Вариант Шелкопряда

Где-то в Паутине Ясновидица Маэа Таэллизис Еще задолго до их появления Маэа ясно ощутила, как перекрутились нити судьбы — и коротким жестом приказала сопровождавшему ее отряду рейнджеров застыть на месте. Совет Провидцев, которому она служила, не предупреждал о союзниках, которых они могли встретить в этом закоулке Паутины. Да, разумеется, последний их разговор случился много циклов назад и за это время в решения и пророчества Старейшин Малан’тая могли вмешаться новые угрозы… Но куда более вероятным был другой вариант: тот, кто поджидал их у Врат Ил’ра’тирена, не был их союзником. Ощутив прилив вдохновения и доверия своим верным стражам, юная ясновидица отвлеклась от почти незримых границ Паутины и обратила свой взор на Пути, по которым шествовали ее собратья-азуриане. Отработанным за шестьдесят циклов служения ритуальным жестом она начертала нужные руны — и заставила их мерцать, направив в них пока еще слабый поток пси-энергии. Маэа ожидала расплывчатых видений, которые потом придется долго и тяжело распознавать. Она ошиблась. Руна Возрождения воспарила ввысь, оставляя позади все прочие творения ясновидицы. И когда видение все-таки пришло, оно было предельно ясным — и ужасным. Перед Вратами, которые были для нее самым быстрым и легким путем домой, выстраивался в боевой порядок отряд азуриан. Она не обладала дарами сопровождавших ее рейнджеров, поэтому не могла оценить военного мастерства незнакомцев, но она узнала множество Зловещих Мстителей, поддерживаемых боевыми группами Огненных Драконов, Воющих Банши и Жалящих Скорпионов. А позади них выстраивались главные ударные силы: три Темных Жнеца, за спинами которых парило столько же гравитанков «Сокол». И, естественно, вели за собой это мощное войско провидец и экзарх Зловещих Мстителей. И это были явно не воины Малан’тая. Ни один из этих азуриан не был облачен в привычные ей светло-зеленую броню и синий шлем. Никто не держал в руках оружия черного цвета, которое создавалось на ее родном мире-корабле. Нет, эти были экипированы ослепительно белой броней и зелеными шлемами, которые ясно показывали, кому они служат. И провидец сразу же ощутил касания ее рун: стоило ей задержать на нем свой взгляд, как мощная силовая волна отбросила ее назад и выкинула обратно в ее собственное тело, разрывая нити, которые она плела. Маэа тихо охнула от прилива легкой боли, вызванного экстренным выходом из транса. Это был далеко не первый раз, когда ее выбрасывали таким образом, но привыкнуть к этому было в принципе нельзя. — Что ты увидела, почтенная ясновидица? — спросил Гилфариан, самый старый и самый опытный из охранявших ее рейнджеров. — Воинов Биель-Тана у Врат Ил’ра’тирена — уверенно ответила она. Очень редко Руна Возрождения приносила ей более четкие и ясные видения. И несколько услышанных ею проклятий дали понять, что эта правда не наполняет радостью камни душ тех, кто ее сопровождал. — И, судя по тому, как они разместились… Они нас ждут, — договорила она, отчего ближайший к ней рейнджер выругался еще раз. — Мы можем незаметно миновать их? — потребовал ответа Гилфариан. — Уже нет. Их провидец тоже видел меня, — она не стала вдаваться в детали, но рейнджер, охранявший ее на миссиях, все сам прекрасно понял. Для нее, запертой на Пути Провидца, шансы выстоять против воинственных азуриан с тысячами циклов боевого опыта, были примерно такими же, как у новорожденного младенца против Бога. — Кровавая длань Кхейна… — прошептал один из ее стражей, стоявших в арьергарде. Маэа недовольно нахмурилась, но ничего не сказала. Когда она впервые покинула родной мир-корабль, она искренне верила, что Совет был прав, когда искал союза с другими, более сильными мирами-кораблями. Армии Биель-Тана были исключительно сильны, они уже достигли великих успехов в своей миссии по возвращению Девственных миров и очищению Галактики от ползавших по развалинам их Империи паразитов… Сотни рейнджеров и аспектных воинов, встреченных ею во время долгих странствий, наглядно показали несостоятельность этой точки зрения. И другие исследовательские группы Малан’тая тоже в этом убедились. Да, войска Биель-Тана были сильны… Но эта сила требовала пополнения и восполнения потерь, обрекая целые молодые поколения на следование Пути Войны. Нет, никто не отрицал огромных успехов, достигнутых ими, но цена этих успехов была поистине ужасающей: потери были катастрофическими по меркам их расы, а череда побед сопровождалась такой же чередой поражений, о которых их эмиссары старались не упоминать. И вдобавок, как уже не раз сообщали ей рейнджеры, большая часть враждебности, испытываемой