Вариант Шелкопряда

«Двадцать семь лет мы сражались с орками на Дациуме. Война была ужасной, все первое десятилетие зеленокожие имели подавляющее превосходство в воздухе, только за первые несколько месяцев мой полк был уничтожен трижды, после чего трижды восстанавливался и возвращался на передовую. Мы шли в бой по колено в крови наших товарищей и собирали с их тел уцелевшее оружие и боеприпасы. Мы бились с ксеносами денно и нощно, противостоя их чудовищной тактике и уродливой технике, которая в принципе не могла работать — но все равно работала. Двадцать семь лет я молился Императору, прося забрать меня из этой забытой Им адской дыры. К тому моменту, когда бюрократы Администратума наконец-то спохватились, что срок моей службы давно истек, я успел уже дослужиться до генерала — и, что еще важнее, я был одним из очень немногих из первого эшелона, кто сумел выжить. Спустя два месяца они взяли меня на борт отправленного на подмогу легкого крейсера и я полетел домой. Тогда я вознес благодарность Богу-Императору за милосердное избавление от страданий. И только когда я вернулся домой, я понял, что десятилетия бойни с орками в грязных окопах, вырытых в болотистой почве, были ничем по сравнению с войной против властей и знати моего родного мира…» (из книги «Воспоминания уханьского солдата», 530M34. Автор неизвестен) «Ах, политика. Единственная моя слабая сторона» (последние слова лорда Солар Северуса Амора перед тем, как его сбросили в озеро к супераллигаторам, 998M33). «Победы, что одерживаются солдатами Имперской Гвардии на поле битвы, проигрываются дипломатами за столом переговоров» (неизвестный ветеран Гвардии Никса). «И да начнутся игры Золотого Часа Асао…» (губернатор системы Ухань Чэнь Цао за десять часов до его убийства штурмовыми отрядами Инквизиции). *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Морос Система Ухань Планета Ухань Секундус 7.272.289M35 *** Мысль дня: «Те, кто пируют сегодня, не осознают своей смертности. Завтра они или изменятся, или умрут» *** Сержант Гавриил Форкас Его цветом был черный. Всегда он. Только он. Самый лучший — и самый полезный, особенно когда требовалось скрыть от глаз врага нанесенные им, врагом, повреждения и раны на его теле. Теперь же, после понесенного урона, черный обернулся для него цветом потери, позора и поражения. И только благодаря давно умершим техножрецам, изготовившим его силовую броню, он не стал еще и цветом его смерти. Тогда, под конец боя, он готов был оглохнуть от воя и визга датчиков, сигнализирующих о бесчисленных критических повреждениях. Сейчас, видя свою верную броню в виде множества запчастей, разбросанных и разложенных по всем углам мастерской магоса Ланковара, он уже не думал, что системы безопасности преувеличивали опасность. Скорее преуменьшали. И он понимал, что проклятый «К’Тан» и не старался убить его сразу. Он просто играл с противником в керамитовой скорлупке, словно танк, вышедший на бой против легкого пехотинца с холодным оружием. Сейчас, оглядываясь назад с холодной головой, он оценивал соотношение их сил примерно так. — Я так понимаю, магос, что шансов на восстановление моей брони нет? Вопрос, заданный Гавриилом, не был риторическим, но в глубине души он знал ответ. Это была не первая силовая броня, которую он носил — и первые две пришлось списать и заменить из-за куда меньших повреждений. Тут же… Да чего говорить, если даже нагрудник был пробит насквозь? И не в одном месте, а в пяти! И от ног не осталось, по большому счету, ничего — ни кабелей, ни сервоприводов. И все когитаторы вместе с управляемыми ими системами были безнадежно мертвы. И система жизнеобеспечения и рециркуляции вышла из строя через несколько минут после того, как Яш’уддра проломил его телом стену крепости-храма, построенного ксеносами. И емкости для подачи кислорода в кровь насквозь прохудились и пребывали в критическом состоянии. И датчики температуры показывали всякую ересь, в течение секунд меняя показания от абсолютного нуля до адского жара в центре вулканического мира… Чудес не бывает — так гласят Имперские Истины. Однако с учетом того, какие чудовищные повреждения понесла его силовая броня, но сам он при этом отделался несколькими мелкими ушибами и ранами, которые его модифицированное тело легко переносило и исцеляло… Ну, это, как минимум, заставляло задуматься. — Анализ ситуации дает оценку шансов на восстановление вашей силовой брони модели Mk IV «Максимус» не более чем в 0,00058%, — произнес Механикус своим бесцветным голосом. — Я не стану утверждать, что ремонт силовой брони Астартес входит в число моих основных специализаций, однако, если предположить, что я найду в секторе Никс квалифицированного адепта данной технодисциплины, вероятность того, что он сочтет данную почтенную броню не подлежащей восстановлению, близка к ста процентам. Два сервитора в красных накидках, повинуясь сигналу магоса, ввели в свои консоли ряд команд — и перед ними загорелось зеленым светом полдюжины экранов. — Сам я, безусловно, нахожу это крайне прискорбным, поскольку силовая броня класса «Максимус», произведенная в тридцать первом тысячелетии, сама по себе является ценной реликвией, — Ланковар произнес это тоном, который застрял где-то посередине между непринужденной беседой и поучением. — Я слышал, что конструкция брони и отдельные ее составные части были для того времени поистине революционной новацией… После того, как Марс их санкционировал, само собой. Данные технологии обеспечивали прирост защиты воина на 54% и увеличивали эффективное время в бою на 17 минут, при этом подвижность снижалась всего на 3% по сравнению с предыдущей моделью, что делало данную конструкцию наиболее оптимальным вариантом на завершающем этапе Великого крестового похода… Одновременно с этим изображения его доспехов и отдельных их частей, демонстрируемые многочисленными экранами, исчезли — и их место заняла другая модель силовой брони. И она… она действительно впечатляла. Нагрудник даже на глаз смотрелся заметно крепче и надежнее по сравнению с «Максимусом», а шлем немного напоминал прототип модели «Корвус», которые они успели испытать в деле незадолго до изгнания обратно на Калибан. И наплечники тоже были немного другие. И большая Императорская Авкила на груди тоже была в новинку. — Благословенная Омниссией силовая броня Mk VII модели «Аквила» варианта «Фалько», — объявил служитель Марса, затем повернул голову в его сторону. Астартес отметил про себя, что магос хорошо потрудился, имитируя живой человеческий облик, однако его лицо все равно оставалось… чересчур жестким. «Готов поспорить, что металла под этой оболочкой не меньше, чем плоти». — Один из лучших образцов в распоряжении славных воинов Адептус Астартес. Гавриил быстро обдумал услышанное. Он знал, насколько редко техножрецы говорили просто ради того, чтобы послушать звук собственного голоса. — И не только у них, как я вижу. Ланковар понимающе кивнул. — С учетом событий на Фэе и решительных действий, предпринятых нами на Ухань Секундус, магос Суврекс-Гамма выразил значительное удовлетворение исходом битвы за улей Асао. Гражданское и военное производство уже возобновилось в полном объеме, и отставание от норм и квот Администратума будут ликвидировано в течение двух с половиной месяцев. Благодаря его поддержке… и помощи еще нескольких магосов в системе Харбин, я смог получить экземпляр силовой брони Mk VII производства Металики для вашего личного пользования, сержант Форкас. Если варп-течения будут благоприятны, он должен прибыть через пять недель. — Благодарю за столь быструю замену доспехов, магос. — Не спешите с благодарностями… легионер. Бывший сержант Свободных Сынов Калибана быстро огляделся — и сразу понял, что в данный момент в мастерской не было никого, кроме них двоих. Не считать же свидетелями дюжину сервиторов, правильно? Нет, они с Ланковаром были в этой комнате единственными созданиями, способными мыслить. И совпадением это быть никак не могло. Магос-эксплоратор стоял неподвижно, в позе, которая никак не обозначала угрозы… если бы не его взгляд. Встретившись с его прямым взглядом, Гавриил сразу ощутил тревогу. Именно в этот момент он впервые почувствовал себя по-настоящему беззащитным, оставшись в одной нательной поддевке под броню — такого же черного цвета. — Вы все поняли, — это не было вопросом. — Я запомнил, как вы представились — дословно. «Сержант Гавриил Форкас, легион Темных Ангелов». Именно «легион», — с этим словом Десмериус Ланковар легко стукнул концом своего посоха по полу, обозначая жирную точку. — Вот только Легионес Астартес уже давно не существуют, они были распущены приказом верховного главнокомандующего Робаута Жиллимана больше четырех тысяч лет назад и преобразованы в ордена — как часть Очищения. Гавриил старался не показывать своих чувств от осознания того, сколько столетий пролетело в Галактике, прежде чем он вернулся в реальность. За прошедшие после окончания битвы дни он уже убедился в том, что Великий крестовый поход давно остался позади, а Империум, которому он служил, стал почти забытым воспоминанием, преобразившись в нечто странное и порой пугающее, но