Вариант Шелкопряда

Сегментум Темпестус Мир-корабль Биель-Тан 8.613.289M35 Ясновидец Филгонильт Сиретморен Купол Безмятежности был древним, даже по меркам его расы. Он был стар уже тогда, когда Биель-Тан еще строился и его предки использовали все влияние и силу своего рода для того, чтобы переместить эту постройку из их роскошного дворца на борт мира-корабля. Это было осуществлено за десятки тысяч циклов до Падения — точнее сказать было нельзя, архивы, увы, не сохранили ни точной даты, ни даже имени его предка, совершившего это великое деяние. Мало какие произведения искусства, сохраненные благороднейшими генными линиями Биель-Тана, могли сравниться с Куполом, где были собраны сокровища множества миров, оставленных на милость Врага — в оригинале или же в виде призрачных образов. Где песни счастья и радости непрестанно резонировали среди стен и украшений из психокости. Где звездные картины, казалось, поднимались в бесконечность… Тысячи циклов все они, от младшего поголовья до величайших старейшин, проливали слезы перед этим шедевром. Он был напоминанием обо всем, чем когда-то обладала раса аэльдари. Он был последним проблеском старого мира, который ныне поглотила тьма Падения. Он был забытым пережитком невозвратного прошлого. Как и сам Филгонильт. Когда мир-корабль еще только начал свое бесконечное путешествие среди звезд, семья Сиретморен принимала в своих залах тысячи поэтов и художников, каждый из которых представлял свои величайшие творения, надеясь, что их наследие будет храниться на протяжении тысяч циклов после того, как их камни душ будут погружены в Круг Бесконечности. Но сейчас… Сейчас Филгонильт сомневался в том, что во всех залах Биель-Тана наберется хотя бы тысяча эльдар, избравших Путь Поэта. То же самое он мог сказать и о Пути Скульптора, и о Пути Художника. И ряды тех, кто выбрал Путь Ремесленника, сокращались цикл за циклом. И он понимал, что если так пойдет и дальше, у них останется никого, кроме нескольких обслуживающих основные системы костепевцев — и, разумеется, кователей оружия. И произойдет это скорее, чем он думал раньше. И это было еще не все. Не только эти Пути оказались на грани забвения. Число избранников Пути Скорби резко упало после последних военных кампаний, когда Высшие Провидцы, очевидно, решили, что лучше иметь одного лишнего аспектного воина на передовой, чем того, кто будет оплакивать его гибель на борту мира-корабля. Почти такая же плачевная картина наблюдалась и на Пути Мечтателя — экзархам были нужны не те, кто хранит память о павшей Империи, а те, кто приближает ее возрождение на острие клинка. И даже Путь Звездоплавателя был полностью и безоговорочно подчинен Пути Воина. Вместо колониальных и торговых судов они водили по космосу исключительно военные корабли, набитые оружием — и теми, кто пускал его в ход. Едва ли не весь их флот теперь вынужден был обслуживать бесчисленные военные кампании, которые Биель-Тан вел среди звезд. Он мог бы продолжать долгие циклы, вспоминая, какие еще Пути были сломаны и отброшены во имя Войны и во имя Подготовки к Войне. Но он не был уверен в том, что готов эти циклы потратить. Потому что он уже не был молод. Оставалось только идти дальше по Пути Провидца, надеясь на то, что нужная нить когда-нибудь отыщется — и если он по ней двинется, его потомки рано или поздно разорвут этот бесконечный круг кровопролития. Пока он такой нити не нашел. Филгонильт Сиретморен не нашел ни одной из тех нитей, что он искал. Оставалось лишь цикл за циклом перенаправлять свою энергию на поиск сиюминутных решений и отчаянных мер, способных хотя бы ненадолго сдержать поток бед, создаваемых другими провидцами, ясновидцами и автархами Биель-Тана, погрязшими в пучине слепого высокомерия. Защищать родной мир-корабль становилось все труднее. Только за последнюю тысячу циклов они вынуждены были двадцать семь раз встречать крупные интервенции острым умом стратегов и острыми клинками воинов. Но лишь три из них были осуществлены Изначальным Уничтожителем. Враги становились сильнее, а Биель-Тан слабел. Да, внешняя Галактика все еще сжималась в напряжении от их грозного имени, но мало кто понимал, сколько бесценных душ стоили им эти бесконечные войны. Пока терранцы или оркеады могли позволить себе создавать и терять огромные армии в завоевательных походах, аэльдари такой роскоши позволить себе не могли уже давно. И он видел результат собственными глазами. Залы Биель-Тана были пусты. И сам Филгонильт был последним представителем своего древнего выдающегося рода. Он остался совсем один после того, как его любимая Эннерия, двое их сыновей и младшая дочь так и не вернулись на мир-корабль после того, как «зачистка» очередного Девственного мира пошла совсем не по плану. Тогда он еще пытался утешить себя тем, что их камни душ удалось спасти. Сейчас понимал, что это все равно ничего не изменило. И теперь он, оставшийся последним выжившим из своего рода, сидел под сводами Купола Безмятежности, на месте, которое должно было достаться одному из его пяти старших братьев… Если бы только все они не погибли сотни циклов назад. — Ты такой сосредоточенный… Неужели все ясновидцы такие? — Джирканит, — улыбнулся Филгонильт, — как мило с твоей стороны напомнить мне о моем высоком положении и достойном поведении. — Кто-то же должен это сделать, правильно? Автарх Джирканит Малоскилен плавным прыжком переместился к нему. Ясновидец обратил внимание на то, что на теле его друга появилось несколько свежих шрамов, дополнивших другие, покрывавшие его густым узором. — Полагаю, — он широко улыбнулся, — я опять потерял счет времени. И я не знал о твоем возвращении, иначе непременно приготовил бы достойный прием… — Я только что вернулся с Рай’Тира по требованию Объединенного Высшего Совета, — зеленые глаза друга, с которым они были близки со времен детских игр в садах, были полны грусти. — И это стало неожиданностью и для меня самого. Иначе, друг мой, можешь мне поверить, я нашел бы время послать тебе весточку о моем скором возвращении. — Верю, — не слишком радостным голосом ответил ему ясновидец через мгновение. — Ты всегда любил мои коллекционные нектары. — Эй, ну все, это было всего один раз на Дьюлирите, — замахал руками его друг. И добавил с усмешкой: — Ты же никогда не устанешь мне об этом напоминать? — Конечно, нет! Они громко рассмеялись и Филгонильт поймал себя на том, как же сильно ему не хватало такого беззаботного настроения в такой теплой компании. Когда он в последний раз смеялся хоть над чем-то? Он был почти абсолютно уверен, что правильным ответом было «слишком давно». Не прекращая обмениваться легкими шутками, автарх и ясновидец покинули Купол Безмятежности и направились в одну из многочисленных используемых им комнат. — Ты, как я понимаю, вернешься на войну еще до окончания текущего цикла? Губы Джирканита сжались и на его лице отразилось множество эмоций, прежде чем на передний план выдвинулось легкое разочарование. — Нет, друг мой. Высшие Провидцы и остальные сановники Высшего Совета пока предпочитают держать данную новость в тайне, но тебе я скажу: меня сняли с командования. Новость с удвоенной силой разожгла задремавшие было тревоги в душе Филгонильта. Он знал, что его друг детства был одним из лучших стратегов и тактиков, что наличествовали в данный момент в распоряжении Биель-Тана. И остальные тоже это понимали — поэтому он, в отличие от самого Филгонильта, никогда не имел проблем с власть имущими за свои «особые точки зрения». И если Высший Совет пошел на то, чтобы отозвать с передовой такого полководца… Значит, все было еще хуже, чем говорили ему нити Судьбы. — Я так понимаю, что причиной данного решения они назвали совсем не то, что побудило их так сделать на самом деле… Джирканит Малоскилен понимающе улыбнулся. — Последняя на данный момент психозапись в моем распоряжении гласит, что я совершил много подвигов во славу мира-корабля и нуждаюсь в отдыхе после череды славных побед, одержанных мною в последние циклы. — Само собой… — только тот, кто ничего не знал о приемах манипуляций Высших Провидцев, мог принять всерьез эту высокопарную чушь. — Это официально. А в частных беседах они упрекали меня за мою «чрезмерную осторожность» и «недостаток решимости». Я, как они считают, слишком медленно веду наступление. Я, по их оценке, не проявляю достаточного рвения в деле истребления мон-кей. Я, как думают Высшие Провидцы, чересчур осмотрителен. Я, в конце концов, не верю всей душой в грядущее Возрождение нашей величайшей Империи… С каждой фразой автарх показательно-смиренно склонял голову. — Я сделал все, что мог, чтобы удержать их «достаточную решимость». Но мой преемник — молодой воитель с огнем в душе, один из тех, кто верит в безупречную святость каждого куска минеральных экскрементов, исторгаемых Высшими Провидцами… Как и в то, что все