низшими расами по отношению к азурианам, была порождена именно деяниями Биель-Тана, чьи воины возникали из ниоткуда, убивали всех на своем пути, а затем исчезали так же стремительно, как и появлялись. И в результате гнев чужаков был направлен на все искусственные миры без разбора, делая их жизнь еще сложнее без всякой на то причины. Маэа Таэллизис не знала, какой части этих слухов можно верить. За всю свою жизнь она встречалась с эмиссарами Биель-Тана всего четырежды — и это случалось только на официальных приемах, где каждый азурианин становился воплощением изящества и совершенство. Наблюдать воочию за тем, как Буря Клинков ведет войну, ей не доводилось… Пока. — Нет, мы не можем их миновать. Мы должны услышать их намерения… Прямо сейчас она ощущала всего две нити судьбы. И не требовалось быть ясновидцем, чтобы понять, куда ведут эти нити. Либо они начинают разговор с воинами Биель-Тана сами, на своих условиях, либо они пытаются уйти, провидец-чужак их настигает — и разговор все равно происходит, но позиции Малан’тая при этом будут уже слабее на порядок. Гилфариан, который, очевидно, сам пришел к таким же выводам, коротко кивнул. Маэа была уверена в том, что он очень не рад их положению — непроницаемая маска скрывала половину его благородного лица, но второй половины было достаточно, чтобы показать его чувства. — Да благословит нас Иша-целительница… Я веду вас. Приближение к Вратам прошло без происшествий, хотя она и не ожидала ничего иного. В этой части Паутины сейчас не было активных миров-кораблей, прорывов в туннелях тоже не было, да и набегов друкари здесь тоже никто никогда не замечал… Они миновали туннель и их взорам открылись Врата. И войско Биель-Тана перед ними. Она уже рассмотрела их в своем видении и была готова встретить множество аспектных воинов, но то, что она сейчас увидела за спинами воинов в белой броне… Это было что-то новое. Паутина перед Вратами образовывала иллюзию природной и очень красивой пещеры, в которой их ждали азуриане Биель-Тана. Здесь собралось больше сотни воинов, но Маэа понимала, что это была лишь крошечный отряд, которые мог выделить их искусственный мир, тогда как Малан’тай ни за что не согласился бы отправить куда-то такую силу без долгих циклов жестких споров и возражений. Гилфариан что-то быстро сообщил ей на языке жестов, пока его рейнджеры занимали позиции позади нее. Она не разглядела всех его «слов», но общий смысл понять смогла: собранные силы Биель-Тан никак нельзя было назвать сбалансированными. И сейчас, внимательно их оглядев, она не могла не признать его правоты. На первый взгляд, в этой небольшой, но грозной армии было собрано много разных аспектных воинов, но при этом подавляющее их большинство составляли Зловещие Мстители. Огненные Драконы и Жалящие Скорпионы были, соответственно, вторыми и третьими по численности, но даже в сумме их было куда меньше, чем вооруженных метателями огненных сюрикенов Мстителей. Наступил момент тишины, прежде чем стройные шеренги их собратьев-азуриан четко сменили построение, изобразив нечто вроде почетного караула для своего именитого провидца в разукрашенной алой мантии. Его маска и броня были полностью покрыты рунами защиты, а Сила… Несмотря на приличное расстояние между ними, она даже отсюда прекрасно чувствовала потоки энергии в теле старейшины, в незапамятные времена выбравшего Путь Провидца. — Да осветят звезды ваш путь, союзники из Малан’тая, собратья мои, сыны и дочери Азуриана… Слова приветствия были полны уважения и благородства — если бы не одно «но». Язык народа Аэльдари, древний и изысканный, не ограничивался одним лишь словарным запасом. Ключевую роль играло и то, с какой интонацией произносились те или иные слова, какие паузы между ними ставились, какую позу сохранял говорящий — и многое другое. И то, как именно с ними говорил провидец… Это были не слова, произнесенные в адрес союзников. Так говорили с вассалами или слугами, но только не с равными. — Я — провидец Вирион Кейран из благородного дома Кейран, Хранитель и Покровитель Девственных миров Нолок и Эриустис, Солнечный взор Биель-Тана. И я прошу вашей помощи. В его речи было так много спорных и откровенно неправильных моментов, что Маэа даже и не знала, с чего ей начать. Пожалуй, сильнее всего ее зацепило ударение на слове «прошу». Собеседник так четко выделил его в своей речи, что тут даже круглый дурак сообразил бы, что отказа эта «просьба» в принципе не предусматривает. Это была не просьба, а прямой приказ — и он даже не пытался этого скрыть. А какой у них, спрашивается, был выбор? Их было всего шестеро, а у Биель-Тана… сколько? Сто