которую она носила в себе годами, просится наружу. — Шелби! — Тайлер рванул к ней, прорываясь сквозь водяную стену. — Не слушай её! Ты сильнее! — Я не могу... — прошептала Шелби. — Она права... я всё прячу... я устала... — Тогда не прячь! — Тайлер схватил её за плечи. — Выплесни! Покричи! Поплачь! Делай что хочешь, только не сдавайся ей! Шелби посмотрела в его глаза. В них не было жалости. В них была вера. И это было сильнее любой магии. — ТЫ НЕ ПОЛУЧИШЬ МЕНЯ! — закричала она, и в этом крике было всё: годы притворства, страха, одиночества. Вода вокруг неё взорвалась миллионами брызг, отбросив Зеновинг назад. Жемчужина внутри Шелби вспыхнула ярким светом, но не тёмным, а чистым, прозрачным. — Что? — Зеновинг отшатнулась. — Эмоции должны были ослабить тебя, а не усилить! — Ты ошиблась, — Шелби выпрямилась. — Я не прячу боль, чтобы быть слабой. Я прячу её, чтобы быть сильной для других. Но сегодня я поняла: можно быть сильной и при этом не одной. Рейнджеры собрались вокруг неё. — Динозавры, активировать! Объединенная атака семерых рейнджеров разнесла монстра на куски. Зеновинг в ярости растворилась в водяной дымке, оставив после себя только угрозу: — Это не конец, рейнджеры. Жемчужина ещё покажет свою истинную силу. И тогда ты, девочка, утонешь в своей собственной глубине. Когда битва закончилась, Шелби обессиленно опустилась на пол. Трансформация спала, и она сидела, обхватив колени руками, тяжело дыша. Тайлер опустился рядом. — Эй. Ты как? — Жива, — выдохнула она. — Кажется. — Это было круто. Тот крик. Прямо как у банши, только громче. Шелби слабо улыбнулась. — Ты опять шутишь? — А ты опять улыбаешься. Прогресс. Она посмотрела на него. На его дурацкую прическу, на его глупую улыбку, на его руки, которые только что держали её за плечи и не дали упасть в пропасть. — Тайлер? — М? — Спасибо. Что поверил в меня. Он пожал плечами. — Это моя работа — верить в команду. — Нет. Ты поверил именно в меня. Я чувствую разницу. Тайлер смутился и отвернулся. — Ладно, Уоткинс. Пошли. Кендалл опять будет делать анализы, а Чейс, наверное, уже сварил новый холодный кофе. — Я бы выпила. Даже холодный. Они поднялись и пошли к остальным, оставляя за спиной мокрый пол и остатки поверженного врага. И где-то глубоко внутри Шелби чувствовала, что Жемчужина никуда не делась. Она просто ждала своего часа. Но теперь рядом был тот, кто не даст ей утонуть. Лаборатория Кендалл. Два часа спустя. Шелби сидела в кресле, пока Кендалл водила над ней каким-то сканером, напоминающим гибрид медицинского прибора и космического бластера. Аппарат тихо гудел, мигал синими огоньками и время от времени выдавал звуки, похожие на пищеварительные процессы очень крупного динозавра. — Может, хватит уже? — взмолилась Шелби. — Я чувствую себя подопытной мышью. — Не мышью, а ценным научным образцом, — поправила Кендалл, не отрываясь от показателей. — Разница колоссальная. — Какая? — подал голос Чейс, жующий яблоко в углу. — Мышей обычно кормят хуже, — серьезно ответила Кендалл. Райли фыркнул, пытаясь скрыть смех. Кода, сидящий на полу в позе лотоса, одобрительно кивнул, видимо, соглашаясь с какой-то своей внутренней мыслью. Тайлер стоял у стены, скрестив руки на груди, и делал вид, что его совершенно не волнует результат. Получалось плохо. Он то и дело бросал взгляды на Шелби, проверяя, не стало ли ей хуже, не побледнела ли она еще сильнее, не дрожат ли у неё руки. — Наварро, если ты продолжишь так