Вариант Шелкопряда

Где-то в сегментуме Ультима — более точные координаты неизвестны Звездный редут «Святой долг», тайная база Инквизиции 8.270.289M35 Странствующий рыцарь Псамметих Меххур Это была его шестнадцатая операция в рядах Странствующих рыцарей — и пока все шло так, как должно. Коды инквизиторского «Громового ястреба», переданные ими звездному редуту, были приняты и никто не пытался их обстреливать. Но почему-то Псамметиха не покидало предчувствие того, что добром это не кончится. Обзорной кабины или хотя бы иллюминатора для наблюдения за окрестным пространством у них не было — все-таки это военно-десантный транспорт, а не прогулочная яхта. Но просидев несколько часов в закрытом трюме, отрезанный от внешнего мира, ты волей-неволей начнешь улавливать другие незаметные поначалу знаки. Как дрожит корпус, как меняется шум двигателей, как растут или падают перегрузки… Все это могло ускользнуть от обычного человека. Но чувства Астартес без труда их улавливали, а мозг делал правильные выводы. — Одна минута до посадки, — раздался голос пилота из динамика над выходным люком. Никто ему не ответил — единственными пассажирами в отсеке были трое космодесантников и их непосредственная командирша. И никто из них не отличался особой разговорчивостью. Псамметих украдкой повернул голову в шлеме, разглядывая предводительницу их отряда сквозь окуляры. Несколько месяцев прошло с первой их встречи — и до сих пор женщина, которую Малкадор назвал Контессой, оставалась для него загадкой. Бывший воин Тысячи Сынов понимал, что иного ожидать было трудно. После всего, что она пережила… Вряд ли кто-нибудь проявил бы достаточную откровенность. Псамметих сразу понял, что она была одной из немногих выживших участниц «Исхода с Земли», но другие подробности так и остались ему неизвестны. Что она любила, с кем дружила, какие книги читала, какую музыку слушала… Ничего о себе Контесса не раскрывала. Единственное, в чем он был абсолютно уверен — это в том, что она была очень опасна. Если трое находившихся в десантном отсеке Астартес вдруг решат напасть на нее одновременно, он был уверен в том, что она перебьет их всех меньше чем за минуту. Доспехи или иное военное снаряжение Контесса надевала редко, предпочитая свой безупречно чистый черный костюм с белой сорочкой и галстуком. Лишь иногда, в самых редких случаях (как сегодня, например), она облачалась в серую силовую броню с инквизиторской инсигнией на золотой цепочке. И то лишь потому, что вероятность вступить в бой в безвоздушной среде виделась ей весьма высокой. «Знание — сила», как любил говорить Магнус. Псамметих хорошо усвоил эту мудрость и стремился познать все, что его окружало. Но и здесь он смог выяснить лишь то, что доспехи она получила на Марсе — и ничего больше. Еще он знал, что она иногда могла открывать своего рода «врата» из одного места в другое, даже если эти места были разделены тысячами световых лет. Так же, как могли делать эльдары. Но она почему-то не всегда использовала эту способность. Поэтому они сейчас летели к цели в «Громовом ястребе», а не переместились прямиком туда. Воистину, Контесса была воплощением загадочности. И он понимал, как мало шансов хоть немного развеять этот туман в ближайшие годы. Если, конечно, они вообще проживут эти годы. Потому что назвать поручаемые ими задачи опасными… Это примерно то же самое, что назвать опустошение Просперо «недоразумением» между Шестым и Пятнадцатым легионами. Напротив него, на противоположной стороне трюма, сидел Субутай из Пятого легиона. И он, вне всякого сомнения, среди всех Странствующих рыцарей был ближе всех к тому, кого Псамметих мог назвать своим другом. Но тут, на самом деле, и выбора-то особо не было. Во время Ереси Субутай, как и многие его соратники, сражался не за одну из противоборствующих сторон, а просто за себя. А когда Воитель пал и последовавшие за ним Легионы отступили к Оку Ужаса, он вынужден был бежать от лоялистов через всю Галактику. Как Контесса его нашла спустя тысячелетия, как убедила встать на его сторону — об этом он так никому и не сказал. Как и она. О чем Псамметих по-настоящему жалел — наверняка эта история была действительно захватывающей. А так они, конечно, сблизились — и часто вели друг с другом долгие разговоры о поэзии и музыке в перерывах между миссиями. А третий участник их небольшого отряда, к его сожалению, был куда ближе к Контессе в плане поведения. По-другому и быть не могло — он был выходцем из Двадцатого легиона и вроде как представился еще в первый день знакомства… Но за четырнадцать совместных боевых задач Псамметих ни разу не услышал от него ни единого слова, кроме тех самых двух: «Я Альфарий». Разбить голову губернатору-изменнику? «Я Альфарий». Рассеять многотысячную секту, запустившую свои щупальца во все слои общества, причем так рассеять, чтобы они сами в итоге покончили со своей никчемной жизнью? «Я Альфарий». Единственным, кроме имени, напоминанием о его бывшем Легионе, была небольшая эмблема на левом наплечнике. Вся остальная его броня была серой, как и у остальных. Тем не менее, двое Астартес, положа руку на любое из сердец, не могли сказать, что доверяют этому Странствующему рыцарю. Потому что Альфа-Легион всегда был таким загадочным и отстраненным от всего окружающего мира. Во время Ереси они сначала без каких-либо видимых постороннему глазу причин встали на сторону Воителя, затем так же внезапно исчезли, словно и не было их. У Двадцатого легиона не было ни своего родного мира (по крайней мере, известного), ни официальной цели, ни средств и приемов, которые они отказались бы использовать ради своих таких же призрачных интересов. В общем, «Альфарий» — или как там его звали — так и не сошелся ни с кем из них ни на шаг. И, похоже, не собирался. Но не только они сейчас находились в «Громовом ястребе». Помимо пилота (уже четвертого с тех пор, как они с благословения Контессы «позаимствовали» транспорт у очень своеобразного ордена Кровавых Воронов), вместе с ними летели полдюжины элитных штурмовиков в нижнем отсеке и лежащий в стазисном гробу астропат. Каждый из них совершил какие-то страшные грехи, которые должен был искупить. Неверные решения, игнорирование Слова Императора… Он мог бы перечислить их деяния, если бы у него нашлось на это несколько свободных дней. Но потом пришла Контесса и повела за собой. Ее, кажется, вообще не волновало, какие преступления — незначительные или непростительные — они совершили. Да и сама она… Он не раз видел, как она обезглавливала людей, пытавшихся скинуть с трона проворовавшегося губернатора, а потом нанимала на службу людей с не самой, мягко говоря, безупречной репутацией. Для каждого из них она находила нужные слова, зажигавшие в сердцах праведное пламя. А дальше они вступали в ряды Странствующих рыцарей, обреченных на служение до тех пор, пока смерть не заберет их — или пока Император не вернется, чтобы вершить над ними суд. В последнее время почти каждое их задание оборачивалось серьезным кровопролитием. И с каждым разом все сильнее. Рыцари уже поняли, что их долгое бдение подошло к концу. Началась тяжелая работа — тяжелая, но стоящая потраченных усилий. Потому что все понимали: чудовища, угрожавшие человечеству, должны быть уничтожены. А они… У них хотя бы появится шанс искупить свои былые проступки. — Запомните: наша первоочередная цель — парачеловек, — произнесла Контесса тихим и очень жутким голосом. — Всех лжеслужителей Императора убейте, как и тех, кого затронула порча. Когда «Громовой ястреб» тяжело опустился на палубу, Субутай первым поднялся на ноги и направился к выходу. Псамметих пошел за ним, а Альфе — так они прозвали между собой выходца из Двадцатого — предстояло прикрывать их тыл. Металлический пандус резко открылся — и перед их взором предстал просторный зал, в котором десятки фигур в накидках с капюшонами торопливо пытались изобразить нечто отдаленно напоминающее приветственную делегацию. И, к их большому сожалению, все они уже начали мутировать, пусть и пытались это скрыть. Улучшенное зрение Астартес и сенсоры силовой брони легко подмечали характерные изменения на лицах, руках и ногах. Если эта база Инквизиции кому-то и служила, то явно не Императору. Трое Астартес медленно спустились по трапу, за ними последовал плотный строй штурмовиков, а позади шествовала Контесса, которую почти невозможно было разглядеть за их спинами. Собственно, именно поэтому они так и выстроились. Огромные