Hand of the Creator

Окрестности разрушенного купола Солнце уже скоро должно было встать, зеленоватый свет змеился по песку длинными тенями. Воздух был почти неподвижен. Только шелест ветра да треск сломанного коммуникатора нарушали тишину. Захария очнулась резко — как будто её выдернули из сна. Глаза щипало, всё тело болело, и в ушах гудело, будто по ним прошёлся буровой молот. Она с трудом поднялась на локтях и огляделась. Они были среди скал. За спиной маячила чёрная, покорёженная конструкция — остов бывшего купола. Он обрушился почти полностью, оставив после себя груду металла, осколков и ржавых труб. Рядом сидел Шон. Сильно уставший, с повязкой на боку и засохшей кровью на лице. Он увидел, что она очнулась, и облегчённо выдохнул. — Привет — хрипло сказал он. — Ещё чуть-чуть — и я бы тащил тебя до Офира на себе. А я уже стар для таких подвигов. Захария попыталась пошевелиться, и тут же замерла, схватившись за грудь. Внутри будто всё сжималось и вибрировало — не боль, а какое-то странное... ощущение. Как будто каждая клеточка ее тела решила взбунтоваться. — Со мной что-то не так, — выдохнула она. — Не знаю, что, но… — Последствия перегрузки, я полагаю. Выпей. Шон протянул ей фляжку. Вещество внутри имело странный привкус, и она поморщилась. — Что это? — Стимулятор для восстановления энергетического баланса. Такие курсантам не дают, слишком сильный. Боевой. Шон смотрел в сторону. Она продолжила пить, уставившись в сторону купола. — Ну и пейзаж. Кто-то скажет — бомбардировка. Кто-то — искусство. — Или следы твоего крещения, — пробормотал Шон. Она посмотрела на него. — Так это оно и было? Посвящение? Он кивнул, усмехнувшись. — Формальная часть только впереди. Ту, где дают клятву перед Орденом, а наставник активирует техноцепь. Ритуал, традиции, всё такое. Очень торжественно. Пафосно. С винтажной музыкой и речами о долге. — Ага. А у нас вместо этого был боевой богомол размером с гараж. Тоже неплохо. — Она усмехнулась, но смех быстро перешёл в кашель. Шон помолчал, потом заговорил, все еще не глядя на неё: — Мы пропустили главную часть. Внутри купола… была лаборатория. Не просто старая база. Там хранили материалы по происхождению техномантов. То, что мы — не просто "одарённые". Мы… мутанты. Искусственно выведенные. Эксперименты колонистов. Она молча смотрела на купол, не моргая. — Это должно было шокировать меня? Шон удивлённо поднял брови. — Ну… большинство почти падает в обморок, когда узнаёт. Захария пожала плечами. — Любой, у кого есть хотя бы одна извилина, давно это понял. Простые люди не швыряются молниями. Мы — другие. Вопрос только: насколько. Наступило молчание. Ветер потревожил песок, и в воздухе заклубилась пыль. — Ты не злишься? — тихо спросил она. — Почему я должен злиться? — Я уничтожила купол. С важной для Ордена вещью. Думаю, теперь мне выдадут премию. Или вышку. — Или и то и другое. Они засмеялись. Очень устало. Потом снова замолчали. Захария посмотрела на свои руки. На пальцах всё ещё плясали редкие, тонкие искры. — Что теперь? — спросила она. Шон пожал плечами. — Сначала — вернуться в Офир. Потом — попасть в медблок. И самое сложное — выслушать нотации Коннора о нашей безалаберности. — О нет, только не мастер Коннор... — простонала Захария. — Ну, не страшнее же он этого богомола - рассмеялся Шон. Захария уронила голову на руки. ___ Медблок Офира, изолированное отделение техномантов Возвращение в Офир прошло в полусне. Захария почти не помнила дорогу — лишь серые стены поезда, запах меди и крови, мимо проносящиеся фигуры в защитных костюмах. Где-то рядом Шон время от времени ворчал что-то сквозь зубы, пока медики возились с его повязками. А потом — белый свет, слишком белые простыни, нейтрализующий гель и запах антисептика. Медблок. Она не спала, но лежала с закрытыми глазами. Мысли путались, тело ныло, а искры в пальцах утихли, будто затаились. В уши врезались приглушённые голоса — где-то за дверью спорили. Голоса знакомые: Шон, мастер Коннор