Вариант Шелкопряда

«Если поискать в Никсе планеты, которую элита сектора будет ценить за прекрасные виды и райские условия жизни, можно сказать со всей уверенностью, что Ухань Секундус никогда не попадет в их число. Планета, найденная в 906M31 811-м экспедиционным флотом леди-адмирала Терезы, была в начале M34 включена в перечень миров-ульев и начала платить Администратуму десятину, которая выплачивается по сей день. За минувшие тысячелетия жители планеты воздвигли на поверхности шесть Великих ульев, управляющих сотнями малых городов-ульев, а также тысячами отдельных факторумов и промышленных центров, работающих на Департаменто Муниторум. Небо Ухань Секундус постоянно затянуто густым дымом, порожденным множеством работающих день и ночь заводов, производящих пушки и танки для Имперской Гвардии и бесконечных войн во имя Императора. Сила тяжести на поверхности планеты зафиксирована на уровне 1,34G, средняя температура — 14 градусов по Цельсию. Несмотря на то, что аугментация дыхательной системы не являются строго необходимыми для тех, кто спускается на поверхность, согласно местным правилам, каждый человек, не обладающий аугметикой обязан носить защитный респиратор вне аркологий и секторов, оснащенных системами очистки воздуха. Ухань Секундус в сочетании с инфраструктурой Имперского Флота на орбите ледяного гиганта Ухань Секстус и добывающим миром Ухань Терциус считается столицей субсектора с общим населением в сто тридцать пять миллиардов душ, праведно служащих Императору. Защита системы остается неприкосновенной со времен Гадаргского инцидента в 004M35, а сотни набранных здесь полков и военных кораблей гордо служат Империуму Человечества по всей Галактике. Значимость Ухань Секундус обусловлена еще и наличием на нем штаб-квартир таких торгово-промышленных компаний, как Хубэйский картель, «Объединенная судоходная компания Шаньси» и, конечно же, картель Ухань-Цао». (выдержка из третьего тома справочника «Системы сектора Никс» адепта Виктора Юи, 204M35) «Штурм города-улья никогда не был легкой задачей. Многие военные кампании терпели поражение именно на этом этапе. Постарайтесь не добавлять свое имя в этот печальный список…» (генерал Урскомов, командир Вальхалльских Ледяных Воинов, 457M34) «Скажите, полковник… есть ли какой-то закон, запрещающий нам принимать этих аристократиков в штрафной легион?» (майор Тейлор Эберт, 289M35) «Власть Инквизиции абсолютна! Любой, кто пытается это оспорить, есть еретик! И он должен быть немедленно предан суду Императора!» (Понтифекс Мунди Падваркин Ясоний Славный, высший священник Экклезиархии в системе Ухань) «Сама порой поражаюсь, насколько часто 20-й Фэйский полк теряет своих священников» (губернатор Ильвина Дальтен, 290M35) *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Морос Система Ухань Планета Ухань Секундус 7.245.289M35 *** Мысль дня: «Молот, что разбивает стекло, выковывает сталь». *** Майор Тейлор Эберт Первые слова, вырвавшиеся из уст Тейлор, когда ей сказали, что человечество давно нашло способ путешествовать меж звезд, не тратя сотни лет на сон в гибернации, были очень импульсивными и не очень пристойными. Сама эта идея не на шутку ее зацепила, да. Потом, немного успокоившись, она подумала, что вряд ли этот процесс выглядит так же красочно, как переход в гиперпространство в исполнении какого-нибудь «Тысячелетнего Сокола». Межзвездные перелеты хорошо смотрелись в кино, но в жизни вполне могли оказаться скучными или неудобными. И все же… Когда бывшей суперзлодейке по прозвищу Рой сообщили, что перелет между Фэем и Уханем займет четыре стандартных дня, она не очень поняла, почему некоторые из ее сослуживцев тут же преисполнились благоговением и принялись возносить благодарности своему Императору. Потом она выяснила, что четыре дня на полет были очень и очень приблизительной оценкой. Три дня из этих четырех должны было уйти на полет в обычном пространстве. Тридцать шесть часов в системе Фэй — на разгон перед прыжком. Еще тридцать шесть — в Ухане, на торможение и предпосадочные маневры. И это считалось очень быстро — исключительно благодаря выдающимся скоростным характеристикам «Магоса Лаурентиса». Оставшийся день они должны были провести в неком подпространстве, где самые большие расстояния теряли всякое значение. Они называли его «варпом». И это слово как-то сразу ей не понравилось — еще до того, как она услышала другие названия этого подпространства от механикус и гвардейцев. Мир Эмпирей. Океан Душ. Эфир. Имматериум. Царство Хаоса. Квестор Алена Висмер, которая помогала ей с тренировками с новыми видами насекомых, немного просветила ее, рассказав, что варп — это никакое не гиперпространство в привычном понимании. Это