позолоченные двери в дальнем конце посадочного отсека открылись — и к ним быстро направилась новая толпа явно измененных людей. Чтобы это заметить, не нужно было быть псайкером — и никакие эмблемы Святой Инквизиции на их одежде не могли этого скрыть. Тела некоторых из них почти полностью были заменены аугметикой — и это тоже были совсем не те части, которые Механикус сочли бы доктринально приемлемыми. А вел их за собой разжиревший сверх всякой меры субъект, увешанный золотыми кольцами и цепями, которые буквально сочились незримыми лиловыми флюидами. Позади него виднелось множество фигур в темных накидках с закрывавшими лица капюшонами — и эти по каким-то причинам казались Псамметиху самыми чуждыми и враждебными из всех. Что-то ему подсказывало, что эти существа или уже не были людьми — или никогда ими не были. — Добро пожаловать в редут «Святой долг», инквизитор Аякс, — задыхаясь, пропыхтела груда жира, которая когда-то была человеком. По крайней мере, на это хотелось надеяться. Вместо ответа они втроем слегка расступились, открывая Контессу взору встречающих. В первую же секунду заплывшее лицо инквизитора побелело от ужаса. Во вторую — на его одежде в нижней части живота стало быстро растекаться мокрое пятно. И это было… по-настоящему омерзительно. К счастью — или наоборот, к несчастью — для этих предателей, не все среди них были такими же тупыми и трусливыми. Один из ксеносов сорвал с головы капюшон, открыв острый клюв и желтые змеиные глаза, смотревшие на Астартес с нескрываемой злобой, и закричал: — Это не Аякс и не его люди! Убейте их! Убейте их всех! Но болтеры в руках Псамметиха и остальных не просто так смотрели в сторону встречающих — и грохот выстрелов раздался еще до того, как чужак успел договорить. Стоявший ближе всех к врагам Субутай решил ускорить их истребление, перебросив болт-пистолет в левую руку, а правой выхватив из ножен силовой меч. Первый же взмах располосовал сразу пятерых ближайших к нему мутантов. Да и штурмовики тоже без дела не сидели. Пусть они и не были ровней Астартес и их мгновенным рефлексам, их хеллганы принялись раздавать милость Императора мутантам и ксеносам споро и четко. Первой реакцией толпы мутантов и культистов на начало боя были яростный рев и массированная атака всеми силами. Посадочный отсек был довольно крупным и без труда вместил несколько сотен врагов, решивших встретить новоприбывших. И они, вооруженные подручными предметами, старыми пиломечами, лазпистолетами и лагзанами устаревших конструкций и прочим хламом, бросились в бой. У многих из них глаза уже светились лиловым (и не только) цветом, а двое так и вовсе потянулись к энергии варпа, надеясь направить ее на них. Причем сами, похоже, не понимали до конца, чего они творят. Все закончилось плохо. Для врагов. Псамметих и двое его боевых братьев представляли собой несокрушимые скалы, о которые волна нападающих сначала разбивалась, а потом бессильно растекалась. Астартес легко вырезали врагов, а поддерживающие их штурмовики умело расстреливали и добивали штыками тех, кого случайно щадили болты и клинки космодесантников. У изменников и чудовищ, притворявшихся служителями Инквизиции, не было ни единого шанса на спасение, не говоря уже о победе. В считанные секунды отряд Странствующих рыцарей превратил их в груду изрубленного и дымящегося мяса. Некоторые пытались спастись бегством, но всех их настигали меткие выстрелы. Контесса не участвовала в битве. Она, как всегда, занималась чем-то, что, по ее мнению, было необходимо для безусловной победы. И неважно, что смысл ее действий оставался бесконечно далеким для остальных. Сейчас она пробилась к стоящему здесь же летательному аппарату неизвестной конструкции. Сумела его запустить. Направила на золотые двери. Завела двигатели на полную мощность… Взрыв, устроенный импровизированным тараном, был действительно хорош. Как и ударная волна, насыщенная обломками. Именно в этот момент сектанты и изменники слегка дрогнули, осознав, что у них больше нет ни подмоги, ни пути к отступлению. «Слегка» они дрогнули только потому, что дрогнувших было не так уж и много — основная их часть к этому моменту или уже упокоилась стараниями Псамметиха, Субутая и