двадцать воинов, поддерживаемых танками? Начнись сейчас бой — и у сопровождавших ее рейнджеров не было бы ни единого шанса. Вторым спорным моментом было намеренно долгое перечисление титулов, которое казалось детям Малан’тая чуждым и высокомерным. У них считалось, что достижения и благородные свершения эльдара должны говорить сами за себя. А титулы и почетные прозвища ему пусть дают другие. Скромность, не позволяющая обвешивать себя громкими именами, была одной из тех вещей, что отличали их от павших налетчиков Коморры. А тут… «Благородный дом Кейран», «Солнечный взор Биель-Тана»… Каждое слово здесь было наполнено диким количеством спеси и непониманием, почему все вокруг до сих пор не пали ниц. И хорошо еще, что на ней была маска провидца, скрывавшая выражение ее лица. А то она боялась, что не сможет сдержать отвращения. Так или иначе, чванство и высокомерие уроженцев мира-корабля Биель-Тан все же имело под собой какие-никакие основания. — И в чем заключается твоя просьба, благородный провидец? — она тоже выделила голосом слово «просьба» — выделила так, что в ней ясно читались совсем другие слова. Например, «требование» или «угроза». Слово «благородный» она тоже «приправила» насмешливой интонацией. В ответ Вирион Кейран даже не шелохнулся. Зато его аспектные воины — они шелохнулись. И еще как. Четко отработанными движениями, отчего-то напомнившими ей полет сорванных с дерева бурей листьев, Зловещие Мстители в белых доспехах в мгновение ока отсекли им все пути к отступлению. — Впервые за почти шесть сотен циклов мои усилия принесли бесценные плоды. Я изучил бесконечное множество Путей грядущего, пресек бесчисленные попытки врагов остановить нас… И, наконец, достиг цели, что поможет спасти наши миры. Я знаю, где пропавший Меч Ваула будет находиться через треть цикла. Вот такого она и в самом деле не ожидала. Первым ее чувством было непонимание. Затем пришло удивление. Затем раздражение. Некогда сотня мечей была выкована Ваулом для того, чтобы спасти Ишу и Курноуса из рук бога войны Кхейна. Об этом знал каждый азурианский ребенок. Как и о том, что все эти мечи были безвозвратно утеряны во время Падения или до него — все, кроме восьми. И нахождение любого из пропавших клинков могло принести им всем великую радость… Если, конечно, допустить мысль о том, что провидец Биель-Тана согласился бы разделить это оружие с Малан’таем или любым другим искусственным миром. Маэа готова была поставить все свои руны из психокости на то, что этого никогда не случится. Мечи Ваула считались наследием всей расы эльдар, но, судя по его высокомерию и горделивым речам, у Вириона Кейрана были собственные планы на этот бесценный реликт. — И в моем пророчестве есть одна важная деталь, ясновидица Малан’тая. Именно тебе предстоит сыграть роль в возвращении Элсар’брина азурианам. Очень много времени с тех пор, как она пела песни о Войне на Небесах и слушала песни других. И сейчас ей потребовалась несколько секунд на то, чтобы вспомнить о том, какой именно меч имел в виду этот надменный провидец. Элсар’брин… семьдесят второй Меч Ваула. В переводе со старого языка это имя можно было очень грубо перевести как «Песнь Туманности, прорывающейся сквозь Небеса». — Какая раса сейчас владеет Элсар’брином? — вмешался в их разговор Гилфариан, нарушив все правила этикета. Не то чтобы она собиралась его винить… Она уже смирилась с тем, что отношения между лидерами Биель-Тан и членами Совета и остальными старейшинами Малан’тая будут надолго испорчены — вне зависимости от того, чем закончится эта история. — Очевидно же, что мон-кей… Невежественные паразиты, присвоившие то, что никогда им не принадлежало! Честно говоря, Маэа не испытывала к мон-кей никакой симпатии — как и сопровождавшие ее рейнджеры. Но чувства, с которыми Вирион произнес эти слова… Они были намного острее. Это была самая настоящая ненависть — что называется, на грани. Любой азурианин Малан’тая, проявивший такие сильные чувства на публике, обязательно получил бы предупреждение — как минимум. Но здесь… Ни Зловещие Мстители, ни сопровождавший провидца экзарх — никто из них не осмелился даже намекнуть «Солнечному взору Биель-Тана» на его неподобающее поведение. — Бахжакханы убьют всех паразитов, и Девственный мир, который они осквернили своим омерзительным присутствием, начнет свое долгое восстановление. Я это видел. И я это сделаю. И Элсар’брин вернется в руки азуриан. Именно в этот момент юная ясновидица испытала острое желание снова наколдовать свои Руны. Потому что первым, чему ее научили наставники в самом-самом начале Пути Провидца, было не пренебрегать ни одной нитью