сверлить меня глазами, у меня в голове образуется дыра, — не открывая глаз, сказала Шелби. — Я не сверлю. Я контролирую обстановку. — Ага, конечно. Твой «контроль обстановки» выглядит как попытка прожечь во мне дыру лазером из глаз. — У рейнджеров нет лазеров из глаз, — обиженно сказал Тайлер. — У тебя есть. Просто ты их скрываешь. Чейс хмыкнул и толкнул Райли локтем: — Смотри, снова собачатся. Значит, всё налаживается. Райли согласно кивнул, не отрываясь от книги. Кендалл наконец закончила сканирование и уставилась в показатели с таким видом, будто они её одновременно и обрадовали, и озадачили. — Странно, — пробормотала она. — Что странно? — Шелби напряглась. — Показатели стабилизировались. После битвы твое биополе должно было либо усилиться, либо ослабнуть. А оно... пришло в норму. Почти идеальную норму. — Это плохо? — Это необычно. — Кендалл повернулась к Сэру Айвэну и Джеймсу, которые тоже изучали данные. — Ваши версии? Сэр Айвэн погладил бороду: — Жемчужина реагирует на эмоции. Во время битвы Шелби испытала сильнейший выплеск чувств — гнев, страх, решимость. Но вместо того чтобы выпить её силу, Жемчужина словно... насытилась. И успокоилась. — То есть, — медленно проговорил Джеймс, — если Шелби не будет подавлять эмоции, а будет их проживать — Жемчужина не сможет ей навредить? — Теоретически, — кивнул Сэр Айвэн. — Практически — мы впервые сталкиваемся с таким артефактом. Информации мало. Шелби выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание. — То есть мне просто... нужно перестать притворяться? — Нужно разрешить себе быть настоящей, — мягко сказал Джеймс. — Со всеми эмоциями. Даже с теми, которые кажутся тебе слабостью. — Легко сказать, — пробормотала Шелби. Тайлер вдруг отлепился от стены и подошел к ней. Просто подошел и сел на корточки рядом с креслом, чтобы быть на одном уровне. — Слушай, Уоткинс. Я понимаю, что привыкла быть сильной. Я тоже через это прошел. После того как отец... ну, ты знаешь. Я думал, что если покажу, что мне больно, то все решат, что я слабак. И знаешь что? — Что? — Шелби смотрела в его глаза, такие близкие. — Это полная ерунда. Потому что признать боль — это не слабость. Это... ну, типа, честность. Перед собой. А честные люди всегда сильнее тех, кто притворяется. В лаборатории повисла тишина. Даже Чейс перестал жевать. — Тайлер... — начала Шелби. — Я не закончил, — перебил он. — Ты можешь бесить меня своими нотациями про экспонаты. Можешь спорить по любому поводу. Можешь быть громкой до усрачки. Но знаешь что? Именно такая ты мне и нравишься. Не притворная «всегда в порядке», а настоящая. Которая орёт, спорит и защищает свои камушки. — Окаменелости, — машинально поправила Шелби. — Вот. Именно. — Тайлер улыбнулся. — Даже сейчас поправляешь. Это ты. И это круто. Шелби смотрела на него и чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Что-то, что не имело отношения к Жемчужине. Что-то, что было только её. — Тайлер... — прошептала она. — Ладно, я сказал всё, — он резко встал, смутившись собственной откровенности. — Пойду проверю, не сломал ли Чейс кофемашину снова. — Я ничего не ломал! — возмутился Чейс. — Она сама! Тайлер вышел, оставив после себя лёгкое замешательство. Райли поднял глаза от книги: — Кажется, наш Красный рейнджер только что сделал признание. — Думаешь? — Кода задумчиво посмотрел на дверь. — Я чувствую в нём тепло. Много тепла. Как от костра. — Это называется влюбленность, Кода, — вздохнул