Вариант Шелкопряда

«Большинство эльдар — по природе своей безумные, коварные, надменные, тщеславные, высокомерные, изменчивые и бесчестные твари. Если чем они и отличаются друг от друга, то лишь пропорциями приведенных выше качеств, собранных в одной личности. Бывает и так, что все они собраны в максимальных дозах Если кто может быть еще хуже, то только эльдары с Биель-Тана. Они не одержимы безумием. Они И ЕСТЬ Безумие. Я сильно сомневаюсь в том, что в Галактике можно найти хоть кого-то, кто помнит, с чего эти длинноухие вырожденцы начали свой безумный поход во имя отвоевания павшей империи. Все началось очень давно — скорее всего, тысячелетия назад. И уже то, что само словосочетание «биель-тан» в переводе с эльдарского, судя по всему, означает нечто вроде «возвращение к славной старине»… Это не может не быть лучшим подтверждением того, как глубоко засела одержимость в их тщеславных умах. Остановитесь и задумайтесь на пару минут. Провидцы Биель-Тана и их Верховные экзархи на полном серьезе надеются, имея лишь ресурсы своего мира-корабля и очень немногочисленных союзников, на полном серьезе надеются завоевать всю Галактику. Даже сам Император для такой грандиозной задачи лично вел в бой сотни тысяч Астартес и бесчисленные мириады простых солдат Имперской Армии. И у Него ушло две сотни стандартных лет на этот величайший подвиг — хотя противостояли Ему не мощнейшие ксенодержавы, а полуварварские королевства и содружества осколков разбросанного меж звезд и разобщенного века назад Человечества. У нас нет актуальных данных о популяции эльдар Биель-Тана. Но мы, опираясь на немногочисленные достоверные источники и очень многочисленные домыслы, можем оценивать их численность примерно в девять миллиардов особей, обитающих в чреве корабля-мира. Повторюсь — речь идет о девяти миллиардах ОСОБЕЙ, а не воинов. В это число входят творцы, земледельцы, экипажи межзвездных судов, запертые в камнях души павших, питающие их неживые конструкты, бесчисленные ксеноколдуны — словом, абсолютно все. Я считаю, что начинать завоевательный поход галактического масштаба, имея такие скудные ресурсы и такую малую численность — чистейшее безумие. Но эльдары с Биель-Тана все равно на это пошли. И, разумеется, пролили немало крови. Воинственность данного мира-корабля, которая и раньше значительно превышала среднестатистическую по расе эльдар в целом, быстро вышла из-под контроля. Благодаря обращению к запретным силам и технокодовству, разжигатели войны поставили в солдатский строй намного больший процент своего населения, чем может позволить себе большинство миров Империума. Несмотря на все их заверения о том, что каждая их особь обладает свободой воли и сама может выбрать себе Путь, главари Биель-Тана (у меня язык не повернется назвать их «генералами» или как-то еще) этого выбора своих подопечных лишили. Биель-Тану требовалось больше так называемых «аспектных воинов» — и далеко не все участники войн с орками, «мон-кей» и другими видами ксеносов, шли в бой по собственной воле. Чрезвычайными законами и запредельно суровыми карами Биель-Тан сгонял под ружье всех, кого только мог. И нам трудно недооценить катастрофические последствия данного шага для их общества. К M35 доля воинов в населении мира-корабля достигла немыслимых по меркам эльдар сорока восьми процентов. Стоит также вспомнить отчет агентов Инквизиции, согласно которым Биель-Тан за последние пять веков подчинил себе шесть миров «экзодитов» и три более слабых мира-корабля — и в итоге обескровил их практически полностью. Но при этом население самого Биель-Тана после всех завоеваний практически не изменилось. Для непосвященного человека сорок восемь процентов населения в армии могут показаться не слишком большой долей — есть, в конце концов, такие миры, как Катачан или Кадия, милитаризация которых достигла намного более высоких уровней. Но за спиной кадианцев, стоящих на страже Ока Ужаса, есть специально приписанный к ним мир-кузница, призванный их оснащать, есть несколько агромиров, поставляющих им продовольствие. Что до Катачана — у них попросту нет иного выбора — миры смерти всегда вооружают поголовно всех своих жителей, проживших достаточно долго, чтобы научиться ходить. В противном случае никто из них не доживал бы до детородного возраста. У Биель-Тана не было ничего. Не было крепкого тыла из сотен планет, готовых поддержать их завоевательные начинания. Не было источников пропитания для бесчисленных аспектов воинов, не было тех, кто чинил бы их броню и оружия, кто строил бы военные корабли, кто следил бы за переплетениями Паутины. Остальные миры-корабли лишь отводили взгляды и искали поводы уклониться от участия в этом «великом» деле — сразу же, как только осознавали чудовищную цену, которую требовала от них бесконечная война. Сама война меняла все — включая мировоззрение Биель-Тана, которое становилось все более нетерпимым. Любой обнаруженный ими Девственный мир, вне зависимости от его состояния и обитаемости, немедленно «освобождался» силой оружия. В большинстве случаев эльдары старательно не думали о том, что сами они не ступали на очередную «освобожденную» планету десятки тысяч лет — и, с учетом крайней ограниченности их ресурсов, вряд ли смогут в ближайшие тысячелетия основать там колонию. Но заблуждения Биель-Тана этим не ограничивались. Если люди или орки, которых они «изгнали» с очередного Девственного мира, пытались его отвоевать, на их пути вырастала Буря Клинков — элитнейшее соединение Биель-Тана. И если они гибли, провидцы мира-корабля начинали новый виток кровопролития, возвещая о том, что жизни «благородных эльдар» должны быть отмщены, а их души — возвращены. Там, где другие эльдары предпочитали отступить, смириться и подождать несколько веков перед реваншем, воины Биель-Тана били сразу и почти никогда не отступали, пока враг еще дышал… Или пока дышали они сами. Вот почему Биель-Тан так и не забыл того, как их побили на планете Анды Примус. Не забыл — и не простил. Я бы очень хотела добавить, что если бы мы — и они тоже — заранее знали о том, чем все закончится… возможно, они выбрали бы иной путь… Но потом я вспоминаю о том, что это эльдары — и что их самонадеянность всегда перевешивала самые страшные пророчества». (из «Воспоминаний о службе в 20-м Фэйском полку в М35», написанных Вэй Цао) «Если ты не орк, ты ни за что не захочешь сойтись в бою с Роем во второй раз. И если эльдары этого так и не поняли… Значит, они еще раз дали всем понять, что недостойны править этой Галактикой…» (неизвестный офицер Имперской Гвардии) «Я искренне скорблю по поводу трагической судьбы провидца Кейрана и его приближенных, которые пали в бою — и лишили меня удовольствия убить их всех самолично» (приписывается провидцу Эльдраду Ультрану из Ультвэ, М36) «Они, ксеносы, шли на нас сквозь тучи комаров-жрунов. Мы гибли и истекали кровью, но не дрогнули» (неизвестный солдат из системы Анды) *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Нора Смилодона Система Анды Планета Анды Примус 7.442.289M35 *** Мысль дня: «Мудрый человек учится на чужих ошибках и смертях». *** Рядовой Хайнц Петер Сегодня утром Хайнц, едва проснувшись, как-то вдруг сразу поверил в то, что от скуки он не умрет. Скука, бесконечная скука, которая давно стала привычным чувством всех обитателей Форт-Ламы, внезапно рассыпалась прахом. Полковник собрал всех и велел передислоцироваться в космопорт — и это было хорошо. Единственным, о чем можно было пожалеть, оказалось то, что их марш-бросок не должен был завершиться отлетом с проклятой планеты… Ну и ладно, даже церемониальная задача и выезд лишними все равно не будут. Поэтому он сразу же как следует вычистил свою верную Лучестрелку, задал ей двойную порцию корма, а сам хорошенько осмотрел свой белый мундир на предмет свежих прорех и несмываемых уродливых пятен. Он не нашел ничего — и это тоже было хорошо. Они медленно ехали по душным болотным тропам. Офицеры сказали, что сегодня они наконец-то смогут возместить малую долю той распущенности и апатии, в которой весь полк пребывал многие годы. В вечерний прием пищи им всем обещали двойную пайку дрянного амасека и освобождение от части хозработ на следующий день. Он был уверен, что этим все и ограничится. И сам не успел оглянуться, как вместе с однополчанами оказался в эпицентре битвы, не успев ни построиться для атаки, ни занять позиции для обороны. И, будь оно все проклято, у них даже не было возможности получить какие-либо внятные приказы! Почему, интересно? А потому, что все рабочие воксы перед выездом они отдали «шестеренкам», которые бы точно не стали ронять дорогую технику в болото или позволять проклятым насекомым заползать в слуховые решетки! Планета, на которой они проторчали все эти годы, даже духов машин в системах связи доводила до белого каления — и они все чаще отказывались выполнять совершенно обыденные задачи. Вот солдаты и отдали все оборудование техножрецам, решив, что оно все равно не пригодится. А когда оно все-таки пригодилось, его не нашлось… Одну секунду они готовились встречать гостей в парадном строю. А в следующую… Только отработанные годами тренировок рефлексы позволили успеть выдернуть ноги из стремян и отпрыгнуть в сторону, когда малышка Лучестрелка вдруг взбесилась. И Хайнц быстро понял, что в этом нет его вины, поскольку то же самое творилось и с остальными всадниками. Нет, это было какое-то ксеноколдовство, мерзость в глазах Императора… И каждый гвардеец прекрасно знал, как ему следует поступить, столкнувшись с подобной психоересью, туманящей разум. Его мысли озвучил комиссар, вскинувший над головой пиломеч: — ОРУЖИЕ К БОЮ! СМЕРТЬ КСЕНОСАМ!! ЗА БОГА-ИМПЕРАТОРА!!! — ЗА ИМПЕРАТОРА!!! То, что началось дальше, нельзя было назвать иначе, чем безумной кровавой баней. Ульмские солдаты бежали вразнобой навстречу ксеносам, сбившись в группы по десять-двадцать человек. Бежали с шоковыми пиками и кавалеристскими лазпистолетами наизготовку. Но бежали далеко не все из тех, кто сегодня выехал из форта. Сотни после падения из седел