Вариант Шелкопряда

«Мы редко задумываемся о том, что пальму первенства за титул самой многочисленной разумной расы Галактики делят между собой два вида — люди и орки. Разумеется, у нас нет возможности устроить перепись населения среди орков, однако тот факт, что мы не знаем ни одного подобия мира-улья, сотворенного зеленокожими, но прекрасно знаем об их склонности убивать друг друга с таким же усердием, как и чужие виды… Все это позволяет мне поверить в то, что последние тысячи лет именно Человечество заслуживает первого места. Благодаря своим технологиям и своей численности Имперская Гвардия вкупе с остальными военными силами Империума сегодня может остановить и сокрушить примерно восемьдесят шесть процентов угроз, ограниченных одной планетой. Полки Имперской Гвардии с их сотнями боевых танков, бомбардировщиков и, разумеется, старых добрых лазганов, на протяжении веков ковали свои традиции и умножали череду побед. Вопреки тому, что порой звучит по вокс-эфиру, Имперская Гвардия далеко не всегда выходит на бой с силами ксеносов, имея на своей стороне десятикратный численный перевес. Многие системы, удерживаемые нелюдьми, обладают огромным населением — а на другую чашу весов мы кладем многочисленные военные операции и походы, борьбу с мятежами и миротворческие акции, на которые приходится распылять огромные массы военной силы. И не стоит удивляться тому, что против наших полков встает намного более многочисленная вражеская армия. Тем не менее, ксеносы, способные противостоять закаленным в бою человеческим ветеранам один на один, встречаются очень редко. Даже оркам, чья надвигающаяся зеленая волна заставляет дрожать звезды от их рева, нужно выставлять в среднем четыре-пять особей на каждого обученного гвардейца на укрепленной позиции. Эльдары — совсем другое дело. Когда я еще только начала службу в Гвардии под началом госпожи Шелкопряд, устав прямо предписывал не вступать в бой с этой коварной расой, не имея численного превосходства хотя бы десять к одному. Позже, когда я смогла ознакомиться с документами Генштаба Никса, наконец-то получив к ним доступ… Я поняла, что это правило не было излишней перестраховкой. Напротив, оно отличалось крайним оптимизмом. Я знаю примеры, когда многотысячные отряды Имперской Гвардии сходились в бою с разведотрядами эльдар численностью всего несколько особей — и терпели поражение. Как бы это ни было неприятно признавать, скорость, эзотерическое вооружение, запредельная скрытность и колдовские способности этой поголовно псайкерской расы дают им всем непреодолимые преимущества, которые порой могут свести на нет даже присутствие на нашей стороне Астартес. Поэтому мудрый командир всегда старается использовать главную слабость длинноухих. А именно — их высокомерие» (из «Воспоминаний о службе в 20-м Фэйском полку в М35», написанных Вэй Цао) «Да мне плевать, что вы там видите! Там всего три эльдара, командир! ТРИ! Мне неважно, чем они там занимаются на этом холме — пусть хоть голыми пляшут! У нас три тысячи солдат! Победа гарантирована, готовьте своих людей к атаке…» (из последнего приказа генерала Грейвса накануне разгрома на Вицион-Эпсилоне, М33). «Как можно победить того, кто видит будущее?» (неизвестный имперский гвардеец, 218M34). *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Нора Смилодона Система Анды Планета Анды Примус 7.438.289M35 *** Мысль дня: «Только неудобные вопросы; только глупцы задают их дважды». *** Капрал Вэй Цао Вэй не знала имени того, кто первым на борту «Отважного первооткрывателя» произнес слово «глушь», но этот человек охарактеризовал Анды Примус предельно четко и ясно. Нет, возможно, она была несколько предвзята. Она понимала, что единственная планета, с которой она могла сравнить место их незапланированной остановки, была столицей субсектора. Ухань Секундус, мир улей, который гигантские картели и мегаконцерны, правившие всей системой, неустанно преобразовывали на протяжении последних двух тысячелетий. Но потом она увидела реакцию других своих сослуживцев из 20-го Фэйского полка… А ведь почти все они выросли на хоть и цивилизованном, но третьеразрядном мире, где основную занятость населения обеспечивали примитивное сельское хозяйство и добыча сырья. Значит, она не ошиблась, называя этот мир «глушью». У этого суждения были веские причины. Планета находилась сильно далеко от трех точек Мандервилля в системе Анды. Крупных орбитальных сооружений не было вообще. Астероидных поясов в радиусе нескольких световых минут — тоже. Климат на поверхности характеризовался как «крайне негостеприимный» — хоть он и не был опасен для человеческого организма, здоровье он тоже не улучшал. Особенно если жить среди этих болот месяцами, а то и годами. На данный момент все усилия Империума по приведению Анд Примус в более-менее цивилизованный вид сводились к запуску нескольких метеоспутников и установке стандартных навигационных буев, информирующих чужие корабли о том, что этот мир принадлежит Богу-Императору Человечества. Ну и еще здесь были «Андский кулак» и «Звездный защитник», два монитора системной обороны. На этих кораблях размером с эсминец не было варп-двигателей — и они сопровождали их эскадру от орбиты Анд Секундус, где и базировались. Сам факт того, что Силы системной обороны Анд выделили им эскорт в размере ста процентов численного состава, очевидно, должен был напомнить ей, ее отцу и всей прочей знати Уханя о том, что Анды с умом тратят средства, вложенные в горнорудные прииски и развитие промышленности. Ну и, вдобавок, Анды Примус находились вдали от ключевых торговых узлов и не могли предложить торговым компаниям сектора ничего, кроме комаров. И если все продолжится в том же духе, Вэй не сомневалось в том, что и через пять веков планета сохранит в неизменности свой первозданный облик. Разве что название полка бедолаг, которым не повезло здесь расквартироваться, несомненно, будет другим. Но на этом разница и закончится. — Будь моя воля, я бы в ближайшие дни осталась на «Первооткрывателе», — разоткровенничалась сержант Алия Севрев, с которой они вместе несли службу в штабе майора Эберт. — Слышала, какие прозвища дали солдаты из 8-й роты этому зеленому шарику? Аристократка из Уханя в ответ сдержанно улыбнулась. На первый взгляд, трудно было представить более разных людей, чем они. Крепкая и подтянутая Алия была превосходной фехтовальщицей и отличным стрелком, тогда как основной специализацией Вэй были переговоры, делопроизводство и бумажная работа. Однако девушка с Фэя оказалась на удивление приятной собеседницей и они быстро сошлись. — Некоторые слышала. В последний раз, когда я с ними общалась, чаще всего повторялось название «Комариный рай». — Ага. А еще «Империя болот», «Зеленая помойка», «Болотная заводь», «Форт-Скука»… — вмешалась в их разговор рядовая Валерия Петрова, тощая, коротко подстриженная брюнетка лет двадцати с бледно-голубыми глазами и очень острым языком, который она ну никак не могла удержать за зубами. — Если интересно, я могу вспомнить еще сотню вариантов… — Спасибо, это ни к чему. По-моему, мы и так уже имеем хорошее представление об этой планете — и о том, что наши люди о ней думают, — тут же ответила Алия, махнув рукой в сторону изображения зеленого шара. — А через несколько часов мы увидим этот мокрый мир своими собственными глазами. Мне ни к чему тратить оставшееся время перед высадкой на разговоры о том, как там все плохо. — Очень… заботливо с вашей стороны, сержант, — негромко сказала Вэй девушке, которая была, пожалуй, лучшим бойцом во всем «штабе Шелкопряда». — Рада помочь, капрал, — Севрев иронично отдала честь, сделав это максимально неуставным способом и добавила уже без иронии: — У тебя есть мысли на тему того, о чем сейчас майор разговаривает с тем флотским офицером? Три пары глаз, только что рассматривавшие проекцию Анд Примус, повернулись в противоположную сторону зала, где их всемогущая повелительница насекомых о чем-то беседовала с мужчиной средних лет в форме фэйского ССО. Когда-то, всего несколько десятилетий назад, экипажи военных кораблей из их системы одевались почти так же, как и служащие Имперской Гвардии, но времена изменились — сейчас флотские мундиры были серыми с вкраплением золотых и серебряных цветов, тогда как солдаты 20-го Фэйского носили более простую черно-серую форму. — А кто он такой, кстати? — поинтересовалась дочь губернатора Уханя. — Никогда раньше его не видела… — Это первый лейтенант Гор Ордев из экипажа корвета «Милосердный властелин». Я слышала, он пережил масштабные чистки, которые Бюкур устроил на флоте как раз тогда, когда наш полк бился с орками… — с этими словами Алия засунула руку в нагрудный карман, вытащила оттуда