Hand of the Creator

Казармы гарнизона Офира База стихла, приглушённый свет в коридорах погас, оставив только мягкие направляющие полосы вдоль пола. Захария сидела в своей комнате, напротив старого терминала, подключённого к сети наблюдения. Пальцы быстро бегали по клавишам, вызывая записи с камер. Она проматывала ускоренную съёмку — час за часом, ночь за ночью. Отрывисто моргала, когда в кадре мелькала она сама, возвращающаяся после тренировки, ложащаяся спать, встающая попить воды. Всё было как всегда. Никого. Ни единого лишнего движения. Но фигура точно была передвинута. Она откинулась на спинку стула, сцепила пальцы в замок и прижала их ко лбу. Холодный пот проступал на висках. — Значит, либо камеры кто-то обошёл, либо… — она не договорила. Просто села ровнее. Комната вдруг казалась меньше. Хуже. Уязвимее. Металлические стены и якобы защищённые двери больше не вызывали чувства безопасности. Всё было иллюзией. Она повернулась, быстро подошла к тумбе, вытащила из-под поддона с инструментами старый потёртый планшет. Тот самый, что она нашла в куполе, завёрнутый в прорезиненный лоскут. Экран давно был треснут, один угол обуглился, корпус царапан до неузнаваемости. В этот раз она не стала возвращать его в тайник за вентиляционной решёткой. Вместо этого Захария вышла в коридор, прошла два отсека и поднялась в мастерскую, где редко кто бывал ночью. Захария заперла дверь и подошла к столу. Подключила зарядник. Индикатор планшета не загорелся. — Ну же... — она сняла крышку, начала осторожно разбирать корпус. Питание сгорело. Проводка — почти труха. Но сам чип памяти... Он был цел. И, если повезёт — она сможет запитать его напрямую, от диагностической платформы. Время шло. Она работала тихо, сосредоточенно, как на автопилоте. Пальцы скользили по контактам, глаза щурились, подбирая нужный кабель. Щёлк — короткий звук. Загорелся маленький внутренний светодиод. Чип принял питание. Экран не ожил, но из планшета донёсся слабый цифровой писк — сигнал, что система начала попытку запуска. Захария замерла. Он жив. Теперь оставалось только одно — понять, что он хранит. От разгоревшегося волнения у неё начало стучать в висках и сжимать горло — так сильно ей хотелось узнать, что же внутри. ___ Несколько недель назад. Главная штаб-квартира ASC Темп в штабе ASC всегда был размеренный, как у часов — не спеша, но безошибочно. Здесь не было ни суеты, ни голосов — только механический шорох автоматических дверей, и приглушённые шаги по полированному полу. Всё стерильно. Всё на виду. И потому — всё под контролем. Полковник Виктор Уотчер сидел за рабочим столом, склонившись над планшетом с открытым докладом. За окном тускло горели ночные огни Офира. Комната была почти пуста: только встроенные мониторы терминалов, кофеварка и два неудобных стула, один из которых оставался вечно свободным. Коммандер Колдар вошёл без стука, как обычно. В руках — небольшая папка. — Новости по делу техномантов, сэр. — Конечно, — буркнул Виктор и взял документы, пролистал. — Значит, всё-таки провернули. Подтасовали списки, сдвинули кадры… вывели своего родного цыпленка с передовой, закинув туда чужого. Всё по старой техномантской традиции — изысканно, как ржавый нож в печень. Он положил папку на стол и устало потёр переносицу. Колдар ждал, не перебивая. — Всегда одно и то же. Думают, если обернут всё в пару лишних кодов и поставят роспись какого-нибудь клерка, никто не заметит — Виктор ухмыльнулся — Они сами загоняют себя в угол. Поставь под наблюдение армейского офицера, что помогал всё это устраивать. — Кто организовал подмену? — спросил Виктор, вернув взгляд к планшету. — Армейский лейтенант из тылового обеспечения. Связи с техномантами подтверждены, но прямых приказов не нашли. Виктор постучал стилусом по краю стола. — Лейтенанта под наблюдение. Брать пока рано — пусть почувствует себя в безопасности, — сказал он наконец. — А что насчёт техномантки? — Пройдёт «Испытание» через четыре дня. Если выживет, отправят прямиком на фронт. Виктор задумался. Внутри покалывало любопытство, но он не хотел показывать его Колдару. — Передай агенту в отделе распределения: если девочка — эта, как её… Захария — если она переживет испытание перед посвящением, то пусть меняет приказ. Отправим её в гарнизон Офира. Пусть будет под носом. На коротком поводке. Заодно Элиза обрадуется, что ей наконец дали техноманта, и может, перестанет быть такой утомительной. — Понял, сэр. Будет исполнено. Он постучал стилусом по столу. — Пусть пока живёт. Пригодится наживкой. Когда дёрнём нитку, техноманты завоют. Подбери человека, пусть будет за ней следить. Кого-нибудь помоложе. Внедри в команду, без лишнего шума. Пусть наблюдает. — Да, сэр. Есть подходящий агент, проинструктирую его лично. — Свободен, коммандер. Колдар отдал честь и уже собирался уходить, но Виктор добавил: — И ещё, — Виктор погрузился взглядом в строки доклада. — Хочу видеть всё, что у нас есть на неё и на её мастера. Файлы, отчёты, нецензурную переписку — всё. — Сделаю. Когда дверь закрылась, Виктор остался наедине с тихим гулом систем. Он перевёл взгляд на потухший экран, ожидая. Через минуту планшет вспыхнул — пришёл