бескрайний и бездонный источник всех существующих во Вселенной псионических сил. Вот почему каждый звездолет перед включением варп-двигателя должен был запустить генератор особого силового поля, который местные называли «полем Геллера». Нарушение этого наиглавнейшего правила обычно приводило к тому, что корабль моментально погибал, едва успев пересечь грань реальностей, а его команда оказывалась в месте, по сравнению с которым даже ад казался раем. Естественно, сравнение это было очень грубое, поскольку варп представлял собой нечто, совершенно неподвластное старым добрым законам физики. Их команда могла пройти варп-переход за одни сутки, как планировалось изначально — а могла пробыть там сотни или даже тысячи лет, прежде чем снова вернуться в Млечный Путь. Иногда происходили и более странные вещи — например, корабль прибывал к цели раньше, чем отправлялся. И никто не мог предугадать, каким получится очередной перелет. Вот и Тейлор старалась не думать о том, чем закончится их рейс. Но она не могла не думать о том, что произошедшее с ней, когда она оказалась вне пространства и вне времени, не было таким уж необычным. И она не очень удивилась бы, узнав о том, что такое в Галактике случается не впервые. Раз уж они летают, в буквальном смысле, через ад… Кстати, о полетах. У них, оказывается, была еще некая закрытая Гильдия Навигаторов, без которых управлять кораблем в варпе было в принципе невозможно. И даже так, со всеми мерами предосторожности, с накопленным за тысячелетия опытом, сотни кораблей ежегодно погружались в потусторонний мир — и уже не возвращались обратно. И чем дальше она слушала эти страшные вещи, тем сильнее ее трясло при мысли о том, как они вообще умудрились создать этот свой Империум. Ну хотя бы на этот вопрос ответ ей дали сразу — только благодаря Светочу Императора, который направляет навигаторов в их странствиях. А еще потому, что у них и выбора-то не было. Других способов обогнать скорость света не существовало. Без варп-перехода никакие лучшие плазменные двигатели, сконструированные человечеством, не смогли бы доставить их до ближайшей звезды быстрее, чем за несколько лет. Даже если это звезда Ухань, расположенная по галактическим меркам буквально по соседству — всего-то в семи световых годах. В одном сомневаться не приходилось — как только «Магос Лаурентис» вышел из варпа, весь корабль хором вздохнул с облегчением. Вообще весь — от управлявших им иерархов Адептус Механикус в красных рясах до рядовых солдат ее полка. Из каждого вокса (она уже привыкла называть их приборы связи и звукопередачи местным словом) раздались благодарственные молитвы — и даже сам капитан корабля осенил себя знамениями Аквилы и Омниссии, божества Механикус. Варп-двигатель был отключен, поле Геллера перешло в режим ожидания, плазменные двигатели заработали в маршевом режиме и корабль взял курс на планету Ухань Секундус. Защитные экраны были убраны, и пассажиры корабля смогли впервые взглянуть собственными глазами на звездную систему, внутри которой они только что вынырнули. И зрелище было впечатляющим, чего уж говорить. Во второй раз за последние дни Тейлор затаила дыхание от красоты бескрайнего звездного неба. И не только его. Крейсер Механикус находился вблизи планеты под названием Ухань Секстус — и она, вместе с сотнями гвардейцев, любовалась яркой лазурной сферой на черном фоне и десятками снующих рядом с ней военных кораблей. Космический трафик в системе Ухань был куда более оживленным, чем в Фэе, даже невооруженным глазом можно было без труда найти множество судов, хотя на самом деле их, должно быть, было намного больше. В разы больше, чем во всей системе Фэй, а ведь они еще только миновали самую дальнюю из обитаемых планет. Их целью был Ухань Секундус, который вращался совсем рядом с местным солнцем, сияя миллиардами огней. — Майор, полковник требует вас к себе, — сообщила Алия Севрев, только что появившаяся из ближайшего коридора. Тейлор притворилась, что не ждала ее появления, хотя прекрасно слышала — пусть и не своими ушами — как Ларкин приказал мечнице найти ее. Как бы Шелкопряд ни относилась к своим сослуживцам и лично к Алии, ей не хотелось, чтобы они знали, насколько легко она может подслушивать и подглядывать едва ли не за каждым из них. Пусть они сохранят какую-никакую иллюзию приватности — по крайней мере, пока. Тем более, она уже один раз вляпалась в не самую приятную историю, застукав капитана Таню Севрев, командира 2-й роты и свою соседку по каюте в, скажем так, деликатном положении. И ей до сих пор косились вслед после того… Нет уж, добавлять новые эпизоды в этот сериал точно не стоило. — Тогда идем, — остальные члены экипажа и пассажиры