получили ранения разной степени тяжести, а некоторые, как он понимал, уже никогда не поднимутся — прямо сейчас они умирали, раздавленные конскими тушами. Но и тех, кто остался в строю, все еще было больше, чем проклятых ксеносов. Намного, намного больше. Две атакующие волны быстро приближались друг к другу. И когда они соприкоснулись… Только одна волна продолжила двигаться дальше. Меньшая. Комиссар погиб одним из первых. Его обезглавили быстрее, чем он успел хотя бы раз махнуть своим огромным пиломечом. А следом за ним спешенные кавалеристы начали падать сразу десятками, словно скошенная огромной косой трава. Да, настолько быстро двигались ксеносы и настолько смертоносным было оружие в их грязных лапах. Молниеносные взмахи чужих клинков резали пласталь так же легко, как и воздух. И это касалось не только солдатской брони. Обшивка «Часовых», «Химер» и прочей техники пласталась ими так же легко, хотя кому-то это могло показаться в принципе невозможным. А вот им почему-то никак не удавалось достать ксеносов. Они пытались метать в них шоковые пики и стрелять, но Хайнцу казалось, что противник словно заранее знает, куда прилетит очередной выстрел. Они не только успевали уворачиваться с нечеловеческим проворством, но и не прекращали одновременно с этим вгонять окровавленные клинки в беззащитные тела имперских гвардейцев. В тот момент рядовой Петер почему-то подумал о том, что умрет он сегодня точно не от скуки… — Справа! Берегись!! Хайнц бросился наземь быстрее, чем услышал окончание фразы — и только это позволило ему уклониться от… чего-то расплывчатого, стремительно мелькнувшего в воздухе. Это «что-то» встретилось с другим солдатом в паре шагов — и превратило его в фонтан крови и ошметков внутренностей. Он оглядел поле битвы, пытаясь оценить обстановку. Все было тщетно. Комары-жруны, которые во время рытья окопов словно бы присмирели, сейчас нависли над ними многотысячным роем, кормясь с мертвых и закрывая обзор живым… На запах крови прилетели? Почему-то Хайнц задумался о том, что насекомые раньше никогда не меняли свое поведение так быстро. Словно ими управлял кто-то извне. И почти сразу, как будто услышав его мысли, рой набросился на одного из живых ксеносов… Весь рой — на одну цель. Да нет, ему просто показалось, правильно ведь? От посторонних мыслей его избавил другой ксенос, закованный в броню ярко-красного цвета. Он перелетел через горящего «Часового» и выстрелил по ним из чего-то, отдаленно напоминавшего огнемет, но очень, очень мощный. Адский жар моментально испепелил десятки солдат в синих мундирах, а сам Хайнц, хоть и находился от врага очень далеко, почувствовал, что его тело словно погружается в котел с лавой. Он дважды выстрелил в ксеноса из лазпистолета, надеясь если не обезвредить его, то хотя бы отвлечь… Но броня цвета запекшейся крови поглотила оба попадания так, словно и не было их. — Да твою ж мать! Он старался держаться от врагов на приличной дистанции — как и десятки других солдат в синих, серых и зеленых формах. Лезть в ближний бой, как они уже убедились, было смертным приговором — либо в адском пламени, либо от таких же адских клинков. Но вдруг ход битвы изменился — благодаря, как ни странно, комарам-жрунам. Собравшись в плотную и очень многочисленную стаю, они устремились к ксеносу с суперогнеметом — и набросились на его оружие. Враг, шокированный не меньше их, пару раз успел пальнуть в воздух, видимо, в отчаянной надежде пытаясь поджарить как можно больше насекомых… А затем оружие взорвалось с ослепительной вспышкой и взрывная волна бросила еще живое тело врага прямо на упавших в нескольких метрах оглушенных людей. Когда Хайнц взглянул на ксеноса, он увидел, что одной руки у него нет. И что кажущаяся непроницаемой броня прожжена в нескольких местах и из обугленных пробоин течет кровь, впитывавшаяся в болотистую почву этого проклятого мира… И, самое главное, у врага больше не было оружия. — ВПЕРЕД! В АТАКУ!!! Он так никогда и не узнал, кто тогда крикнул эти слова. Но прислушались к ним все, кто их услышал. Сразу несколько взводов бросились вперед, желая воспользоваться подаренным им шансом. Израненный ксенос в красной броне еще пытался огрызаться. Он бросил в сторону атакующих нечто вроде гранаты и еще одна яркая вспышка превратила в пепел множество людей в синем. Но это уже ничего не меняло. Имперские гвардейцы набросились на чужака со всех сторон. Штыки, шоковые пики и пиломечи вгрызлись в чужую плоть — и под десятками яростных ударов жизнь покинула чужеродную тварь. Ксенос умирал долго и страшно, но люди готовы были кромсать его омерзительную плоть хоть целые сутки, если бы пришлось… — ДА! ПОБЕДА!! — МЫ ПОБЕДИЛИ! ЗА ИМПЕРАТОРА!! Хайнц вставил в лазпистолет новую батарею и взял из руки погибшего офицера пику на замену своей. И вдруг задумался о том, что сегодня он, возможно, вообще не умрет. Такая мысль пришла ему в голову впервые с начала боя. И она ему понравилась. Они перевооружались и перегруппировывались, собираясь в новые взводы и роты. Комиссары организовывали людей и раздавали оружие и боекомплект тем, кто готов был сражаться дальше, но, увы, делать это было нечем. Они наконец-то снова почувствовали себя частью Имперской Гвардии, многомиллиардной армии, присягнувшей на верность Императору и Святой Терре. Они поверили в то, что смогут сегодня победить. А дальше… Кто знает, может, после этой победы кто-нибудь наверху решит, что им не место в этом болотном гадюшнике, верно ведь? *** Ясновидица Маэа Таэллизис Все шло совсем не так, как должно было. Маэа понимала, как мал ее реальный боевой опыт на Пути Войны… Но даже она ясно осознавала эту данность. И, во имя костей Морай-Хег, они уже не могли ничего изменить. Провидец Кейран еще рвался к передовым позициям мон-кей вместе с остальными воинами Биель-Тана, когда один из «Соколов» вдруг взорвался с грохотом. И им стало понятно, что оставаясь на месте, в укрытии, они имеют все шансы лишиться жизни — а значит, им тоже придется атаковать неуклюжих уродцев мон-кей в ближнем бою. Она понимала, как много крови придется пролить. И сколько выиграет противник от этого шага. Пускай на дистанции удара клинком низшие расы были многократно слабее аэльдари, у врага оставалось возможность бить и убивать… Но так у них был шанс. Оглушительно грохочущие орудия мон-кей буквально перепахивали наизнанку все пространство между болотом и их позициями — и пусть их точность была такой же убогой, как и облик управлявших ими вонючих уродливых тварей, их все равно было слишком много. Азуриане могли уворачиваться от вражеских выстрелов, но если этих самых выстрелов было так много… и, тем более, когда проклятых насекомых в воздухе было столько, что обе стороны почти ничего не видели и били вслепую, то есть количество безоговорочно доминировало над качеством… — За Мечи Света и Азуриана! — прокричала Маэа, вступая в бой с врагом. Одна простая связка ударов — и ближайший мон-кей, облаченный в грубую одежду цвета океанской волны в лучах яркого света, покинул мир живых, успев на прощание еще раз восславить своего мертвого владыку. Даже недолгой боевой подготовки с сопровождавшими ее рейнджерами она без труда одолевала в рукопашном бою таких слабых противников, несмотря на их численный перевес. Вот только перевес их был очень большим. И они лезли отовсюду, со всех сторон. А у нее не было глаз на затылке, чтобы видеть сразу всех… Значит, она поступит по-другому. Взлетев одним прыжком на обгорелый корпус одной из уродливых вражеских машин, она размозжила своим провидческим посохом голову пилота-мон-кей, а затем напряглась, копя силы для психической атаки по площади. Сначала вокруг ее пальцев заискрились синие и красные огоньки, а потом они слились в общую волну, которую ясновидица направила в уже окружавшую ее толпу врагов, моментально убив их всех. — Воины мон-кей отважны, но слабы, — сказал Гилфариан, запрыгивая к ней. — Благодарение Каеле Менше Кхейну за это! — отозвалась юная ясновидица. — Ибо если бы нам противостояли равные… Она не успела договорить — на ее защитника обрушился целый рой местных насекомых и она тут же ударила новой волной, испепелив тысячи созданий, а остальных заставив разлететься прочь. — Нет, ими точно… кто-то управляет… — скривился от боли рейнджер-ветеран. — Надо отходить, пока не… Ему тоже не хватило времени закончить речь — рой, увеличившийся раз в десять, снова набросился на них и в этот раз Маэа уже не смогла отогнать его психической волной, дотянувшись до Океана Душ. Она вынуждена была сжечь весь окружавший их воздух, чтобы вместе с ним сгорела и вся ополчившаяся против них природа этого мира. И спустя несколько вдохов, показавшихся ей вечностью, когда огонь утих (гореть было попросту нечему), перед ее взором предстал умирающий Гилфариан, чье тело было истыкано десятками тысяч жал. И, словно этого было мало, из мертвой, как она думала, машины, выполз мон-кей в залитом кровью мундире — и с наслаждением перерезал рейнджеру горло. — НЕТ! — ее стремительный удар, обезглавивший коварную тварь, все-таки запоздал. И она могла лишь отдать Гилфариану последние почести и забрать его камень души, единственную защиту павшего рейнджера от Той-Кто-Жаждет. Краем глаза она заметила яркую синюю вспышку — и там, где секунду назад ощущалась аура провидца Кейрана, осталась лишь одна зияющая пустота. Она понимала, что это значит. Лидера воинов Биель-Тана больше не было в мире живых. Как и большинства его соплеменников — число все еще ощущаемых ею жизненных сущностей аэльдари можно было пересчитать по пальцам обеих рук. Волна дикой ярости накрыла дочь Малан’тая и ей потребовалось много вздохов на то, чтобы вернуть хоть какой-то контроль над собственными чувствами — и все это время она не прекращала рубить и жечь тварей, осмелившихся бросить вызов высшей расе. Своих рейнджеров она давно потеряла из вида — они либо погибли, либо покинули поле битвы. Только Иврайна еще билась рядом с ней, рубя мон-кей на куски одного за другим. Только она одна. А неподвижно лежащих на земле фигур в