остальные обречены стать пылью под нашими ногами. С таким военачальником нам очень повезет, если половина воинов доживет до момента, объявленного ими победным. «А значит, на алтарь Кхейна будет брошено еще множество жизней. Совсем юных жизней, просуществовавших считанные сотни циклов — и отданных в вечную власть Кроваворукого. Или, что еще хуже, Той-Кто-Жаждет». — Я и подумать не мог, что все настолько плохо… — а откуда он мог об этом узнать, с учетом того, что властные круги их мира-корабля старались, как могли, держать его подальше от военных действий? — Мы слишком сильно полагаемся на наших провидцев и наш боевой настрой, мы слишком уверовали в то, что любая угроза может быть разрешена только ими… Да, он осознавал иронию своих слов — ясновидец, открыто выступающий за ограничение влияния своего Пути в кругу лиц, принимающих решения. — Поздно уже что-то менять, дружище, поздно. При всех своих многочисленных недостатках, одно дело они выполнили хорошо, заручившись верностью подрастающего поколения, что идет нам на смену. Молодежь уже не знает ничего, кроме бесконечной войны со всеми чуждыми расами Галактики — потому что мы сами на них нападаем и задаемся вопросом, что же нам делать дальше, лишь в том случае, если они отражают наш первый удар. Джирканит повертел в пальцах небольшое золотое украшение, рассмотрел его со всех сторон и тяжело вздохнул. — Потом они, конечно же, предложили мне… отмыть честь моего рода — и мою лично. — Само собой. Старые, видавшие виды эльдары обменялись понимающими взглядами. Провидец и автарх, которым выпала сомнительная честь стать последними представителями своих семей — после того, как все их братья и сестры, родители и дети пали жертвами бесконечных войн, что вел Биель-Тан на бесчисленных Девственных мирах, на поверхность которых со времен Падения не ступал ни один эльдар. И когда они приносили этим мирам освобождение, на этом все и заканчивалось — у победителей и в мыслях не было осваивать и заселять новые-старые планеты. Какой же химерой в этом мире стало само слово «честь»? — Мне предложили возглавить Сумеречное Копье против людей. Филгонильт непонимающе моргнул в непонимании. Сумеречное Копье давно стало универсальным ответом, который давал Биель-Тан на разгром своих разведывательных отрядов. Когда такое случалось, экзархи мира-корабля собирали крупные силы и ставили перед ними задачу: ни один из тех, кто участвовал в убийстве азуриан, не должен жить. — Это который уже раз за последнюю сотню циклов? Восемнадцатый? — Девятнадцатый. И в этот раз поражение было особенно тяжелым. Из отряда в сто сорок шесть мечей Искателей вернулся всего один тяжело раненый Зловещий Мститель. Старый ясновидец быстро прочел молитву за упокой павших душ, что никогда уже не вернутся в защищенные стены своих домов. — Кто из провидцев их вел? — Вирион Кейран. Увы, но ему не пришлось напрягать память, чтобы вспомнить это имя. — Этот… — Филгонильт вынужден был напрячь все усилия, чтобы не дать волне гнева и омерзения захлестнуть его сознание. — Да. Он. Со слов выжившего, он напал на след Меча Ваула и пал в бою с Чемпионом Чумы, который натравил на него миллионы зараженных насекомых. — Зная этого высокомерного магорикса, я бы скорее поверил в то, что он опять утонул в пучине иллюзий, окончательно запутался в нитях судьбы — и бросился в очередную драку, не удосужившись даже подумать о том, с кем он воюет — и ради чего. Мечи Ваула по природе своей были бесценными реликвиями общества эльдар. Каждый такой клинок, найденный и возвращенных их народом, хранился в самых защищенных укреплениях, доступных мирам-кораблям. Каковы были шансы на то, что инородцы смогли сами найти такой реликт — и присвоить? Шансы крайне малые. Но они были. И ему не требовалось проявлять умения провидца, чтобы предсказать реакцию Высшего Совета на такое святотатство. — Я полагаю, что отец и брат этого недопровидца нашли отличные доводы для оправдания этого немыслимого провала и использовали все свои хитрости и посулы, чтобы убедить Совет сделать еще одну попытку… Раз уж им выделили достаточно аспектных воинов для Сумеречного Копья. — Друг мой, не будь ты провидцем, я бы оказал тебе всестороннюю помощь на Пути Полководца… — Джирканит показательно-торжественно отсалютовал ему взятым с полки золотым ожерельем. — Все было именно так, как ты сейчас сказал. Я, разумеется, дал понять, что недостоин такой великой чести, но у них нашлось достаточно автархов, считающих себя достойными… А возглавил отряд сам Высший Провидец Манорит. «Один из Совета Семнадцати… Это значит, они хотят начать полномасштабную войну… В очередной раз». Как будто они уже не разбросали большую часть Бури Клинков Биель-Тана во все уголки Галактики. Им еще и Сумеречное Копье подавай. Бросать во врага такие Копья было легко, но, к сожалению, возвращались они в руку бросающего в таком же безупречном состоянии далеко не всегда. — О каком количестве аспектных воинов шла речь? — От шести до восьми сотен — если предположить, что обещания Кейрана не окажутся пустым сотрясанием воздуха. Это означало, что шестьсот-восемьсот аспектных воинов должны были сопровождать соответствующее количество боевой техники — ну и, естественно, военные корабли для их транспортировки и противодействия врагу в космосе. — Мы продолжаем истощать оставшиеся у нас резервы… — провидец бросил руны, сосредотачивая мысли на том, что он только что услышал. И начали переплетаться по его воле миллионы нитей… Они сплетались — и так же быстро рассыпались. А потом исчезали в никуда — исчезали сразу тысячами. Событие, о котором они говорили, не было Точкой Тени. По крайней мере, в его видениях. Это была череда ослепляющих огней — и нечто, отталкивающее от себя силы Океана Душ. — Мне трудно разглядеть грядущее, — признался он, расплетая паутину судеб. — Скажи, где был убит Кейран? — На Осутаниле. Все оказалось даже хуже, чем он предполагал. — То есть он погиб в том квадранте, где мы нашли множество убежищ ингирских рабов?! — Ты точно в этом уверен? Филгонильт внимательно посмотрел в глаза старому другу. — Я могу дать тебе карту звездного неба… Но можешь поверить мне на слово: среди миров в окрестностях Осутанила было много командных центров и передовых баз, основной задачей которых была зачистка спрятавшейся нежити… Многие из них работали до самого Падения — пока не сгинули. И тут ему стало еще страшнее. Провал, устроенный Кейраном, так и оставался затянутым мглой, а единственным источником правды у них был чудом спасшийся раненый воин — которому, возможно, было что скрывать… Но теперь их соратники отправлялись туда, где, вполне возможно, еще сохранялись миры-гробницы потомков некронтир, которые до сих пор ждали, чтобы их кто-нибудь выпустил. И Изначальный Уничтожитель мог пробудиться. — Отправку Сумеречного Копья нужно предотвратить. Любой ценой. — Это нереально, — убил его надежду Джирканит. — Семья Кейран не оставит смерть своего родича неотмщенной… А кто мы по сравнению с ними? Два одиноких старика, которых никто уже не слушает. И если мы предложим дать людям уйти от ответа за гибель наших братьев и сестер… Ты даже не представляешь, в какую ярость придут аспектные войны. В лучшем случае, нас обоих ждет изгнание, если мы хотя бы попытаемся… — В таком случае… Я считаю, что нам стоит принять время отдохновения и открытий — и использовать его для путешествия в новые миры на ближайшие циклы. Я не сомневаюсь, Высший Совет будет только рад узнать о том, что с ними в это время никто не будет спорить и мешать им гробить все то, что еще осталось у азуриан… — Один вопрос: когда вылетаем? *** За границей света Астрономикона Неизведанный регион Галактики 8.502.289M35 Мисси Байрон За свою жизнь Виста перевидала очень много странностей, порожденных парачеловеческими силами, так или иначе способными воздействовать на ход времени. Это было неизбежно с учетом того, что в ее команде был Стояк. Но сила ее сокомандника-Стража изначально была ограничена строгими рамками. Стояк мог всего лишь «приостанавливать» время для объекта, с которым имел непосредственный физический контакт — не более того. Для «заморозки» он должен был сначала коснуться (пофиг, как и чем — рукой, ногой или чем-то еще) цели — это условие было обязательным. При этом размеры и другие характеристики самой цели никакой роли не играли — это мог быть хоть таракан, хоть Левиафан. Срабатывало на всем. Но это, повторимся, была всего лишь остановка времени — причем на неопределенный срок от тридцати секунд до десяти минут. И повлиять на этот промежуток они никак не могли. Да, это была реально полезная фишка для боя, особенно если в дело включалась и она с ее навыком манипулирования пространством. Но назвать это супер-пупер-имбалансной силой, способной закручивать временные петли, было ну никак нельзя. Такое было уже из разряда