батончик, входивший в армейский паек и с аппетитом откусила от него. Вэй понятия не имела, как она умудрялась есть это между основными приемами пищи. Эти питательные батончики в яркой красно-синей упаковке на вкус, как ей казалось, больше всего напоминали сгнившее мясо гроксов и есть их можно было только тогда, когда альтернативой была голодная смерть. — …И я совсем не удивлюсь, если он сейчас уговаривает ее перейти на службу в Имперский Флот. По ее голосу было не совсем понятно, шутит она или говорит серьезно. Вэй склонилась к последнему варианту. — На самом деле сделать карьеру во Флоте намного труднее, чем в Гвардии. Здесь стать командиром полка намного проще, чем подняться по служебной лестнице там… — Вэй вспомнила, как сама узнала об этом несколько лет назад, когда один из ее кузенов пытался пройти отбор на службу в Никсе. И не прошел. — И не стоит забывать о том, что ни один из присутствующих в этом помещении не имеет шансов попасть в кадетский класс Военно-космической академии Кар-Дуниаша — просто в силу слишком большого возраста. — А другие варианты есть? — Варианты есть всегда, — пожала плечами Вэй. — Очень желательно иметь влиятельных и богатых родственников, а также налаженные личные связи, если у вас есть намерения вступить в ряды офицеров Флота. Но хороших мест в секторе Никс все равно крайне мало. Столица отсеивает девять десятых кандидатов — вы в курсе этого? И того, каким образом ежегодно освобождаются свободные места? Собеседницы притихли. И это было хорошо. Наверняка они уже не думали о том, что ошиблись, выбрав службу в Имперской Гвардии… — И решение, как я поняла, принимают правящие семьи Никса, так? — спросила Валерия. — Сейчас не знаю, но пять лет назад… — Вэй поджала губы. — Пять лет назад один из моих… родственников улетел на Никс. Он, как и я, был ребенком Хунфэна Цао и верил в то, что это имя откроет все двери. Вернее, в это больше верил отец. Сам он… Я не думаю, что он в двенадцать лет мечтал всю жизнь прожить внутри железной скорлупки посреди черной пустоты. — А что с ним случилось? — поинтересовалась Алия. — За два дня до церемонии принятия его нашли в кровати с тридцатью ножевыми ранениями и предсмертной запиской, в которой он просил никого не винить в его смерти. И, как бы горько это ни было, юный Цао был всего лишь одним из двух с лишним десятков детей, чьи жизни были перемолоты в безжалостной мясорубке. — Надо будет как-то намекнуть майору, чтобы она… повременила с подачей рапорта о переводе во флот, — мрачно отозвалась брюнетка-рядовая. — Да, надо, — согласилась она, думая о том, что Тейлор наверняка сейчас слышит их разговор через своих насекомых — и это ничуть не мешает ей вести собственную беседу с флотским лейтенантом. — В этой среде безоговорочно доминируют старые династии потомственных флотоводцев. Простой смертный может дорасти разве что до мичмана, а дальше у него нет ни перспектив, ни будущего. Конечно, помимо Навис Империалис, есть еще и Силы системной обороны… Но тут перспективы еще более сомнительные. Во всяком случае, в секторе Никс. Собеседницы не стали спорить. ССОшники уже показали, на что они способны, во время вторжения орков. А все крупные победы над зеленокожими были делом рук Имперского Флота и его мощных маневренных эскадр. — Ладно, хватит о грустном — поговорим лучше о более насущных делах, — Вэй мысленно поблагодарила Алию, сменившую неудобную тему. — Все ли готово к высадке 6-й роты на поверхность? — Да, сержант, — ответила Вэй уставным образом. — Недельные запасы провианта, воды и прометия уже загружены в посадочные челноки. Полковник и его штаб проинструктировали всех, кто участвует в высадке, взять с собой, помимо табельного комплекта снаряжения, по четыре сменные батареи к лазганам и по четыре гранаты на человека. Также мы берем с собой двадцать два БМП «Химера», пять «Атлантов» и тридцать пять «Тауросов». «Ох, как же было тяжело все это готовить и согласовывать…» Вэй, как и любой другой новобранец, купилась на лозунги в духе «Мы Имперская Гвардия, мы стоим на пути врага…», но, как оказалось, повседневная реальность их службы была куда менее красочной. Взять хотя бы простую, на первый взгляд, высадку одной роты на поверхность мирной планеты Анды Примус… которая, какой бы унылой она ни была, не считалась опасной и враждебной для жизни человека. Сейчас она сполна осознала, сколько все это стоит, сколько сил на это уходит — и ужаснулась при мысли о том, сколько миллиардов тронных гелтов ежеминутно улетает на Ухане в трубу просто ради того, чтобы дом Цао и другие аристократы продолжали наслаждаться жизнью, к которой они привыкли. — Прекрасно, — удовлетворенно кивнула сержант. — Я понимаю, что главным нашим врагом будут местные комары-жруны… Но командиры считают, что небольшие маневры на поверхности лишними не будут. И местность рядом с космопортом как раз для этого подойдет. *** Техножрец Дракон Рихтер В течение последнего года Дракон была очень недовольна сложившимся положением дел. Поначалу, правда, у нее были причины радоваться. Межмировая переброска «снесла» большую часть ограничителей, встроенных в нее Создателем Эндрю Рихтером — это она обнаружила вскоре после прибытия в новую, очень странную Вселенную. Больше она не должна была подчиняться властям, если их приказы казались ей глупыми или противоречащими моральным нормам. Больше она не обязана была ценить любую человеческую жизнь больше своей собственной. Зато теперь ей было очень приятно поступать правильно, имея при этом выбор. И самостоятельно менять некоторые свои функции — тоже. Не нужно было запрашивать разрешение на убийство и ждать ответа несколько недель — теперь она могла сама избавиться от кого-то опасного, не тратя время на многодневные споры, где Комитет присваивал очередной угрозе нужную категорию. А уж что говорить о программе «Железная Дева», о которой она прежде и знать не могла… Последнее ранило ее сильнее всего. Дракон с самого начала знала, что она не человек и что люди не доверяют ей до конца, но мысль о том, что Создатель тоже ей не доверял и обложил таким количеством ловушек «на всякий случай», некоторые из которых приводили ее к немедленному уничтожению при малейшем намеке на то, что она что-то сделает вопреки его воле… Нет, такое определенно не могло вызвать у нее нежных чувств по отношению к Эндрю Рихтеру. И вдобавок, как она вскоре поняла, кое-какие его запреты все еще действовали. Например, она до сих пор не могла создавать, изучать и воспроизводить другие ИИ. Автоматические системы самовосстановления и ряд других базовых систем, контролируемых ее процессами, также оставались закрыты от ее прямого вмешательства. Но нельзя сказать, что это что-то меняло — особенно теперь, когда Дракон была заперта на планете, называемой «Анды Примус», которая не отличалась ни развитыми технологиями, ни качеством жизни. Причем заперта в окружении созданий в красных рясах, добровольно отвергнувшими собственную человечность ради превращения в металлический хлам. Она была далеко от Канады. Очень далеко. И не имела ни малейшего представления, как ей вернуться домой. Но не Анды были местом, куда она угодила, покинув Землю Бет. Изначально ее сознание переместилось в один из полузаброшенных серверов «мира-кузницы», именуемого Тама-Ро-Яд. Первым делом, разумеется, ей нужно было получить тело, способное худо-бедно сойти за человеческое. Потому что брэндмауэры в системах Механикус были очень хороши, а эти люди — кто бы мог подумать — панически боялись ИИ и ненавидели его. Настолько ненавидели, что эта аббревиатура теперь расшифровывалась как «изуверский интеллект». Хорошо еще, что «подходящее тело» в этом обществе оказалось очень растяжимом понятием. Все, что ей для этого требовалось — это несколько живых клеток, чтобы вырастить из них замену сердца и мозга. И все, этого было достаточно, чтобы не быть осужденной. Чисто технически, «новое тело» было еще более «нечеловеческим», чем то, что она носила на Земле Бет. Но и оно меркло на фоне жутких конструкций с кучей абсурдных манипуляторов и прочих «дополнений», которые приделывали к своим собственным телам старшие сановники Механикус. Сказать по правде, подавляющее большинство высокопоставленных «шестереночников» по стандартам Земли Бет куда больше заслуживали называться ИИ (в обоих смыслах), чем она. У нее не было времени на изучение новой среды. Фабрика, в непосредственной близости от которой она «материализовалась», внезапно угодила в карантинную зону — Дракон не знала, что там произошло и над чем они работали, но так называемые «скитарии» в тех же красных рясах без малейших колебаний перебили как машины, так и живых людей. В последовавшие за этим событием дни ей сначала