услышать такую конкретику от высокопоставленного представителя Механикус оказалось очень больно. — Это не то, что я имел в виду, магос. И вы сами это знаете, — терпеливо ответил Темный Ангел. — Вам известны Астартес, которые, подобно мне, внезапно появлялись на разных мирах спустя долгое время после исчезновения. — Допустим, магосам Стигия VIII известно об инцидентах с участием Астартес в черных доспехах, носящих символы Первого легиона… — он понимал, что это был самый прямой ответ, на который можно было рассчитывать. — Но наши расследования этих появлений столкнулись… с осложнениями, скажем так. Многие из загадочных Астартес уже пали во власть Губительных Сил, поэтому должны были быть устранены любой ценой. Его модифицированный разум услужливо поднял из глубин памяти картины того, как некоторые командиры Легиона заставляли воинов менять их символику на броне. Дураки… О чем они вообще думали? Ему все меньше и меньше нравились странные приказы, которые им отдавали «Спаситель Калибана» и их командиры… — Легионов больше нет — но есть их преемники в лице ордена Темных Ангелов и других, о которых ни в коем случае нельзя забывать… — Астартес в принципе не ведали страха, но Гавриил понимал, что ощущаемая им сейчас дрожь вдоль позвоночника явно не была предвкушением боя. Понимал он и то, что их бывшие братья знали, что произошло на Калибане и кто какие клятвы предал. И если они так и не успокоились за прошедшие века… Тогда ему очень сильно повезет, если итогом их воссоединения будет всего лишь болтерный выстрел в голову, полученный быстрее, чем он успеет открыть рот для приветственного слова. — …И каждый раз, когда где-то в Галактике обнаруживается очередной космодесантник в черной броне, почти в ста процентах случаев в этом месте в кратчайшие сроки возникает рота Темных Ангелов для всестороннего расследования. — И объяснений, я полагаю, они не дают и не слушают… — Его Легион — и выросшие из него ордена-наследники — само собой, хранил немало тайн, которые не желали раскрывать. И, разумеется, никто из них не стал бы разглагольствовать о битвах, где брат шел на брата на их родном мире. — Иногда дают. Но в них нет ничего, кроме лжи — от первого слова и до последнего… Было очевидно, что магос Ланковар относился к Темным Ангелам, мягко говоря, не самым лучшим образом. Это было очевидным фактом. Вопрос был только в причине такого отношения. Может, Первый легион как-то помешал ему заполучить какой-нибудь ценный археотех. Может, случилось что-то еще. Ладно, это можно выяснить и потом. — …Иногда служители Омниссии бесследно пропадают и, вот ведь совпадение, потом оказывается, что наследники Первого легиона в это же самое время действовали в этом же самом субсекторе. Мне известны минимум три загадочных инцидента, в ходе которых эксплораторские флоты со Стигия пропали в никуда, не оставив и следа металла, плоти и душ… — посох стукнул во второй раз. — И ведь Стигий VIII — не единственный мир-кузница, понесший потери при таких обстоятельствах. Именно поэтому я позволил себе привести в действие… скажем так, определенные меры и протоколы безопасности. Мне известно, что десять полных рот Темных Ангелов в настоящее время участвуют в кампании против сепаратистов на Нова-Терре, но рисковать все равно не стоит. — Меры какого рода? — он не знал, что придумали «шестеренки» за последнее тысячелетие, но во времена Великого крестового похода подобные «меры безопасности» Механикус пугающе часто заканчивались гибелью военных кораблей, разрушением городов и утерей ценных записей… — Официально вы числитесь сержантом Темных Стражей. Этот орден успел снискать какую-никакую славу перед тем, как четыре столетия назад быть официально признанным Верховными Лордами Терры утерянным, — заявил магос. Одновременно с этим на экранах возникли изображения воинов в черных доспехах, которые и правда были очень похожи на те, что использовал он сам. Пусть на их эмблемах и не было крыльев, как у «настоящих» Темных Ангелов, но серебряного зверя, которого они использовали в качестве основы герба, был достаточно, чтобы убедить всех сомневающихся. — Поскольку, согласно данным, которыми располагают наши генеторы, они были созданы из геносемени Льва, версия о том, что вы были отправлены на одиночное задание и это позволило вам пережить гибель ордена, будет вполне убедительной. Это… это и правда могло сработать. Да, скорее всего, потребуется много бюрократической возни, копаний в архивах и исправлений старых рапортов тех, кто мог видеть его доспехи — или их обломки. Но это сработало бы. — И что вы хотите взамен? — его собеседник пока не заикался о цене, но Гавриил тоже не вчера родился. Он знал, насколько дорого стоил полный комплект силовой брони Астартес. «Клянусь Великим Зверем, если бы весь их полк продал половину своих «Химер», этого все равно не хватило бы!» — Первое. Мне нужна вся информация о событиях, произошедших на Калибане в первые годы тридцать первого тысячелетия. Двух секунд раздумий было достаточно, чтобы ответить согласием. Хотя он и знал, что старшие командиры предавали их и лгали им, именно Лев послал их на Калибан — и забыл о них, пока Великий крестовый поход вступал в свою самую славную фазу. А потом, пытаясь стереть все следы прошлого… Многие из его братьев бесславно пали в своих крепостях. И если Механикус будут знать некоторые секреты Калибана… Тогда, возможно, Темным Ангелам, преследующим свои цели там, где выполняют свои задачи солдаты Империума, придется проявлять больше осмотрительности… — Я согласен. Но прошу учесть тот факт, что я всего лишь сержант — и не имею ни малейшего понятия о том, что происходило между нашими высшими командирами, о чем они договаривались с космическими силами на околопланетной орбите. — предупредил он. Тогда он, конечно, осознавал, насколько сильно они ошиблись — но случилось это не раньше, чем первые десантные капсулы с визгом ворвались в атмосферу, готовясь запеть свою боевую песнь. — Поскольку наши сведения составляют преимущественно устаревшие мифы и беспочвенные слухи, меня более чем устраивает источник такого уровня, — пожал плечами магос-эксплоратор. — Второе. Вы присоединитесь к экспедиционным силам под моим командованием, когда через два месяца мы отправимся в систему Анды. Нанесете ли вы на свою броню символику Черных Стражей или решите примкнуть к Черным Щитам — решайте сами. — Моя преданность не распространяется на Марс… или другие миры-кузницы. — негромко произнес Гавриил, вспоминая о том, насколько редко во времена его службы в Легионе Астартес переходили под командование эксплораторов Механикус. И на то были веские причины. Например, то, что при первых признаках ценных технологий, «наниматели» тут же забывали про все военные цели и планы, а разгребать последствия такого фанатизма оставалось им — и Имперской Армии. — Вообще-то на данный момент ваша преданность не принадлежит никому. — в голосе магоса прозвучало то, что заменяло Механикус упрек. — Но я даю вам шанс исправить этот недочет. — Как? — Майор Тейлор Эберт дважды спасла вашу жизнь. Она будет сопровождать меня вместе с 20-м Фэйским полком. Я предлагаю… — Ланковар подчеркнул это слово, давая понять, что возможности для отказа его «предложение» не содержит, — …принести ей Клятву рыцаря. Вы станете ее щитом и будете сражаться за нее во имя Императора, пока ваш долг перед ней не будет погашен — или пока смерть не спишет все долги. Сержант еле слышно выругался. Оказывается, теперь в базах данных Механикус хранилось куда больше знаний о культуре Темных Ангелов, чем тысячи лет назад. Это было логично, хоть и неприятно. Вдвойне неприятным было то, что магос был прав. Ему предоставили «выбор» без выбора — теоретически, он мог отказаться, но в этом случае его честь и слово не будут стоить ничего. В первую очередь, для него самого. — Я согласен, — наконец, ответил он, изо всех сил стараясь стереть с лица выражение бессильной злости. Ладно, девушка-майор, возможно, и достойна того, чтобы он следовал за ней до конца, но Механикус — точно нет. И он пойдет за ней — пока долг чести не будет оплачен… или пока смерть не избавит его от долгов. Но слепо повиноваться Стигию VIII и Марсу… Это даже не обсуждалось. — Есть ли еще какие-то условия, которые вы хотите добавить? Оказалось, что да — условия были. Магос-эксплоратор продумал сотни пунктов в своем механическом уме. В первую очередь, права на весь добытый в экспедиции археотех и правила его выкупа. Но это было далеко не все… Он и обговорил условия обслуживания и замены снаряжения Астартес, и отношения с местными властными структурами, и с ксеноцивилизациями — какие из них подлежали безусловной и немедленной чистке, а какие требовалось игнорировать… Все эти технические и политические проблемы не вызывали у Гавриила Форкаса ничего, кроме мучительной головной боли. Раньше он никогда не задумывался о том, насколько скучной и неблагодарной работой занимаются не-Астартес в экспедиционных флотах Великого крестового похода. После двух часов в этой комнате у него появился намек на понимание — и стойкое нежелание погружаться в эти вопросы еще глубже. А еще космодесантник, как