остальных, или корчилась в агонии, готовясь присоединиться к первым. Они одержали победу, но у них не было времени праздновать. Сегодняшняя миссия была очень сильно ограничена во времени — как и большинство других, на самом деле. Поэтому они со всех ног бросились к еще одной малозаметной двери, которую Контесса только что открыла неведомым образом. Непонятно, как она ее нашла — на одном из участков уцелевшей стены, замаскированную под старую панель управления. «Будь здесь Механикус, они бы убили ее на месте за осквернение духа Машины — или обожествили. За то же самое», — думал он на бегу. Они пробежали по широкой галерее, поднялись по покрытой многолетней пылью лестнице — и налетели на еще одну группу врагов, совершенно не ожидавших появления посторонних. Болты, лазеры и штыки быстро отправили еретиков туда, куда следует, не дав им ни единого шанса опомниться. — Крепость насквозь пропитана скверной, — ровным голосом заявила Контесса, вытаскивая из кобуры волкитную серпенту и делая пару выстрелов в нечто склизкое, покрывавшее большую часть того, что когда-то было центром управления системами жизнеобеспечения и ремонта звездного редута Инквизиции. Черная субстанция взвизгнула от боли и заколыхалась, постепенно рассыпаясь пеплом. — Поэтому убивайте всех, кого встретите. Всех, кроме парачеловека, за которым мы пришли. Последние ее слова могли показаться даже излишними — Астартес и штурмовики даже не думали поступать с оскверненными тварями и чужаками как-то иначе. И следующие минуты они выполняли этот приказ охотно и тщательно. А как быть иначе, если на тебя лезет нечто с головой осьминога, телом рептилии, козлиными ногами и налитыми кровью глазами? И слава Золотому Трону, что они заранее позаботились взять с собой достаточно боеприпасов, чтобы хватило на всех… Он так и не смог придумать подходящего имени тем, кого они здесь истребляли. Будучи выходцем из Тысячи Сынов, Псамметих всегда стремился к Знанию и успел собрать массу полезной информации о всех врагах, которых они могли встретить. Но здесь ему встретилось немало тварей, которых даже он видел первый раз в жизни. И надеялся, что последний. Но хуже всех были даже не клювоголовые, покрытые чешуей и перьями чудовища со щупальцами. Хуже всех были обезумевшие культисты, превратившие крепость Инквизиции в сосредоточие скверны, а теперь нападавшие на них с адским ревом — и такими странными на его фоне ангельскими улыбками. Некоторые, еще сохранившие членораздельную речь, восхваляли некоего «ангела в перьях». И их готовность идти на смерть во имя Хаоса и порождаемого им безумия обескураживала куда сильнее, чем облик самых уродливых ксеносов и мутантов. Обескураживала — но не страшила. Он был Астартес, а значит, страх был ему неведом. Но даже если бы он и не избавился от этого мешающего служению чувства, для того, чтобы его по-настоящему напугать, требовалось нечто намного более серьезное, нежели павшая цитадель Инквизиции, забитая изменниками и мутантами. Выходцы из павших Легионов истребляли их сотнями, а штурмовики методично добивали уцелевших. Ничто не могло их остановить или поколебать. Враги Человечества должны были умереть — как было всегда и всегда будет. И чем скорее они выполнят эту простую задачу, тем лучше будет всем. Это нельзя было назвать сколь-либо равным сражением — горстка Странствующих рыцарей, продвигаясь вперед, безнаказанно сносила со своего пути целые роты противников, даже несмотря на то, что несколько взводов защитников крепости еще сохранили нормальное оружие и кое-какую организацию. Противоосколочная гвардейская броня, лазганы, вокс-связь и умение использовать укрытия при обстреле — все это было ничем, когда они сталкивались с клинком Субутая или смертоносными ловушками Альфы. Но и таких противников было меньшинство. Эта была своего рода элита, укрепленная силами Хаоса и ксенооружием. Остальная масса не дотягивала даже до уровня СПО, была вооружена в буквальном смысле чем попало, а единственным доступным им тактическим приемом было «бежим на врага всей толпой». Они были очень разными — но смерть объединила всех. Пятьсот восемьдесят два. Именно столько противников уничтожил Псамметих с того момента, как «Громовой ястреб» сел в