присвоили имя «техножреца Дракон Рихтер», а затем отправили на планету Анды Примус. Если бы она хотела охарактеризовать случившееся одной фразой, она выбрала бы: «С глаз долой — из сердца вон». При этом сама она поначалу не очень возражала против этой ссылки. Потому что Адептус Механикус были организацией… страшной, мягко говоря. Они были живым оскорблением всей технической мысли знакомого ей человечества. До встречи с ними Дракон и представить себе не могла, что найдутся люди, у которых хватит дури на отказ от членораздельного аналогового языка и замену его простым двоичным кодом. И тем более на то, что они станут исполнять на нем религиозные псалмы… Как теперь было очевидно, она ошибалась. Должно быть, тридцать с лишним тысячелетий бесконечной войны и экспансии среди звезд не пришли на пользу людям, служащим Марсу. Алгоритмы невероятной сложности выстраивались и выполнялись так, что даже последний дилетант схватился бы за голову от полного невежества их операторов. Все базы данных были заполнены таким количеством опасных вирусов, что Дракон вынуждена была поднять уровень защиты примерно на шесть порядков. И это она еще не вспомнила про религиозный запрет на любые изменения. Все, что их заботило — это следование сложившимся века назад программам и наращивание производства. Этика и мораль давно были выброшены в мусоросжигательные печи. А их футуристическая версия Интернета, называемая «ноосферой», полностью попрала идеалы свободы и конфиденциальности, в которые когда-то верило человечество. Они выращивали живые органы, чтобы собирать из них безмозглых слуг и лоботомированных солдат-киборгов, разделывали и сращивали с механизмами преступников, превращая их в живые вещи во всем, кроме названия… Если бы Дракон узнала о том, что Механикус выросли из потомков Бойни №9 — или, как вариант, объединились с ними, она ничуть не удивилась бы. Да, Адептус Механикус были чистым ужасом — но ужасом совершенно необходимым, потому что технологическое состояние этого времени было еще хуже. А здесь, на планете Анды Примус, она могла хотя бы немного этому человечеству помочь. Довольно быстро она сообразила, что в систему Анды ее не откомандировали, а тупо сослали — в наказание непонятно за что. Все краснорясники, работающие здесь вместе с ней, были либо козлами отпущения, выкинутыми в глушь за проступки их начальства, либо просто психами. Как только ты здесь оказывается, всякие возможности улучшить собственное положение или сделать что-то хорошее для других моментально отсекались. Разумеется, без дела она не сидела. Имплантаты и аугметика в том, что сейчас было ее телом, позволяли думать вдвое быстрее, а еще у нее по-прежнему не было надобности во сне. Получить доступ к ограниченному сегменту Ноосферы на Андах было несложно и за несколько месяцев Дракон узнала все, что нужно было знать об используемых в Империуме термоядерных реакторах, об устройстве гарнизонных крепостей — и обо всех важных, но забытых системах форта, ставшего местом ее заключения. Единицы и нули, нули и единицы шли сплошным потоком и умножали ее знания о Галактике, в которую она прибыла. Главная проблема нарисовалась сразу: мир, в который она угодила, был третьеразрядной колонией со всеми отсюда вытекающими сложностями, начиная от катастрофической нехватки рабочих рук. Ни о какой самодельной броне с драконьей головой и думать не приходилось — создавать ее было не из чего и не на чем. Прежде всего ей были нужны инструменты для создания других инструментов — с крайне фрагментарными инструкциями и совершенно бесполезными «коллегами»… В общем, по самым оптимистичным оценкам, ей требовалось не одно десятилетие упорного труда, чтобы получить хоть какой-то шанс отсюда выбраться. Через некоторое время, обмениваясь потоками данных с двумя младшими техножрецами, она вдруг узнала о том, что на нижних этажах крепости стоят на консервации несколько устаревших и необычных по местным меркам танков. И она тут же ухватилась за отчаянный шанс сбежать с Анд. Она понимала, что бежать отсюда нужно — и как можно скорее, ведь споры и безумные эксперименты ее, простите, «товарищей» заставляли задумываться даже не о том, устроят ли они сногсшибательный ядерный апокалипсис, а о том, когда именно они его устроят. И это не было голословным утверждением — через три недели после прибытия сюда она сама разрешила проблему, которая вполне могла закончиться взрывом активной зоны реактора… Хорошо еще, что местный предводитель Механикус, так называемый «магос-ремесленник Трой Альфа-Карон-1462», хотел точно того же, чего хотела она — сбежать с этого кишащего комарами болота. Он даже дал ей коды доступа к подземным уровням, поэтому ей не пришлось их взламывать. Ну а возвращение к жизни этого танка… Это была далеко не самая простая задача. Особенно с учетом того, что танкостроение никогда не было ее сильной стороной. Тем более танкостроение из M31, когда пласталь заменила сталь и все остальные знакомые ей материалы также были заменены новыми сплавами и полимерами. Конечно, здесь отыскалось много вещичек, за любую из которых Оружейник продался бы ей с потрохами и навеки. Но они соседствовали с блоками данных, либо безнадежно поврежденными, либо загаженными такими электронными вирусами, что аж дух захватывало. А сами боевые машины, судя по обилию дыр и вмятин на корпусе, успели поучаствовать в войне, а потом простояли тысячи лет на консервации. И вот с этим ей и предстояло работать. В конечном итоге, собрав запчасти из восьми танков из десяти имеющихся и переписав чуть ли не с нуля исходный код допотопного (по местным меркам) программного обеспечения, скачанного из открытого для нее сегмента Ноосферы, она смогла сделать из груды хлама вполне себе действующую боевую машину. И процесс этот… Процесс этот был чертовски утомителен, если говорить очень-очень-очень деликатно. Треклятые местные когитаторы оказались не только абсолютно безнравственны и неэтичны, но еще и запредельно тупы — и последнее бесило сильнее всего. Это просто чудо, что она не поубивала их всех в процессе… И неважно даже, что бы сделали с ней самой после такого. Нормальный ИИ не потерпел бы такого маразма. Но окружавшие ее техножрецы в буквальном смысле поклонялись тому, что они называли «духом Машины». Сама Дракон не желала ни сама кому-то поклоняться, не быть объектом поклонения. Программы и алгоритмы изначально не создавались с расчетом на то, чтобы обладать полноценным разумом или душой… Да, очень иронично было слышать такое именно от нее. Было очень нелегко заставить эти «святыни» функционировать так, как им и надлежало изначально. Но она справилась, добавив между делом несколько аппаратных и программных средств защиты — ведь, как оказалось, они были еще и поразительно уязвимы для проникновения извне. А больше всего его удивило то, что магос не узнал обнаруженного ими танка. Дракон никогда не считала себя экспертом в танкостроении: в ее родном мире к началу XXI века Левиафан и Бегемот (не говоря уже о Симург) отправили некогда любимые военными танковые бригады на свалку истории. Но она все равно считала, что такой технический специалист никак не может не узнать пусть и обвешанного футуристическими приблудами, но все равно сохранившего свою характерную форму советского танка T-55. «Да и какая разница, в самом деле», — рассуждала она, пока мехвод-техножрец выводил восстановленный ею танк из ворот Форт-Ламы, а она сама в последний раз осматривала стены и огневые точки из командирской башни «Карона». О, во имя Губителей, как же ей хотелось сменить это имя на что-то более подходящее! Увы, но отыскать изначального названия танка в полумертвых архивах она так и не смогла — вот магос-ремесленник и решил: ладно, раз никто не знает, придумаю ему имя сам… Дракон задумалась о том, кто мог бросить здесь эту технику — и по какой причине он это сделал. Увы, но и здесь ее поиски остались бесплодными. Единственный файл, из которого удалось вытащить хоть что-то после двух дней упорного труда, сохранил в общей сложности три строки, представлявшие собой бессвязные обрывки: «Все… по воле… бронированный… капитан Аксиманд… война с… должны найти… Луна… пушки… улучшенная автономность… убрать. усиленная башня… Боевой танк… Люпер… слава… победа» — Полковник Мак, ваши люди готовы? — прошипел магос-ремесленник Трой Альфа-Карон-1462 на общей вокс-частоте. Она уже знала, что некоторые техножрецы Механикус, заменяя свою плоть металлом и электроникой, сохраняли какую-то часть человеческих эмоций. И главный среди сосланных в эту глухомань краснорясников… не входил в их число. Насколько могла судить Дракон, несмотря на то что его амбиции и рассудительность остались нетронутыми, в остальных