оказалось, совершенно не умел торговаться. И чем дальше, тем сильнее крепло в нем ощущение того, что условия сделки были крайне односторонними — и явно не в его пользу. И когда, наконец, входная дверь открылась с металлическим шипением и на пороге появились посетители, он, конечно, не стал прыгать от радости, но испытанное им облегчение было поистине безграничным. А вот новоприбывшие — майор Эберт и помощница Ланковара — его радости отнюдь не разделяли. И квестор Механикус, и майор Имперской Гвардии выглядели… на редкость усталыми и недовольными. Конечно, на аугметическом лице Алены Висмер это было труднее увидеть, но то, с какой яростью крутились ее механодендриты и как сверкали зеленые окуляры глаз, выдавало ее чувство с головой. — Я понимаю, что ваш день был не таким продуктивным, как наш… — начал было Десмериус Ланковар — и тут же приглушил свой вокабулятор, стоило только владычице насекомых обжечь его убийственным взглядом. Взгляд этот смотрелся бы, по его оценке, намного эффектнее, не будь она облачена в парадную форму, увешанную таким количеством военных наград, что мундир смотрелся на ней… даже нелепо немного. По крайней мере, так ему казалось. — Вы… — очень зло заговорила Тейлор, выделяя каждое слово. — Вы сказали прямым текстом: небольшой парад и скромная праздничная церемония. Дословно! А что мы получили? Пять часов маршировки по этой хреновой площади перед этим охрененно огромным дворцом! А потом еще час тупого трепа с местными лордами-магнатами! А перед этим три часа приветственных расшаркиваний с ними же! — Ну… да… — магос эксплоратор внезапно увидел в потоке передаваемых сервиторами данных что-то очень важное, поэтому переключил все свое внимание туда. — Это и была скромная церемония, как я и обещал. По уханьским меркам скромная. Можете мне поверить, я ознакомился с визуализациями и архивными записями, предоставленными магосом Суврексом-Гаммой: парады и прочие праздничные мероприятия, которые здесь планируются на Сангвиналу и день рождения губернатора, как минимум, на порядок масштабнее… Девушка-офицер в ответ пробормотала что-то себе под нос, но отдельные услышанные им слова низкого готика дали Гавриилу хорошее представление о том, что она думает о местной «скромности». И он скорее разделял ее точку зрения, чем нет. В былые годы, когда Великий крестовый поход возвращал Галактику людям, не обходилось, конечно, и без пышных торжеств. И нечего притворяться, что среди них не было любителей пафоса и роскоши. И все же осознание того, на какое дно провалилась высшая власть этого мира-улья… Нет, в том прошлом, где он шел в бой вместе с братьями и истреблял врагов Человечества, до такого все-таки не доходило. Пусть губернаторы тех лет и не были образцами аскезы и добродетели, но они были доблестными воинами и опытными командирами, получившими свои наделы за десятилетия честной службы и одержанные победы. Да, были в те времена и коррупция, и волокита, и интриги… Но они не шли ни в какое сравнение со смертельно ядовитой атмосферой развращенности, декаданса и тотального самопожирания, ставших нынче нормой. Династии, которым они вручили этот мир, давно забыли, с чего все началось — и кто именно привел их к власти четыре тысячелетия назад. Владыки этого мира заботились лишь о себе и своем неправедном богатстве, но никак не о долге перед Императором. Миллиарды жителей планеты надрывались на фабриках и мануфакториях, жили и умирали в полнейшей нищете — и одновременно с этим такие же люди, единственным достоинством которых было рождение в «правильной» семье проводили свои жизни в бесконечном веселье и разврате. И это было омерзительно. — Что ж, надеюсь, что бал, который нас ждет сегодня вечером, не будет таким невыносимым… Это и в ваших интересах, кстати. — молодая женщина, которая совсем недавно одним добрым словом убедила Тразина Неисчислимого заниматься похищением людей и ксеносов где-нибудь подальше от нее, улыбнулась — и от ее улыбки становилось не по себе. — Кстати, если вы не знали, лорд-магнат Асао пригласил и вас тоже… — Интересно, кто подкинул ему такую идею, — полувопросительным тоном произнес магос-эксплоратор, все-таки отрываясь от своих очень важных экранов и поворачиваясь к ним. — Не имею ни малейшего понятия, — «совершенно искренне» ответила замкомандира 20-го Фэйского полка. Ланковар не был человеком, но изданное им подобие вздоха показало, что в его полностью переделанном теле еще осталось что-то человеческое. — Мои когитаторы с уверенностью в 97,45 процента утверждают прямо противоположное, — немигающие глаза уставились на грудь майора. — У вас, я вижу, новые награды. — Ага. Орден Уханя первой степени, Крест Асао, Щит Цао, Золотой Череп, Лазерная Мишень Меткого Стрелка и Медаль Участника Подземной Войны Астра Милитарум, — продекламировала девушка, указывая на каждую из наград на ее черно-серой форме. — И, как оказалось, Имперские статуты требуют надевать их все каждый раз, когда мне приходится присутствовать на официальной церемонии… Слышал ли он в голосе майора отчаяние? Нет, это слово, пожалуй, было чересчур сильным для описания ее чувств, но намек на крайнее раздражение слышался очень четко. И он искренне ей сочувствовал. Блестящего металла, который она насобирала за две кампании, легко хватило бы на то, чтобы собрать из него противолазерную кольчугу, способную отразить выстрел-другой. И он слышал, что содействовавшие ей офицеры Уханьского СПО получили намного больше… Интересно, сколько весило все это великолепие. А разговоры насчет статутов и уставов… Судя по тому, что он успел услышать из разговоров солдат, от этой почетной обязанности избавлялись лишь те, кому посчастливилось быть награжденным одной из десяти величайших наград Гвардии. Например, Звездой Терры или Орденом Оллания Пия. А до тех пор — изволь носить все остальные. Это было глупо и расточительно, как и многое другое. Но он уже понял, что Гвардия не была и никогда не будет Имперской Армией, увы. — Забавно, — прокомментировал магос-эксплоратор, хотя на его невозмутимом лице, как всегда, не было никаких признаков веселья или смеха. — Но боюсь, что нам придется поторопиться, если мы хотим успеть на этот бал в честь победы. Давайте поговорим о технологиях так называемых «некронов», которые нам удалось спасти. — Вы поняли, как работают их технологии? Магос отрицательно помотал головой. — Из своих исследований я сделал несколько выводов… Первый и самый главный — эти технологии намного превосходят все, что способны создать Механикус в наших кузницах. Мы не в состоянии не только воспроизвести их, но и понять до конца принципы их работы. Мы можем быть уверены лишь в том, что технологии и вооружение «некронов» не используют энергию варпа. В этом мы не сомневаемся, потому что все мои мастерские оснащены нуль-щитами. Эти скарабеи и кристаллы нарушают много законов физики, но делают они это сугубо материальными способами, а вовсе не контактом с пси-энергией. И у меня нет представления о том, как они этого добились… Гавриил и представить себе не мог, что доживет до дня, когда высокопоставленный Механикус признается в том, что понятия не имеет, как работает его очередная бесценная находка. Сегодня и правда был день сюрпризов. — А код, извлеченный из скарабеев? — Целые библиотеки данных, вот только толку от них… — Ланковар не издал удрученного вздоха, но испытываемые им заменители чувств были очень к этому близки. — Мы уже выделили в алфавите «некронов» восемнадцать тысяч четыреста две неизвестные криптограммы. И поскольку никаких зацепок у нас нет, а задать вопрос самому Бесконечному Коллекционеру будет, мягко говоря, проблематично, если не сказать смертельно опасно… Мы не знаем, с чего начать расшифровку. — Техножрец Ур-Альфа предположил, что эти символы могут быть основаны на существующих созвездиях, — сказала Висмер своему начальнику. — Возможно, решение найдется в наших астронавигационных картах. — Даже если предположить, что эта гипотеза верна, я уже вижу массу проблем, которые она принесет, — похоже, что Ланковару не слишком хотелось признавать теорию не своего авторства. — У нас нет точки отсчета, мы не знаем, где находится родной мир «некронов», и вдобавок, никто из нас не слышал, чтобы «некроны» говорили на своем языке. По большому счету, он был прав: шансов расшифровать столь сложный ксенокод было очень мало. — И еще, не забывайте, насколько стара цивилизация «некронов», — продолжил капитан «Магоса Лаурентиса». — Я не удивлюсь, если они летали меж звезд за десятки тысячелетий до нас. — И они наверняка прибыли на Ухань намного раньше людей Империума, — тихо сказала Тейлор Эберт. — Иначе кто-нибудь заметил бы, начни они строить свою подземную крепость под городом-ульем Асао… Получается, что «некроны» запросто могли быть расой, господствующей над этой частью Галактики, пока люди все еще ютились в родной Солнечной Системе… А возможно, еще тогда, когда они не научились даже огонь добывать. Да, такие древние цивилизации встречались и в самом деле очень редко. Из всех, с кем он сталкивался в битвах Великого крестового похода, под эти условия попадали лишь эльдары — длинноухие ксеносы, при