эту оскверненную крепость. Все они пали от его болтера, меча и кулака — использовать пси-силы Контесса категорически запретила. — Успеваем, — спокойно, как всегда, сообщила их предводительница, ударяя кулаком по ничем не отличающихся от прочих статуе и тем самым открывая очередной секретный, казалось бы, проход. — Готовьтесь. Скоро нас ждет встреча с настоящим врагом. Если бы Псамметих услышал эти слова от другого Астартес — неважно, был бы он его братом по Тысяче Сынов или же нет — он далеко не обязательно воспринял бы их всерьез. Истребление орды культистов и мутантов в любом случае нельзя было назвать легким делом, особенно когда их тысячи, а с тобой всего девять соратников. Но это сказала Контесса — а он не помнил ни одного случая, когда она в чем-то лгала или что-то приукрашивала, сбивая их с толку. И если она говорила, что их ждет «настоящий враг», значит, так оно и было. Женщина повернула куда-то налево и они последовали за ней развернутым строем. Следующую дверь она разнесла с помощью спрятанной за одним из портретов плазменной пушки, они прошли внутрь и оказались… в библиотеке. Ведь так? Самая настоящая уютная и теплая библиотека посреди космической крепости. Мягкие кресла, ровные ряды шкафов, множество широких полок с десятками тысяч книг. И он не мог отделаться от ощущения, что этот библиотечный зал был больше всей крепости вместе взятой. Куда бы он ни смотрел, он видел одни только книги, полки и мягкую мебель, на которой их так удобно было читать. Оно бросало вызов самим законам мироздания… И когда он это осознал и принял… и всмотрелся повнимательнее… Он все-таки заметил слабое колдовское мерцание. Контесса не произнесла ни слова перед тем, как снова поднять серпенту и четыре раза нажать на спуск. Каждый из ее выстрелов поджег сразу десятки книг и огонь стал быстро растекаться во все стороны. — А без этого нельзя было обойтись? — негромко проворчал Субутай, оглядывая пожарище. — Нам ведь тоже нужно будет как-то отсюда отступить… Вместо ответа Контесса указала на участок пространства между шкафами, где только что из ниоткуда возникли пять человеческих силуэтов, которые смотрелись нечеловечески идеально — и совершенно идентично друг другу. А их аура… она, безнадежно испорченная Хаосом, была чернее самой ночи. И если бы кто-то спросил сейчас Псамметиха, кого именно они встретили, он, не раздумывая, сказал бы, что перед ними виновник падения этого святого места в пучину Скверны и Погибели. — Я ждал тебя, Контесса! — в унисон воскликнули пять ртов. И одновременно с этим пять колдовских фигур стали сливаться в единое целое. Души верных служителей откликнулись на этот голос жутким эхом, а один из штурмовиков свалился им под ноги и задергался так, словно его пытали каким-то невидимым инструментом. Ближайший соратник тут же прострелил ему голову, избавив от страданий самым простым способом. Сколько это продолжалось — две секунды или два часа — Странствующий рыцарь так и не понял. Но когда трансформация завершилась, в облике этой твари не осталось ничего человеческого. Четыре метра в высоту. Огромные переливающиеся крылья, раскинувшиеся, как ему казалось, во всю ширь огромной библиотеки. Жуткая морда с огромным клювом. Когтистые лапы, сжимающие ужасающего вида скипетр. И психический след в варпе не меньше, чем у любого знакомого ему примарха. Люди и Астартес, пережившие Ересь, дали этому демону Колдовства и Лжи самое подходящее имя: Владыка Перемен. — ЯвИтЬсЯ сЮдА сТоЛь МаЛыМ чИсЛоМ тАк ХрАбРо И тАк ГлУпО, КоНтЕсСа — злобно засмеялся демон. — МоЕ чИсЛеНнОе ПрЕвОсХоДсТвО аБсОлЮтНо… Пока Владыка Перемен продолжал говорить, окружавшая их реальность, повинуясь его воле, начала меняться, приобретая демонические формы. Стены, полки, столы… Сотни, если не тысячи демонов принимали свои подлинные формы, постепенно окружая их. Что ж, теперь ему хотя бы было понятно, почему твердыня пала так легко. Против такой чудовищной силы Инквизиции потребовался бы целый орден Астартес — но и это давало им лишь мизерный шанс на победу… А в их случае не было даже и этого. — Я так не думаю, — и с этими словами Контесса вытащила откуда-то хорошо знакомую ему золотую карту, которую он не одну неделю откапывал в тех