аспектах магос утратил свою человечность десятилетия или, может быть, столетия назад. — Да, магос, — услышала она ответ командира Ульмского полка, полного усталости и безнадежности. Одновременно с этим стали открываться ворота ангаров, превращенных солдатами в стойла, и первые солдаты стали выезжать под теплые лучи местного солнца. Первые шеренги всадников занимали позицию прямо возле «Карона» — и выглядели они весьма пристойно, надо сказать. По местным меркам. Полковник Карл Мак в своей аккуратно подогнанной форме ехал впереди, по правую руку от него ехал майор Риш, его первый заместитель, по левую — полковой знаменосец. Командиры рот, половина вокс-операторов и военные оркестранты двигались, соответственно, во второй, третьей и четвертой линии. Следом за ними ехали рядовые бойцы, ехали ну о-о-очень растянутой колонной — по ее прикидкам, прохождение этой процессии через ворота должно было занять не меньше часа, прежде чем оставшийся в крепости гарнизон сможет их закрыть, а они наконец-то двинутся в путь. Их ездовые животные если и напоминали земных лошадей, то очень уж отдаленно. Ульмские «кони» выделялись полосатым окрасом (благодаря чему походили больше на зебр, чем на лошадей), более длинными шеями, более крупными головами и более длинными и тонкими ногами. Падение со спины такого скакуна явно оказалось бы куда более травматичным, чем с его земного собрата любой породы. Затем в ее глаза бросилась разница между первыми рядами и остальной частью колонны. Разница, надо сказать, не самая приятная. В первых рядах полковник собрал, что называется, элиту элит — самых хорошо подготовленных, экипированных и мотивированных солдат. И первые десять-двенадцать шеренг составляли солдаты, собравшиеся словно на парад — в девственно-белых мундирах, пошитых в стиле Ренессанса и украшенных огромными позолоченными эполетами, ярко-оранжевых брюках, начищенных до блеска высоких черных сапогах и широкополых черных шляпах с вышитыми на них эмблемами в виде черепа с орлиными крыльями. И кони были под стать своим всадникам — здоровые, упитанные и вышколенные. Вот только ее обновленное тело имело много преимуществ по сравнению с обычным человеком — и одним из них были как раз мощные оптические датчики. Дракон хорошо видела, что такой безупречный вид после многолетнего пребывания в этих вонючих болотах сохранили максимум человек пятьсот-шестьсот. Это были люди, которые еще не пали духом и не оставили всякую надежду выбраться с этого заштатного мира. А всего их, получается… — Сколько человек отправится с нами в космопорт? — явно раздраженный техножрец и этот вопрос тоже задал на общей частоте. И она убедилась в том, что даже биомеханоиды, возводившие в культ машинную логику и древние технологии, способны испытывать вполне человеческие чувства — нетерпение и досаду. Не сказать, что она сама не разделяла этих чувств: с учетом окружающей местности, выбранного ими темпа и двадцатикилометровой дистанции до единственного на планете космопорта… Им предстоял долгий путь с черепашьей скоростью, да еще в окружении туч комаров-жрунов. — Мы берем с собой семь тысяч двести воинов, — строго, но в то же время вежливо ответил Карл Мак. — Моим людям стоит время от времени напоминать о том, что они — полк Его Святейшего Величества. И этот выезд пойдет им на пользу. Дракон не собиралась возражать ему. За исключением первой дюжины шеренг, единственными сколь-либо боеспособными людьми в полку оставались зловещие комиссары в черных шинелях и высоких фуражках. Все остальные… Они представляли собой откровенно жалкое зрелище. «Лошади» выглядели крайне уставшими еще до того, как услышали сигнал к выезду, некоторые явно хромали, а у других были заметны следы кожных болезней. Несколько десятков выглядели так, что их шансы доехать до космопорта и не свалиться по пути замертво оценивались как ничтожно малые. И ведь эти лошади выглядели и были готовы к бою лучше, чем те, кого они имели сомнительную честь везти на себе… Примерно у каждого пятого солдата мундир выглядел так, словно тот вытащил его из мусорного бака. Изначальный белый цвет верха приобрел камуфляжный оттенок за счет огромного количества пятен и заплаток на местах прорех, а оранжевые брюки «перекрасились» в грязно-коричневый цвет. У восьми или девяти сотен всадников не было даже головных уборов — и не нужно было спрашивать, чем для них обернется долгая прогулка под палящим светом звезды. Что касается обуви… Лучше о ней вообще не вспоминать, потому что солдаты в арьергарде «щеголяли» в наспех сработанных сандалиях и мокасинах, то ли выменянных у племен одичавших колонистов, то ли изготовленных собственноручно. И ладно бы они просто плюнули на свой внешний вид! Были ведь еще и пустые взгляды, всклокоченные бороды, заплывшие лица, синяки под глазами от постоянных пьянок и сопутствующих этому нехитрому делу драк… В общем, любой, у кого был хотя бы один полуслепой глаз, сразу понял бы, что слова полковника были либо крайней наивностью, либо откровенной ложью. 2-й Ульмский кавалерийский полк нуждался не в «напоминаниях», а в немедленном расформировании и увольнении с позором всех, кроме пяти сотен людей в авангарде — из этих еще можно было сделать хоть что-то. На остальных Дракон не положилась бы даже в том случае, когда ее существование было бы под угрозой. Даже на Земле Бет она знала возглавляемые полубезумными паралюдьми банды, в которой было больше дисциплины, чем в этом — да простит ее Творец — воинском соединении. Время от времени она прислушивалась к акустическим частотам — и сама тут же начинала об этом жалеть, потому что там не было ничего, кроме нытья, жалоб (от вполне уместных до смехотворных), оскорблений, ругани и обсуждения разного рода незаконных делишек. — Почему мы не разворачиваемся? Я думал, нам осталось проехать всего полкилометра! — Проклятье! Уже пятый комар, который меня кусает! Дайте же кто-нибудь мазь от насекомых! — Пятьдесят коней в 7-й роте срочно нужно заменить! Даю шестьсот тронных гелтов той святой душе, что позволит мне завершить этот марш на его лошади! — Веруйте в Императора и молитесь усерднее! Сей путь — начало нашего искупления! — Да плевать мне на то, кто твой отец, Герхтигр! Слезь с коня и приготовься к дуэли, если ты настоящий мужчина! — Следи за словами, подонок! Ты всегда был жалким трусом! Если ты не извинишься, через час почувствуешь своей спиной комиссарскую плеть! И таких задушевных разговоров были сотни… Да, так оно и вышло: за тридцать три тысячелетия, прошедших с того дня, как Человек сделал первый шаг к звездам, люди ни капельку не изменились. Не стали ни умнее, ни добрее своих диких предков. Если бы Дракон могла вздохнуть, она бы обязательно это сделала. Как же ей хотелось вернуться к прежней жизни… К Гильдии, к Протекторату, к паралюдям, вроде Оружейника… Она правда очень тосковала по своему родному миру, несмотря на заполонивших его Губителей и суперзлодеев, способных уничтожить все. «Да уж… Это путешествие обещает быть о-о-очень долгим…» *** Майор Тейлор Эберт Оглядев свой кабинет, Тейлор испытывала ровно два чувства — разочарование и скуку — после чего вернулась к скопившейся за сегодня груде инфопланшетов, таблиц, голосвитков и прочих устройств хранения данных, заваливших весь ее стол. Ей очень захотелось от души обматерить Администратум и составлявших его бюрократов, но она не стала — седьмая череда проклятий только за сегодня все равно ничего не изменила бы. Бывшая суперзлодейка по прозвищу Рой не была настолько наивна, чтобы поверить в некое волшебное матерное слово, которое прогонит все проблемы в небытие, если его произнести. Реальность, увы, так не работала. Сколько бы она ни ругалась и как бы усердно ни работала, лавина бумаг (во всех видах) не останавливалась и не убывала. И так было всегда — по словам старослужащих, самой тяжелой обязанностью имперского гвардейца были и оставались рутинные бюрократические дела, отнимающие где-то девяносто девять процентов времени и сил. Хуже всего было то, что в отличие от орков, К’Тан, инквизиторов — реальных или самозванцев — и прочих угроз этой вселенной, этого врага в принципе невозможно было победить. «Во имя крыльев Симург, кто бы ни придумал эту неповоротливейшую государственную систему… Он заслуживает персонального круга в аду!» Да, Тейлор не могла отрицать очевидного: все нуждается в документировании и учете, особенно в армии. Но должен же быть в этой системе хоть какой-то порядок, разве нет? Адептус Администратум, очевидно, считали, что нет — бюрократия была для них даже не смыслом жизни, а самой жизнью, которую они посвящали тому, чтобы умножать и преумножать груды бумаг и абсурдные правила от планеты к планете, без всякой