всей своей надменности и презрению ко всем окружающим видам, и в самом деле были очень древними. — Согласен с вами. Хотя тот факт, что топографические исследования первых колонистов так и не обнаружили столь крупных подземных строений, можно объяснить лишь тем, что у ксенотварей были крайне продвинутые системы маскировки… или тем, что все первые поселенцы были слепы и глухи, — экран в центре комнаты изобразил общий план улья Асао и расположенный под ним подземный комплекс ксеносов. — Даже если предположить, что у колонистов не было ресурсов Адептус Механикус, у них все равно были СШК с полными базами данных по терраформированию. Возможно, мои покровители на Стигии смогут рассказать нам больше, когда мы предоставим им информацию. — Я бы предпочла взять вариант с маскировкой в качестве основного, магос, — почтительно сказала Висмер Ланковару. — Этих ксеносов нельзя недооценивать. — С учетом того, что они способны держать в заточении существо вроде К’Тан, телепортироваться сквозь планетарную кору, проходить сквозь стены, вооружать пехоту мощнейшими аннигиляторами материи и поместить шестнадцать квадриллионов строк кода в одного скарабея… — медленно произнес магос, переживший встречу с К’Тан, — Любой, кто недооценивает этих существ, заслуживает мучительной и безвозвратной смерти. Никто не пытался оспорить это утверждение. Всем им хватило одной-единственной встречи с механоидами, чтобы прийти к такому же выводу. — А что насчет Осколка Туманности? — спросил бывший Темный Ангел. — Мои исследования показали, что меч имеет эльдарское происхождение, но ножны имеют много общего с изделиями «некронов», — взгляды всех людей в комнате обратились к стазисному полю, содержащему предмет обсуждения. — Также мы убедились в том, что Бесконечный Коллекционер внедрил в него высокотехнологичную систему генетического распознавания. Благодаря ней только майор Эберт может без вреда для себя извлечь меч из ножен и использовать его по прямому назначению. Судя по его недоброму выражению лица, несколько техножрецов и сервиторов уже убедились на собственном горьком опыте, как именно ксеноартефакт наказывает тех, кто осмеливался прикоснуться к нему без разрешения законного владельца. — Знаете, я… Я не скажу, что как-то хорошо мечом владеть умею… — призналась майор. — Тем более, этим… Этот «Осколок Туманности» в руках такого дилетанта, как я, может много бед натворить… Так что, если вы не против, пусть он пока у вас побудет. Если хотите, можете изучить его как следует. — Благодарю вас, — в этот раз чувство благодарности в голосе магоса-эксплоратора показалось ему совершенно искренним. — Но вам все равно не помешает усовершенствовать ваши навыки ближнего боя. Тем более, уже есть тот, кто выразил активное желание вам в этом посодействовать… Гавриил мысленно взвыл от бессилия. Нет, он обязательно возьмет несколько уроков риторики и ведения переговоров — и только после этого еще раз позволит Ланковару завести с собой разговор. *** Вице-адмирал Вортигорн фон Дренте Восьмой Сейчас, когда он смотрел на планету с мостика «Святого ветра», она выглядела воплощением безмятежности. Грузовозы и лихтеры четкими и ровными колоннами перемещались между верфями, доками и складами на орбите Ухань Секундус. Танкеры с прометием закачивали свой драгоценный груз в чрева судов картелей и господствующих на этом мире-улье мегакорпораций. Военные корабли и торговые каракки покидали свои причалы и начинали разгон, готовясь вернуться на свои родные миры или переместиться в другие системы сектора Никс, где покупатели уже заждались содержимого их трюмов. И никаких следов недавней космической битвы. Обломки «Великой десятины», «Светоча нетерпимости» и «Непреклонного молота», уже отбуксировали на кладбище звездолетов для дальнейшей переплавки, или оттащили в качестве будущих мишеней для учебных стрельб его артиллеристов. Кому-то даже могло показаться, что события последнего месяца были дурным сном. Ох, если бы это и правда было так… Планета только со стороны казалась мирной и спокойной. На самом деле там, внутри атмосферы, бушевали страшные бури. Да, жизнь пошла своим чередом, производство возобновилось, а тела предателей и мятежников техножрецы уже упокоили в чанах с расплавленным металлом. Но он понимал, что последствия беспрецедентной битвы двух инквизиторов между собой будут трясти систему Ухань еще многие десятилетия. Военный конфликт отгремел быстро, чего нельзя было сказать о политической борьбе. Гибель планетарного губернатора влечет за собой гору проблем — это аксиома. А здесь, вдобавок, смерть Чэнь Цао была какой угодно, но только не естественной. И его преемник даже не пытался сделать переход власти мирным и спокойным. Обычно вице-адмирала не заботило, кто правит планетой или системой — вся местная аристократия, которую он встречал за свою долгую и выдающуюся карьеру, была, во-первых, абсолютно никчемна, во-вторых, идеально заменяема. Но Хунфэн Цао выделялся даже на таком фоне. Он уже приступил к конфискациям имущества своих политических противников — и занимался этим активно и беззастенчиво. До чисток, правда, пока не дошло — отчасти, наверное, потому, что часть работы за него сделали инквизиторы, проредившие верхушки многих великих домов — но его не покидало предчувствие, что губернатор уже скоро продолжит их дело. Иначе и быть не могло — после позорной отставки маршала СПО и открытой враждебности со стороны правящего Понтифекса Мунди, губернатор просто не мог не утопить своих врагов в их собственной крови. Разумеется, когда-нибудь кто-нибудь вонзит смазанный смертельным ядом (или наоборот, продлевающим мучения нейротоксином) кинжал в его собственную спину. И, по мнению флотоводца, чем скорее это произойдет, тем лучше будет всем — кто доживет до этого времени. Жаль только, что это никак не могло помочь в разрешении его затруднительного положения. — Итак, Хунфэн Цао хочет после всех этих дурацких парадов и пиров устроить еще и грандиозный бал, который должен будет затмить все прочие торжества… — традиции и обстоятельства диктовали свои правила и превращали подобные помпезности в нечто неизбежное, но Вортигорн изначально надеялся хотя бы на то, что церемонии будут все же сносными. Само собой разумеется, его надеждам не суждено было сбыться. Он понял это сразу, как только увидел своих людей, которых перед этим отправил для участия в параде по столичному улью. Им даже не нужно было ничего рассказывать — их окаменевших от усталости и раздражения лиц было достаточно, чтобы представить череду нелепых маневров и маршей, которые им приходилось снова и снова проделывать перед публикой, ничего не смыслящей в военном деле. — Да, он хочет устроить грандиозный бал-маскарад и в этот раз настаивает на вашем личном присутствии, — подтвердил его начальник штаба со спокойным стоицизмом, который заслуживал быть примером всем кадетам Кар-Дуниаша. Увы, но эта черта характера его верного подчиненного закалялась годами подобной практики. Абсурдные требования и приказы были на их службе обычным делом — особенно когда приходилось иметь дела с зажравшимися аристократами, давно потерявшими всякую связь с реальностью. — Ну да, — командующий эскадрой Имперского флота пожал плечами. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но я всегда был уверен, что краеугольным камнем самой идеи бала-маскарада является анонимность всех его гостей и участников. А если приспеш… приближенные губернатора сами выбирают костюмы для всех… Он не закончил фразы, но начштаба, безошибочно поняв смысл его слов, коротко кивнул. Да, учитывая количество шпионов, которых держал на содержании любой лорд-магнат и сколь-либо родовитый представитель знатного дома, готовый сунуть нос в государственные секреты, наверняка каждый из гостей будет знать, кто под какой маской скрывается. — По крайней мере, кое-что мы можем знать заранее. Судя по тому костюму, который губернатор выбрал для вас, нетрудно понять, что его к вам отношение, мягко говоря, далеко от идеального, — отметил офицер. — Покажите, — приказал вице-адмирал и начштаба вложил в его руку инфопланшет. Легкое нажатие кнопки — и голограмма отобразилась в воздухе перед ними… И первой его мыслью при виде этого было: «О, Император, что это вообще такое?» На секунду или две он почти поверил в то, что сошел с ума или его обманывают собственные глаза, он даже закрыл их в ужасе, потом открыл — и ничего не изменилось. — Я видел ксеносов, которые выглядели более пристойно, чем… Из всех оценок, которые Вортигорн мог дать этому, произнесенные им слова были самым деликатным вариантом. Костюм, в котором в хаотичном порядке перемешивались ярко-красные и золотые цвета, подходил скорее какому-нибудь шуту, развлекавшему хозяев и гостей тронного зала дворца Цао… Несомненно, Хунфэн Цао был в восторге от своего чувства юмора. — Красный и золотой. Красный и золотой! Скажите, у меня еще есть возможность сослаться на неведомую болезнь? — голос вице-адмирала флота Его Святейшего Величества по определению не должен звучать просительно, но стоило ему представить, как над ним будут смеяться, явись он на бал в таком виде… Да он хоть на