способностей, подвластных какому-нибудь Серому Мальчику из Бойни №9. И поскольку Королева Фей, насколько ей было известно, уже прикончила его, угрозу с его стороны можно было считать нейтрализованной. Но СКП ошибалась. Весь мир ошибался. Кроме него, временные петли мог закручивать еще и Зион… И результатом его творений они сейчас любовались с мостика военного звездолета Контессы. Они смотрели, как разлетается на куски Луна, разорванная чередой золотых вспышек. Это длилось добрые десять минут, в течение которых естественный спутник Земли, разорвав сковывавшие его воедино гравитационные путы, постепенно утрачивал свою целостность, распадаясь на малые планетоиды и совсем мелкие осколки. А затем все начиналось по новой. Небесное тело в мгновение око снова становилось целым — и его вновь принимались разламывать золотые вспышки. И цикл повторялся заново. Луна угодила в бесконечную временную петлю, в которой нарушались почти все законы физики и логики, она была обречена на гибель сотни тысяч раз — до тех пор, пока, по словам Контессы, не сгинет последний из Осколков Зиона Убийцы. Мисси Байрон, также известная как Страж Виста, была бы рада сказать, что Земле Бет повезло все-таки больше, чем Луне. Но это была бы неправда. Какой бы ужасной ни была бесконечная петля времени, планете, на которой она родилась, пришлось еще хуже. Она превратилась в сплошную безжизненную пустыню после того, как Зион осушил океаны, моря и реки, стер с лица поверхности города и раздавил последние искры сопротивления в своей опустошительной и бессмысленной бойне. Пять стандартных лет прошло на Земле Бет с того дня, когда все произошло — и от того, какой она была раньше, не осталось ничего, кроме обрывистых воспоминаний. Нет, чисто технически, выжить на этом мире еще можно было: кислород в атмосфере еще имелся, а жара не казалась абсолютно невыносимой — по крайней мере, если верить великану в броне, следовавшему за ней молчаливой тенью. Но там совсем почти не осталось воды — зато было множество останков Осколков паралюдей, заполнивших почву и атмосферу. Ей предлагали спуститься туда разок и увидеть се собственными глазами — и она отказалась. Ее мир превратился в сплошное кладбище и ей не хотелось тревожить миллиарды погибших. От ее родителей, друзей и подруг вообще ничего не осталось. Из узнаваемых вещей остались разве что египетские пирамиды и еще несколько таких же монументальных сооружений, которым повезло пережить апокалиптическую бурю, устроенную Зионом. — Итак, как мы видим, ему удалось прорвать грань между измерениями и перенести Землю Бет вместе с Луной в эту реальность, чтобы закрепить свое присутствие… — Так и есть, — бесцветным голосом отозвалась Контесса. — Сущность не пережила последнего боя, но оно к тому моменту успело нанести слишком серьезный урон. Попытка Зиона заточить Симург привела к тому, что Луна застряла в бесконечном повторяющемся цикле. Что касается Земли… Примерно к пятидесятому часу он понял, что нет смысла выцеливать и уничтожать каждого человека собственноручно, намного проще лишить их любых источников воды… Виста с трудом сдержалась от того, чтобы не спросить вслух: «И это что, реально лучшее из всего, что вы могли придумать?» Парни из Котла действительно обладали способностями, которых больше ни у кого другого в принципе не могло быть. И влияние, которое у них имелось, позволяло дергать Протекторат за ниточки… И при всем при этом их все равно застали с голой жопой, как сказал бы Стояк. Положение, в котором она очутилась, не давало хороших мнений о Мыслителе — или о том, что ей делать дальше. Конечно, они ее спасли — тут и спорить нечего. И она видела образы чудовищ, которые не могли не быть адскими демонами… Но было ли это достаточно для того, чтобы довериться Котлу? Очевидно, что нет. Как вообще можно доверять тем, кто всю жизнь делает неправильные вещи по неправильным причинам с неправильными целями, вступает ради этих целей в союз с неправильными людьми и получает в итоге неправильные результаты? И это не было ее домыслами. Они сами открыто это признавали. — Благодаря неоценимому подвигу неизвестных героев из будущего, которое с их помощью никогда не станет настоящим, нам удалось на время остановить замыслы демонических Владык Перемен. Мы потеряли Землю Бет, но остается Империум, который стоит крепко и противостоит замыслам Хаоса… Мисси резким движением надвинула на лицо маску, чтобы окружающие не видели выражения ее лица. — Вы уж меня простите, но мне как-то не очень улыбается снова быть частью ваших далеко идущих планов. А вот «космические десантники», чьи неподвижные фигуры окружали их на мостике, судя по всему, не выражали никакого несогласие с представительницей Котла. — Каждый из паралюдей — это… — Да, да, я уже поняла, это бесценный козырь на нужной стороне и так далее. Я и в первый раз все прекрасно поняла, — Мисси изо всех сил старалась говорить спокойно. — Но даже если это и правда, я все равно вам не верю. Я не верила Котлу ни на мгновение с того самого момента, как он раскрыл свое существование. И я готова руку на отсечение дать, что остальные паралюди, которых сюда зашвырнуло перед концом света, тоже так считают. В голосе Контессы не слышалось ни малейших намеков на сомнения, на злость — вообще на какие-либо эмоции. И Виста в тысячный раз задумалась о том, как же такие великие силы могут ментально уродовать своих носителей. Сама она была уверена, что ни капельки не изменилась после триггера… Не изменилась ведь, правильно? Или… просто заставила себя в это верить? Может, Контесса была бессердечной стервой с раннего детства — и никакие способности в этом не виноваты? Или, возможно, именно сверхчеловеческие силы превратили ее в машину для убийств, способную на все ради осуществления цели? — Так или иначе, это не отменяет очевидной данности: Империум — последний оплот стабильности в этой Галактике. — Только лишь потому, что остальные еще хуже! — выпалила в ответ бывшая Стражница из Броктон-Бэй. — Поверить не могу, что каждая, абсолютно каждая вышедшая в Большой космос цивилизация строит межзвездные корабли, которые ради того, чтобы сломать световой барьер, заныривают в натуральный Ад! Может, на фоне орды зеленокожих образин местное человечество и может показаться меньшим из зол, но это не значит, что я готова служить тем, по сравнению с кем Империя Восемьдесят Восемь, Лунг и Выверт кажутся каким-то хором мальчиков-зайчиков! Мисси раздраженно встряхнула головой. — Да, у СКП было полно недостатков — чего стоит хотя бы то, что они были вашими марионетками… пусть и поневоле. Но они хотя бы пытались поддерживать порядок и нейтрализовывать злодеев! А здесь… Я мало что знаю об Империуме, но уже убедилась в том, что им ничего не стоит раздолбать случайную планету просто потому, что очередной «великий крестоносец» сегодня встал не с той ноги и решил: «Что-то мне не нравится этот шарик»! И это она еще ничего не сказала о тех, кто этот Империум возглавляет… О них вообще не хотелось вспоминать. Каким бы безумным психом ни был тот же Гитлер, по сравнению с некоторыми «Высшими Лордами Терры» даже он мог показаться мелкой и незначительной неприятностью. — Я услышала твои доводы. Почему бы тебе не привести их другим спасшимся паралюдям — и не узнать, что они думают по этому поводу? Виста посмотрела Контессе в глаза, тщетно пытаясь понять, о чем думает эта женщина. Смотрела, пока не поняла всю тщетность своих попыток. Разглядеть хоть что-то под этим бесчувственным фасадом было в принципе невозможно. — И кто еще… будет присутствовать на встрече? — Дракон и Шелкопряд — ее ты, скорее всего, помнишь под именем Рой — должно быть, уже прибыли в систему S-4697X5T4. Стояк и Элит также на пути туда. Плюс у меня в стазисе припасен Привратник… И тогда Виста не сдержала вздоха облегчения. Стояк и Дракон… Уж их-то присутствию она и в самом деле была рада — в отличие от Контессы, эти двое уже доказали, что могут действовать как настоящие герои. Другое дело остальные. Рой… Элит… Трикстер, дорвавшийся до космоса, и убийца, управляющая насекомыми. Но они вряд ли служили Империуму и с ними еще можно было как-то договориться. Гораздо хуже было бы, окажись на их месте какой-нибудь Лунг или суперзлодей S-класса… Это стало бы для всех полной катастрофой. И еще она не могла забыть о тех, кого ее собеседница не назвала. — Вы утверждаете, что с погибающей Земли Бет спаслось девять парачеловек… — Дракон, Рой, Стояк, Элит, Контесса, Привратник и она — получалось семь, а вовсе не девять. — И где же еще двое? И где, мать ее, Симург? Луна раз за разом разлетается в клочья, а я ни разу не увидела даже перышка, намекающего на то, что она там! — Призрачный Сталкер предпочла идти своим собственным путем, а последняя… Мне очень жаль, но она уже пала перед Хаосом. Что до Симург — боюсь, у нас нет никаких