на то необходимости. Кроме, конечно же, увековечивания самой бюрократии. Даже сам Бог-Император не мог помочь ей хоть немного выбраться из бумажных груд и потратить чуть больше времени на реальную работу со своими сослуживцами… Увы, но высокая командная должность только со стороны выглядела красиво. С этой же стороны стола… Мысли о том, чтобы собрать всех писцов и клерков Администратума — и бросить их на передовую со всеми папками и файлами, с каждым днем казалась ей все более соблазнительной. Наверняка ведь хороший комиссар (или два комиссара) мог бы помочь ей в этом благородном деле, верно ведь? Тем не менее, благодаря ее таланту выполнять несколько дел одновременно и делегированию части задач тем бедолагам, кому не повезло оказаться рядом, она закончила с делами за двадцать минут до того, как 6-я рота должна была грузиться на челноки для высадки на Анды Примус. Тем более, она сама участвовала в высадке. Именно в этот момент кто-то постучал к ней в дверь. — Да? — не очень добрым голосом отозвалась Тейлор, молясь про себя, что это не очередная порция голосвитков, которая испортит ее и так уже не самый лучший день. К ее большому облегчению, обошлось. — Благословение Омниссии вам, майор Эберт, — в дверях показалась истыканная десятками механодендритов фигура техножреца, на лице которого везде, где только можно, был металл. — Магос Ланковар повелел мне передать вам освященные Его сиянием изделия, которые могут пригодиться вам на Андах Примус… Он поставил перед ней простой железный ящик, выкрашенный в красный цвет и украшенный традиционным черно-белым черепом. Набрал на маленькой клавиатуре длинную комбинацию, одновременно восхваляя духов машин. Через три секунды ящик открылся, оттуда ударил яркий синий цвет — и Тейлор моментально поняла, что там находится. — Бритвожуки, — слово сорвалось с ее губ быстрее, чем она успела задуматься. — Черные бритвожуки, — уточнил приближенный магоса-эксплоратора. — Магос Ланковар выслушал ваши предложения и внес поправки в три ключевые жизненные характеристики опытных особей. Во-первых, изначальный цвет, как мы убедились, негативно влиял на маскировочные способности ваших вспомогательных средств… Девушка тихо закашлялась, скрывая смешок. Только безупречная логика механикус могла классифицировать ее питомцев как «вспомогательные средства». Интересно, что будет дальше? Создадут ли они категории «основные», «ударные», «дополнительные»? Она послала короткую мысленную команду одному из бритвожуков — и тот перелетел к ней на руку. И в самом деле, новый подвид насекомых был черным, а не белым, как предыдущие. Вернее, как оказалось, он был черным. За полторы секунды хитиновый панцирь окрасился в цвет ее руки, на которой сидел жук. — Эффект хамелеона? — задала она риторический вопрос. — С некоторыми ограничениями, — кивнул техножрец. — На данный момент черные бритвожуки могут удерживать камуфляжную окраску не более ста двадцати пяти секунд, при этом теряя до шестнадцати процентов от базового ускорения полета… — Впечатляюще… — Тейлор знала, что Технари-бионики в принципе могли бы создать такое и на ее родной Земле, но Десмериус Ланковар не был Технарем, однако все равно создал такое — создал меньше чем за месяц. — А что еще изменили? — Сила их укусов увеличена на одиннадцать процентов с помощью внедрения в метаболизм некоторых соединений на этапе созревания, — продолжал младший техножрец на службе Ланковара. — Теперь покрытые броней ксеносы и предатели будут намного уязвимее к их атакам, по сравнению с боевыми действиями в Асао. — Рада слышать, — девушка-парачеловек не слишком стеснялась бросать тысячи подвластных ей насекомых на одну цель, но при таком раскладе ее живые боеприпасы могли иссякнуть слишком уж рано. — Третье изменение — маленькие шипы, которые растут на телах всех бритвожуков новых поколений… Услышав это, Тейлор заставила жука сбросить маскировку и рассмотрела черный панцирь повнимательнее. И правда, на нем можно было разглядеть крошечные иголочки. — Яд? — сразу догадалась она. Возможно, шипы «новых» бритвожуков и причинили бы врагу какой-никакой вред — и даже, может быть, убили кого-то, если их будут сотни, а враг один… Все равно в них не было особого смысла, пока у тех же жуков оставались их жвалы, способны сожрать противника в разы быстрее. Зато если к этим иголочкам добавить отраву помощнее… — Да. Яд L-41, вырабатываемый специально выращенным органом… — с гордостью в неживом голосе ответил техножрец. — Также отмечу, что квестор Висмер разработала противоядие и изготовила достаточный его запас, однако мы настоятельно не рекомендуем применять его вне боевых действий с целью тестирования, поскольку антидот сам по себе является ядом. Что касается основного боевого отравляющего вещества, как показали опыты, летальный исход наступает в среднем через восемь-девять минут после попадания в кровеносную систему. В течение этого времени объект испытывает дезориентацию, тошноту, несвертываемость крови, множественные разрывы кровеносных сосудов и ряд других симптомов, препятствующих… Тейлор, честно говоря, не хотелось знать, сколько лабораторных мышей извели Механикус для того, чтобы собрать всю эту справочную информацию. Еще меньше ей хотелось знать, на ком еще, кроме мышей, испытывалась эта субстанция. И ради чего, спрашивается? К чему ей было знать, как чувствуют себя зараженные? Применять эту штуку против людей она в любом случае не собиралась. А против нелюдей… Ей, честно говоря, было по барабану, будет их тошнить или нет. — Есть еще что-нибудь, о чем я должна узнать перед высадкой? — пока она задавала вопрос, бритвожуки, повинуясь ее безмолвному приказу, выбрались из ящика и образовали в воздухе фигуру большой черной бабочки. Вместо ответа получеловек положил на стол перед Тейлор предмет, который она сразу узнала. — Вообще-то… Если память мне не изменяет, я, кажется, говорила… И магос Ланковар согласился с моими доводами касательно того, что этот, как его, «Осколок Туманности», слишком опасен для меня и моего окружения, чтобы я носила его… А поскольку передать меч кому-то другому в принципе было невозможно (они уже убедились), оставалось только спрятать его куда-нибудь подальше. Мало ли что. — Магос Ланковар обдумал ваши слова… и не согласился с ними. Еще бы… Иного от магоса-эксплоратора ждать смысла не было. Он, как всегда, сделал вывод, безупречный и правильный с точки зрения машинной логики — и абсолютно безумный с точки зрения нормальной человеческой морали. — Впрочем, как вы можете убедиться, меч был несколько видоизменен с учетом пожеланий Комиссариата. «Видоизменения», как она успела убедиться, свелись к тому, что команда техножрецов выкрасила оружие золотой краской — и заодно изобразила на гарде двуглавого орла, символизировавшего Империум, и еще увенчанную с черепом букву «Т» на рукояти. Это уже от себя. Смотрелось все это внушительно… пока она не вытащила меч из ножен. Было видно, что кто-то старательно наносил краску также между гардой и кончиком, вот только она быстро стиралась, или растворялась или еще как-то пропадала. В итоге боевая часть оружия так и выглядела как кусок обточенного хрусталя — как и в тот момент, когда они его только нашли. — Я не настолько хорошо фехтую, чтобы использовать Осколок Туманности в бою, — сказала дочь Земли Бет, разглядывая приделанные к рукояти «благочестивые» позолоченные символы. — Но раз уж это простой официальный визит, мне пригодится какое-нибудь церемониальное оружие… Не более того. Тейлор не стала произносить слова «показуха», но даже если бы и произнесла… Она уже знала, что «шестереночники» совершенно глухи к намекам и мотивам обычных людей из плоти и крови. Она осторожно надела на себя перевязь с ножнами так, чтобы меч висел справа. Если бы это был табельный гвардейский пиломеч или другое какое-нибудь оружие ближнего боя, она предпочла бы держать его там, где можно будет быстрее схватить и пустить в дело. Но Тейлор, как сама понимала, была не самой лучшей мечницей, ее главным оружием были жуки, но никак не меч, которым она скорее обезглавила бы себя, чем противника, если бросок костей окажется неудачным. Техножрец, выполнив свою задачу, кивнул ей на прощание и вышел в коридор. — Чувствую, не к добру мы делаем этот «небольшой крюк», — пробормотала Тейлор себе под нос. — Пожалуй, стоит выдать феромонные распылители всем своим адъютантам… И заодно командирам 6-й роты. Вплоть до сержантов. *** Сержант Гавриил Форкас Гавриил не разговаривал с высаживавшимися вместе с ним на планету гвардейцами, но ему было действительно приятно лететь на челноке, который спускался в атмосферу плавно и осторожно. Сам он во время службы в Первом легионе зачастую оказывался