Чейс. — А, — Кода кивнул. — У нас в племени это называли «огонь в животе». Приятное чувство. Шелби покраснела до корней волос. — Вы все... заткнитесь! Никакой влюбленности нет! Он просто... заботится о команде! — Конечно, дорогая, — Кендалл похлопала её по плечу с максимально неискренним сочувствием. — Конечно. --- Комната Тайлера. Вечер. Тайлер лежал на кровати и смотрел в потолок. Перед глазами стояло лицо Шелби в тот момент, когда он говорил ей все эти... ну, эти слова. Что он вообще нёс? «Ты мне нравишься такая, какая есть»? Серьёзно? Он что, в сопливом сериале? — Ты идиот, Наварро, — сказал он вслух. — Полный идиот. В дверь постучали. — Занято! Я тут... медитирую! — Тайлер, открой, это я. Голос Шелби заставил его подскочить на кровати так резко, что он чуть не свалился на пол. Что она здесь делает? Зачем? Увидеть его позор? Добить? Он открыл дверь. Шелби стояла в коридоре, переминаясь с ноги на ногу, в пижаме с динозавриками и с двумя кружками в руках. — Кофе? — предложила она. — Чейс сварил. Гарантирую, что он холодный и невкусный, но это уже традиция. Тайлер моргнул: — Ты пришла ко мне в полночь, чтобы напоить меня плохим кофе? — Ага. — Шелби улыбнулась — впервые за день искренне, без натяжки. — Пустишь? Он посторонился, пропуская её. Шелби вошла, оглядела комнату — обычный бардак холостяка: разбросанные носки, постеры с динозаврами (она бы оценила, но они были не те), гантели в углу. — Мило, — сказала она, усаживаясь на край кровати, потому что стул был завален одеждой. — У тебя тоже есть динозавры. Я думала, ты их не любишь. — Люблю бить тех, которые монстры. А эти... — он кивнул на постер с тираннозавром. — Эти просто живут. Они норм. Шелби протянула ему кружку. Кофе действительно оказался холодным и невкусным. Они пили молча, и это молчание было удивительно комфортным. — Я хотела сказать спасибо, — наконец произнесла Шелби. — За сегодня. За то, что сказал в лаборатории. И за то, что поверил в меня там, у аквариума. Я... я не привыкла, чтобы кто-то так делал. — А родители? Шелби помолчала. — Мама умерла, когда я была маленькая. Папа... он хороший. Правда. Но он всегда работал. Я научилась справляться сама. И притворяться, что всё окей, чтобы его не расстраивать. Потом это вошло в привычку. Тайлер слушал, не перебивая. Впервые Шелби говорила не как палеонтолог-зануда и не как задиристая девчонка, а как живой человек со своей болью. — Мой отец пропал, — сказал он тихо. — Я тоже притворялся, что мне плевать. Что я крутой и независимый. А на самом деле я каждую ночь думал, где он и жив ли вообще. — И как ты перестал притворяться? — Когда нашёл его. И понял, что всё это время он тоже думал обо мне. Что мы оба притворялись, а на самом деле просто боялись быть уязвимыми. — Тайлер повернулся к ней. — Знаешь, что я понял? Уязвимость — это не слабость. Это смелость. Смелость быть настоящим, даже если тебя могут ранить. Шелби смотрела на него в свете ночника, и её глаза блестели. — Ты иногда бываешь умным, Наварро. Редко, но бываешь. — Стараюсь, Уоткинс. Ради тебя стараюсь. Они засмеялись. Легко, свободно, как старые друзья. Или как люди, которые только начинают понимать, что могут стать чем-то большим. — Тайлер? — М? — Можно я посижу здесь ещё немного? Не хочу возвращаться в свою комнату. Там... вода. Я слышу её, даже когда она не шумит. Тайлер кивнул: — Сиди сколько хочешь. Я даже готов пожертвовать своим стулом, но на него страшно смотреть. — Я лучше