колени готов был встать, лишь бы избежать подобного унижения. — Я бы не советовал, адмирал. — то, как скривилось лицо его подчиненного, дало Вортигорну понять, что настаивать действительно не стоит. — Дело в том, что этот выро… высокородный и славный губернатор, — поправился он, — не так давно приказал снять с производства во всех планетарных мануфакториях перехватчики класса «Варвар» и заменил их на класс «Инферно», которые разработал близкий ему концерн. И не исключено, что он отменит и другие военные контракты — уже не ради личной выгоды, а просто назло вам. — Просто замечательно… — он знал, что неудачное выступление палубной авиации в ходе сражений в системах Петербург, Фэй и Харбин наверняка повлечет за собой самые тяжелые последствия, вплоть до его позорной отставки. Но если еще и Ухань по надуманной причине потребует их вывода с полей сражений, то и Никс запросто может последовать их примеру, как только прочтет отчеты офицеров. — Ладно, передайте посыльному Цао, что я буду. Чего не сделаешь ради флота… И почему в академии им не объяснили, как нужно воевать со штатскими кретинами, обличенными властью, чтобы при этом понести наименьшие возможные потери? — Еще я хочу знать статус новой флотилии, которую собирает магос-эксплоратор Десмериус Ланковар. — На данный момент, это и флотилией-то назвать трудно, адмирал. В лучшем случае, легкая эскадра. Помимо флагмана, которым является крейсер «Магос Лаурентис», присутствует «Милосердный Властелин», корвет класса «Перчатка», предоставленный ему властями Фэя, а также эсминец класса «Гиппопотам», один тяжелый транспорт для перевозки наземных войск и два корабля снабжения. — Плюс три полка гвардии, которые губернатор охотно ему «одолжил» до тех пор, пока он остается в секторе Никс, — добавил вице-адмирал, который давно уже собирался в отставку, но теперь понимал, что, скорее всего, получит ее очень нескоро. — Да, и они тоже, — так или иначе, силы были не такими уж и внушительными, особенно с учетом нарастающей угрозы сектору со стороны орков. — Интересно, что магос собирается с ними делать? — Никогда не пытайтесь угадывать намерения техножрецов, — очень серьезно сказал Вортигорн. — На этом пути вас не ждет ничего, кроме безумия. — Вы правы, адмирал. *** Майор Тейлор Эберт — Вы должно быть шутите. Платье, как вынуждена была признать Тейлор, выглядело великолепно. Больше всего ткань на ощупь была похожа на шелк, который она производила в Броктон-Бэй с помощью своих пауков. Если подумать, эта вещь, должно быть, стоила дороже, самых люксовых нарядов в лучших бутиках Бостона или Нью-Йорка. Даже сейчас, с учетом сотен тысяч тронных гелтов, полученных за победу над орками, она не могла позволить себе такое платье. По крою оно чем-то напоминало китайское ципао, хотя это название, как и все прочее, связанное с Китаем, наверняка было уже много веков забыто. Короткие рукава, которые едва закрывали ее предплечья, были украшены сапфирами — или какими-то другими драгоценными камнями такого же цвета. В лазурную ткань были вплетены темно-синие и золотые нити — так искусно вплетены, что если держать платье вертикально, вся эта вышивка и драгоценные камни превращались в завораживающей красоты сверкающий каскад. Но от ее взгляда не укрылось и то, что глубокое декольте было на самой-самой грани приличия, а вырез сзади оказался еще глубже и открывал чуть ли не всю спину… В общем, если представить наряд, который мог носить армейский офицер на званом приеме, платье, на которое она смотрела, было максимально далеко от этого образа. Это не был костюм майора Имперской Гвардии, это был наряд благородной дамы, не привыкшей считать деньги. Да даже сливки общества Броктон-Бэй, вроде мэра и его друзей, не одевались так вычурно, когда они с Неформалами вломились на их закрытую вечеринку. — Нет, это точно какая-то ошибка, — Шелкопряд очень старалась, чтобы ее голос звучал спокойно. Очень старалась не показать отчаяния, в котором она тонула. В последний раз она надевала бальное платье или что-то наподобие… примерно… Да никогда не надевала, чтоб вас всех! Разрушение Броктон-Бэй, бои с Губителями, Лунгом и Вывертом, Бойня номер 9 — все это сказалось на ее имидже как девочки-подростка, мягко говоря, не лучшим образом. И тот факт, что ее бывшая лучшая подруга Эмма занималась модельным бизнесом, был еще одной причиной не беспокоиться о последних модных тенденциях. — Нет никакой ошибки, майор Эберт, — ответила молодая женщина, которая и принесла ей лазурный наряд. — Его светлость и его советники ясно дали понять, что вы должны надеть для бала именно этот наряд. Ах, да, конечно. Наряд ведь не ограничивался одним только платьем… Во-первых, была еще и маска. Черная, отделанная серебром и неизменной лазурью, выполненная в стиле, в котором сочетались венецианские и китайские мотивы ее родной Земли. Однако, в отличие от венецианских масок, она закрывала лицо полностью. Каким образом они, не делая слепка ее лица, изготовили данный предмет настолько точно, так и осталось загадкой. Что ж, по крайней мере, маска была наименее сомнительной частью этого образа. Вторым дополнением было нижнее белье, от одного взгляда на которое ее щеки окрасились в ярко-пунцовый цвет. Должно быть, уханьские модницы в вопросах нижнего белья придерживались, скажем так, крайнего минимализма. Трусики и бюстгальтер были сшиты из легкой светло-голубой ткани, настолько легкой, что она казалась почти прозрачной. И как она, спрашивается, могла забыть про обувь? Золотисто-синие открытые сандалии на десятисантиметровых каблуках даже со стороны выглядели жутко неудобными, и Тейлор была уверена, что вывихнет лодыжку быстрее, чем успеет сделать пару шагов без посторонней помощи. — Но… Сразу несколько возможных возражений пронеслось в ее сознании. «Я не хочу, чтобы другие гости приняли меня за проститутку» — это было бы честно, но наверняка повлекло за собой кучу проблем в отношениях между губернаторским домом и ее полком. Нет, надо как-то поизящнее… «Я офицер гвардии и предпочла бы что-то похожее на форму» — так, возможно, было бы менее честно, но более дипломатично и в то же время убедительно. В конце концов, бывшая суперзлодейка решила действовать на основе некоторой информации, которую она узнала во время бесконечных церемоний награждения. — …Простите если я сделаю неверное предположение, но я думала, что лазурный цвет имеют право носить только губернатор, его родственники и особо верные люди. — Вы правильно понимаете наши обычаи, майор, — и то, как легко улыбнулась уроженка Уханя, безошибочно дало понять, что она все прекрасно понимает и не скрывает своего веселья. «О, во имя Зиона и его золотого света!» — естественно, Тейлор не была никакой родственницей губернатора, ее вообще ничего не связывало с этой напыщенной знатью. Единственным возможным вариантом был «близкий союзник», и она была готова поставить свое мизерное жалование на то, что губернатор намекал именно на это. Явись она перед гостями в таком виде — и все сразу поверят в то, что она с высшей властью Уханя на короткой ноге. А если это и правда так… Значит, можно было сделать вывод о том, что уханьская девица, притащившая ей бальный наряд, далеко не проста. Тут и сомневаться нечего. — Вы ведь здесь не только затем, чтобы помочь мне с платьем, не так ли? Вы пришли для переговоров. — Хорошая догадка, майор, — легкий намек на комплимент аристократка сопроводила коротким поклоном. И когда она снова подняла взгляд, цвет ее волос немного изменился, как и черты лица. Темно-русые волосы сменились иссиня-черными, собранными в сложную прическу по местной моде. А еще с лица куда-то пропали маленькая ямочка на подбородке и две родинки на щеке, словно и не было их. Тейлор в глубине души не могла не признать, что маскировочная система сработала на ура. Это было идеальное оружие шпионов… или убийц. — Вы правы. Я посланник. Мое имя Вэй Цао, я вторая дочь губернатора Хунфэна Цао. И я пришла к вам с предложением от моего отца, правителя планеты и владыки улья Цао-Лай. Мда… Тейлор совсем не нравилось, куда шел этот разговор. Там, в системе Фэй, она старалась, как могла, держаться подальше от политики, и то, что она видела здесь, в ульях Ухань Секундус, еще сильнее укрепило ее уверенность в правильности подобного подхода. Бывшая суперзлодейка не знала, насколько убедительно у нее получается врать (и подозревала, что нисколько), но все равно попробовала прикинуться чайником. — Разве подобные переговоры не должны идти через полковника Ларкина? — выдвинула она логичный, на первый взгляд, аргумент. Однако подведенные золотом глаза Вэй Цао, казалось, видели ее насквозь. — Майор, я вас умоляю. Полковник — хороший офицер, но когда доходит до истребления ксеносов и предателей, его таланты очень сильно уступают вашим… Что? Вы правда думали, что окружение губернатора настолько слепо, что не обратит внимания на ваши несравненные таланты управления насекомыми, которые вы так активно демонстрировали посреди густонаселенного города-улья? Даже если предположить, что магосу-эксплоратору Ланковару удалось заставить замолчать во всем улье все духи машин, способные передать