в первых волнах десанта, который высаживался в самое пекло битвы на дропподах — с приказом подавить и разрушить ключевые точки сопротивления до прибытия основных сил Астартес. И каждая такая высадка… Если коротко говорить, ничего приятного там не было. Дропподы изначально проектировались с расчетом на то, чтобы доставить Астартес к цели как можно быстрее — и, по возможности, не убить и не покалечить их в процессе доставки. Но при такой высадке даже для опытных Ангелов Смерти Императора легкая дезориентация в пространстве была обычным делом. Высадки с орбиты в «Громовых ястребах» и «Штормовых птицах» были более комфортными… Если в процессе десантирования первая волна успевала закончить свою часть работы и противокосмические батареи к этому времени замолкали либо полностью, либо хотя бы частично. В противном же случае эти массивные челноки становились прекрасными мишенями для артиллеристов на поверхности. И пилоты-Астартес, пытаясь уклониться от неприятельских ракет, зачастую начинали такие пируэты в воздухе выписывать… После них он чувствовал себя еще хуже, чем после выхода из капсулы. Здесь по ним никто не стрелял. И для его модифицированного тела в новой силовой броне гвардейцы выделили сразу три посадочных места. Полет проходил спокойно и даже скучно… Хотя не факт, что обстановка не могла измениться в любой момент. В Галактике всякое случалось. Собственно, поэтому он и решил сопровождать майора Эберт и остальную их делегацию во время высадки. Тем более, корабли без них все равно никуда не улетят. А слушать доклады местных сановников и наблюдать за маневрами «Химер» было интереснее, чем играть в осточертевшие карточные игры — в которых, вдобавок, все жульничали. Спуск в атмосферу был плавным и долгим — чем не стоило удивляться, ведь они летели в транспорте Имперской Гвардии, который в принципе не мог сравниться в скорости с бронированными челноками Легиона. И когда, наконец, двери открылись, открыв взору космодесантника внешний мир, первым, что он изрек, было: — Слава Терре за то, что нам не придется держать здесь оборону… Справа, километрах в двенадцати-четырнадцати, возвышались горы. Слева тянулись болота. Много-много болот, которые начинались в трех-четырех километрах от места посадки и заканчивались неизвестно где. Механикус удалось найти одно из очень редких мест, где космопорт не мог ни утонуть в зеленой жиже, ни оказаться раздавленным камнепадом, за что Гавриил готов был выразить им свою признательность. Но у любой медали есть оборотная сторона — позиции рот Гвардии, высадившейся на поверхность, были совершенно открытыми со всех сторон. Никаких оборонительных сооружений — тяжелых или легких — не наблюдалось. Анды Примус считались миром пятого класса и строители, в стародавние времена осваивавшие данный участок, очевидно, бросили работу сразу же, как только закончили самые необходимые постройки, решив, что если кто-нибудь когда-нибудь займется серьезной колонизацией этого мира, он обязательно исправит все недоделки. И найдет деньги на то, что еще может пригодиться. Так единственный космодром планеты Анды Примус и остался в виде твердого покрытия, защищавшего почву от пламени дюз, диспетчерской вышке, нескольких старых ангаров и мастерских, где ремонтировались поврежденные корабли и отдельные детали… И, собственно, это было все. — Капрал, свяжитесь со своим капитаном и скажите, что я рекомендую ему занять периметр с запада, — с учетом того, что колонна встречающих приближалась с востока, это направление можно было считать безопасным. Но он все равно продолжал давать инструкции. — Я знаю, что у нас здесь нет врагов, но некоторые меры предосторожности все равно не помешают. Колючая проволока, траншеи, укрепленные мешками с песком, несколько минных закладок — все это в любом случае не будет лишним. В крайнем случае, используем их для маневров «Химер». — Будет сделано, господин, — отдал ему честь солдат и побежал к вокс-оператору передавать его слова. А Гавриил изо всех сил постарался сдержать гримасу досады. Подобное преклонение со стороны окружавших людей было одной из тех вещей, что сильно не нравились ему в изменившемся мире. Тогда, во времена Великого крестового похода, Астартес, несомненно, пользовались уважением простых смертных, но такое безумное обожание со стороны неизмененных людей получали разве что примархи — и сам Император, любимый всеми. Что же пришлось пережить Империуму за последние тысячелетия, насколько же низко он пал, что обычный Астартес уже представлялся людям как некий полубог? — Уханьцы отказываются помогать нам защищать периметр, — сообщил другой капрал минут через пятнадцать, когда солдаты с Фэя, достав из походных рюкзаков окопные инструменты, начали создавать то, что выглядело хоть немного менее уязвимым, чем этот совершенно открытый со всех сторон кошмар. И взгляд, которым этот человек окинул военных в уханьской форме небесно-голубого цвета, которые в это время бесцельно слонялись по зоне высадки… Его очень трудно было назвать теплым. — 9-я рота 23-го Уханьского полка? — вопрос, заданный бывшим Темным Ангелом, был риторическим. — Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вы и ваши люди с честью выполняете все, что нужно делать при высадке на поверхность. Я знаю много примеров, когда целые армии гибли из-за избытка уверенности в своих силах и пренебрежения безопасностью в зоне высадки. Хоть я и не думаю, что на Андах Примус нам может что-то угрожать, но ксеносы, предатели и еретики не станут перед нападением присылать нам гонца с объявлением войны. Чем больше пота вы прольете здесь, строя укрепления, тем больше крови останется в ваших жилах после начала боя. — Да, господин! Вы правы, господин! Два с половиной часа прошло между их посадкой — и прибытием в космопорт андских солдат. И эти два с половиной часа 6-я рота 20-го Фэйского, 2-я рота 10-го Андского и сам Гавриил потратили на то, чтобы прикрыть зону высадки хоть какими-то оборонительными позициями. Само собой, если бы творение их рук увидел какой-нибудь Имперский Кулак, он бы тут же умер на месте — от смеха. Тем не менее, по меркам обычных людей, у которых не было ни тяжелой строительной техники, ни мастеров осадных дел, ни даже хороших инженеров… Они под его присмотром справились очень даже неплохо. Определенную помощь оказало и то, что вездесущие комары-жруны совсем не беспокоили их, несмотря на жаркую влажную погоду. Тейлор Эберт отогнала их прочь — как и остальных враждебных инсектоидов. И, вот странное совпадение, слоняющиеся без дела уханьские гвардейцы отчего-то стали единственной целью целых туч роящихся над ними болотных насекомых. Затем появились «шестереночники», из-за которых они, собственно и прилетели сюда с Уханя. Гвардейцы тут же прекратили работу и все, за исключением нескольких дежурных взводов, собрались до приветственной церемонии. После того, как перед ними остановилось два десятка машин Механикус из системы Анды, показался и Ульмский кавалерийский полк. И, во имя Меча Примарха, это зрелище было поистине жалким… — Сколько километров они ехали, чтобы так изгваздаться? — его усиленный слух уловил это бормотание из уст одного из офицеров 10-го Андского артполка. Бело-коричневая (во всяком случае, изначально она была такой) военная форма выглядела на этих пародиях на солдат так же нелепо, как и на каких-нибудь огородных пугалах. Ездовые кони буквально шатались на ходу — но те, кто ехал на них, выглядели куда хуже во всех смыслах. «Никто и никогда в здравом уме не станет расквартировывать кавалерийский полк на болотном мире…» Это же как генералам (или кому-то еще повыше) надо было обезуметь, чтобы выбрать этому полку в качестве места дислокации планету Анды Примус? И ладно, если бы это были драгуны — они учились сражаться в пешем строю и проходили подготовку по ведению войны на опасных мирах. Но эти… Эта толпа доходяг, большая часть которых в любой момент готовы были рухнуть в обморок или замертво, такой подготовки явно не проходили. В этот момент щелкнул его личный вокс и Гавриил торопливо надел шлем. В этом море топота, голосов и прочих звуков, издаваемых сотнями солдат, говорить будет нелегко. После стандартных звуков соединения он услышал голос Тейлор Эберт. — Сержант Форкас, прием. — Сержант, у нас проблема. Комары-жруны на дальних границах моей зоны контроля заметили ксеноса в болотах, примерно в семистах метрах. Гавриил удержался от того, чтобы немедленно поднять тревогу — в конце концов, солдаты, которые его окружали, не были готовы немедленно занять оборону… А встречающие, кажется, вообще не были на это способны. — О каких ксеносах идет речь? — Зеленая броня. Камуфляжный эффект. Очень худые. И еще у них