руинах на Ангбанде Квартус. И вопль, исторгнутый демоном, убедил Псамметиха в том, что и он узнал этот предмет. И не слишком удивился его появлению. Их предводительница начала проговаривать длинный список цифр, которые должны были привести в действие нуль-устройство в ее руке. — ОСТАНОВИТЕ ЕЕ! Странствующие рыцари выстроились плотным кольцом вокруг Контессы за мгновение до того, как полчища демонов бросились на них со всех сторон. Последние иллюзии, скрывавшие их природу, пали, и Астартес (да и люди тоже) ощутили, как их накрывает волной чистой ненависти и бездонной злобы порождений иной реальности. — ВО ИМЯ ВЛАДЫКИ ПЕРЕМЕН!! Как они могли ответить на этот боевой клич? Только так: — ЗА ИМПЕРАТОРА!!! Псамметих считал, что он наделен почти абсолютной памятью. Но последующие события он почему-то запомнил очень плохо. Сохранились лишь редкие, самые яркие фрагменты того страшного боя. Тихий и очень страшный щелчок внутри болтера, показывающий, что боеприпасов больше нет. Жужжание пиломечей, когда им осталось только биться врукопашную. Открывающиеся в пространстве дыры, из которых на их сторону реальности толпами валили новые, еще более жуткие твари. Тянущиеся к ним отовсюду клыкастые пасти и щупальца — материальные и нет. Разорванные ими на куски тела штурмовиков, чьи останки жадно пожирали сотни мелких демонов. Альфа, которого эти щупальца утягивали в водоворот тьмы. Две уже активированные плазменные гранаты в его руках — последние из оставшихся. Так он надеялся забрать еще хоть кого-то вместе с собой. Ослепительная вспышка, «выключившая» все его чувства. Страшная агония. Сознание, пронзенное тысячами ядовитых игл. И отчаянный вой откуда-то из бездны: — Нннннааааа… И все закончилось. Когда к нему начало возвращаться зрение, он понял, что все демоны бесследно пропали. Владыка Перемен был изгнан и утащил за собой своих слуг. Они победили. Но какой же дорогой была для них победа… Из шести штурмовиков, вышедших с ними на бой, выжил лишь один. Альфа бесследно исчез, а броню Субутая украсило несколько пробоин на груди и ногах. И его собственная броня была не в лучшем состоянии. И только Контесса, как всегда, выглядела совершенно невредимой, хотя ее тело было залито таким количеством крови и прочих жидкостей, что изначальный серый цвет брони под ними практически не просматривался. Но они все равно победили. Они выполнили задачу. А оплакать павших можно и потом… По крайней мере, так он думал. Странствующие рыцари нашли свое искупление — и их души теперь защищал кто-то по-настоящему могущественный. Едва он открыл рот, чтобы спросить, где же их цель, как в центре помещения нечто исказило время и пространство вокруг них. И Псамметих тут же напрягся, готовясь к очередной схватке с демонами Имматериума. Однако мир вокруг почти сразу пришел в норму. А он смог взглянуть на источник искажения. Это была юная девушка, почти девочка, в зеленой одежде, лицо которой было прикрыто таким же зеленым козырьком. Она была без сознания, но ровно поднимающаяся грудь и беглый осмотр дали понять, что с ней нет ничего серьезного. — Виста… — тихо произнесла Контесса, затем обратилась к нему: — Забери ее отсюда. И защищай до последнего, даже если это будет стоить тебе жизни. Он бережно поднял почти невесомое тело на руки. И в этот же самый момент под их ногами вздрогнул пол. Они снова оказались в бесконечной библиотеке — только теперь сын Магнуса все-таки смог разглядеть дальнюю стену… которая буквально утопала в лиловом свечении темного колдовства. Что-то очень старалось вырваться оттуда на эту сторону реальности. И космодесантнику очень не хотелось знать, что именно там было — не говоря уже о том, чтобы встречаться с этой сущностью. — Уходи отсюда. Уходи на «Громовой ястреб». Беги со всех ног! И не смей останавливаться или оглядываться, чего бы ни случилось! И тогда Псамметих Меххур побежал прочь из рушащейся библиотеки, охваченной огнем. Он бежал, слыша за спиной шаги остальных братьев-рыцарей, переживших этот день. Он бежал, надеясь, что следующее их задание будет хотя бы немного проще. И он понимал, что в низком готике не должно быть слова «нереально»… Но как-то иначе оценить шансы на исполнение его желания было очень трудно.