и никогда не верить в непогрешимость чьих-то знаний и умений — неважно, своих или чужих. Нити грядущего могли переплестись самым неожиданным образом в любой, чаще всего, самый неподходящий момент. Тем более, что они знали о врагах Изначального Уничтожителя, которые творили такие вещи просто мастерски в их бесконечном противостоянии с мирами-кораблями. О, во имя слез Иши, ей очень не нравилось то, куда все это шло… Но здесь, перед лицом требований намного более опытного и сильного провидца, которого поддерживал мощный и неостановимый отряд аспектных воинов — был ли у нее выбор? Нет, не было. — Я надеюсь, этот вопрос исчерпан? О, нет. Никоим образом. У нее еще оставалось миллион вопросов и один сверху. Но то, насколько демонстративно Солнечный взор Вирион Кейран повернулся к ней спиной и устремил свой взор на Врата Ил’ра’тирена, нити судьбы, по которым она получала ответы, явно не были в фаворе у сына Биель-Тана. Именно в этот момент зеркальная гладь Врат пошла рябью, предупреждая о приближающейся активации. Они с Гилфарианом обменялись удивленными взглядами. До сих пор в разговоре с провидцем Биель-Тан не было ни единого намека на то, что к ним присоединятся какие-то другие аспектные воины. Нет, это не было еще одним войском — из Врат вышел всего лишь один небольшой отряд Зловещих Мстителей… «Как будто их без того мало было», — чуть не произнесла вслух она. Должно быть, у Биель-Тан сложился заметный излишек воинов данного аспекта, раз они решили отправить сразу столько на одно задание. Кейран, окруженный Зловещими Мстителям, Огненными Драконами и Жалящими Скорпионами, как будто вообще не обратил внимания на появление новых гостей. А вот экзарх, чьего имени она пока не узнала — он отреагировал. Стройный и прямой, словно свежевыкованный клинок, он подошел к одному из семи новоприбывших из другой части Паутины азуриан. Они не сказали друг другу ни слова — иначе дети Малан’тая услышали бы хоть что-то. Но едва заметные со стороны движения рук, прикрытые шеренгой воинов, говорили о том, что провидец, возможно, знал об их прибытии заранее, но пришли они не по его воле — и не по воле экзарха. Бессловный разговор проходил на тайном языке, которого Маэа пока не понимала, но то, как напряглись Воющие Банши и как мгновенно перестроились для обороны Огненные Драконы, дало понять, что «переговоры» были не из приятных. И только звонкий удар скипетра в руках Вириона Кейрана о хрустальную поверхность Паутины, вызвавший каскад зеленых искр, поставил точку в этом споре. — Время распрей истекло, — провидец даже не пытался скрыть явного раздражения. — Элсар’брин, Меч Ваула, не останется надолго в том месте, которое я видел. И тогда его возвращение потребует от нашего мира-корабля несоизмеримо больших усилий. Поэтому мы идем к Осутанилу — сейчас же! Скипетр снова ударил — и в этот раз сноп искр был ярко-красным. И все вокруг словно вздогнуло от мощного всплеска пси-энергии. Отряд Биель-Тан, как и новоприбывшие, быстро перестроились для марша по туннелям Паутины. Экзарх и скромнейший Солнечный взор, разумеется, возглавили колонны Жалящих Скорпионов и Зловещих Мстителей. Рейнджеры Малан’тая во главе с Гилфарианом окружили ее тесным строем — и двинулись прочь от самого быстрого и простого пути домой. Аспектные воины Биель-Тана последовали за ними на приемлемой дистанции, словно почетный караул. Впереди двигались Зловещие Мстители. За ними — Огненные Драконы. Арьергард удерживали Жнецы и танки. Собратья-азуриане так и не попытались заговорить с ними — очевидно, провидец заранее им это запретил. Но один все же нарушил запрет. Один из Зловещих Мстителей подлетел к ней с немыслимой быстротой — если бы это было настоящим нападением, Маэа ни за что не успела бы отразить направленный в ее тело клинок. Но незнакомец не собирался ее убивать. Он… вернее, она сняла шлем и открыла красивое лицо с обрамлявшими его длинными бледно-серебристыми волосами. Ярко-оранжевые глаза пристально смотрели на ясновидицу — и той вдруг показалось, что так должен смотреть приглядывавшийся к добыче опасный хищник. К счастью, это впечатление быстро прошло. Они побежали по туннелям дальше — и Маэа вдруг осознала, что Мстительница еще моложе нее. — Маэа Таэллизис. Ясновидица. Малан’тай, — коротко представилась она Мстительнице. — И пусть звезды освещают твой Путь. — Иврайна Кайдинн. Зловещий Мститель. Биель-Тан, — ответила воительница и Маэа только сейчас поняла, что это она говорила с экзархом и открыла для него границы дозволенного в их мире-корабле. — Я надеюсь, твои клинки остры, сестра. Потому что, клянусь Кхейном, скоро они тебе понадобятся.