уже вернулись к своим повседневным делам, а они с Алией направились в сторону брифинг-центра, который магос Ланковар любезно предоставил 20-му Фэйскому полку на время перелета. Прогулку по кораблю нельзя было назвать чем-то интересным. Но радовало хотя бы то, что Механикус не старались покрыть все на свете позолотой и изрисовать вездесущими двуглавыми орлами — нет, в дилемме между «красивостью» и функциональностью они, не раздумывая, склонялись ко второму. Впрочем, без излишеств тоже не обошлось — Тейлор давно сбилась со счета того, сколько шестеренок и черепов на стенах, дверях и прочих поверхностях здесь было. Механикус не стеснялись напоминать всем присутствующим, кто здесь главный. Да и сама команда… Несмотря на то, что работали они быстро, четко и аккуратно, ей было немного не по себе находиться в окружении такого количества киборгов, роботов и биомеханоидов всех видов и форм — за некоторых из них, как она верила, режиссер «Терминатора» душу бы продал. Ну и, разумеется, как можно забыть про жилье. Роботам, возможно, такие каморки были в самый раз, а вот живым людям — вряд ли. Самой Тейлор выделили каюту, напоминающую урезанную вдвое мелкую квартиру-студию, которую, вдобавок, пришлось разделить с капитаном Севрев. «Чтоб вас, да даже в броктонских трущобах можно найти шкафы побольше этой каморки!» — думала она. И ведь это, по местным меркам, были реально роскошные апартаменты. О том, где и как жили простые солдаты, даже думать было страшно. Когда они проходили мимо помещения, служившего местом приема пищи, несколько обедавших здесь фэйских солдат, заметив ее, затянули песню: «They told him don't you ever come around here Don't wanna see your face, you better disappear The fire's in their eyes and their words are really clear So beat it, just beat it You better run, you better do what you can Don't wanna see no blood, don't be a macho man You wanna be tough, better do what you can So beat it, but you wanna be bad Just beat it, beat it, beat it, beat it No one wants to be defeated Showin' how funky strong is your fight It doesn't matter who's wrong or right Just beat it, beat it Just beat it, beat it» — Зря я их этому научила, — вполголоса произнесла она Алии. Еще до старта, когда они проверяли, все ли собрано, все ли на своих местах, к ней подошел один из рядовых — кажется, из 5-й роты — и спросил, есть ли на ее родине хорошие песни. Вот она и решила, что в этой Вселенной точно никто не знает Майкла Джексона с Земли Алеф… и не ошиблась. Но таких последствий она точно не ожидала. Впрочем, какое-никакое оправдание у нее было. Откуда ей было знать, что губернатор и Экклезиархия в едином порыве запретили в системе Фэй едва ли не все виды музыки? Вот почему джексоновская Beat It, запущенная ей, словно бацилла в стерильную среду, моментально разнеслась по всем отсекам «Магоса Лаурентиса». Она осознала масштаб пандемии лишь тогда, когда к ней стали приходить техножрецы и интересоваться, где была создана эта музыкальная композиция, когда и кем. И разговор на эту тему был… странным. Еще один странный разговор в очень длинном списке тех, что она вела с самого своего прибытия в эту темную эпоху. — Почему зря? — юная воительница широко улыбнулась, слушая пение солдат, отчего Тейлор мысленно назвала ее предательницей. — Отличная же песня! Если вы знаете еще такие же, вы должны и их нам показать! «Чтобы они запели «Триллер» или «Билли Джин» посреди битвы? Нет уж, спасибо…» Но потом, посмотрев в щенячьи глаза инструкторши по ближнему бою, Шелкопряд не стала так говорить и вместо этого уклончиво бросила: «Я подумаю». И когда Алия буквально засветилась от радости, Тейлор поняла, что снова крупно облажалась. Секунд через десять они подошли к металлической двери брифинг-центра, охраняемой двумя солдатами. После официальных приветствий Тейлор зашла внутрь, а Алия осталась в коридоре — адъютантам и помощникам старших офицеров сегодня вход был закрыт. И не только им — ее маленькие шпионы дали понять, что на совещание сегодня не позвали даже командиров рот. Значит, вопрос действительно серьезный и, скорее всего, деликатный. Освещение в брифинг-центре было приглушено и Тейлор, когда вошла, поняла, почему. Большой гололит в центре помещения сейчас проецировал изображение планеты Ухань Секундус во всех подробностях. И подробности эти были… Не сказать, что приятными. Первой мыслью Тейлор при виде этого мира было то, что он серьезно болен. И после нажатия нескольких пиктограмм для вывода дополнительных подробностей оказалось, что так оно и есть. Все, что можно было застроить и загадить, было застроено и загажено. Небеса, моря, равнины, горы и все остальное были перекопаны, переделаны, перестроены