эту информацию, там ведь оставалось еще полно живых людей. И как только системы связи возобновили работу, губернаторские службы безопасности начали получать тысячи донесений, где разные люди независимо друг от друга говорили одни и те же вещи… Нет, узнать правду было совсем не сложно. Ну вот и все. Прощай, анонимность… Хотя Тейлор, по большому счету, должна была распрощаться с амплуа серой мышки еще давно (заместитель командира полка огромной космической армии — не та работа, где можно отсидеться в уголке), но теперь она перепрыгнула сразу несколько ступеней. Пока что она не видела своей физиономии на гололитах и проекторах, через которые уханьцы знакомились с новостями и душеспасительной пропагандой… Но это пока. — Мои парачеловеческие способности не противоречат законам Империума, поскольку они, могу вас уверить, никоим образом не затрагивают варпа, — попыталась оправдаться она, присаживаясь в мягкое кресло. Вэй Цао на вид было лет двадцать пять, но оценка была более чем приблизительной — высокотехнологичные омолаживающие процедур, которыми местная знать наверняка активно пользовалась, никак не позволяли определить настоящий возраст на глаз. — Тем не менее, я стараюсь не афишировать их, во избежание… недопониманий с Инквизицией и другими влиятельными фракциями. — И правильно делаете, — Вэй последовала ее примеру и села в кресло напротив. Теперь, рассмотрев ее вблизи, Тейлор обратила внимание на то, что собеседница на полголовы ниже ее, но скромные серо-белые туфли на высоком каблуке почти компенсировали разницу. Стройному и подтянутому телу Вэй Цао могла позавидовать любая профессиональная модель. Хотя у нее не было явно выраженной мускулатуры, в отличие от самой Тейлор, которая, как и остальные гвардейцы, проводила много часов за физическими упражнениями. Но, разумеется, это не означало, что она не была опасна: одних только собственных глаз (и пары подчиненных ей жуков), девушка обнаружила по три полых ногтя на каждой руке посланницы, каждый из которых был заполнен неизвестно чем. А еще невинная на первый взгляд палочка, скрепляющая прическу, имела металлическую и остро заточенную сердцевину, а черные серьги излучали подозрительные вибрации, которые не имели ничего общего с вокс-связью. — Понтифекс Мунди Ясоний — человек крайне нетерпимый, но он не дурак. Вот и сейчас он не совершил ошибки, поддержав самозваного инквизитора-гаталаморца. Однако не стоит забывать о том, как сильно пошатнулось его влияние после убийства губернатора Чэнь Цао, а его полные ненависти проповеди после победы сделали его крайне непопулярной фигурой. Сейчас он в отчаянном положении, мне известно минимум шесть его ближайших приближенных, готовых сбросить его с вершины. — И вы полагаете, что мое появление на балу в лазурном платье… станет последней каплей? — О, нет, — улыбка дочери губернатора Цао почему-то напомнила их о рептилоидах-тареллианцах, с которыми они сражались в улье Асао, отчего ей стало по-настоящему жутко. — Это уже пройденный этап. Он уже растерял остатки самообладания вместе с оставшимися в его черепе мозгами. И нанял на сегодняшнюю ночь несколько убийц. У них приказ убить всех, кто носит лазурное. — А покушение на убийство офицера Имперской Гвардии — это тяжкое преступление, — договорила за нее Шелкопряд, которая испытывала одновременно уважение простоте и надежности плана, и отвращение от того, насколько низко готовы были пасть правители этого мира-улья ради своих нелепых распрей. Проведя несколько дней на Ухане, она мысленно поблагодарила судьбу за то, что та забросила ее именно на Фэй. Да, тамошний губернатор тоже был зажравшимся и самовлюбленным придурком, но основными врагами были все-таки орки, а эти зеленокожие твари, при всех их недостатках, не любили бить в спину исподтишка. А тут… «А если бы К’Тан сумел победить Тразина и опустошить этот мир — как бы они поступили? Объединились бы против инопланетной угрозы или так и продолжали свои мелкие препирательства, пока Яш’уддра и его растущее море робожуков не сожрали бы всех подчистую?» Немного вникнув в местные нравы, Шелкопряд готова была поставить на второе. Даже суперзлодеи Броктон-Бей иногда были готовы заключить перемирие для борьбы с более страшной угрозой, но уханьская знать, похоже, не была способна даже на это. — Осталось только понять, зачем это нужно мне? Ради чего я должна подставляться под удар, рискуя жизнью из-за плана губернатора? 20-му Фэйскому полку нет никакой разницы, кто у вас кого сожрет. Да и если подумать, полкам Гвардии — и лично мне — будет намного лучше оставаться вне политики. И покинуть Ухань, не оставляя за спиной врагов в лице Экклезиархии и прочих ваших противников. Я не думаю, что они станут хранить на нас злобу, ведь мы не представляем угрозы для них… — Вы недооцениваете, насколько злопамятными могут быть Понтифекс Мунди и его приспешники на всех, кто причинил им обиды, реальные или вымышленные. С этими словами Вэй Цао встала и что-то вынула из тележки, на которой привезла платья и прочие «праздничные» аксессуары. Затем она снова присела рядом и Тейлор увидела в ее руках с безупречным маникюром три маленьких свитка из старомодного пергамента. Один из них, перевязанный зеленой лентой, она протянула Тейлор. Владычица насекомых молча развернула, прочитала. Суть этого послания, если выкинуть дипломатические экивоки и восхваления безмерной щедрости губернатора Хунфэна Цао, была проста. — Губернатор обещает довооружить наш полк? — похоже, она все-таки не сумела скрыть неверие в голосе, судя по тому, как выразительно приподняла бровь Вэй. — Он вообще понимает, насколько много техники нам требуется? Ее и в самом деле требовалось много. По штатному расписанию, 20-й Фэйский полк должен был иметь около двухсот «Химер» для десяти рот, но после катастрофических потерь от орков, после «гениальных решений» Бориса Бюкура и неразберихи, вызванной его падением, они смогли взять с собой только сорок «Химер» и сорок пять «Часовых». Остальная часть машин в подавляющем большинстве состояла из «Тауросов», а эти легкие машины годились только для разведки и быстрой транспортировки небольших отрядов, но никак не для штурма укрепленных позиций. В последнем они убедились на собственном горьком опыте в первые минуты штурма улья… — По словам генерала Юи, вам нужно около ста восьмидесяти «Химер» и шестидесяти «Часовых», а также стандартный набор техники для ремонта и снабжения, — Вэй произнесла это так, словно перечисляла сегодняшние привычные покупки в супермаркете. — Новенькая «Химера» стоит два миллиона тронов, «Часовой» — четверть миллиона. Общая сумма, с учетом расходных материалов и вспомогательной техники, составит около четырехсот миллионов тронных гелтов. Такую мелочь легко позволит себе любой лорд-магнат, не говоря уже о моем отце. А она-то думала, что награда в четверть миллиона, которую ей выдали после двух сражений у перевала Рамева, была большой суммой… Но эти люди были настолько богаты, что, должно быть, забыли ценность денег много поколений назад. — То есть вы готовы все это нам дать, если я надену это платье и приду на маскарад? — Либо она что-то упустила, либо эти зажравшиеся аристократы окончательно ополоумели. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Не забывайте о риске смерти, — вежливо напомнила ей дочь дома Цао. — Но в остальном… Да, мы предлагаем именно это, — аристократка помолчала секунды две-три, затем шепотом озвучила еще одну причину подозрительной щедрости. — Мы знаем, что Понтифекс попал под удар со стороны собственного руководства. И не исключаем, что власти Уханя в этой ситуации смогут вернуть несколько триллионов, которые он присвоил и спрятал на своих тайных счетах. Итак, как оказалось, щедрость губернатора имела вполне себе материальную природу: он всего лишь решил урвать сумму денег, намного большую, чем те миллионы, что он пообещал пожертвовать на их военные расходы. Тейлор повидала достаточно политиков, чтобы понять очевидное: из этого «благотворительного» акта он выжмет все и даже больше, раструбив о нем всей планете — и не только ей. Местные СМИ наверняка будут очень долго трубить о «жесте доброй воли» нового губернатора, щедро «отблагодарившего» солдат, которые покончили с угрозой инквизиторов-самозванцев ценой сотен жизней. В каком-то смысле это не имело значения. Люди при власти всегда были эталонами жадности и аморальности — и всегда будут. Это была отвратительная правда, которая никогда не изменится. Как и война, такая же вечная. Даже если бы она поубивала всю знать этого мира-улья, им на смену в тот же день пришли другие, точно такие же. Однако выбор у нее все-таки был. Завтра ее сослуживцы снова отправятся в бой — и она могла решить, будет ли у них в этом бою бронетехника и тяжелое вооружение. Что, в конце концов, для нее важнее? Сохранить кредо «я вне политики» — или спасти жизни своих солдат? Она несколько секунд молча смотрела на старинную алую губернаторскую печать — и приняла решение. — Я согласна, — девушка-парачеловек очень старалась не сопроводить свои слова тяжелым вздохом. — Мудрое решение, — Вэй Цао, надо отдать ей должное, воздержалась от