доспехах азуриан… или разбросанных повсюду частей их тел — их было слишком много. — Иврайна! Нам надо отступать! Немедленно! Зловещая Мстительница с Биель-Тана коротко кивнула прямо посреди серии немыслимых даже по меркам аэльдари акробатических прыжков. Итогом этой эквилибристики стало то, что целый отряд атаковавших ее мон-кей рассыпался на куски. В буквальном смысле рассыпался — их головы и конечности, отсеченные с невероятной быстротой и точностью, попадали в грязь. Только потом она ответила: — Не раньше, чем провидец Кейран вернет Меч Ваула! Маэа только головой покачала, проводив взглядом одинокого воина Биель-Тана, который бежал прочь, уклоняясь от продолжавших вспахивать землю снарядов этих грязных дикарей. — Провидец Кейран мертв! И мы разделим его судьбу, если не уйдем! Воинов мон-кей становилось все больше и они наседали со всех сторон. Маэа понимала, что у них нет ни единого шанса выстоять против надвигающейся волны зелено-сине-серо-белого цвета. И пусть только зеленые и серые враги имели боевой опыт — мон-кей было так много, что количество с лихвой перевешивало навыки и доблесть. Один из вражеских отрядов вела за собой бесформенная фигура, облаченная в рваную красную рясу. Она почти не ощущала присутствия этого мон-кей в Океане, но тому была веская причина — он был больше машиной, чем живым существом. Как, впрочем, и остальные идущие за ним фанатики. Так что угрозы из варпа с их стороны опасаться не приходилось. А вот их огромных орудий… Это было совсем другое дело. Главарь в красном тащил уродливую конструкцию, в которой Маэа благодаря обилию торчащих конденсаторов и синему свечению кожуха ствола узнала плазменную пушку. Достаточно мощную, чтобы убить ее если не с первого попадания, то со второго уж точно — какой бы сильной провидицей она ни была. — ВО СЛАВУ ОМНИССИИ! СМЕРТЬ ВСЕМ КСЕНОСАМ!!! «Клянусь наковальней Ваула, почему мон-кей всегда так орут в битве?» — подумала про себя юная ясновидица. Разумеется, она знала, что уродливые мелкие уши мон-кей отличаются от слуховых органов аэльдари не только отсутствием красоты, но и отвратительной функциональностью, но разве они сами не понимают, что такой рев должен не только врага устрашать (и то не факт), но и глушить их самих? К тому моменту, когда красный мон-кей-механоид нажал на спуск своего оружия, Маэа уже знала, куда именно он выстрелит — и без труда увернулась. В следующее мгновение она телекинетическим усилием подхватила с десяток разбросанных по полю боя клинков — и направила их туда, где у механоида должны были находиться заменители сердца и мозга. Сначала нужно убить вожака — это аксиома. А с остальными краснорясниками она разберется потом. Попала она очень удачно — один из брошенных клинков насквозь пробил уродливую и, как оказалось, довольно хрупкую пушку мон-кей, которая моментально превратила истыканное мечами тело в облако плазмы. — ОНИ УБИЛИ МАГОСА АЛЬФА-КАРОНА! УБЕЙТЕ КСЕНОСОВ!!! УБИВАЙТЕ ВСЕААААААГХ… И тогда Маэа и Иврайна вдруг поняли, что им некого больше убивать. Уцелевшие мон-кей перестали бросаться на их мечи, давая понять, что даже такие ограниченные умы способны усвоить основы тактики — то же самое, к сожалению, можно было сказать и о зеленокожих образинах. Они перестали атаковать, но их еще были многие тысячи. А они остались совсем одни. Маэа, как ни старалась, не могла уловить ни одной родственной ей жизненной сущности. А слева на них уже надвигался огромный черный «космодесантник», А справа изрыгали проклятья толпы видоизмененных существ в красных рясах… Но самым худшим было то, что находилось над их головами. Миллионы насекомых нависли в том, что не могло не быть атакующим построением — и ждали сигнала для последнего удара. Даже провидец не обладал подобными навыками контроля живых существ. И даже среди тех, кто продал свою душу Изначальному Уничтожителю, мало кто мог совершить подобное. Но хуже всего было то, что она совсем не ощущала волнения Моря Душ вокруг этого страшного роя. Варп был совершенно спокоен… Вчера она сказала бы, что такое абсолютно нереально. Сегодня она видела все собственными глазами. Затем от исполинского роя отделилась небольшая часть и опустилась вниз неподалеку от них, на лету собираясь в человекоподобную фигуру. «Сдавайтесь — или умрите», — прожужжала собранная из насекомых сущность. Маэа в бессилии стиснула зубы — и Иврайна, судя по ее напряженной позе, ощущала то же самое, что и она. Они обе знали, как относится к аэльдари мон-кейский «Империум». И как мало у них шансов выбраться из плена живыми. И сейчас, когда она не могла воспользоваться рунами Пророчества, нити грядущего оставались запутанными. Медленно выдохнув, юная ясновидица воспользовалась оставшимися у нее секундами, чтобы хоть немного заглянуть вперед. Увиденное ею было темным и практически безнадежным. Шесть с лишним сотен путей она просмотрела — и только в одном из них она продолжала жить в следующем цикле, а не осталась лежать в этом пропитанном кровью болоте. Остальные же… Маэа видела, как рой хищных насекомых пожирает ее плоть, оставляя одни лишь голые кости. И, что еще хуже, за смертью плоти шла и смерть души, поскольку мон-кей безжалостно уничтожали их с Иврайной камни душ. Какой бы манящей целью не был Меч Ваула… Она не готова была ради него отдавать Той-Кто-Жаждет свою жизненную сущность. — Сдаемся! — выкрикнула она на уродливом языке мон-кей, бросая меч на землю. Рядом свое оружие бросила и Иврайна. И тогда мон-кей набросились на них со всех сторон сразу. А она могла лишь коротко вскрикнуть, когда ей заломили за спину руки. И это, увы, было лишь первым и меньшим в длинной череде страданий и унижений. Ее броня была вымазана кровью и тиной. Какой-то дикарь в красной рясе сорвал с нее шлем. И она не смогла сдержать крика, когда еще чья-то рука схватила ее за ухо и грубо выкрутила. — Эй, парни, они и правда настоящие! А я думал… «Я тебе обязательно отомщу», — подумала Маэа. — «Только за это твоя смерть будет очень долгой и страшной…» В следующую секунду еще один краснорясник прижал к ее лицу металлическую маску, из которой сочился газ. Несколько вдохов спустя все затянуло темнотой. *** Техножрец Дракон Рихтер Тот день оказался намного веселее, чем она могла представить себе даже в самых замысловатых фантазиях. — Я тебя, тварь остроухая, сейчас на корм своему рою пущу! Слишком хорошо Дракон знала Тейлор Эберт, чтобы счесть эти слова пустой угрозой. Нет-нет, это было чем угодно, только не блефом… — Надеюсь, эта Галактика переживет твое существование лучше, чем Броктон-Бэй… — тихо произнесла ИИ в человекообразном облике. И мысленно добавила: «О, великие Губители, ну почему нельзя просто дать людям понять, чтобы они не вставали на пути этой поехавшей? Ну и нелюдям тоже стоило бы…» Она знала, что в горячке боя паралюди не привыкли сдерживаться — такова была их природа. Но Рой… Она выделялась на общем фоне еще тогда, когда рулила Броктон-Бэй. Она могла сменить имя на Шелкопряда, но характер — нет. Она знала, что этот пришелец уже был мертв. И неважно, что он еще дышал, ходил и говорил. Он был мертв. Точка. И ему оставалось лишь признать этот крайне неприятный факт, который очень скоро обещал догнать окружающую действительность. — Отдай мне Меч Ваула! «О, это случится даже скорее, чем я думала…» Космоэльф, в отличие от нее, очень плохо знал бывшую Неформалку — раз уж рискнул что-то там ей приказать. И реакция последовала незамедлительно. Сотни тысяч комаров-жрунов ударили его с шести сторон одновременно. Но ответный удар чужака был еще быстрее, а то, что он сотворил… Миррдин, не раздумывая, назвал бы это «магией». Тысячи насекомых с разбега влетели в невидимый барьер, а еще больше упали замертво в черном дыму. Но этого было недостаточно, чтобы остановить ее. Тейлор Эберт уже смогла убить Александрию, героиню Триумвирата. Александрию, которая была почти непобедимым парачеловеком — в отличие от этого ушастого нелюдя. И вдобавок, тогда у Роя были лишь обычные земные инсектоиды, а здесь — какие-то явно опасные жуки-скарабеи, скрытые от врага облаками комаров-жрунов. Первым намеком на осознание того, что ему конец, был фонтан крови, вырвавшийся из сжимающей скипетр руки чужака. Но и это не помешало «эльдару» смести еще один рой мелких насекомых, словно он заранее знал, когда и откуда он придет. Но следующие семь атак, нацеленных на ноги, к его большому сожалению, отразить уже не удалось. И едва «эльдар» грохнулся наземь, его тут же окружили десятки тысяч андских насекомых всех видов… Даже злейшему врагу Дракон не пожелала бы такой участи. — Меч мой хочешь? — Дракон достаточно хорошо знала Тейлор Эберт, чтобы даже по такой короткой фразе понять, в какой ярости она пребывает. — Ты получишь его только ИЗ МОИХ ХОЛОДНЫХ МЕРТВЫХ РУК! С этими словами бывшая суперзлодейка выхватила из ножен клинок — очень роскошный, кстати — и вогнала его в живот противника. То, что произошло дальше… Дракон ждала, что будет много крови — и, скорее всего, крики боли от ранения в какую-нибудь чувствительную часть тела, плюс насекомые, не прекращающие пожирать инопланетянина живьем… Ничего этого не случилось. Соприкосновение лезвия и плоти врага Роя вызвало ослепительную вспышку непонятного происхождения, а когда свет несколько померк, тело нелюдя превратилось в кусок странной кристаллической массы. И в следующее мгновение рассыпалось мириадом осколков. Это было настолько невероятно — и прекрасно, чего греха таить — что Дракон забыла обо всем на свете. Забыла даже отдать приказ техножрецу-заряжающему вогнать в пушку «Карона» новый снаряд. Так и смотрела на искрящийся дождь из мелких бриллиантов, такой чуждый и странный на этом поле битвы… Ну и стоит ли упоминать о том, что увиденное ей противоречило всем законам физики? О, Творец, в какую странную галактику ее занесло? Но и это было еще не все! Металл — или минерал — клинка заискрился бело-голубым сиянием, а затем с немыслимой даже для нее скоростью меч, кроме рукояти, обернулся сияющим ураганом. Трое ближайших к ним пришельцев даже вскрикнуть