зацепок. Я допускаю, что она могла погибнуть… «Ага. Или сидит на какой-нибудь неприметной планетке — и ждет, ждет шанса снова начать измываться над людьми и паралюдьми, создавать новых чудовищ и доводить до безумия целые народы…» — да, это была Симург, а значит, с ней всегда стоило готовиться к худшему. Не верите? Ну так спросите швейцарцев, каково это — недооценить разок одну крылатую сучку. — Ладно, хрен с вами. Летим уже в эту систему на букву «С». *** Сегментум Солар Сектор Сол Система Сол Святая Терра 0.380.290M35 София Хесс Подготовка к становлению элитным убийцей Официо Ассасинорум представляла собой невообразимую череду смертельных испытаний, адских тренировок — и просто страданий и пыток без цели и смысла. Она и на родной Земле знала немало парачеловеческих (и не только) организаций, использовавших на учениях настоящее боевое оружие и расстреливавших всех не сдавших нормативы рекрутов (ну или, скажем, выбрасывавших их в голом виде в вечную мерзлоту). Но для Официо Ассасинорум этот уровень безумия был базовым — а потом снизу раздался стук. Как прошел первый день учебы Софии в этой милой организации? Да так, ничего особенного. Сначала была полоса препятствий, где она готова была сдохнуть буквально на каждом шагу, хоть с тенью, хоть без нее. Потому что со всех сторон в нее целились раструбы огнеметов и протянутые вдоль и поперек плазменные шнуры, весь пол под ногами покрывали мотки колючей проволоки и выстреливающие вверх шипы… А еще через пять минут после старта оператор-садист запустил в вентиляцию смертельно ядовитый токсин. С добрым утречком, как говорится. И это было только разминкой. После полосы препятствий ей велели подняться по наружной стене небоскреба из абсолютно гладкого стекловидного материала. На вопрос о том, дадут ли ей хотя бы веревку, не говоря уже об элементарной страховке, используемой промышленными альпинистами, ей были вручены два ножа — и все. И с их помощью она должна была вскарабкаться наверх. И вскарабкалась-таки, но к концу пути ее легкие горели огнем, а что чувствовали руки и ноги, даже вспоминать не хотелось. В тот же день она взяла первые уроки вождения — ее посадили в кабину какого-то местного ракетоплана и дали «подробнейшую» инструкцию из двух слов: «садись, рули». А дальше она должна была намотать на этой штуковине три круга по трехмерному лабиринту под обстрелом кучи лазерных турелей и самонаводящихся ракет… Полет закончился тем, что она разгрохала аппарат в хлам, а сама уцелела лишь потому, что успела уйти в тень. Дальше заботливая учительница засунула ее в некий пыточный агрегат, а затем, как ни в чем не бывало, отвела на урок местного «высокого готика». Вот таким был ее первый день. И каждый последующий оказывался жестче и опаснее всех предыдущих, принося ей все больше испытаний и вызовов. На самом деле все «дни» были сугубо условными — клад-примарис Ксанария Литис запросто могла устроить побудку посреди ночи, когда София тщетно пыталась отоспаться после восемнадцати часов жесточайших уроков и испытаний. На десятый такой «день» она перестала считать циклы из сна и бодрствования. Со счета пройденных ею испытаний она сбилась еще раньше. Все это не имело никакого значения — значение имело лишь то, как остаться в живых, ради чего приходилось выжимать из себя все силы. Внутри храмов Ассасинорума, как оказалось, можно было создать любой ландшафт с любыми условиями, что позволяло убийцам-инструкторам развернуть свою фантазию в полную ширь. Целые сутки брести по болотам с мешком металлолома за спиной? Запросто. Тащить бак с водой в половину своего веса по жаркой пустыне? И такое возможно. Выбраться из больше похожего на лабиринт огромного космического корабля, где заложены сотни бомб, готовые взорваться в любой момент? Фигня вопрос. И каждый такой тест или урок имел всего две оценки — зачет и незачет. Последний вариант приводил к немедленному отчислению по причине смерти. Первый — к продолжению череды испытаний и тестов. Здесь все было совершенно серьезно: никакого учебного оружия, никакой страховки, никакой возможности пересдачи. Так получилось, что София была единственной ученицей, которую взяла себе Ксанария Литис, но в комплексе, который они звали «храмом Каллидус», были и другие убийцы-инструкторши. И несмотря на то, что «заботливая наставница» обычно проводила свои «уроки» с расчетом на то, чтобы никто им не мешал, Софии время от времени удавалось взглянуть на то, как другие девчонки-ученицы пробуют на себе те же тесты, которые она уже прошла. И почти всегда это заканчивалось для них мучительной смертью. Несмотря на то, что София в принципе их не знала, это смотрелось настолько жутко, что она сама потом подолгу представляла, будто бы это ее протыкают насквозь железными пиками и жарят живьем в очередной огненной ловушке. Первое время она подолгу плакала или блевала при виде подобных сцен. Но постепенно начала привыкать. В какой момент София осознала ту сущность, которую из нее лепила наставница? Она не могла точно сказать. Но больше всего ее ужаснуло даже не то, в кого она превращается — а то, насколько легко она все это приняла. И все же… было что-то, чего не давало ей провалиться в эту бездну окончательно. Кажется, оно зародилось в тот момент, когда Ксанария после очередного теста прошептала ей на ухо о том, что она есть клинок, чья единственная задача — лишать жизни врагов Бога-Императора. Именно в тот момент Призрачный Сталкер осознала, вот что же ее превратили. И от этого осознания ей стало немного светлее. Она понимала, что так быть не должно. Потому что она не была вещью. Она была хищником, который действует по собственной воле, а не орудием в чужой руке. Она была Призрачным Сталкером, она сама решала, чью жизнь нужно забрать… И все же в какой-то момент новая жизнь… начала ей нравиться. Самым парадоксальным образом. Одна только возможность сойтись в бою с опаснейшими врагами грела ей душу. Ради такого будущего она могла многое вытерпеть. Да и даже если бы не это — она была в отличной форме, а адские тренировки приносили соразмерный результат: к этому времени она, должно быть, достигла уровня олимпийского чемпиона в нескольких дисциплинах сразу. Они ломали ее — и у нее не было никаких шансов остановить эту ломку. А потом ушло и желание эти шансы искать. И еще одной неожиданностью для нее стало то, с какой скоростью она впитывала местные доктрины. Несмотря на то, что ни в каких политзанятиях, проповедях или чем-то подобном она не участвовала (на это банально не хватило бы времени), буквально с первых дней она бодро декламировала всевозможные лозунги, максимы, гимны, молитвы, литании и так далее. Очевидно, их загружали напрямую в мозг в те моменты, когда она лежала в отключке после очередной тренировки. А откуда еще, спрашивается, она могла выучить все эти премудрости в первые же дни? Да так выучить, что они сразу начинали восприниматься как нечто совершенно естественное и не требующее обоснований? Каждое «загруженное» слово, произнесенное ей, казалось таким правильным… Только Император может судить того, кто бросает вызов Империуму. Так было, так есть и так будет. Только в Смерти можно получить Его суд. Думала ли она о возможности уйти отсюда? Честно — думала. С того самого момента, как ответила «да» на роковой вопрос при первой встрече с будущей наставницей. Но, как оказалось, в храме не было ни единой щели, не охраняемой теми, кто мог испарить ее в микроскопическую долю секунды. Побег был невозможен. И уход в тень, спасавший ее в трущобах и отчасти на корабле, не помогал — здесь это вызывало только срабатывание сигнализации. Иными словами, выйти отсюда в живом состоянии можно было только одним способом… …Когда завыла сирена, она пулей вылетела со спального места раньше, чем раздался второй сигнал. На быстрый душ, одевание и проглатывание зеленой биомассы, служившей ей завтраком, ушло, по ее прикидкам, что-то около пары минут. И как только она закрыла дверь кельи, служившей ей жильем, оказалось, что Ксанария уже ждет в коридоре. София тут же опустилась на колени, не желая бежать лишний раз полосу препятствий из-за недостаточной почтительности. — Две минуты двадцать девять секунд. Приемлемо. Кто мы есть, ученица? — Мы есть карающее орудие на службе Империума, наставница. Мы живем ради славы храма Каллидус и умираем, служа Императору. — Что значит быть ассасином храма Каллидус? — Принять обличье обреченного врага, чтобы выпустить его душу из оскверненного грехом тела — вот что значит быть ассасином Каллидус, наставница. — Хорошо, ученица. Очень хорошо. Встань и идем со мной. Сегодня клад-примарис двигалась по коридорам и залам храма довольно медленно, но София все равно чувствовала, что ей следовало бы прибавить темп, чтобы не отстать. Сегодня, как и в большинство других «дней», облик Ксанарии изменился — теперь ее