открытого злорадства или снисходительного тона. Но в ее руках еще остались два свитка, один из которых был перевязан красной лентой, а второй лазурной. Кто знает, что там скрывалось… — Что написано в этих двух? Вэй облизнула губы, но в этом жесте не было ничего хищного или радостного. Разве что… она, кажется, смутилась. Интересно, почему? — В этом документе приказ о присвоении вам генеральского звания, если вы… — Я пас, — вот тут она не раздумывала ни мгновения — у нее и в мыслях не было согласиться на такую сделку. Она и с обязанностями заместителя командира полка справлялась с огромным трудом, да и то, если бы у нее не было мегабонуса в виде насекомых, служивших ей не только оружием, но и средством связи, разведки и наблюдения, первая же битва стопроцентно закончилась бы позорным поражением и, скорее всего, бесславной гибелью. Даже возможное повышение до полковника казалось ей ночным кошмаром, а уж генеральские погоны и вовсе стали бы для нее непосильной ношей. — Но это большая честь! — Не сомневаюсь, — не стала спорить Шелкопряд. — Но захочу ли я заплатить ту цену, что просит губернатор за эту великую честь? Посланница губернатора открыла было рот, но встретилась с ней взглядом — и так и не смогла выдавить из себя «да». Понятно. Так она и думала. Ей предлагали звание генерала СПО, а не Имперской Гвардии. И в этом звании губернатор Уханя мог разжаловать ее так же легко, как и пожаловал — и вообще творить все, что ему вздумается. И никто не посмеет его одернуть — само если, конечно, его войска будут обеспечивать соблюдение законов Империума в системе Ухань. А могла ли она вообще рассчитывать на что-то большее? Генштаб военных сил сектора, как она знала, находился в Никсе, а не в Ухане. Был ли он в состоянии нажать на нужные кнопки, чтобы выбить «своему человеку» пост в Имперской Гвардии? — Ваш ответ очень прискорбен… — картинно надутые губки, надо сказать, не вызвали у Тейлор чувства вины (на что она наверняка рассчитывала) и ставший бесполезным свиток с красной лентой был отложен в сторону. Остался последний, «лазурный». Цвета правящего дома. — А третье предложение? Теперь Вэй Цао выглядела явно не в своей тарелке. — Брак. — Нет, — выпалила Тейлор без малейших колебаний. Тут и думать нечего было. Ей едва исполнилось шестнадцать — и она не собиралась ни с кем идти к алтарю, чтобы сказать ему «да». Она была еще слишком молода — и тем более ей не хотелось влезать в брак по расчету с каким-нибудь аристократиком, который тут же примется ею манипулировать, или попытается отравить сразу же, как только они обменяются кольцами… — Но вы даже не выслушали предложение до конца! — столь резкий отказ, похоже, стал для уханьки настоящим оскорблением. И Тейлор не была уверена в том, были ли отразившиеся на ее бледном лице чувства подлинными — или же наигранными. — В этом нет смысла, — отрезала Шелкопряд. — У меня нет намерения выходить замуж за кого-либо в ближайшее время. Но даже если бы оно и было, я бы не стала это делать ради политики или каких-то радужных обещаний вашего дорогого отца-губернатора. Различимые эмоции, которые она так и не успела расшифровать, исчезли с лица Вэй Цао так же быстро, как и возникли. А затем аристократка поднялась на ноги с изяществом и элегантностью, которых, как Тейлор знала, у нее самой никогда не было, открыла еще один привезенный ей ящик и вытащила еще одно платье красного и лазурного цветов, такого же кроя, как и то, что предназначалось ей. — Я вас поняла. Но помните, что мое предложение остается в силе, если вы вдруг передумаете. Это могло показаться вежливым завершением беседы — но то, как Вэй Цао положила второе платье рядом с первым… и то, как они прекрасно друг друга дополняли… и то, что это понимала даже Тейлор, с ее куцыми познаниями в моде и стиле… и то, что она сказала не просто «предложение», а «мое предложение»… — Вы же не хотели сказать, что речь идет о браке между нами? — настойчиво поинтересовалась дочь Земли Бет. — Есть пять кандидатов… и я одна из них, — призналась Вэй. — Мой отец не был уверен, кого вы предпочитаете, мужчин или женщин. Тейлор попыталась не покраснеть… но все ее попытки изначально были обречены на провал. Тема ее сексуальной ориентации была последним, что она готова была обсуждать здесь и сейчас. Она вообще старалась ее избегать. Да о чем тут вообще говорить-то? Как будто у нее был выбор из толпы поклонников и поклонниц… Нет, не было. Она никогда не была красавицей, у нее никогда не было достойных упоминания женских форм. И если кто-то ей и интересовался, этих людей привлекали исключительно ее силы, а не ее тело. И да, владычица насекомых предпочитала все-таки парней. Но почему тогда ей внезапно захотелось куда-то выплеснуть накопившиеся чувства (например, в ближайших бритвожуков), стоило только Вэй стянуть с себя бело-серое платье без малейших намеков на стеснение… К счастью, дочь Уханя на удивление проворно влезла в свое бальное платье, которое скрыло из глаз Тейлор изгибы ее обнаженного тела… Или нет, не скрыло — облегающая ткань идеально подчеркивала все соблазнительные формы. Тейлор заставила себя выкинуть из головы подобные мысли. Она сама не ожидала, что будет вот так пялиться на какую-то девицу… И сейчас молилась, чтобы Вэй этого не заметила. Однако, судя по насмешливому взгляду раскосых глаз, молитвы не особо помогли. — Теперь вы, — сказала аристократка, дополнив свой бальный наряд новой парой сережек, заколкой в виде бабочки и серебряными туфельками на высоком каблуке. На кровати осталась только маска. Тейлор нервно сглотнула и неловко принялась снимать с себя военную форму. Так, сначала нижнее белье… И лучше надеть его так быстро, как только можно. Теперь платье — и очень хорошо, что оно надевается просто и без изысков. Дальше всякого рода аксессуары вроде колец, сережек и золотого ожерелья с большим драгоценным камнем темно-синего цвета. Ну вот и все… Ан нет, не все. Самое суровое испытание ждало девушку впереди. Ее волосы, непослушные и торчащие во все стороны, должны были быть уложены по уханьской моде. И это стоило ей нескольких минут страданий и кучи вылитой на голову химии, от которой ее волосы приобрели глубокий черный цвет с синим отливом. — Я не понимаю, а вам-то этот брак зачем? — все-таки задала землянка мучивший ее вопрос, пока умелые руки впервые в жизни придавали ее волосам безупречно красивый вид. — У меня… да, у меня есть способности, но я всего лишь майор Имперской Гвардии, и, хотя на моем счету есть несколько тысяч тронных гелтов, сравнивать эту сумму с состоянием вашего дома… — Я вторая дочь губернатора, пятая в порядке наследования, — объяснила Вэй, заканчивая с укладкой волос. В ее голосе не было ни осуждения, ни хвастовства, только констатация очевидных вещей. — Состояние, о котором вы говорите, принадлежит моему дому, а не мне. И оно никогда не будет моим… Моя старшая сестра Чжи унаследует губернаторский титул, если после смерти отца произойдет традиционный переход власти. А еще у меня есть трое братьев, каждый из которых стоит выше меня в очереди. Она уже знала, как часто после смерти губернатора происходят «несчастные случаи» и «внезапные пропажи» наследников. Поэтому понимала, насколько малы шансы «традиционного перехода власти» — как и то, что ее собеседница, мягко говоря, не в восторге от такого исхода. — И как это изменит ваш брачный союз? — бывшей суперзлодейке и в самом деле было интересно. — Офицеры Его Святейшего Величества не славятся ни богатством, ни долголетием. — Мой отец, помимо всего прочего, владеет контрольным пакетом акций картеля «Ухань-Цао». И он обещал отдать один процент от общего пакета в качестве приданого каждому из тех, кто вступит в брак с его детьми. Укладка была закончена, и они встали. Тейлор невольно скривилась, когда у нее заболели ноги из-за непривычно высоких каблуков. А Вэй одной рукой протянула ей черно-серебряно-лазурную маску, другой она взяла свою, золотисто-красно-лазурную. — Наверное, в ваших гелтах это много… — заметила она. Кому-то один процент акций мог показаться малой долей, однако речь шла о крупнейшем картеле системы Ухань, мегакорпорации или гигантской промышленной группе — смотря с какой стороны оценивать. Так или иначе, доходы этого промышленного монстра должны быть очень многозначными… Тем не менее, это не мешало ей мысленно ругать губернатора и его идиотские подковерные игры последними словами. А еще от нее не укрылось то, что Вэй сказала «каждому» — получается, тот же бонус должны были получить и их будущие родственники-конкуренты, которые будут охотиться за ней в надежде сорвать куш. «И кто-то еще не понимает, почему военные так ненавидят политику и политиков…» — В предыдущем стандартном году владение одним процентом акций картеля «Ухань-Цао» приносило доход в размере восьмисот шестидесяти семи миллиардов тронных гелтов за стандартный месяц. Вот тут у Тейлор просто отвисла челюсть — в буквальном смысле, секунд на пятнадцать. Теперь она окончательно убедилась, насколько местная поехавшая аристократия была оторвана от этого мира. — Мой ответ остается прежним, — сказала замкомандира 20-го Фэйского полка. — Я замуж не