не успели, не говоря уже о том, чтобы бежать. Они просто исчезли в таком же хрустальном дожде, как и их главарь. А еще через секунду меч вернулся в свою изначальную форму. И только искрящаяся взвесь в воздухе могла убедить их в том, что все это не было общей галлюцинацией. — Ох… ре… неть! — выдохнула Тейлор и Дракон мысленно поздравила себя с тем, что Рой была шокирована этим фейерверком не меньше, чем она. Тем не менее, факт оставался фактом — в руках у бывшей суперзлодейки был местный вариант сильнейшего оружия массового поражения. Ладно, об этом она подумает после боя — в каком-нибудь уединенном месте. Ее рассудок — или то, что от него еще оставалось после ужасного года в этом ужасном мире — заслуживал небольшого отдыха. Кстати, это самое «после боя» обещало быть скорее, чем она думала. Врагов почти не осталось, а рой продолжал наседать, добивая уцелевших. Те из чужаков, у которых еще остались нормально работающие мозги, поняли, насколько ничтожны их шансы остаться в живых. Вся их техника была уничтожена. Вся артподдержка — уничтожена. Командование — перебито. Построение — рассеяно. Трое или четверо, понявших это раньше других, попытались спастись бегством. Двух из них навечно успокоил великан-«космодесантник» и его сопровождающие. И Дракон не смогла сдержать гримасы отвращения, когда огромный кулачище в тяжелой черной броне раздавил череп врага с такой легкостью, словно это был какой-то сгнивший фрукт. У нее не было причин любить этих остроухих или сопереживать им, но такая смерть… Ее никак нельзя было назвать хорошей. Но это все равно было лучше, чем пожирание заживо тучей насекомых. У нормального человека не было бы ни единого шанса выжить в этом аду. Но эти чужаки людьми не были. Они двигались так быстро, что минимум один из них умудрился пробежать между сотнями штыков, лазерных лучей, брызжущих осколками разрывами снарядов и прочими орудиями дальнего и ближнего боя совершенно невредимым, прежде чем исчезнуть среди зловонных испарений болот, покрывавших Анды Примус. — Тут есть еще кто-нибудь, кого надо убить? — наконец, пришла в себя она, выглядывая из башни танка и изо всех сил стараясь не показывать смятения. На самом деле ей совсем не хотелось услышать положительный ответ и оказаться среди толпы кровожадных врагов, да еще без своей «драконьей» брони, способной противостоять любым угрозам… — Есть, двое. Но мы их уже взяли живьем, — пожала плечами Рой, призывая к себе в ладонь своих скарабеев-убийц. — Других врагов поблизости я не вижу. Это не слишком обнадеживало. Но, с другой стороны, если бы у их врагов были подкрепления, они наверняка использовали бы их в первые же минуты боя — с учетом того, как сильно пришельцы уступали по численности солдатам-людям, дробить свои и без того скудные силы было предельно тупо. Как, впрочем, и атаковать при таком соотношении сил. Хотя… не окажись в их рядах парачеловека, способного управлять насекомыми — кто знает, возможно, итог битвы получился бы совсем иным. — Но я все равно прикажу высадить еще одну роту для укрепления обороны космопорта, — добавила девушка и Дракон внезапно ощутила легкий укол вины, осознав, насколько юной была Рой — особенно заметно это стало после того, как она вернула меч в ножны и сняла шлем. — Потом мы должны… Что именно они должны были сделать, так никто и не узнал, потому что молодая женщина с темно-синими волосами, выскочив из строя, бросилась к ней и крепко обняла. — Вы спасли нас, майор! А затем произошло то, что не вписывалось ни в какие военные уставы — или кодексы профессиональной этики. Молодая азиатка (если в этом мире вообще есть Азия) впилась в губы Тейлор Эберт долгим страстным поцелуем… А та, похоже, даже и не пыталась как-то этому сопротивляться. Хотя бы формально. Первым желанием Дракон было рассмеяться. Потом она вспомнила про записывающую аппаратуру, которая могла запечатлеть как картинку, так и звук. «Ох, ты даже не представляешь, сколько поводов для шантажа ты мне сейчас дала!» *** Майор Тейлор Эберт — Ни слова, — сразу предупредила Тейлор приближавшегося к ней капитана 6-й роты Сачаева Эльдиева. — Мой рот на замке, — широко улыбаясь, ответил капитан-брюнет и Тейлор не смогла сдержать тяжелого вздоха. Такие же улыбки сейчас были на каждом из окружавших ее лиц. И она не сомневалась в том, что в ближайшие минуты об их с Вэй страстном поцелуе узнают все, кто находился на поверхности или на орбите. Все до последнего. И когда она огляделась по сторонам, больше всего ее задело выражение лица Дракон — слишком довольное, чтобы она могла позволить себе успокоиться. Да что на нее вообще нашло? Почему она ответила на поцелуй? О чем она думала в тот момент? «О том, что ее губы пахнут мятой…» — ответил ей внутренний голос. Она встряхнула головой, пытаясь собрать мысли в кучку. Она была майором Имперской Гвардии. Ее полк только что вышел из тяжелейшего боя. Она была старшим офицером — и вся ответственность ложилась именно на ее плечи. И она предпочитала не девчонок, а парней, чтоб их! Заставив замолчать ехидный внутренний голос, который успел сказать: «А ты проверь…», Тейлор внимательно посмотрела в глаза своего подчиненного, который перестал улыбаться сразу, как только она задала следующий вопрос: — Каковы потери? Сачаев тут же помрачнел. — Шестая рота потеряла семьдесят четыре человека, майор. И еще пятеро в таком состоянии, что… Боюсь, их уже не спасти, — теперь капитан смотрел на нее со смесью растерянности и тревоги. — Послушайте, если бы мне кто-то доложил, что проклятые ксеносы могут вытворять такое с нашими людьми и «Химерами», я бы не поверил… Но я видел все это собственными глазами. Их клинки и правда режут пласталь с такой легкостью, словно ее и нет, а их техноколдовство ослепило почти все наши ауспексы и оглушило все воксы почти на десять минут… Капитан Эльдиев посмотрел в ту сторону, куда сложили убитых и готовили их к погребению. Затем продолжил: — Нам очень повезло, что мы выстояли, но… Семьдесят девять безвозвратных только в моей роте. И вдобавок три десятка ранений разной степени тяжести. Но эти еще могут вернуться к службе максимум через неделю. Потери в технике — семь «Тауросов», один «Часовой» и три «Химеры». Я пока не говорил с техножрецами, но сильно сомневаюсь, что они смогут убедить духов машин вернуться к жизни и помочь справиться с такими повреждениями. Тейлор ничего не сказала в ответ. Просто кивнула — и все. Эльдары — как называли этих стремительных остроухих убийц — обладали технологиями, которые поразили бы не только Механикус, но и лучших Технарей с Земли Бет. Мечи, способные резать пласталь и армейские броневые сплавы. Системы маскировки, дающие почти абсолютную невидимость даже в непосредственной близости. Проекторы, создающие сотни правдоподобных ложных целей и вынуждающие защитников расходовать ценные боеприпасы на эти миражи… И только то, что у ксеносов не нашлось супертехнологии, способной противостоять ее инсектоидному арсеналу, спасло их от гибели. Тейлор была бы рада сказать, что эльдары получили достойный урок, если бы совместные усилия комаров-жрунов, бритвожуков и полков Имперской Гвардии оставили бы в живых хоть кого-то из вражеского отряда. — Я поговорю с полковником. Возможно, мы выделим пару-тройку взводов из других рот на замену павшим. А у других полков что? Каковы их потери? — спросила повелительница насекомых у своих спутников. — А вы меня поцелуете, если вам понравится мой доклад? — не удержалась от подколки Алия Севрев, на что Тейлор ответила очень злым взглядом. Но, к ее неописуемому горю, это не произвело особого впечатления, судя по перешептываниям и полускрытым усмешкам остальных. И она подозревала, что с возвращением на орбиту подобного рода шуточек будет только больше… — Вообще наши с андцами отделались легче всех, — посерьезнела мечница так же быстро, как и развеселилась. — Солдаты 10-го артполка успели подготовить позиции и открыли огонь сразу, как только заметили ксеносов. Всего они потеряли девяносто человек — почти все из них погибли в первые минуты боя исключительно благодаря фактору внезапности. Тем не менее, их 2-я рота сохранила боеспособность и готова дать эльдарам отпор, если они решатся снова… — И не забывайте о том, что это их родная система, — добавил лейтенант Владислувиус Арав. — Я не сомневаюсь в том, что местный губернатор согласится выделить новых рекрутов для восполнения потерь. Поскольку андский полк был самым малочисленным из четырех полков, участвовавших в этом бою, шансы на то, что этот прогноз сбудется, были очень велики. — А что с гвардейцами с Уханя и Ульма? Она не ожидала, что ответ ей понравится — и тому были веские причины. Эти два полка были, с одной стороны, самыми многочисленными, с другой — самыми малоопытными среди участников битвы за космопорт. И она собственными глазами видела, с какой легкостью ксеносы резали их десятками и сотнями. — По 23-му Уханьскому мы только что получили окончательные цифры… — начал Егор Артемов, специалист по тяжелому вооружению в ее штабе. — Их 9-й роты, по сути, больше нет. Уханьцы выделили полторы тысячи человек для участия в высадке — и шестьсот двадцать из них уже подтверждены как погибшие в бою. И еще очень много тех, кто не сможет вернуться в строй без радикальной аугментации с помощью Механикус. — Кошмар, — иного ответа придумать было трудно. — За час потерять чуть ли не половину… — Еще хуже то, что в эту половину вошли почти все офицеры, — добавила Вэй. Тейлор специально старалась смотреть куда угодно, только не на нее… не на ее губы. — Командир роты и весь его штаб были убиты тем самым главарем с посохом, который пытался вызвать вас на бой. Все лейтенанты, пытавшиеся сплотить и организовать солдат, тоже погибли… — Я считаю, полковник Та не станет пополнять 9-ю роту за счет переводов из других. Он поступит с точностью до наоборот — эту роту распустит, а выживших распределит по другим, — добавил Эльдиев. — Надеюсь, хотя бы это убедит уханьцев отнестись к боевой подготовке с большей серьезностью… «Да, хочется на это