глаза приняли глубокий темно-карий цвет, а волосы стали длинными, прямыми и черными. Неизменным оставался лишь черный облегающий наряд убийцы Официо Ассасинорум. Через десять минут они оказались в помещении, где она еще ни разу не была. Или, по крайней мере, не помнила, чтобы была. Здесь, в отличие от большей части храма, стены были выкрашены в белый цвет, а расставленные повсюду приборы давали понять, что это нечто вроде медицинского учреждения. Тем не менее, она совершенно не понимала, для чего могла понадобиться большая их часть, но сочетание операционных столов, каких-то химических реактивов и шкафов с протезами было вполне очевидным. — Кажется, мы немного поторопились, — Литис, как всегда, без предупреждения, вернулась к одному из «тренировочных» образов: высокий рост, заплетенные в косу светлые волосы, ярко-голубые глаза — сегодня она не стала надевать форменный шлем и красные глазные линзы. — Но так даже лучше. Так мы сможем немного обсудить иерархию храма и твое место в ней. Прежде всего я хочу тебя поздравить — ты больше не ученица-неофит. — Эм… ну… спасибо, — выдавила она, хотя никакой радости от поздравления не испытывала. Если все, через что она до сих пор прошла было, так сказать, подготовительным курсом… Радоваться здесь было и правда нечему. — Ученицы-неофиты также формально именуются ученицами десятого уровня. Отсюда можно понять, что ученичество разделено на десять уровней, где десятый является низшим, а первый, соответственно, высшим. Как только ты достигнешь первого уровня, твоя наставница — в моем лице — в любой момент может посчитать твою учебу завершенной, когда решит, что ты достойна стать полноправным ассасином. И ты им станешь после заключительного испытания — официального убийства, предписанного Верховными Лордами Терры. Тебе, конечно, до этого уровня еще очень и очень далеко, но первый шаг наверх ты уже сделала, подняв одну ногу на девятую ступеньку. А чтобы ступить на нее второй ногой… Ты должна пройти еще одно испытание. Здесь и сейчас. Испытание, в котором генетика и порода преобладает над волей к победе, мастерством и стойкостью. Нет, такому она точно не могла радоваться. Как, спрашивается, она могла натренировать собственные гены? Тем временем Ксанария Литис, очень похожая на Королеву Клинков из одной игры, прошествовала к одному из запертых контейнеров, набрала на панели очень длинный и сложный код, вынула оттуда какой-то предмет и снова повернулась к ней. В ее руках был сосуд с черной жидкостью. — Здесь содержится уникальный препарат, тысячелетия назад придуманный самой Кирессой Каллидус, именуемой Первой. Мы зовем его полиморфином. Именно он позволяет ассасинам Каллидус облекать себя в миллионы различных образов, позволяющих проникнуть в ряды любого врага и остаться незамеченными. После всего, что она успела увидеть в храме… Такое уже не сильно ее удивило. Тем более, что ничего уникального чудо-препарат не предлагал — по крайней мере, из того, на что не были способны Перевертыши. — Но какой ценой? — Цена, ученица моя, заключается в одной простой истине — большинство людей очень плохо реагируют на этот препарат. А ассасины Каллидус остаются ассасинами Каллидус именно благодаря полиморфину. Это краеугольный камень нашей тактики, наших доктрин и наших способностей. Неважно, кого ты должна убить — изменника-губернатора или космодесантника, ты используешь полиморфин — это без вариантов. Вот теперь ей стало по-настоящему не по себе. — Так получилось, что мужчины в силу гормонального баланса и отсутствия природной гибкости в процессе взросления… Никто из них не может выдержать более пяти трансформаций за всю жизнь. Именно поэтому мы берем только женщин. И все же то, что у мужчин в первых поколениях процент неудач был почти стопроцентном, не значит, что у нас, женщин, не может быть… побочных эффектов. — Каких эффектов… наставница? — Разных. Примерно у десяти процентов учениц десятого уровня выявляется смертельная аллергия на полиморфин уже после первой дозы, попавшей в их кровь. Еще у тридцати процентов организм отторгает препарат между второй и десятой дозой. Еще у десяти процентов организм разваливается в течение года… Вот почему у храма Каллидус такой строгий отбор на предварительном этапе. Эта строгость уступает лишь требованиям храма Кулексус. Нам ничего не стоит провести масштабную генную коррекцию на целых планетах — чтобы спустя какое-то время получить урожай в виде нескольких тысяч потенциально подходящих нам девочек. Ты, я знаю, не входишь в их число — это можно понять уже по тому, что тебя взяли не в наших… питомниках. К тому же ты сильно старше большинства неофиток. Господи, во что же она встряла… Ей даже представить было страшно, как много девчонок погибло на испытаниях, которые она чудом пережила. Но их явно было не много, а очень много. В самом лучшем случае, по ее оценке — процентов шестьдесят-семьдесят от всего курса. И уже после этого чудовищного отсева, если верить Ксанарии Литис, половина тех, кто этот отсев прошел, подыхали тупо из-за аллергии на лекарства! Просто потому, что у них организм «не такой»! Раньше она думала, что ничего безумнее череды тех испытаний они не смогут придумать. Но это… Оно переплюнуло их все, вместе взятые. — Первая доза полиморфина традиционно вводится при переходе на девятый уровень… В этот момент открылась дверь и две громадные фигуры в тяжелой черной броне втащили внутрь висящее кулем тело юной девушки с рыжими волосами. С таким количеством покрывавших ее недозаживших травм и кровоподтеков, тот факт, что она еще дышала, нельзя было назвать иначе как чудом. — И я решила, что ты готова пройти испытание на девятый уровень, — заявила Ксанария. — Некоторые из тех, кто считает себя опытными убийцами, верят, что их природного облика может быть достаточно для выполнения заданий храма Каллидус. Но мой жизненный опыт… он позволяет полностью отвергнуть слабости ностальгии. Мы — Официо Ассасинорум. Мы используем все, что есть в нашем арсенале, чтобы достичь цели — и устранить ее. Ты откажешься от смертной оболочки, в которой пришла в мир. Взамен мы вместе выкуем для тебя новую… Чтобы покинуть эту комнату, ты должна будешь отдать Ассасиноруму все. Свою внешность. Свое тело. И свое имя… Израненная девушка (как она поняла, другая ученица, судя по ее прекрасно натренированному телу и несмотря на отсутствие обычной ученической формы — да и любой другой одежды тоже) тем временем пришла в себя и попыталась было вырваться из рук бронированных дылд — разумеется, тщетно. И никак не могла помешать им приковать себя к чему-то вроде прозекторского стола и заткнуть рот кляпом. — Сними одежду, София. Она повиновалась, даже в мыслях не допуская возражений. Аккуратно сложила черную тренировочную форму на стоящие рядом на холодном полу ботинки. — Скажите, это больно? — Очень, — ответила Ксанария. — Преображение человеческого тела по определению не может быть безболезненным. Особенно в первый раз, который не забывается никогда. Теперь сосредоточься. Впитай в себя облик этой неудачницы. Усвой все ее черты. Изучи каждую деталь своего врага… И изменись! От укола инъектора, впрыснувшего препарат в вену на ее шее, она тихонько ахнула и затаила дыхание на пару ударов сердца. А потом, на пятом ударе, забыла обо всем на свете, нырнув в пучину невиданной доселе агонии. Ощущения, испытываемые ей, можно было сравнить с тем, что кто-то залил все полости в ее теле коктейлем из сильнейших ядов, к каждому нерву подключил провод под током, а в жилы влил концентрированную кислоту, которая растеклась по всему телу, а потом растворила сосуды и просочилась наружу, разъедая каждую косточку, каждую мышцу… Вот примерное и очень поверхностное описание того, что она чувствовала в тот момент. Затем перед ее глазами вдруг возник образ рыжей девушки — на удивление четкий и ясный, во всех мельчайших подробностях. В следующую секунду мучения достигли еще более невероятного уровня, когда кости и мышцы принялись растягиваться и сплющиваться… София уже не могла даже кричать. И ничего больше не видела, кроме темноты и… Должно быть, это были какие-то предсмертные галлюцинации в виде колыхающихся протуберанцев, меняющих цвета. И каких-то огромных… штуковин, между которыми перетекали потоки энергии, такие мощные, такие… [СЛИЯНИЕ] [ПРЕОБРАЗОВАНИЕ] [ЗАВЕРШЕНИЕ] Еще один, самый невыносимый всплеск чудовищной боли — и все. Все закончилось. — Семь секунд. Исключительный результат, — впервые за все время ученичества София услышала в голосе Ксанарии отдаленное подобие уважения. — Я знаю учениц первого уровня, которые делают это медленнее тебя… София стояла молча и неподвижно, глядя на то, что сотворил с ней полиморфин. Смуглая кожа почему-то теперь была светлой, почти белой — как у наставницы. И волосы стали другими — ярко-рыжими. И глаза сменили цвет на