здесь, — Шелби поджала ноги и откинулась на спинку кровати. — Если ты не против. — Не против. Они сидели рядом, пили холодный кофе и молчали. И это было лучше любых слов. Где-то в глубине музея вода в аквариумах тихо пульсировала, но теперь в этом пульсе не было угрозы. Было только спокойное, глубокое дыхание океана, который знает: буря отступила. Пока. --- Измерение теней. Тронный зал Зеновинг. Водяная ведьма сидела на своем троне, барабаня пальцами по подлокотнику. Перед ней в хрустальной сфере кружились образы: Тайлер и Шелби, сидящие рядом в тусклом свете ночника. — Интересно, — прошептала она. — Очень интересно. Жемчужина не разрушает её. Она... усиливает? Нет. Она ждёт. Зеновинг встала и подошла к карте мира, нарисованной на полу водой. Капли сами собой складывались в очертания континентов. — Жемчужина Сердечных Глубин ищет не просто боль. Она ищет любовь. Самую сильную эмоцию. Самую глубокую. Она улыбнулась, и в этой улыбке было предвкушение. — Если эти двое полюбят друг друга по-настоящему, Жемчужина пробудится полностью. И тогда... тогда я заберу её вместе с их чувствами. Представьте, какая это будет сила — любовь, обращенная в отчаяние. Зеновинг рассмеялась, и смех эхом разнесся по подводным залам, заставляя рыб в страхе разбегаться. — Любите, маленькие рейнджеры. Любите крепче. Ваша любовь станет вашей погибелью. --- Утро. Кухня музея. Чейс вошел на кухню с твёрдым намерением сварить идеальный кофе. То, что он пытался сделать это каждый день и каждый день терпел неудачу, его не останавливало. Райли уже сидел за столом с книгой и чашкой нормального чая, заваренного по всем правилам. Кода медитировал в углу, время от времени мыча что-то древнее и успокаивающее. — Доброе утро, — Чейс принялся колдовать над кофемашиной. — Кто-нибудь видел Тайлера и Шелби? Они обычно первые приходят на запах кофе. — Наверное, спят ещё, — пожал плечами Райли. В этот момент в кухню вошли Тайлер и Шелби. Вместе. Оба слегка помятые, с кружками вчерашнего кофе в руках. И оба выглядели... спокойными. Необычно спокойными. Чейс замер с кофейным зерном в руке. — Вы... вы что, вместе ночевали? — Чейс, не начинай, — устало сказал Тайлер. — Я не начинаю! Я просто констатирую! Вы пришли вместе! Утром! С кружками! — Мы пили кофе и разговаривали, — Шелби закатила глаза. — Между прочим, твой кофе отвратителен даже холодным. — Это потому что я вложил в него душу! А душа у меня горячая! — Горячая у тебя только голова, — буркнул Тайлер, наливая себе нормальный кофе. Кода открыл глаза и посмотрел на парочку с умиротворённой улыбкой: — Их ауры сияют. Они стали ближе. Это хорошо. Вода в них успокоилась. Шелби и Тайлер переглянулись. В этом взгляде было что-то новое. Что-то, чего не было вчера. — Ладно, — Шелби села за стол. — Что у нас по плану? Какие монстры на сегодня? — Пока тихо, — Райли отложил книгу. — Кендалл сказала, что сканеры не фиксируют аномалий. — Подозрительно тихо, — заметил Тайлер. — Зеновинг не из тех, кто сдаётся после одного поражения. — Значит, готовимся, — Шелби пожала плечами. — Как обычно. — Как обычно, — эхом отозвался Тайлер. Их взгляды снова встретились, и в этот раз Чейс уже ничего не сказал. Просто улыбнулся в свою кружку с очередным неудачным кофе. В музее начинался новый день. Команда была в сборе. А где-то в глубине океана древняя сила ждала своего часа, чтобы проверить, насколько глубоко могут чувствовать человеческие сердца. Конец второй главы.🩶