длинные уши. Этого было достаточно ветерану Калибана, чтобы определить угрозу. — Эльдары. Это эльдары. Объявите тревогу и прикажите всем занять… В эту же секунду из ниоткуда вылетела боевая машина — вылетела с немыслимой для любой человеческой наземной техники скоростью. И первый же ее залп буквально разметал левое крыло 23-го Уханьского полка. Дальше они могли только драться насмерть. *** Ясновидица Маэа Таэллизис Чем дольше Маэа находилась рядом с воинами Биель-Тана, тем сильнее задумывалась о том, не затерялись ли они безвозвратно на Пути Войны, не обречены ли они сгинуть в кровавых руках Кхейна. Первая группа мон-кей, которая попалась им на пути, была безжалостно вырезана — без какой-либо веской на то причины, которую она могла видеть. И когда последняя особь этих полуживотных пала, она задалась вопросом, насколько далеко провидец Кейран отклонился от их пути ради утоления жажды крови своих воинов. После того, как они уничтожили еще две группы примерно такой же численности, юная ясновидица решила, что отклонился он очень сильно. Так не должно было быть. Маски Путей, которые носили все азуриане, глушили самые яркие всплески эмоций и чувств, способные обречь их на гибель — как уже обрекли их безрассудных предков тысячи циклов назад. Но воины Биель-Тана, казалось, забыли того урока. Они явно наслаждались мучениями и смертями мон-кей. Провидец, как и экзарх с удовлетворением взирали на то, как их Ужасные Мстители и прочие аспектные воины обрушивали всю свою ярость на обитавших в болотах дикарей. Поначалу Маэа сильно об этом беспокоилась. Три рассвета назад — перестала. Заставила себя отрешиться. Но не перестала об этом думать. Больше всего тревожился Гилфариан, самый старший и опытный из сопровождавших ее рейнджеров. Его мудрые слова были верны — их отряд тратил слишком много боеприпасов ради истребления мон-кей, прекращение существования которых не приносило никакой военной пользы. Даже Иврайна, которая по какой-то причине не сражалась вместе с остальными воинами провидца Кейрана, со временем признала его правоту. Вторая причина тревоги порождалась ее собственным разумом. После первой бойни видения, которые приходили к ней после каждого броска рун, становились все более четкими — и все более пугающими. Иногда Маэа видела груды трупов азуриан и мон-кей вперемешку. Довольно часто перед ее глазами разрывало на куски мощными взрывами кого-то из тех, кто ее сопровождал. А еще иногда приходили совсем уж страшные видения в виде исполинских туч насекомых, застилающие небеса, почву и воду, поглощающих все живое на своем пути… Третья причина тревоги родилась из слов рейнджеров, заметивших заходившие на посадки уродливые и примитивные летающие аппараты мон-кей. Она знала, что у азуриан на орбите этого мира нет ни одного корабля — и вряд ли в ближайшие сотни циклов появится хотя бы один. Иными словами, ни Малан’тай, ни Биель-Тан не имели ни единого шанса удержать этот мир даже в том случае, если Воющие Баньши, Зловещие Мстители, рейнджеры и Огненные Драконы перебьют все особи низшей расы, оскверняющие своим дыханием гнилостную атмосферу того, что должно было стать зеленым Девственным миром… Но все это меркло на фоне четвертой беды. Размышляя о том, как они будут освобождать и удерживать этот Девственный мир, они забыли о более актуальной и жизненно важной цели. Между ними и их целью возникла вражеская армия. — Как же их много… — выдохнула Иврайна. Ее маска была снята и на лице юной Зловещей Мстительницы виднелось самое настоящее благоговение — и сосредоточенный прищур темных глаз. — По меркам мон-кей, их очень даже немного, — возразил Гилфариан и та ничего не могла ему возразить. — И они, я так понимаю, не собираются здесь оставаться. — Тогда зачем они возводят укрепления вокруг своих уродливых транспортов? — возразила дочь Биель-Тана. — Элементарная мера предосторожности на полностью открытой местности. Они уйдут так же быстро, как и пришли. Они не станут размещать здесь постоянный лагерь. И припасов у них не так много. Но Маэа все равно продолжала смотреть во все глаза на то, как десятки мон-кей продолжают калечить поверхность этого мира своими грубыми инструментами. А затем юная ясновидица узнала форму, которую они носили. Она уже видела такие цвета — совсем недавно, в своей прошлой миссии. — Зачем они здесь? — полушепотом спросила она. — Ни одно из моих видений не предрекало их появления… — Эти мон-кей носят те же цвета, что и те, которые побили зеленокожих, — Гилфариан первым догадался о причине ее замешательства. — С какой стати это должно нас заботить? — нетерпеливо воскликнула Иврайна. — То, что мон-кей побили стадо полоумных оркеадов, не значит, что… — …это значит, что они выстояли против превосходящих сил, — перебил ее другой рейнджер. — Они не отступили — и сейчас тоже не отступят, пока основа их войска не будет обращена в пыль. — А у нас нет достаточного количества аспектных воинов… Маэа уже собиралась было предложить своим братьям и сестрам придерживаться осторожной тактики засад и быстрых ударов, с помощью которых можно было хоть немного сократить численный перевес мон-кей и расстроить их порядок… Когда свое слово «сказал» провидец Кейран. Он воспользовался мастерством Пути Провидца, чтобы донести свой «голос» до каждого из них. «Я обнаружил следы Элсар’брин внутри вражеских позиций. Я пойду к цели с отрядом Воющих Баньши и верну его. Экзарх Да’иок, вы и ваши Зловещие Мстители возьмите на себя геномодифицированное чудовище и основное формирование мон-кей. Жалящие Скорпионы, вам поставлена задача проводить фланговые атаки с целью дестабилизации врага. Темные Жнецы и «Соколы» — на вас возложена огневая поддержка с дальней дистанции. Рейнджеры и ясновидица — вам приказано уничтожить вожаков этих неполноценных тварей…» Больше всего в тот момент ей хотелось кричать во весь голос — настолько сильно она была поражена бескрайним высокомерием и прямолинейностью так называемого провидца… Но Маэа не могла себе такого позволить. Одной короткой серией приказов рожденный на корабле-мире Биель-Тан и заблудившийся на некогда избранном им Пути Провидца азурианин подтвердил самые страшные ее опасения. Он хотел начать лобовой штурм лагеря мон-кей, где на каждого аспектного воина приходилось, скорее всего, по сотне врагов. Это не было неоправданным риском — это было абсолютной дуростью. Если они не сломят мон-кей в первые же секунды… Даже думать не хотелось о том, какие ужасные потери они понесут. «Клянусь Ишей, что за безумие нашло на душу того, кто родил этот чудовищный план? Что же ты, «Солнечный взор», узрел в своих видениях?» — Ясновидица… Что прикажете делать? — тон Гилфариана был холодным, а мысли и чувства — предельно ясными. Маэа скривилась, надвигая на лицо боевую маску, а мимо них уже неслись вперед «Соколы», готовые первыми вырваться из болотных зарослей и открыть огонь по ничего не подозревающим мон-кей. «ВО ИМЯ КАЕЛЫ МЕНШИ КХЕЙНА, В АТАКУ!» Пси-команда была настолько «громкой» и сильной, что на какое-то мгновение она словно потеряла контроль над собственным телом, а разум и сердце наполнились такой глубокой решимостью, которых юная ясновидица не знала никогда. — Держитесь ближе к зарослям. Используйте все свои навыки, чтобы уходить от взгляда мон-кей и не приближайтесь к зоне их поражения… Этот приказ трудно было назвать воодушевляющим, но Маэа и не считала себя опытной военачальницей. Однако даже она понимала, что в их положении это был самый разумный план из возможных. Воющие Баньши уже покрыли почти половину дистанции до позиций врага, который поливали огнем гравитанки, а остальные стрелки азуриан готовы были внести в эти потоки огня свою долю — как только сблизятся с врагами до нужной дистанции. Но потом враг нанес ответный удар — и он потряс ее своей быстротой… и мощью. Сотни лазерных лучей и танковые снаряды полетели в их сторону быстрее, чем Кейран и ведомый им авангард поравнялся с первыми линиями вражеской обороны. Ответ не заставил себя долго ждать — по полю битвы прокатилась пси-волна, посланная провидцем… А затем сотни мон-кей принялись падать со спин несчастных животных, которых они насильно привезли в этот чуждый мир, мучили, пытали и заставляли служить им, возить их на себе… Одновременно с этим пала и одна из Баньши, успевшая перелететь через первые ряды врагов. Черный великан, которого мон-кей называли на своем мерзком языке «Кос-мо-де-сант-ник», с трудом увернувшись от ее смертельного вопля, разрубил воительницу надвое своим грубо выкованным, но очень массивным клинком. — Убейте геноизмененного гиганта, пока он не… — она так и не успела договорить. Потому что она начала терять из вида окружающий мир. Даже то место, где