бледно-голубой — это она увидела в одном из зеркал на стене. И грудь потяжелела. И рост прибавился. И мышцы окрепли. И чувствовала она себя сильнее, опытнее, решительнее… — Для закрепления изменения… остается последний шаг. Брошенный ей нож София поймала, даже не глядя. Но пока не понимала, о каком таком «последнем шаге» говорила клад-примарис. А дальше ее взгляд сам собой остановился на привязанной к столу голой девушке, в чью копию она только что превратилась. И София… замерла на месте, не в силах сделать то, чего от нее требовали. Пока не услышала вопрос: — Кто мы есть, ученица? — Мы есть карающее орудие в руке Императора, — без колебаний ответила она. И так же уверенно клинок в ее руке перерезал горло провалившейся ученице. Ушла из жизни она не сразу. Несколько секунд еще дергалась и хрипела, пытаясь вдохнуть рассеченной гортанью и заливая кровью избитое тело. Затем бледно-голубые глаза потускнели — и жизнь окончательно покинула их. Она закрепила изменение, расписавшись на нем чужой кровью. Она понимала, что именно сейчас сделала шаг, за которым уже не было возврата. Они окончательно переплавили ее в то, чего им было нужно. Им нужен был не хищник. Им нужно было орудие. И сейчас единственным вопросом было то, как долго они будут это орудие закалять и выковывать, прежде чем решат, что оно готово к работе. В ее руки вложили тяжелый свиток, который она развернула. Там были тысячи имен — некоторые грозные, некоторые забавные, некоторые жуткие, некоторые, кажется, вообще не женские. Она должна была выбрать. И за восемь ударов сердца выбор был сделан. — Это. — Оригинально, — рассудила Ксанария Литис. — Его до сих пор никто не выбирал. Даю тебе полчаса на привыкание к новому телу. Затем начнем следующую фазу тренировок. Вот твоя новая одежда… Это была не привычная уже облегающая тренировочная форма — вернее, почти такая же, но немного другая. Отличалась она, прежде всего несколькими надписями зеленого цвета на черном поле — и зеленой же цифрой IX на груди. Ткань приятно облегала изменившееся тело — и она чувствовала себя так хорошо, как не чувствовала никогда прежде. — Итак, ученица девятого уровня Официо Ассасинорум CA-608MQ17XL-9 Елена Керриган… Твое настоящее обучение начинается… сегодня. *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Нора Смилодона Система Анды 7.534.289M35 Техножрец Дракон Рихтер Когда-то она всерьез увлекалась психологией. Началось все с ознакомления с трудами клинических психологов после ряда совершенно безумных высказываний отдельных, так сказать, деятелей из СКП. Там она надеялась найти их поведению хоть какое-то объяснение. И постепенно втянулась. Согласно одной из вычитанных ей теорий, любой человек, переживая сильное горе или утрату, проходит через пять стадий. Сначала идет отрицание, за ним гнев, торг, депрессия — и, наконец, принятие. Все просто. Если они вдруг когда-нибудь найдут способ вернуться на Землю Бет, представляющую собой нечто большее, нежели пепелище, Дракон твердо решила написать свою статью на эту тему — и доказать, что на паралюдей этот закон не действует. Или, по крайней мере, он не действует на Тейлор Эберт. Когда ей сообщили о гибели родного мира, стадия отрицания прошла в считанные секунды. Дракон умела быть убедительной, у нее были весомые доказательства, а повелительница насекомых, должно быть, понимала, что ей нет смысла врать, описывая ход событий после нападения Бегемота на Нью-Дели. Плюс не стоило забывать и о том, при каких обстоятельствах сгинула она сама. На текущий момент Рой (или Шелкопряд) прочно зависла в стадии, которую Дракон про себя называла «гнев плюс плюс». И никаких признаков перехода к торгу или депрессии пока не наблюдалось. Кто-то мог бы подумать, что десяти стандартных дней будет достаточно для того, чтобы миновать хотя бы стадию гнева. Этот кто-то точно не встречался с бывшей суперзлодейкой из Броктон-Бэй. За это время Тейлор Эберт только в ее присутствии поклялась собственноручно убить Зиона ровно шестьсот тридцать четыре раза, время от времени дополняя свои клятвы детальными описаниями того, как именно она исполнит его приговор. Эти детали оказывались настолько изощренными и омерзительными, что даже местные жители, привыкшие к запредельной жестокости, услышав такое, реагировали уважительным присвистом и поднятым вверх большим пальцем в знак одобрения. В такие моменты Дракон иногда задумывалась о том, что внедренная СКП система классификации парачеловеческих сил с градацией «полезностей», «угроз» и так далее, нуждалась даже не в серьезной доработке, а в глобальном переустройстве. Та же Рой в состоянии сильного гнева «разгоняла» свои способности на почти сто процентов сверх нормы — это можно было судить хотя бы по регулярным сообщениям о сходящих с ума насекомых в паре километров от ее местоположения. И очень хорошо, что ее новый руководитель, магос Десмериус Ланковар, заранее поручил ей тщательно изолировать самых опасных и смертоносных членистоногих до того, как Эберт узнала первые подробности «дальнейших событий». Конечно, то, как эти твари потом жужжали и скрежетали, пытаясь разломать изолирующие барьеры и вырваться, нельзя было назвать приятным, но угрозы жизни окружающим это точно не представляло. Дракон не знала, на что могла быть способна суперзлодейка, управляющая насекомыми, с которой они, вдобавок, были заперты в изолированном пространстве космического корабля… И не хотела это выяснять. — Хорошо еще, что ты в запой хотя бы не ушла, — сказала Дракон, когда ее подруга по несчастью приостановила ненадолго разрушение тренировочной комнаты, хоть у нее в тот момент в распоряжении имелся только лазпистолет и несколько десятков мух. — Я дочь докера, — тут же послышался ответ из эпицентра локальных боевых действий, где раньше располагался обычный тренировочный полигон. — И я видела, во что превращаются отцовские дружки… Я еще в детстве поняла, что пьянством ничего не решить. И если бы даже не поняла… Ты видела вообще, чем местные напиваются? Она видела — поэтому понимающе кивнула. Так получилось, что рецепты знакомых им спиртных напитков, вроде вина или пива, сгинули в пучине тысячелетий. А то, что пришло им на смену… Некоторые сорта амасека и других подобных ему субстанций могли иметь определенное сходство с пивом, вином или, например, ликером… Если не вглядываться. И не принюхиваться. И, упаси Творец, не пробовать. Потому что ингредиенты, используемые при им создании, во основном добывались из химической промышленности этого мрачного будущего. А то, что из них производилось… Дракон не считала себя экспертом по виноделию, но она не сомневалась в том, что все восточное побережье США снова восстало бы, попробуй власти заменить привычный им алкоголь аналогами из M35. Назвать это пойло «мерзким» было, пожалуй, неуместным комплиментом. Тейлор Эберт села на пол, прислонившись к стене — и большая часть ее насекомых разлетелись прочь. — Зачем ты здесь, Дракон? — Ну… Наверное, чтобы выяснить, сколько времени и сил нужно для того, чтобы собрать себя заново — во всех смыслах? Смех, который она услышала в ответ на свои слова, был искренним, хотя и немного натянутым. — Я не об этом. Зачем ты согласилась лететь с Ланковаром? Когда на наш вызов явился военный флот, ты могла уйти… Да куда угодно могла. Я не знаю, кем ты считаешь Механикус, но, поверь мне, ты даже не представляешь, насколько они далеки от «сил добра» в привычном твоем понимании… На самом деле она уже давно об этом задумывалась. И у нее было немало причин следовать этому курсу дальше. Причин как логических и практических, так и идеалистических. — Ты права. Я бы могла от них скрыться. Но если выяснится моя роль в восстановлении «Карона» — а она обязательно выяснится — меня начнут разыскивать по всей Галактике. А я не хочу становиться всеобщей мишенью. Особенно когда не имею ни малейшего представления о том, как вернуться домой — и можно ли вернуться в принципе. И еще… Кто-то же должен за тобой присматривать, правильно? — Эй, ну вот не надо только считать меня какой-то сумасшедшей! — тут же запротестовала… наверное, все-таки Шелкопряд, а не Рой. Прокрутив в голове ее реакцию, Дракон пришла к выводу, что лучшим ответом сейчас будет равнодушный безэмоциональный взгляд. И та, воспользовавшись моментом, сменила тему: — А Симург? А Губители? — Бегемот с Левиафаном были уничтожены Зионом незадолго до того, как меня перебросило в это измерение. Симург… Я не знаю, добил ли он и ее тоже. Не исключено, что она погибла сразу же после того, как нас сюда зашвырнуло. В конце концов, она не всесильна, были Губители и помощнее… — Не всесильна. Просто одержима безумием, садистскими манипуляциями и творимыми в отношении людей кошмарами… — вздохнула Тейлор Эберт, зарывшись пальцами в свои короткие черные волосы. — Нет, я буду исходить из того, что Симург жива. Я