собираюсь… И даже не сразу поняла, что ее ответ звучал не так однозначно, как она рассчитывала. Тейлор приложила маску к лицу, и к ее удивлению, материал приложился к ней так, словно это была вторая кожа. Мягкое покрытие ласкало ее лоб, щеки и челюсть, а еще через него было очень удобно дышать. Рядом повторяла те же движения дочь губернатора — и со стороны это выглядело действительно впечатляюще. Черты маски показывали кого-то совершенно другого, чье выражение лица было намного более величественным, чем у нее. Узнать кого-то под такой маской можно было только если изначально знать, кто это. — В таком случае я прошу вас взять меня к себе на службу… — эта просьба прозвучала уже после того, как они открыли дверь и вышли в коридор. И первой ее мыслью было: «Нихрена себе, неужели девчонка из богатой семьи так сильно хочет убраться от своей родни?» — У меня уже есть все люди, которые мне нужны, — ответила Тейлор, пока они шли под хрустальными люстрами, рассматривая уродливые портреты бывших губернаторов Уханя и прочие непристойные или излишне вычурные украшения. Шли они медленно — проклятые каблуки казались ей сущим орудием пыток. — Но если бы у меня в штате были свободные места… От моих людей ждут, что они будут сражаться наравне с остальными, если обстановка станет совсем тяжелой. До сих пор Вэй Цао вела себя предельно корректно, поэтому и Тейлор не стала ей грубить, прямо заявив, что изнеженным аристократкам не место на передовой. Встреча с Яш’уддрой предельно ясно показала, что даже опытные ветераны гибнут сотнями, оказавшись лицом к лицу с таящимися в закоулках Галактики угрозами. Вэй Цао же… Она не обладала ни военной подготовкой, ни знаниями тактики, ни парачеловеческими способностями. Да, в ее накладных ногтях наверняка был спрятан какой-нибудь яд для самообороны, но Тейлор сильно сомневалась, что она смогла бы зацарапать до смерти, например, орка. Встреча с зеленокожим не могла закончиться чем-либо иным, кроме ее быстрой гибели. — Я понимаю, что мои возможности, как солдата, очень невелики по сравнению с теми, кто служит под вашим началом… Но вам наверняка нужен опытный делопроизводитель и хороший переговорщик, и я смею надеяться, что мои навыки в этих делах хоть немного возместят… «А что, почему бы и нет?» Но главная сложность была не в этом. А в том, может ли она (и весь остальной 20-й Фэйский полк) доверить свои дела жительнице Уханя… Женщины из 2-й роты уже объяснили ей, что браки в их среде представляют собой не более чем сделки между кланами и деловыми партнерами, и Вэй Цао желала от их союза больше денег и власти — не более того. Не самый прочный фундамент для семейного гнездышка, согласитесь. Как и для отношений, основанных на взаимном доверии и открытости. — Я подумаю об этом, — бросила она, зацепившись взглядом за бесшумно следующего за ними по коридору человека. Ему сильно не повезло попасться в поле зрения одного из ее бритвожуков, который тут же сигнализировал хозяйке о подозрительном субъекте. И да, у него под одеждой был спрятан угрожающего вида кинжал. «Ну что мне с вами делать…» — Прошу вас, майор, дайте мне шанс… К этому моменту убийца был уже в двух шагах позади них и готов был ударить ее собеседницу в горло, когда белый бритвожук распорол его собственное. Так и не сумевший довести дело до конца горе-ассассин рухнул на пол с навечно застывшим в глазах непониманием. Кинжал оглушительно громко лязгнул в повисшей тишине по гладкому мрамору, вывалившись из оцепеневших пальцев. — Если выживешь на балу без моей помощи, тогда посмотрим, — сказала Тейлор своей потенциальной подчиненной, лицо которой быстро бледнело при виде свежего трупа. *** Полковник Давиев Ларкин Как оказалось, знать и простые смертные вкладывают в слово «бал» очень разный смысл. Для купцов, солдат и простых граждан это было яркое событие, позволяющее найти новых союзников, заключить важную сделку или просто познакомиться с новыми людьми. Знать же… Знать же, как ему теперь казалось, использовала балы для того, чтобы вывернуть наизнанку все свои худшие качества — то есть вообще все, которые успело придумать человечество. Первым и самым главным их занятием на балу были убийства конкурентов. Чаще всего для этого использовался яд, но порой находилось и более экзотическое оружие. Во-вторых, ненасытные и разжиревшие аристократы тратили бесконечные часы на то, чтобы пожирать (не есть, а именно пожирать) самые дорогие и экзотические яства. Сотни людей (по его мнению, едва ли заслуживающих называться этим гордым словом, с учетом того, насколько сильно они были изуродованы аугментацией и коррекцией генома) топили свои печали и триумфы в океанах дорогущих напитков. Что до остального… Чем меньше об этом будет сказано, тем лучше. Слова «оргия» и «разврат» и близко не описывали тех глубин, в которые пала уханьская знать. Вряд ли он смог бы дать однозначный ответ на вопрос, что именно было в этом карнавале безумия хуже всего. Возможно, прибытие губернатора в бальный зал — его внесли на умопомрачительном трехметровом троне, отделанным золотом и лазурью, который тащили голые юноши и девушки? Или что-нибудь другое, не менее шокирующее и отталкивающее? Особого места в этом паноптикуме заслуживал лидер местной Экклезиархии Его Святейшего Величества, которого утащила группа стражников после того, как кто-то плеснул ему в лицо кипящим сиропом. Тем временем кузен одного из лордов-магнатов утонул в цистерне, доверху залитой сливками и прочими сладостями. А двое детей губернатора вообще не явились на торжество. По слухам, они «случайно поскользнулись» на мраморной лестнице и свернули себе шеи. — Как вы думаете, сколько полков мы могли бы оснастить и обучить на деньги, что ушли на этот… бал? — этот вопрос полковник задал группе собравшихся вокруг него офицеров полка. В других обстоятельствах он вряд ли решился бы спросить такое в полный голос, но здесь, в небольшой ложе, окруженной оглушительной какофонией, создаваемой гостями, шансы быть услышанными и, как следствие, арестованными за оскорбление величества, были ничтожно малы. Потому что рядом с ними орали во весь голос десятки разжиревших стариков, пировавших за столами из золота и мрамора и требовавших еще больше еды и питья. — Минимум десять, по моей оценке, — ответил командир 1-й роты капитан Стеф Урсковой. Остальные командиры рот закивали или ухмыльнулись в знак согласия. — Мы слышали от майора Эберт, что они готовы оплатить необходимые нам машины только за то, чтобы мы надели эти дурацкие костюмы… Полковник, эти люди в принципе мыслят другими категориями. Ларкин кивнул, после чего покосился на свою заместительницу, которая сейчас о чем-то напряженно спорила с магосом Ланковаром. Он обратил внимание на то, что девушка все-таки сняла туфли на умопомрачительно высоких каблуках, в которых явилась сюда, и заменила их на стандартные армейские ботинки, которые предусмотрительно принес с собой лейтенант, служивший начальником ее штаба. Он принес не только их, но и запасную одежду, которую она сейчас накинула поверх платья. Возможно, наряды, которые организаторы бала выделили для женщин-офицеров его полка, казались скромными и консервативными, но только на фоне остальных — многие аристократы, вне зависимости от пола и возраста, явились на бал почти голыми. — А вы видели, что они с пленными сделали? Нет, наши так ни за что не поступили бы, — проворчал капитан Милослав Фиров из 9-й роты. И настроение полковника упало еще ниже. Хотя, казалось бы, куда уже… Нет, никто не утверждает, что офицер Имперской Гвардии готов был проявить необоснованное милосердие к предателям и ксеносам, но казнить с такой жестокостью тех, кто осознал ошибочность своего пути и сдался в плен? Он до сих пор не мог избавиться от противной горечи во рту и на душе. И ладно бы ксеносы-наемники, но люди… Они честно отбывали свою повинность в штрафных легионах. Пришел инквизитор и отдал приказ — что они могли сделать? Вот они и подчинились. А какой у них был выбор с надетым на шею ошейником с зарядом взрывчатки? И стоило бесчестному вору, называвшему себя Бесконечным Коллекционером, умыкнуть с собой самых главных пленников в инквизиторских рясах, как моментально осмелевшая знать решила, что распять всех уцелевших пленных и сжечь их живьем — отличное завершение празднования победы. И даже закаленные войной фэйские солдаты, полюбовавшись немного на эти «празднования», время от времени отлучались в уборную, где оставляли содержимое своих желудков. — Чем скорее мы покинем этот сумасшедший дом, тем лучше будет для рассудков наших солдат… Верно говорят, что власть развращает. А абсолютная власть развращает абсолютно. Давиев не обратил внимание на то, кто именно это сказал. Но был стопроцентно с ним согласен. Он пока не знал, по какой причине магос Ланковар решил отправиться в систему Анды, но сам был рад улететь туда вместе с ним как можно скорее. Или не туда, а куда-нибудь еще, неважно. Потому что там в любом случае было менее опасно, чем здесь, в окружении этих выродившихся паразитов. Которые, как он надеялся, поубивают друг друга раньше, чем они, не дай Император, сюда вернутся. Эх, мечты, мечты…