и… незнакомый голос. — Ты хоть понимаешь, что она чуть не сожгла себя перегрузкой? А если бы было, как с Эндрю? — говорил Коннор резко. — Постой, Коннор, — голос Шона стал тише, но твёрже. — Йен, скажи прямо. Это ты одобрил? Повисла пауза. — Обстоятельства сложились… не так, как мы ожидали, — наконец ответил Йен. Его голос был мягким, спокойным, почти обволакивающим. — На многое мы не могли повлиять. Иногда события развиваются вне наших расчётов. Но всё произошло не просто так. — Ты увёл нас от ответа, — резко бросил Шон. — Как всегда. Шон понизил голос. — Купол разрушен, внутри — неизвестно кто, моя ученица едва жива, а ты говоришь — «так вышло»? — Я говорю — это уже произошло, — спокойно сказал Йен. — Нам нужно двигаться дальше и разбираться с последствиями. Нам всем. — Мы не знали, что там ещё кто-то. Всё было организовано — до последнего шага. — Голос Шона был глухим, усталым. — Солдаты были убиты ещё до нас. И эти ублюдки искали что-то. Послышались шаги. Захария закрыла глаза, едва успев изобразить сон, когда дверь с шипением открылась. — О, ты как раз проснулась, — сказал Коннор с какой-то вынужденной бодростью, подойдя первым. Обычно строго уложенные волосы мастера Коннора были растрепаны, и его тревога выдавалась в морщинке между бровями. Шон шагнул за ним, немного прихрамывая, и уселся в кресло у стены. Последним вошёл высокий, выше Шона и Коннора, мужчина с серебристыми волосами, в тёмной броне с золотыми нитями. Его лицо было мужественным, будто высеченным из камня. — Захария, — начал Коннор, сложив руки за спиной. — Во-первых, ты жива. Это уже достижение. Во-вторых… Захария подняла бровь, молча ожидая продолжения. Незнакомый мужчина поднял руку, жестом заставляя Коннора замолчать, и вышел вперед. — Меня зовут Йен. Я — грандмастер. Но, полагаю, ты и так уже это заподозрила, дорогая, — с мягкой улыбкой сказал он, подойдя ближе. Его взгляд был проницательным, но не оценивающим — скорее принимающим, будто он уже знал, кто перед ним, и не нуждался в подтверждениях. Захария чуть кивнула, не зная, что сказать. Слова вязли в горле. Йен, между тем, опустился на край кровати и продолжил: — Ты проявила не просто выносливость, Захария. Ты выстояла там, где другие гибли. Проявила силу — не только в бою, но и в выборе. Ты защитила раненого, действовала инстинктивно, как настоящий техномант. Даже если обстоятельства были далеки от идеальных. Он слегка наклонился вперёд, его голос стал ниже: — Посвящение… должно было пройти иначе. Спокойнее. Но порой путь выбирает нас, а не наоборот. Как только ты встанешь на ноги — мы завершим начатое. Ты готова. Он улыбнулся и вдруг подмигнул: — А теперь, с твоего позволения, я оставлю вас… на растерзание мастера Коннора. Береги себя, Захария. Йен встал, и лёгкой, почти невесомой походкой направился к выходу. В дверях он ненадолго обернулся, будто что-то хотел сказать, но передумал и исчез за автоматической створкой. — Великолепно, — пробормотал Шон, глядя на дверь. — Как всегда — загадочно, гладко, ни о чём. И мы опять остаёмся с последствиями. — Ну уж извини, — буркнул Коннор, подходя ближе и начав сразу хлопотать вокруг Захарии: проверил инфузионную линию, поправил подушку, поднёс к глазам дисплей с биомонитором. — Мастер Коннор, — начала она, но он поднял палец. — Нет-нет, даже не начинай. Сейчас ты будешь молчать и слушать. Серьёзно. Без шуток. Ты перегрузила свою нервную систему до предела. Организм только-только стабилизируется. Если бы не стимулятор — была бы кома. И не надо делать такое лицо, — добавил он, глядя на неё. — Никто тебя не винит. Ну… почти. — А этот «почти» — это вы? — Нет — проворчал Коннор, косо глянув на Шона. — Он до сих пор злится, что ты вытащила его, а не наоборот. Шон только вздохнул, но промолчал. Захария закрыла глаза. Впервые за долгое время ей стало по-настоящему тепло. Внутри ещё пульсировала странное ощущение от недавней битвы, но рядом были живые, настоящие люди. И это значило больше, чем она думала.