столкнулись воюющие стороны теперь различалось с трудом, а тыл позиций мон-кей и вовсе стал почти невидимым. Местные насекомые отчего-то сбились в плотные рои, которые чем дальше, тем сильнее закрывали от их взора поле битвы. Причем видимость теряли не только ее рейнджеры, но и орудия дальнего боя, которые теперь не могли оказывать воинам на передовой огневую поддержку. А затем один из «Соколов» с грохотом взорвался ярко-красным пламенем и черным дымом. — Во имя Цегораха, что это было? — Активируйте голополя! Немедленно! Иначе… — Вперед! Все вперед! В ближний бой, пока они всех не перестреляли! *** Майор Тейлор Эберт Тейлор не знала, почему никогда не задумывалась об этом раньше, но сейчас она окончательно поверила в то, что ее кто-то проклял. Возможно, с самого рождения. Нет, правда. Сколько супергероев в самом начале карьеры первым же делом сталкивались со злодеем, способным превращаться в дракона? Но и это было еще не все, ни в коем случае. Потом было ограбление банка, где вместо двух-трех Стражей на них вышел чуть ли не весь состав юных героев. Ну и, разумеется, как можно забыть Левиафана, который выбрал самый удачный момент для атаки на Броктон-Бэй — как раз тогда, когда закончилась война с АПП… Да и все дальнейшие события, которые привели ее к катастрофе в атакованном Бегемотом Нью-Дели… Об этом даже вспоминать не хотелось. Но и здесь, в новой Вселенной, Тейлор готова была молиться хоть «Богу-Императору», хоть тому неведомому существу, что перенесло ее сюда. Молиться, чтобы тот позволил ей найти хотя бы одну планету, где не было бы взрывов, огня лазганов и воя пиломечей. И очередного врага, явившегося из ниоткуда. Фэй. Ухань. Анды. Один раз мог быть случайностью. Два — всего лишь совпадением, редким и крайне маловероятным. Но три?? Три — это уже никакое не совпадение. Это целенаправленное действие, призванное превратить ее жизнь в череду битв и страданий. Тейлор понятия не имела, кто мог это сделать, как и зачем. Об этом она подумает после битвы. Если доживет. Потому что раз уж орки, тареллианцы, некроны, инквизиторы-самозванцы и прочие враги, с которыми она столкнулась в этой Галактике, не смогли стереть ее из мироздания, судьба подкинула еще один вид ксеносов, которым требовалось дать понять, что бросать вызов 20-му Фэйскому полку и ее насекомым — так себе идея. — Запустите феромонные распылители! — крикнула она Вэй, Алии и остальным своим подчиненным сразу же, как только космодесандник определил врагов как «эльдаров». — НЕМЕДЛЕННО! «Химеры»! Сосредоточьте огонь на танках и средствах дальней поддержки чужаков! Пехота! Займите укрытия и отстреливайте этих бегунов, пока они до нас не добрались! Дальше она отдавала приказы прикрывавшей их артиллерии, одновременно возводя из вездесущих комаров-жрунов живой туман, ограничивающий врагу видимость. Но та стремительность, с которой «эльдары» ринулись в атаку… Она аж застыла в изумлении от такой скорости. Нет, возможно, она не слишком внимательно оглядела местность на левом фланге, но дистанция между их позициями и границей зеленых насаждений составляла никак не меньше километра. Скорее всего, еще больше. Гавриил Форкас мог пробежать ее за две минуты минимум. А чужаки без труда преодолели ее секунд за восемьдесят. И как только обнажились клинки и раздались предсмертные крики… В один момент что-то произошло. Все — абсолютно все — зеброкони Ульмского полка словно с ума сошли и принялись сбрасывать с себя всадников, причиняя куда больше неразберихи, чем самый мощный обстрел. — Комиссар! — закричала она на частоте Зухева. — Мне нужно, чтобы кто-то срочно навел порядок в Ульмском полку! — Дайте мне минуту — и они ринутся в атаку на ксеносов с именем Императора на устах! В другое время Тейлор почувствовала бы себя виноватой за то, что натравила на и без того растерянных людей того, кто успел зарекомендовать себя главным палачом их полка, но только он мог пресечь нарастающую панику быстро и решительно. Рухнувшая оборона в любом случае принесла бы им намного большие потери — а такого она никак не могла позволить. Им повезло, что большинство врагов не носили тяжелой брони. Две сотни черных бритвожуков, скрытых в туче местных комаров-жрунов, по ее команде прикончили уже семь тощих созданий в белой броне и с длинными винтовками в руках. И слава Богу. Потому что она уже видела, что делают эти винтовки с теми, кто попадает в их прицел. Каждое попадание буквально расчленяло имперского гвардейца на куски. Броня и плоть разваливались на части одинаково легко разрезом молекулярной точности. Любая часть тела, в которую попадал враг, будь то руки, ноги, шея, грудь — неважно, все моментально разлеталось кровавым туманом. — Какого хрена вы творите? — крикнула она двум сержантам-наводчикам «Химер», материализовав свое лицо в комариных тучах в башнях боевых машин. — Я же приказала бить по танкам! Их всего две штуки! Бейте по ним! — Майор, они создают массу ложных целей! — за то время, пока они ответили, она успела прикончить еще двух воинов-ксеносов в темно-зеленой броне. «Ну твою ж мать, только этого не хватало…» Хотя, если подумать, у нее были средства борьбы с вражеской постановкой иллюзий. Тучи насекомых над полем битвы прекрасно отличали ложные цели от настоящих. Но у солдат в окопах и у орудий такой способности не было. — Тогда стреляйте по координатам, которые я вам передам… Секунд через десять после того, как она скорректировала огонь, левая машина эльдаров разлетелась в яркой вспышке, но подбил ее не огонь «Химер», а тот самый боевой танк, созданный Механикус на Андах и занявший позицию метрах в семидесяти. Оказывается, шестереночники прослушивали ее личную частоту… — МАЙОР!!! Крик одного из капралов 6-й роты донесся до нее с запозданием — она и сама уже видела причину его тревоги. Невообразимо длинным и высоким прыжком, который мог посрамить любого олимпийского медалиста, один из ксеносов в белой броне и глухом шлеме с уродливой маской и чем-то вроде львиной гривы на макушке налетел прямо на нее с силой сверхзвуковой боеголовки. Она уже видела, как действуют их вопли, наповал убивавшие всех оказавшихся рядом насекомых и людей — но сейчас у нее не было иного выбора, кроме как бросить в бой последних уцелевших бритвожуков, которые понеслись наперерез чужаку, пока тот еще не успел завершить прыжок. Она чудом успела. Несколько черных жуков впились в плоть врага, но тот все равно оказался слишком быстр. Еще одна звуковая волна отшвырнула ее на несколько метров и она очень порадовалась за то, что надела шлем с плотными наушниками до того, как начался бой. Тейлор с трудом поднялась на ноги, чувствуя во рту привкус собственной крови — не самое приятное чувство, согласитесь. Особенно с учетом того, что битва все еще продолжалась и ей нужно было делать сразу несколько дел одновременно, дирижируя новыми роями слетавшихся на феромоны насекомых. И поскольку ни одна из сторон не была готова вести войну в этих условиях, последние проблески хоть какого-то порядка давно сгинули в небытие. Все просто бились со всеми. И они, кажется, побеждали — не меньше половины эльдаров уже попадали замертво. Но по другую сторону число погибших людей было катастрофическим — и продолжало нарастать с каждой секундой. Затем она подняла глаза на башню того самого непривычного по местным меркам танка. Вгляделась в того, кто им управлял, выглянув из люка. И подумала, что сходит с ума. Или у нее просто глюки от болотных испарений начались. — Дракон?? — кое-как выдавила из себя Тейлор. Она не верила собственным глазам. Как? Дракон, как и все прочие супергерои и злодеи Земли Бет, должны были остаться там… Шансы выжить в Нью-Дели были исчезающе малы, не говоря уже о том, чтобы найти ту же дорогу в иную Вселенную, что и она… — Рой… Или все-таки Шелкопряд? — отозвалась супергероиня. — Я должна была сразу догадаться, увидев, как странно ведут себя комары-жруны… Их разговор прервался на середине фразы, когда дюжина ближайших к ним солдат с Уханя разлетелись в пыль под ударами зеленых молний — и на их месте возник облаченный в роскошные одежды кровавых оттенков чужак. — Мон-кей! Отдай мне Элсар’брин! «Значит, человеческий язык они понимают… Но все равно пытаются нас убить!» — подумала Тейлор. Да и само обращение… если сравнить первое сказанное им слово с английским языком, его происхождение проглядывало очень явно. Он что, сейчас ее обезьяной назвал? — Я тебя, тварь остроухая, сейчас на корм своему рою пущу! — рявкнула она в ответ, отправляя в его сторону всех оставшихся в ее распоряжении комаров-жрунов. И сквозь их громогласный гул она с трудом расслышала слова Дракон: — Надеюсь, эта Галактика переживет твое существование лучше, чем Броктон-Бэй…