надеяться…» — А что со 2-м Ульмским кавалерийским? — Прежде всего… Я думаю, о последнем слове можно уже забыть, — в другое время слова лейтенанта Арава можно было счесть неуместной шуткой, но сейчас на его лице не было и намека на улыбку. — Я понятия не имею, как проклятые ксеносы это сделали, но их лошади… — по мнению Тейлор, ездовые животные ульмцев больше походили на африканских зебр с жирафьими ногами, но местным было лучше знать, — …все поголовно сошли с ума. Клянусь Золотым Троном, это было грязно, но эффективно. Вывести из строя девяносто шесть процентов еще до первого выстрела, а остальных перебить в первых же стычках… Ни ульмцы, ни наши техножрецы понятия не имеют, можно ли в принципе исцелить последствия вражеского колдовства. И если их не удастся усмирить в ближайшие часы… У нас не будет иного выхода, кроме как добить всех. — А вы что думаете по этому поводу, комиссар Зухев? — дисциплинарный офицер их полка, как всегда, появился из ниоткуда, подобно одинокой и вечно бдящей тени. Удивительно, но эта схватка не принесла комиссару новых шрамов — такое случилось впервые с момента ее прибытия в новый мир. — Кони заражены мощным ксеноколдовством, — вынес свой вердикт представитель Комиссариата. — Нам бы очень не хотелось жертвовать таким ценным военным ресурсом, однако мы не можем не принимать во внимание тот факт, что враг только что использовал этот ресурс против Имперской Гвардии. И если вероломные эльдары вернутся, мы снова можем столкнуться с данной проблемой. Враги Бога-Императора жестоки и коварны по природе своей — а значит, не откажутся еще раз воспользоваться приемом, который уже сработал так хорошо… Взяв ближайшую емкость с пресной водой, Тейлор медленно ее опустошила. Пару месяцев назад она и подумать не могла о том, чтобы просто так приказать убить тысячи невинных животных. Понятно, что «зеброкони» не были виноваты в том, что натворили эльдары с их мозгами. Но сейчас… Она представляла, каких затрат требует каждая лошадь на такой планете, сколько пищи и воды ей нужно. А уж в космосе — и того хуже, с учетом ценности пространства внутри звездолета или орбитального комплекса. И это она еще не учла того фактора, что почти все ездовые животные до сих пор не подпускали к себе людей. Как бы ей ни хотелось игнорировать эту данность — эти существа были одной лишь обузой, но никак не подмогой. А это значит, что самым очевидным решением была эвтаназия. — Поговорите с офицерами и комиссарами ульмцев — и примите решение, — вынесла вердикт Шелкопряд после нескольких секунд тяжелых раздумий. — Мое мнение таково: если на них больше нельзя ездить… Значит, им не место в Имперской Гвардии. Зухев коротко отдал честь, развернулся и зашагал прочь. Она знала, что может положиться на этого человека. Он был не из тех, кто тратит время попусту. — Вы мне так и не доложили о потерях в личном составе Ульмского полка. — Прошу прощения, майор. К сожалению, наши данные нельзя назвать исчерпывающими, но если взять примерные оценки, из семи тысяч двухсот человек, выехавших для встречи с нами, погибло порядка двух тысяч и еще шесть или семь сотен получили тяжелые ранения — в основном в результате падений из седел, когда их кони взбесились. Полковник Мак лежит в лазарете, но медики уверяют, что он в течение суток придет в норму, однако его первый заместитель погиб — вместе с примерно шестьюдесятью процентами всех офицеров полка. Чем дольше она слушала, тем труднее ей становилось воспринимать сегодняшние события как победу. К концу недели счет погибших, возможно, перешагнет отметку в четыре тысячи человек — и это еще без учета сотен раненых, потерянного снаряжения и прочих потерь в этом «небольшом крюке по пути к основной цели», который изначально не обещал никаких неприятностей. Но были и хорошие стороны. Дракон каким-то чудом нашлась здесь — и теперь наконец-то магос Ланковар, одержимый технологиями Земли Бет, мог донимать кого-то другого, кроме нее. На другой чаше весов оказалась очередная обнаруженная ей нечеловеческая разумная раса, которая тоже не испытывала по отношению к людям ничего, кроме неудержимого желания истребить их всех. Да что же это за галактика такая, где все технологически развитые расы хотят убивать всех без разбора? — Не скажу, что я рада это слышать, — подытожила Тейлор, сильно приуменьшив свои чувства. Сотни человек погибли из-за того, что главарь ксеносов захотел подержать ее меч своими тонкими холеными ручонками — и ради этого готов был убивать всех на своем пути. — А что с другой стороны? Сколько этих ушастых мы убили? Сто? Сто двадцать? — Да, майор, примерно столько и есть, — ответила Петрова. Итого примерно сорок убитых людей на одного эльдара… О, Симург, только бы им не встретить этих ксеносов, имея меньшее соотношение численности! — Как вы считаете, Ульмский полк… он вообще выживет? — спросил капитан Эльдиев. — Я слышал, несколько рот остались в крепости, а значит, потерь не понесли… — А я слышала, что для встречи выехали лучшие солдаты полка. А в форте остались больные, калеки, наркоманы и тому подобный сброд, — «и если это и есть лучшие из ульмцев… даже думать не хочу, как выглядят остальные». — Думаю, генералы с Уханя и Никса решат их судьбу в ближайшие недели. Теперь уже вся система знает о вторжении эльдаров на планету. И с этим надо что-то делать. И это, конечно же, означало, что до тех пор, пока на Анды Примус не прибудет необходимое подкрепление, способное если не отбить следующую попытку «космических эльфов-колдунов» захватить планету, то хотя бы заставить их заплатить за это слишком большую цену, защищать этот мир придется именно экспедиционным силам магоса Ланковара. То есть они останутся здесь и будут оборонять космопорт. Хотя теперь она могла наладить ротацию войск между орбитой и поверхностью. «Взять на заметку: если глубокоуважаемый магос еще раз предложит сделать «небольшой крюк», ответить ему, чтобы он шел…» *** Сержант Гавриил Форкас До того момента, когда его жизнь очень-очень нескоро оборвется в очередном сражении, Гавриил знал, что он очень много раз повторит одну очевидную данность. И сегодня он тоже это сделает. Адептус Механикус всегда оставались непостижимыми безумцами. Особенно их руководство. Их привычка вламываться в неисследованные и опасные развалины была настолько общеизвестна, что Гавриил даже не задержался на ней мыслью. Чуть менее известной была страсть к трофеям с полей битв против ксеносов, но проблем она, как показывала жизнь, создала за последние тысячелетия ничуть не меньше. Тейлор Эберт уже рассказала в красках о том, что ей довелось увидеть в апартаментах их «покровителя», куда уволокли сотни взятых живыми орков. Помня о том, что в итоге сделали с зеленокожими последователи Омниссии, бывший Темный Ангел не слишком удивился тому, с каким рвением «шестереночники» присвоили не только трупы эльдаров и все собранные на Андах Примус уцелевшие ксеноартефакты и вражеское оружие… В конце концов, вооружение древней расы было намного совершеннее и ценнее того хлама, что доставался им после побед над зеленокожими… Жаль только, что ни один из людей, служащих Марсу или Терре, так и не смог до сих пор воспроизвести подобные технологии и пустить их на службу человечеству. Но речь сейчас шла не об этом. С одной стороны, Гавриил подумал о том, что ему, наверное, оказали честь, поручив доставить двух взятых живьем эльдаров в стазисных гробах на борт «Магоса Лаурентиса»… Но с другой, он не мог не задумываться о том, что многочисленные скитарии Механикус, принявшие его «груз» справились бы хуже и тем более дали бы ксеносам шанс сбежать. Пленных не только сковали и связали по рукам и ногам, но и залили их тела инертной пеной, которая каким-то образом нейтрализовала их пси-способности, и вдобавок их зрение и слух были «отключены» специальными изолирующими шлемами. Но и это было еще не все — им обеим вкатили чудовищные дозы усыпляющего газа, от которых даже Великий Зверь орков впал бы в коматозное состояние. И только после этого погрузили в уже упомянутые выше стазисные гробы. Сержант Астартес не стал уверять их, что ни в коем случае не допустит побега пленниц. И даже не потому, что подобные обещания были абсурдны сами по себе с учетом такого количества защитных средств… Риск в этом случае исходил извне — эльдары имели неприятную привычку проникать туда, куда проникнуть было в принципе невозможно. И он не исключал, что их живые трофеи враг попытается отбить. Поэтому сказал прямо: ксеносов нужно убить, а их нечестивые орудия — разломать и сжечь. Это был тот самый редкий случай, когда комиссары Имперской Гвардии пришли к тому же мнению, что и он. Увы, но Механикус в M35 так же охотно прислушивались к здравому смыслу, как и M31, в бытность его службы в Легионе. То есть никак не прислушивались. И он еще раз в этом убедится при виде техножреца, который вернулся вместе с ним на корабль, держа в своих механических руках открытый ящик, полный того, что эльдары называли «камнями душ». Если он не ошибался, каждый такой камешек на черном рынке стоил целое состояние… Нет-нет, верный Императору космодесантник не должен знать таких вещей. Просто забудьте об этом. И хорошо еще, что после десяти минут строгих проверок личности и генетического кода, которые в итоге подтвердили, что он и правда тот самый космический десантник, Гавриил смог «выгрузить» тела эльдаров в блок содержания с высшей степенью защиты — и вернуться в ангар к своему челноку настолько незаметно, насколько позволяла тяжелая силовая броня. Он честно надеялся, что его никто больше не задержит… Увы, на полпути к ангарной палубе его перехватила квестор Алена Висмер, правая рука Ланковара. — А, сержант Форкас… А я везде вас ищу. Прошу, пойдемте со мной и ознакомьтесь с этим инфопланшетом… Сдержав тяжелый вздох, бывший Темный Ангел согласно кивнул и зашагал рядом с квестором, на ходу принимая из ее рук носитель информации. Первым приятным удивлением стало то, что Механикус все-таки вняли его просьбам и в этот раз подготовили доклад на привычном низком готике:

Боевой танк «Карон Дракон»

Технические характеристики:

Двигатель: многотопливный HL 310 V12

Вес: 46 тонн

Длина: 9,00 метров

Ширина: 3,50 метра

Высота: 2,44 метра

Экипаж: 4 человека

Дорожный просвет: 0,48 метра

Максимальная скорость на дороге: 49 км/ч

Максимальная скорость на пересеченной местности: 30,5 км/ч

Дальность хода с полной заправкой по дороге: 410 км

Дальность хода с полной заправкой по пересеченной местности: 275 км

Емкость топливного бака: 584 литра (внутренний)

Основное вооружение: 100-мм боевая ПТ-пушка модели «Карон» (боекомплект 46 выстрелов)

Вспомогательное вооружение: тяжелый болтер (x2) (боекомплект 1000 выстрелов каждый)

Бронирование башни: 205 мм (лоб) / 130 мм (борт) / 60 мм (корма) / 30 мм (крыша)

Бронирование корпуса: 140 мм (лоб) / 89 мм (борт) / 60 мм (корма) / 33 мм (крыша)

Дальнейший текст был написан бинарным кодом — то ли Механикус не хотели открывать ему лишние данные, потому что святые доктрины запрещали показывать их непосвященным, то ли они просто не успели закончить перевод. Но было еще и прикрепленное к файлу изображение — и его было достаточно, чтобы узнать тот самый танк, который в бою превратил две боевые машины эльдар в пылающие обломки. А затем, миновав еще две лифтовые шахты и несколько коридоров, он увидел эту же вещь во плоти. — К сожалению, у нас в экипаже не так много специалистов в области танкостроения, — пояснила его провожатая. — Как вы считаете, генералы Имперской Гвардии были бы рады включить сей благословенный археотех в свои бронетанковые полки? Гавриил вернул ей инфопланшет — он больше в нем не нуждался, запомнив каждую букву и цифру за одно прочтение. — Ответ на ваш вопрос зависит исключительно от того… — медленно начал он, — …как много деталей этой машины совпадают с деталями «Леман Русса». Дело в том, что окончательное решение зачастую зависит не от генералов, а от начальников интендантских и логистических служб, которые всегда стремятся выбирать наиболее простые и универсальные решения. И они будут явно не рады необходимости иметь не один комплект боеприпасов и запчастей для боевого танка, а сразу два. Едва он успел закончить свою речь, как в мастерскую буквально ворвался Ланковар. Сегодня магос-эксплоратор вместо своей обычной красной рясы был облачен в вычурный и безупречно чистый наряд, украшенный великим множеством шестеренок, черепов и молотков, вышитых серебряными и золотыми нитями. — Итак, поскольку похороны моего собрата и коллеги, магоса-ремесленника Троя Альфа-Карона-1462 подошли к концу, а его энергия вернулась в Вечную Движущую Силу, предлагаю вернуться к работе. Несмотря на то, что «шестереночники» в большинстве своем воспринимали друг к друга как необходимые детали общего механизма, магос даже не попытался сделать вид, что потеря этой «детали» нанесла им какой-либо ущерб. «Как же сильно он ненавидел покойного, раз даже похороны свел к формальному прощанию?» — подумал про себя Гавриил. — Боевой танк «Карон Дракон» — прекрасный образец археотеха и я бы хотел получить предварительную резолюцию о его эффективности перед тем, как отправить свои данные в миры-кузницы для получения их вердикта. Что скажете, сержант Форкас? Перед тем как ответить, бывший Темный Ангел прошелся вокруг танка. — Очевидно, что этот танк изначально не был рассчитан на Астартес. Следовательно, он должен быть направлен на замену «Леман Руссам» и другим танкам Гвардии, а не «Носорогам» или «Лендрейдерам». Скоростные характеристики «Карона», судя по всему, лучше, чем у «Русса». Я не могу ручаться за надежность двигателей, но если соотношение скоростей на ровной дороге и пересеченной местности у него такое же, как и у других известных моделей, можно сделать вывод, что новый танк почти на сорок процентов быстрее «Леман Русса». Он также обладает намного большей автономностью — в основном за счет внутренних топливных баков большой емкости. — Форма его корпуса лучше, чем у «Леман Русса»? — На открытой местности, безусловно, — не колеблясь, ответил Гавриил. — Высота корпуса «Карона» значительно меньше, чем у «Русса», следовательно, попасть в него в ходе артиллерийской дуэли намного сложнее. А в противостоянии врагам, не обладающим высокой точностью стрельбы на больших дистанциях — например, оркам — «Карон» сможет истреблять неприятеля практически безответно. Не стоит забывать и о том, что меньшая ширина позволит опытному водителю лучше маневрировать и уклоняться от артиллерийского огня. Меньший вес позволит ему пересекать мосты и иные сооружения, недоступные более тяжелым машинам. — А каковы его слабые стороны? — Этот танк, по сути своей, меч, а не щит. Несмотря на то, что башенная броня сопоставима по толщине с той, что установлена на «Руссах», бронирование лобовой части корпуса сильно ему уступает. Далее, более мощный двигатель дает более видимый тепловой и дымовой след, что не останется незамеченным на поле боя. И самое главное, в условиях городского боя «Карон» теряет все свои преимущества. Кто бы ни проектировал этот танк, он видел боевую платформу, призванную крушить врага издали на открытой местности, на равнинах, в пустыне, среди холмов — неважно, лишь бы было пространство для маневра, где можно сформировать боевую колонну и опустошать вражеские фланги. Гавриил понимал, что в таких условиях «Карон» будет бить врага со всей эффективностью. Без надлежащего моделирования и военных игр трудно было дать точную оценку, но космодесантник предполагал, что каждый такой танк на поле битвы мог победить четырех или даже пятерых «Руссов». Раз уж он на Андах так легко уничтожил две совершенные машины эльдар, игнорируя десятки поставленных ими ложных целей, где другие, более простые танки Империума зачастую погибали раньше, чем успевали заметить угрозу. Но если мысленно поставить эти танки друг против друга там, где нельзя разогнаться, где бой приходится вести на коротких дистанциях — например, в плотной городской застройке… В таком случае он бы поставил на «Леман Русса». «Карон» в этом случае сохранял свои преимущества в виде низкого силуэта и мощной длинноствольной пушки, но у «Русса» имелась крепкая броня и корпус, единственной задачей которого было выдерживать удары и продолжать сражаться до последнего. — Таким образом, я бы поддержал выпуск «Каронов» в качестве истребителей танков или многоцелевых боевых машин, но не стал бы использовать их в условиях городского наступательного или оборонительного боя. Зато в занятии открытых территорий, контролируемых механизированным человеческим или нечеловеческим противником, они покажут себя наилучшим образом, однако в позиционном противостоянии эта модель ничем не лучше «Леман Русса». — Ваши выводы приняты к сведению, — голос магоса Ланковара оставался бесстрастным, но он понял, что собеседник доволен ответом, хотя сказать наверняка было трудно — кто их разберет, Механикусов этих. — Техножрец Дракон и ее команда полетят вместе с нами… Я очень не хочу, чтобы это открытие сгинуло здесь в механодендритах Троя Альфа-Карона… — Но разве это не он открыл древнее хранилище? Разве не его усилиями была восстановлена благословенная машина? — переспросила квестор Висмер. — Ох… Я могу с вероятностью в девяносто четыре процента предположить, что он аккуратно стоял в стороне, пока его подчиненные решали задачу — и включился в проект ровно тогда, когда требовалось поставить свое имя в нарисованных ими отчетах… *** Ясновидица Маэа Таэллизис Это пробуждение было худшим из всего, что она когда-либо ощущала за всю свою жизнь. Усыпляющая гадость до сих пор чувствовалась во рту и в легких. А еще здесь было очень холодно. А еще на ней не было одежды и доспехов, из-за чего ее кожа сильно зудела от холода. И уши, за которые ее хватали варвары, все еще