не поверю в ее смерть до того момента, когда сама увижу труп… и скормлю его своим жукам. На всякий случай… понимаешь, да? В обычной жизни Дракон назвала бы это паранойей. Но они говорили сейчас о Симург — поэтому не стала. — Так или иначе, я еще полетаю с вами пару-тройку лет. И то, что мне удалось узнать до нападения ушастых… Знания об этой Вселенной просто кишат огромными белыми пятнами, которые надо как-то раскрасить. А Механикус — хорошо это или плохо — остаются лучшим шансом на возвращение на Землю-М3, не представляющую собой безжизненный постапокалипсис. — А ты могла бы попробовать реформировать Механикус изнутри? Нет, правда! Кто справится с этим делом лучше первого Технаря планеты? Дракон очень постаралась не выглядеть слишком довольной такой лестью с ее стороны. — Боюсь, что ты недооцениваешь масштаб трудностей, но я все равно благодарна за вотум доверия, — она зачем-то покачала головой. — Нет. У Механикус слишком много законов, традиций и доктрин, препятствующих любым инновациям и переменам в уже сложившемся порядке. И неважно даже, насколько ошибочным может быть этот порядок и при каких обстоятельствах он был внедрен. Важно лишь то, что он есть — и чтобы иметь возможность как-то его изменить, нужно забраться на самую вершину системы. У меня уйдет много лет на то, чтобы ассимилировать значительную часть технологической базы Империума — но и тогда инструменты, которыми я буду владеть, все еще будут зажаты в рамках религиозных доктрин. В самом лучшем случае мне удастся убедить Генерал-фабрикатора или Верховного Магоса пустить меня к рычагам управления его миром-кузницей… пусть и неформально, разумеется. Но и на это у меня крайне мало шансов — я уже сейчас слышу протестные вопли краснорясников в ответ на мою просьбу… — Если преобразовать систему изнутри невозможно… Значит, нужно создать свою собственную, так? И этот сценарий Дракон тоже рассматривала много раз. И нашла в нем одну маленькую-премаленькую проблему. — Для этого мне нужна, как минимум, своя планета с очень богатыми минеральными ресурсами… и восприимчивым к идее реформ населением в качестве рабочей силы. Ну и какая-никакая техническая база не помешала бы. Ты представляешь, сколько может стоить колонизация планеты? Или хотя бы покупка планеты с целью будущей колонизации? Ты можешь ее получить лишь в том случае, если сместишь правящего лорда-милитанта… через век-другой. Повелительница насекомых недовольно поджала губы. — А они, когда я побеждаю их врагов, с куда большей охотой медали мне дают, чем планеты со скидкой… В этот момент внутренний хронометр напомнил «техножрецу Дракон Рихтер» о том, что ей пора вернуться на «Магос Лаурентис» для очередной серии бесконечных совещаний и мозговых штурмов, которые, как она успела убедиться, были для ИИ ее уровня чертовски скучны. И она даже не могла как-то организовать своих единомышленников в данном вопросе, пока начальство препиралось между собой. — Ясно. Ладно, мне пора обратно на крейсер, так что не скучай тут без меня. А если станет скучно, вспомни о сладких поцелуях красотки-азиаточки, которую ты постоянно с собой таскаешь… Ты такой милой становишься, когда вы смотрите друг друга как пара голубков… Успев увернуться от полетевших в ее сторону обломков непонятного происхождения, Дракон выскочила из тренировочной комнаты и быстро закрыла за собой дверь. После чего непринужденно подключилась к корабельной сети сервокамер, решив, так сказать, сделать срез общественного мнения и выяснить, удерживается ли на вершине трендов местного «слуховорота» тема личной жизни майора Шелкопряд. Она удерживалась — и рейтинги даже росли. «Клянусь Творцом, эти имперцы могут быть даже хуже СКПшников, стоит только подвернуться возможности сунуть нос в чью-то интимную жизнь…» *** За границей света Астрономикона Восточная Окраина Мир-механизм Солемнас 8.617.289M35 Первый криптек Соматек Терпеливый В незапамятные времена, когда раса некронтир еще не покинула своего родного мира и даже не представляла, насколько странной и нелогичной может быть Галактика, воровство не считалось тяжким преступлением. При соблюдении определенных норм и правил, само собой. Если ты крадешь вещь, принадлежавшую представителю своей касты, и если ее стоимость не превышает одной двадцатой всего имущества того, кого ты обокрал — что ж, в таком случае тебе подобный проступок вполне может сойти с рук. Однако для знати закон звучал совсем иначе. Для суверенов, немесоров и иных представителей некронтирской аристократии украсть чужое имущество считалось чем-то немыслимым. За присвоение любой вещи, принадлежавшей представителю правящей касты, в случае доказательства вины наказанием могла быть лишь смерть — вне зависимости от того, к какому социальному слою принадлежал сам укравший… И некоторые династии придумали немало способов растягивать этот процесс очень, очень, очень надолго. Когда они отвергли свою больную и облученную плоть, все закончилось. С этого момента кражи, как и многие другие преступления, перешли в разряд невыполнимых вещей — с учетом того, что правящие касты изначально воспринимали воровство как нечто святотатственное, а низшие отныне беспрекословно им подчинялись, потеряв всякую свободу воли… В общем, воровство как-то сразу вошло в список напоминаний о том, каким слабым и жалким был их народ, пока не испил отравленный дар К’Тан. Однако, как оказалось, в любом законе есть исключения. И Тразин, Бесконечный Коллекционер, стал тем, кого некроны с бессильной яростью вынуждены были принять в свои ряды. «Великие воры» низших рас гордились украденными коронами, скипетрами, мечами — и прочими мелкими побрякушками и предметами антиквариата, которые им удавалось прихватить. Тразин Несчислимый из последней на данный момент экспедиции привез на мир-механизм орочий гаргант. Да-да, гаргант. Мощнейшее оружие и величайшую святыню зеленокожих в одном лице. Боевую машину, от которой большая часть армий Галактики сбежала бы, поджав хвост — или то, что его заменяло. Гаргант, да. И вдобавок, как будто его одного было мало, Главный Археовед Солемнаса прихватил вместе со своим трофеем его бывшего хозяина — варбосса средне-крупных размеров — а также двадцать тысяч зеленокожих «парней», удачно подвернувшихся под руку. Если бы Соматек с тех пор, как биоперенос сделал его бессмертным, не пережил несколько тысяч подобных ситуаций, он бы вряд ли удержался от того, чтобы задушить Бесконечного Коллекционера. Но за время существования в новом облике он давно понял, что Тразин всегда останется Тразином — и изменить его в принципе нереально. Поэтому он ограничился тем, что перемолол восемьдесят с небольшим процентов орочьих отродий в однородную зеленую массу, аккуратно отчленил варбоссу голову — чтобы не сбежал и не буянил — после чего на всякий случай извлек из корпуса гарганта основные узлы и самые потенциально опасные системы. Обычный рабочий цикл, обычные процедуры обработки трофеев — как и всегда было на Солемнасе. — Переместите этих орков на новый уровень. От тех, кто был собран шестьдесят одну экспедицию назад, избавьтесь. — Будет сделано, криптек. — И еще избавьтесь от этих тварей с двенадцатью лапами и ледяным дыханием. Семь экспедиций назад мы получили намного лучшие образцы. Эта работа никогда не прекращалась. Несмотря на то, что собранные из мириадов наномашин галереи Солемнаса непрерывно расширялись и перестраивались — и еще на то, что у Соматека, помимо мира-механизма, имелось более дюжины карманных субизмерений, созданных с помощью манипуляций пространственно-временным континуумом, а также сеть пространственных червоточин, дававших криптекам доступ в чрева пары десятков планет-складов… Несмотря на все это, места постоянно не хватало. И приходилось раз за разом делать отсев, избавляясь от ненужных вещей, древних реликвий, устройств Судного Дня, боевых звездолетов, военной техники, законсервированных армий младших рас и так далее, и так далее. Их Владыка неоднократно обещал, что когда придет Тот Самый Час, когда раса некронов услышит Зов и настанет пора Пробуждения и возвращения безоговорочной власти над Галактикой, он явит свою коллекцию миру. Но у Соматека были причины сомневаться в его словах. Слишком много погибших миров-гробниц он имел несчастье видеть — и слишком мало веры было в то, что Пробуждение его народа будет легким. — А этих арлекинов-вредителей нужно переместить на два уровня ниже, чтобы… Его слова прервал хорошо знакомый сигнал тревоги, дающий понять, что что-то опять пошло не так. — Ну что на этот раз? — недовольно пробормотал криптек. — Я очень надеюсь, что защитные барьеры вокруг секции с крорками не дали сбой… К тому моменту, когда он добрался до главного командного пункта, в хранилища данных поступило достаточно сведений, чтобы Соматек мог безошибочно определить причину неполадок. Их источник