первый файл. ___ В ясное, непривычно тихое утро Захария проснулась без привычного гудения уведомлений и будильника. День начался с удивительного события — отгул. Настоящий, официально утверждённый, без подвохов. В первый момент она даже подумала, что это ошибка — такого не бывает. Но приказ стоял в расписании, подтверждённый электронной подписью капитана Элизы: "Отдых. Один день. Без заданий." Она какое-то время просто сидела в тишине своей комнаты, рассматривая блики от светильника на полу, и думала, что же ей делать с неожиданно свалившимся на неё свободным временем. Сначала Захария хотела просто остаться в казармах и наконец приступить к улучшению посоха, что ей отдал Мелвин. Но потом её посетила мысль, что она ужасно давно не видела Скотта, слишком занятая во всей этой суматохе. Пора было пойти и проверить, не подорвал ли он там нечаянно самого себя и свою клинику заодно. ___ В Трущобы официальная медицина заглядывала только на инспекции и то под охраной. А Скотт...отличный врач, обретался там по одному ему известным причинам. Захария подозревала, что дело было не только в том, что из всех приличных мест его сразу же выперли бы за его любовь к крепкой выпивке. Скотт всегда был странным. Блестящий ум, но с перекосом — как будто логика и безумие в нём делили пространство поровну. И он пил. Иногда — сильно, казалось, в стремлении приглушить то, что не мог забыть. Клиника Скотта, импровизированно созданная из бывшего склада, где он бесплатно, за спасибо, или за самогон в особенно тяжелых случаях лечил людей, находилась на пересечении нескольких небольших улиц Трущоб. Давным-давно, около десяти лет назад, именно здесь она пряталась в день, когда в Трущобах воцарился хаос и началась война банд. Она нашла его во внутреннем дворике. Он сидел в тени, держа в руках полупустую бутылку и что-то чертил прямо на стене. — Захария? — Он прищурился. — Это ты или галлюцинация? — Если галлюцинация — значит, ты опять перебрал, — сказала она, подходя ближе. Он усмехнулся, жестом указал на скамью рядом. — Ты же не просто так пришла. Дай угадаю: аппендицит надо вырезать? — Сегодня у меня отгул. Подумала, что надо проведать старого друга. Убедиться, что ты еще не помер. — Ты как всегда необычайно добра, — рассмеялся Скотт. ___ Скотт возился с каким-то разбитым сканером, пока она рассказывала о последних событиях. Захария сидела на краю стола и качала ногами, глядя, как он аккуратно соединяет крошечные жилы проводов. Казалось, он её не слушает, но она знала — он слышит каждое слово. — Ну и вляпалась же ты в историю, Захария. Причем буквально. Уверен, дату окончательного сноса Тарсиса-12 обязательно внесут в учебники Истории Изобилия. Скотт налил себе остатки мутного напитка в жестяную кружку. Захария только скосила взгляд, но ничего не сказала — привычка спорить с ним на эту тему давно выгорела. — Ты изменилась, — начал он, будто ни с того ни с сего. — Я здорово ударилась головой, пока убегала от гигантского богомола. Не понимаю, как такая махина могла вымахать в куполе. Там же даже крысам жрать нечего. Но если хочешь, можешь проверить мою голову еще раз, вдруг медики Ордена чего-то пропустили. Ты же всегда обзываешь их косорукими идиотами. Скотт хмыкнул. — Я не обзываю, я констатирую факты. Богомол и вправду был таким большим? — А какие версии ты слышал? — Вчера в баре между солдатами прозвучало, что величиной с ровер. — Ровер!? Да эта тварь была величиной с долбаный ангар для роверов! Захария соскочила со стола и принялась раздраженно ходить туда-сюда по комнате. — Богомол это наименьшая из моих проблем, несмотря на его размеры. К тому же, он благополучно сдох. А вот то, что меня подставили и чуть не отправили на фронт, никуда не делось. Я знаю, кто замешан в этом со стороны Ордена. Но ведь должен быть еще и кто-то из Армии. В одиночку такое не провернуть. Скотт закашлялся. — Как ты умудрилась узнать, кто из Ордена отличился? — Судя по всему это была мастер Саллин. Я подслушала разговор Трии, её ученицы, с одним из других техномантов. — Ради Тени, Зак! Ты опять подслушиваешь! Сколько уже у тебя было проблем из-за этого, а ты никак не перестанешь! Когда-нибудь кто-то тебя всё таки заметит, и тебе набьют. — О, не читай мне мораль, Скотт. Меня вообще-то пытались убить. Я пострадавшая сторона. — Тебя послушать, так ты по жизни пострадавшая сторона. Захария захихикала, потом выпрямилась, и вдруг сделала жалкое, несчастное лицо, полное боли и растерянности: — Ну, вообще-то да. Я несчастная, обездоленная сирота с тяжелым детством, мне некуда идти, меня никто не лю... — Второй раз я на это не куплюсь. Можешь считать, что у меня на тебя иммунитет. Это как с укусом ядовитой жабы, если один раз смог пережить отравление, то потом яд на тебя не действует, — произнес Скотт и с умным видом воздел палец вверх. — Ты что, только что сравнил меня с ядовитой жабой?! В этот момент проходивший мимо клиники мальчик-курьер заметил в окне странную вспышку света, будто пыхнуло электричество. Он удивленно почесал немытую голову, хмыкнул, и подумал, что старина Скотт, должно быть, опять перебрал с ягодной настойкой и взорвал какой-нибудь свой прибор.