болели. И все остальное тоже болело. «Будьте вы прокляты, мон-кей. Будь ты проклят, Кейран. Будьте вы прокляты, нити судьбы, скрывшие от меня события грядущего…» Нет, насчет последнего она ошиблась. Видения заранее предостерегали ее от главной угрозы — насекомых. Но она проигнорировала их. Как и остальные аэльдари из их отряда. Ну кто бы мог поверить в то, что мон-кей смогли обратить на свою сторону обитавших на этом изувеченном Девственном мире насекомых? Да еще и без участия психосил? Это неверие и стало ключом к поражению. Вторую часть вклада внесла самоуверенность биель-танских аспектных воинов. Когда она очнулась, верх ее лица была покрыта некой субстанцией. Но она быстро растворилась — и вскоре ее глаза смогли увидеть то место, куда ее притащили. И оно оказалось… пресным. Серые грубые стены, лишенные каких-либо украшений, кроме мон-кейских черно-белых черепов, которые виднелись повсюду. Ее тело было крепко привязано к наклоненной над полом плоскости. Настолько крепко, что она могла пошевелить разве что головой — да и то с трудом. Краем глаза Маэа заметила стоящую слева от нее наполненную зеленой жидкостью емкость — очевидно, именно в ней ее сюда и транспортировали, когда она потеряла сознание от газа. Справа была дверь, из-за которой доносились хриплые голоса, говорящие на незнакомом языке. Но рядом с ней не было никого — поэтому юная ясновидица попыталась дотянуться до Океана Душ, напитаться оттуда силой и разорвать свои оковы. И сразу почувствовала, каким слабым и прерывистым получился контакт. А затем голову пронзила резкая боль, рассеявшая остатки концентрации. Что-то блокировало ее пси-силы. И это «что-то» находилось вне помещения, служившего ей тюрьмой. И, похоже, ее попытка не осталась незамеченной. Дверь открылась и в камеру вошел мон-кей в красной одежде, сопровождаемый двумя мелкими полумеханическими последователями. — Объект 52674-E-01 пришел в сознание. Побочных эффектов от применения пси-нейтрализации по методу G-99 не наблюдается. Жизненные показатели хорошие. Псайкерские способности полностью отключены. Все ограничительные нуль-устройства и иные меры предосторожности работают штатно в пределах приемлемых параметров. — Отпусти меня, мон-кей, и я покажу тебе… Одно из «младших» созданий в красном хлестнуло ее чем-то вроде брызнувшего синими искрами кнута. — Объекту 52674-E-01 не разрешено говорить, — напомнил «старший» мон-кей, словно он имел право ей что-то приказывать. Она ничего не сказала в ответ, но один из его помощников нацепил на нее нечто вроде металлического намордника. Дальше было одно сплошное унижение. Кровь. Волосы. Ногти. Мон-кей брали пробы и образцы с ее тела как хотели и сколько хотели. А ее дискомфорт только нарастал по мере того, как действие транквилизатора ослабевало. Холод становился все более невыносимым, но еще хуже был зуд на коже… Она не знала, сколько циклов ей пришлось терпеть присутствие этих тварей и проводимые ими манипуляции, пока ее, наконец, не оставили в покое. Даже смена дней и ночей не могла быть ориентиром — здесь постоянно горел режущий глаза яркий свет. Сменявшие друг друга существа были одно отвратительнее другого — словно они старались друг друга перещеголять в этом уродстве, заменяя омерзительную розовую плоть на еще более омерзительный грубый металл. Она попыталась немного помедитировать, чтобы унять отвращение и гнев, готовый вырваться наружу. Без маски и защиты, спрятанной в бронекостюме, она была уже на грани Беспутства… Потом она открыла глаза, ощутив, что рядом снова кто-то появился. Это было очередное существо в красном, которое ничего не делало, просто изучало ее, время от времени выплевывая звуки своей гадкой речи. На первый взгляд, он смотрелся как живое творение из плоти, но ее чутье нельзя было обмануть так легко — этот мон-кей под тонкой маскировочной оболочкой представлял собой сплошную металлическую мешанину. Затем вдруг раздался щелчок — и закрывавший ее рот «намордник» со звоном упал на пол. — Я магос Десмериус Ланковар, — произнес мон-кей на языке аэльдари. Произнес настолько скверно, что ей было больно это слушать. — Не увечь мой язык, мон-кей, — ответила она ему на его грубом «готике». — Я понимаю, как вы говорите. — Хорошо, так даже лучше. Ни к чему терять время, — полы красной рясы слегка распахнулись и его руки взяли какие-то примитивные устройства. — Даже не знаю, с чего начать. Не буду скрывать, меня многое связывает с вашей расой помешанных на славном прошлом безумцев. Много, конечно, плохого — но и хорошее тоже есть. Тем не менее, я убил уйму времени и сил на то, чтобы убедить моих союзников не стрелять на поражение в любого попавшего в их поле зрения эльдара, поскольку мой родной мир-кузница весьма продуктивно и взаимовыгодно торгует с рядом эльдарских ремесленных миров в сегментумах Обскурус и Пацификус. И тут на тебе… Банда каких-то одержимых готова пустить все мои труды насмарку! — Мне нет дела до твоих проблем, мон-кей, — Маэа старалась говорить спокойно, хотя внутри нее бушевала настоящая буря от осознания того, что их собратья могли пасть так низко, чтобы торговать с этими варварами. О каких мирах-кораблях он говорит? Их варварская астрография ничего для нее не значила. Интересно, можно ли как-то добыть у него звездную карту? — Я и не ожидал иного ответа, — тихо произнесла тварь, называвшая себя Ланковаром. — Ты ведь за Осколком Туманности пришла, верно? Хочешь его забрать? Фигура в красной рясе сунула руку за спину — и вытащила грубый футляр, в котором и в самом деле находился Элсар’брин. Даже отрезанная от способностей провидца, Маэа чувствовала, как ее накрыло волной чистой силы… Хоть в этой ауре и слышалось что-то странное и немного пугающее. Обдумать это она так и не успела. Мон-кей шагнул к ней и быстрее, чем она задалась вопросом о том, чего он хочет, развернул меч рукоятью к ней — и вложил в ее руку. И Маэа закричала. Ей показалось, что все ее тело наполнилось расплавленной магмой, а каждый нерв кричал криком от дикой боли, на фоне которой все предшествующие страдания были абсолютно ничем. Каким-то чудом собравшись с мыслями, она попыталась приказать Мечу Ваула отключить то, что должно было быть древней защитной системой… Но меч отказался. К ее ужасу, меч ее не услышал. Элсар’брин всегда сам выбирал, кому он будет принадлежать, кто будет удостоен права носить его… И Маэа не была достойна. Хуже того, она вдруг осознала, что то же самое касается и всей ее расы. «Ты отвергнута… Ты недостойна… Ты отвергнута… Ты недостойна… Ты отвергнута…» Когда боль прекратилась, она ощущала себя совершенно раздавленной. Как? Почему одно из величайших творений самого Ваула отказался лечь в руку дочери Азуриана? — Н-да. Значит, и на эльдар эта система тоже срабатывает, — прокомментировал мон-кей. «Провидец Кейран должен был увидеть ту нить, на которой я взяла в руки меч!» Но он не увидел. Или увидел, но не понял, что меч ее отверг! И все равно пошел по этому пути! Почему? Почему он не обратил внимания на то, что она в плену? Из этого можно было сделать два вывода. Либо она все равно заберет Меч Ваула, так или иначе… Либо провидец с Биель-Тана с самого начала ошибался практически во всем… — Что меня ждет? Мон-кей сделал жест рукой, который никак нельзя было назвать доброжелательным. — Будем продолжать эксперименты, пока твое тело не утратит способность функционировать. Затем, скорее всего, вивисекция. Мне не так уж часто выпадает шанс препарировать эльдара… Его немигающий взгляд повернулся к выходу. — Подготовьте объект 52674-E-01 к возвращению в стазис, уровень содержания — «Черный-Алый», — скомандовал он. Любой другой враг, пленивший ее, выражал бы злорадство или насмешку — но только не этот мон-кей. От него вообще не исходило почти