пребывал далеко за пределами мира-механизма, хотя совсем еще недавно находился здесь — пока Главный Археовед не вывез артефакт за пределы Солемнаса. — Лорд криптек, сигнал исходит от транспространственных узлов Осколка Туманности. Подтверждается физическое уничтожение жизненных сигнатур эльдар… в очень большом количестве. Мы перепроверили и сличили испускаемые оружием энергетические контуры — совпадения полные, вероятность ошибок нулевая. — Ясно… Ему и правда все было ясно. Во имя Безмолвного Царя, что вообще творилось в голове у Бесконечного Коллекционера, когда тот решил передать Меч Ваула в руки человека? Лицемеры-провидцы эльдар никогда не прекращали искать эти вещи — и в любой момент дар предвидения мог согнать тысячи особей в нужное место. Или ненужное — смотря с чьей точки зрения. — Что с Осколком Туманности? — о, а вот и он, Главный Археовед, в своем любимом пурпурном плаще и сияющих под зеленым искусственным светом мира-механизма богато инкрустированных драгоценностями доспехах. — Мы обнаружили эльдарские сигнатуры в непосредственной близости от Осколка, Владыка Тразин, — не нужно было добавлять, что жизненные сигнатуры остроухих гордецов уже перестали быть жизненными как раз по причине контакта с мечом. Все и так прекрасно это понимали — и радовались этой новости. Так всегда было — и всегда будет. Любая беда, постигшая любимчиков Древних, становилась благом для некронских династий. Иначе и быть не могло. — Им удалось его заполучить? — Нет, Главный Археовед, не удалось. Была, конечно, попытка — одна особь даже смогла взяться за рукоять Осколка. Попытка оказалась короткой и, как мы понимаем, неудачной, поскольку последующие данные подтвердили: меч снова в руках госпожи Шелкопряд. Завершив свой доклад, Соматек дополнил его короткой мысленной молитвой за благоразумие Владыки Тразина. Но следующие словограммы, полученные его сенсорами, дали понять, что молитва осталась неуслышанной. — Получается, что моя повелительница инсектоидов не только сохранила мой дар, но и приобрела ценные образцы эльдар в свою коллекцию! Это просто замечательно! Затем одному из многочисленных младших ИИ, управлявших Солемнасом, была отдана череда команд — и тот развернул в центре командного пункта большую трехмерную карту восточной окраины Галактики. — Теперь, криптек, я хочу, чтобы ты составил для меня наиболее точный вариант их дальнейшего курса и планов, — велел Бесконечный Коллекционер. По сравнению с многоуровневыми вычислениями, астрографическими прогнозами и ликвидациями последствий катастроф, случавшимися чуть ли не каждый малый цикл, такая задача могла показаться издевательски простой и недостойной внимания Первого криптека. Но это был приказ Владыки — и он должен был ему повиноваться. Иначе и быть не могло. — Если данные, полученные нами от Осколка Туманности, интерпретированы верно, сейчас они на пути в систему, которую их варварский «Империум» обозначает под литерой S-4697X5T4. В этот момент снова раздался сигнал тревоги — и Соматек, не удержавшись, ударил своими приборами по полу, стоило только перевести обозначения человеческой астрографии в некронские. — Эта система до Великого Сна принадлежала нам. Это… это… О, Дракон Пустоты! Крепость Дельфимония… Да, да, он хорошо знал это место. И помнил, кто именно правил этим миром-гробницей. — Готовьте «Величайшую Коллекцию» к срочному старту, — скомандовал Тразин. — Главный Археовед… — он еще надеялся его образумить. — Позволю себе напомнить о том, что фаэра этого мира пригрозила сделать с вами… и вашими коллекциями… если вы хотя бы попытаетесь что-нибудь у нее украсть… снова. — Разве я говорил, что собираюсь у нее что-то красть? Нет, я просто слетаю туда, быстренько соберу новые эльдарские и человеческие образцы — и все! В крепость я даже не сунусь… Иногда Соматек был абсолютно уверен в том, что вероломные К’Тан во время биопереноса специально сделали его Владыку совершенно безумным и паталогически несносным — просто ради того, чтобы полюбоваться бессильной яростью «нормальной» некронской знати. И чем дольше продолжалась его бесконечно долгое служение, тем сильнее он убеждался в том, что так оно и было. И от этого становилось еще страшнее. — Я вас понял, Главный Археовед. «Величайшая Коллекция» готовится к новому Большому Сбору, Владыка… *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Нора Смилодона 7.616.289M35 Магос Десмериус Ланковар Пять стандартных часов назад Десмериус вернулся в одну из своих лабораторий. Варп, по словам навигаторов, сегодня был спокоен, «Магосу Лаурентису» оставалось чуть меньше двадцати трех часов до возвращения в Материум, а квестор, сменившая его на мостике, была, как он считал, достаточно компетентна, чтобы разрешить любые потенциальные корабельные проблемы малой и средней сложности. А вероятность возникновения проблем высокой сложности оценивалась как исчезающе малая. Значит, он мог заняться другими делами. Очень медленно и методично старший служитель Омниссии на борту корабля провел комплексный анализ некронского кристалла, используя пять новых механодендритов, разработанных и установленных в его тело специально для этой задачи. И результаты были… воодушевляющими и обескураживающими. Одновременно. Предмет, который на первый взгляд можно было принять за заготовку для ювелирного украшения, на деле оказался аналогом микрореактора термоядерного синтеза с немыслимым КПД, который, вдобавок обладал собственным некронскими аналогами духа машины и наводящего ауспекса… И эта вещь была всего лишь сохранившимся обломком табельного оружия рядового пехотинца. Открытие было поистине захватывающим… и в то же время порождало куда больше вопросов, чем разрешало. Слишком уж много законов физики, считавшихся аксиомами, нарушал этот предмет. Взять хотя бы закон сохранения энергии. Ну не могли они вписать в такой маленький объем такой источник энергии с коэффициентом полезного действия больше трехсот процентов! А еще… В этот момент «Магос Лаурентис» с силой тряхнуло. И взвыли тревожные сирены. И все меры предосторожности, которые он применил перед тем, как начать работу с кристаллом, выполнили свою задачу, изолировав ксеноартефакт за десятью уровнями защиты полного профиля. Сам Ланковар, отдав команду трем охранным сервиторам занять свои посты, побежал на мостик, выжав все, что только можно, из своих ножных ускорителей. Он бежал, чувствуя, как продолжают трястись металлические стены, пол и потолок. Он видел, как суетятся младшие техножрецы, распихивая инструменты и материалы в специальные боксы, придуманные именно для таких вот случаев. Он уже был у самого мостика, когда по наружной обшивке корабля прокатило что-то вроде силовой волны — и тряска тут же прекратилась. Магос со Стигия VIII сразу понял, что это значит. Они только что покинули варп. — Я очень надеюсь на то, что у вас была веская причина отдать команду на экстренное торможение, квестор! — обратился он на бинарном языке к Алене Висмер, явившись на мостик. — Склоняюсь к положительному ответу, магос… — ее механодендриты указали на один из приборов с экраном, в центре которого расположилась огромная гравитационная аномалия между их кораблем и внешним краем системы S-4697X5T4. Аномалия, которой не должно было быть. — Навигатор вовремя обнаружил данный объект и я незамедлительно отдала всему команду на прерывание варп-перехода, пока наша экспедиционная эскадра не успела совершить столкновение… — Магос, судя по всему, это космический скиталец, — добавил следивший за приборами техножрец уровня 3-2. — Только он может обладать такой массой и вызывать гравитационные… — Нет, — прервал Ланковар своего подчиненного. Несмотря на то, что сделанный им вывод было достаточно логичен, он ошибался. Вероятность подобной ошибки была исчезающе мала, но он все равно ошибался. — Не только он. И когда изображение неопознанного объекта отобразилось на большом гололите, он понял, что худшие его гипотезы оправдались. Предмет, заставивший их экстренно выйти из варпа, представлял собой грубо изготовленную металлическую сферу размером с крупный планетоид. И когда они услышали характерный говор и ругань через вокс-перехват, когда разглядели приделанную прямо к корпусу сферы колоссальных размеров клыкастую пасть… Ему окончательно все стало ясно. — Немедленно поднимите всех астропатов. Пусть запрашивают подкрепление. Передайте командованию Имперской Гвардии и Имперского Флота, что мы нашли источник вторжения орков в наши системы… И то, на чем они прилетели в сектор Никс. Ну как такое может быть? Сначала они подверглись нападению эльдар на Андах Примус… А теперь еще и это? Как столь ничтожные вероятности могли совпасть дважды подряд? — Передайте, что минимум одна орочья боевая луна уцелела с прошлой войны. И они ее отыскали… *** КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