никаких эмоций, одно сплошное холодное безразличие. А если она попыталась заглянуть глубже, каждый раз это вызывало новый приступ головной боли. — Меня не бросят. За мной придут. Она верила в то, что такой угрозы достаточно, чтобы сломить страхом любой неполноценный вид и заставить служить тебе. Но мон-кей в красной рясе изобразил на лице то, что заменяло ему довольную улыбку. — Очень на это надеюсь. Если они желают стать подопытными для Адептус Механикус Марса, мы можем это только приветствовать… А еще через два вдоха он выдал еще более бредовую речь. — Потому что эта Галактика принадлежит людям. И только мы можем охотиться за ее тайнами! *** Полковник Карл Мак — …И ныне каждый из этих отважных людей стоит подле Императора, ибо он исполнил свой долг, защитив имперский мир от набега вероломных ксеносов. И жертва их не будет забыта. И память о них навеки останется в наших сердцах и наших душах. И в этой битве мы очистили себя от наших прегрешений. Одержав победу, мы вновь обрели то, что составляет основу службы в Имперской Гвардии — Преданность, Решимость и Честь. Простые слова, которые мы никогда не забудем, продолжая сражаться меж звезд. Анды Примус стоят! АВЕ ИМПЕРАТОР! Это была самая длинная и цветистая речь из всех, что он произносил за последние годы. И оставленное ей послевкусие было… неприятным, честно говоря. Он знал, что имена тех, кто навечно остался в здешних болотах, сотрутся из памяти в считанные дни — как и те, кто покинул этот мир за годы несения службы здесь. Но пока еще их помнили… Наверное. — АВЕ ИМПЕРАТОР!!! — взревели тысячи гвардейцев. Карл Мак привычным движением руки отдал честь знамени Империума, одновременно оглядывая окружавший его пейзаж. Десять дней прошло после битвы и за это время главный и единственный космопорт планеты Анды Примус изменился до неузнаваемости. Прежде всего тем, что все трупы — как людей, так и ксеносов — были давно убраны, но если первые были удостоены почетного погребения и торжественных провод, то вторых просто утопили в болотах или отдали Механикусам на опыты. Павших лошадей сожгли, предварительно добив тех, кто еще дышал. Подбитую, но еще ремонтопригодную технику отбуксировали в мастерские, а не подлежащие восстановлению «Химеры», «Часовые» и «Тауросы» разобрали на запчасти, распилили и переплавили все, что не могло служить запчастями — и все это вывезли обратно на орбиту. На месте их наскоро вырытых окопов Механикус и гвардейцы за десять дней успели соорудить шесть полноценных линий обороны с дотами, бункерами, рядами колючей проволоки и пристрелянными позициями артиллерии. И заодно вдобавок осушили несколько гектаров болот в непосредственной близости от позиций. До битвы с эльдарами Анды Примус не значили на стратегических картах ровным счетом ничего. И по слухам, доносившихся до их глухомани, даже их существование было под большим вопросом — кто-то все сильнее давил на военное ведомство, требуя сократить «неважные» расходы, что неминуемо влекло за собой еще большее сокращение сил Империума в данной системе. Но нападение чужаков многое изменило. Анды Примус превратились в потенциальную линию фронта в случае повторного нападения вероломных эльдаров на сектор Никс. С учетом этого факта, а также того, что атаки орков на другие системы в последнее время сошли на нет, высшие власти распорядились немедленно разместить на планете четыре новых полка и вытребовали у Анд и Уханя новую военную десятину. Но сильнее всего изменились люди. Их было так много, что его глаза не видели, где заканчиваются ряды защитников Империума. Сотни отличившихся в бою ветеранов полков, сражавшихся за этот мир вместе с ульмскими кавалеристами, были удостоены чести пройти военным парадом на поле космодрома, а следом за ними шествовали еще тысячи солдат с Уханя и Анд. А вдали, у самого горизонта, техножрецы продолжали возводить новые укрепления и устанавливать вокс-вышки. И были знамена — десятки разноцветных знамен, живое напоминание о том, что если кто-то чужой заденет Империум, тот, не колеблясь, нанесет ответный удар. Знамя 2-го Ульмского кавалерийского полка, гордое и непокоренное, развевалось вместе с остальными. После завершения парада потребовалось еще несколько часов на завершение протокольной части. Сначала он официально передал генералу Ондаю звание военного губернатора Анд Примус. А потом было награждение — каждый солдат и офицер получил свой набор медалей за верную службу, было сказано много красивых слов, которым в будущем суждено было стать цитатами — и даже работники Службы пропаганды Департаменто Муниторум успели собрать немало материала для новых видеокастов, призванных вербовать новобранцев везде, где воевала Имперская Гвардия. Да, кстати, он теперь был орденоносцем. Вместе со всеми, кто отличился в бою, он стал кавалером ордена Анд второй степени и медали «За верную службу в Гвардии», которые требовалось надевать на каждое официальное мероприятие. Да, раздавать награды Департаменто Муниторуму было намного проще, чем послать военный транспорт, который мог отвезти героев на заслуженный отпуск… Но теперь одно другому не мешало. И он с нескрываемым облегчением сказал последнее «прощай», последним поднимаясь на борт транспортного челнока на негнущихся ногах. Все-таки он был уже далеко не молод, да еще после ранения. — Наконец-то мы покидаем эту проклятую планету! — радостно воскликнул молодой офицер из его штаба, когда заработали двигатели и их всех вжало в кресла. — Поверить не могу! Никаких больше болот, туманов и комаров-жрунов! «Как бы теперь Механикус не затащили нас куда-нибудь, где еще хуже…» *** Майор Тейлор Эберт — Таким образом, вы получили разрешение на то, чтобы 2-й Ульмский полк летел вместе с нами? Изображение Ланковара на гололитическом экране слегка мигнуло, затем магос ответил: — Да, в Департаменто Муниторум служат на редкость злопамятные люди… Но они все же отказались включить их в новый состав гарнизона Анд Примус. Взамен они вручили гвардейцам медали и разрешение покинуть планету — но на этом их щедрость и закончилась. — Я не удивлена. Она тоже получила свою долю наград — и подумала, что если так пойдет и дальше, ей в солнечную погоду придется надевать темные очки, чтобы не ослепнуть от блеска этой «кольчуги». За весомый вклад в победу над остроухими эльдарами (у них и правда были острые эльфийские уши) Шелкопряд пополнила свой медальный иконостас орденом Анд первой степени почетной Медалью ксеноборца и медалью «За верную службу в Гвардии». — Буду ждать ваших предложений того, как интегрировать новые подкрепления в мой боевой порядок. «Ну просто замечательно, у меня ведь так мало бумажной работы…» Нет, ну правда. Она только что одержала новую победу — неужели она не заслужила в награду избавления от бюрократии хотя бы на день? Неужели это нельзя переадресовать кому-нибудь еще? По правде говоря, она не знала, что делать со 2-м Ульмским полком. Всю свою жизнь эти солдаты обучались верховой езде, но теперь их лошадей пришлось поубивать из-за диверсии «ушастых». Были ли в секторе Никс другие кавалерийские соединения? Она не могла припомнить ни одного. Даже самые отсталые и консервативные миры к 35-му тысячелетию успели перейти на более продвинутые военные доктрины, а их снабженцы уперлись насмерть, наотрез отказавшись покупать ульмцам новых лошадей. И она прекрасно их понимала — ездовые животные на борту космического корабля обошлись бы дороже, чем какая-нибудь редкоземельная руда, занимавшая в трюме такой же объем. — Хорошо, магос. А каков наш следующий пункт назначения? — Система S-4697X5T4. Есть ли у вас какие-нибудь особые пожелания, прежде чем мы через семнадцать часов начнем варп-переход? «Ну раз уж ты спросил…» — Есть. Мне бы не помешало насекомое-телохранитель…