и загрязнены сильнее, чем она могла себе представить. «Так вот ты какой, мир-улей…» До сих пор этот образ был для нее лишь разговором — как и для всех ее сослуживцев. Никто из них, как оказалось, ни разу не бывал в этой звездной системе. Сейчас, когда Тейлор увидела все воочию, к ее горлу подкатила тошнота. Она ведь в наивности своей еще считала главный космодром Фэй III шумным и грязным… Там она хотя бы могла нормально дышать без противогаза. А здесь точно не сможет. Они всем им понадобятся, если, не дай Бог, придется высаживаться в этом мире. Это как минимум. Возможно, еще и придется взять какие-нибудь костюмы химзащиты. И это она еще не коснулась того, сколько людей живет в этом ужасном месте. О, оно было поистине запредельным. «Как? Как, во имя Симург, они умудрились запихнуть больше ста миллиардов человек на одну планету?» Дверь снова открылась и впустила техножреца Моркиса, который, очевидно, был последним участником их совещания. Судя по тому, что полковник встал со своего места, давая понять, что можно начинать, раз все собрались, так оно и было. И Зухев тоже был здесь — ну правильно, разве можно вести разговор без бдительного присмотра старшего комиссара? А вот присутствия полкового священника Солав-Бюкура стало для нее полной неожиданностью. Очень неприятной неожиданностью. Иногда, когда у Тейлор было очень хорошее настроение, она пыталась убедить себя в том, что не стоит относиться к людям излишне предвзято из-за их отталкивающей внешности. Остальное время, когда доброта уступала пальму первенства здравому смыслу, она понимала, что внешность представителя Экклезиархии была, наверное, лучшей его чертой. Даже когда он молчал, он был просто омерзителен — выражения его заплывшего жиром лица было достаточно. Но как только он открывал рот… В первый раз, услышав, что он нес — не говорил, а именно нес — во время проповеди, она пошла даже на то, что обратилась за помощью к Зухеву (!) и спросила у него, нельзя ли как-то обойтись без… такого вот. И тот с видимым сожалением (!) ответил, что нет, увы, никак нельзя. А еще этот человек ел в два или три раза больше, чем выделялось любому другому офицеру полка, постоянно всех оскорблял и влезал со своим «ценнейшим» мнением в каждую мелочь, при этом не понимая в военном деле абсолютно ничего. Сама Тейлор и большая часть ее сослуживцев не стеснялись признаться в том, что они многого не понимают в вопросах тактики, стратегии и политике Империума. И даже если предположить, что Солав-Бюкур, в силу своего положения, знал что-то, чего не полагалось знать даже старшим командирам, эти знания рисковали умереть вместе с ним. Причем довольно скоро. Особенно если он «случайно» останется наедине с бойцами из 4-й роты. Не так давно он осудил одного из их товарищей за «гнусную ересь», после чего сопровождавший его клирик-милитант засек беднягу насмерть сотней ударов шипастой плети. По «случайному» совпадению она сама в это время находилась на противоположном конце звездолета вместе с квестором Висмер, когда все случилось. — Итак, прежде всего прошу извинить меня за срочность, но… мы только что получили актуальную информацию о положении дел в системе Ухань. Все оказывается намного сложнее, чем мы предполагали изначально. — А что тут может быть сложного, полковник? — перебил его полковой священник, который сегодня в личном «человекометре» Тейлор находился где-то между «законченной мразью» и «полным кретином». — Нас вызвали сюда для оказания помощи Святой Инквизиции! Какие тут вообще могут быть сомнения? Мы должны высадиться и уничтожить еретиков, выявленных благочестивым инквизитором! Полковник обжег дальнего родственника бывшего Возвышенного Владыки очень злым взглядом… который член Экклезиархии спокойно выдержал. И Тейлор мысленно вздрогнула от осознания того, что этот человек действительно верил во все, что нес — при том, что не имел ни малейших понятий о том, что на самом деле происходило в системе Ухань. Да, подозрения в обладании им некими тайными знаниями долго не просуществовали. И парни из 4-й роты были совершенно правы. Если с этим куском… субстанции случится что-то нехорошее, никто о нем жалеть не будет. «Не на это ли рассчитывала Дальтен, когда повесила эту гору сала нам на шею?» — Сложность заключается в том, что на планете находится сразу два высокопоставленных представителя Инквизиции… — голос Зухева, который и в более спокойное время нельзя было назвать теплым, сейчас мог заморозить Ад. — И они сражаются между собой, а вовсе не с еретиками. Их противостояние уже привело к полномасштабным боям в улье Асао, в которых погибли губернатор системы и ряд других высших сановников… Он нажал еще на несколько кнопок — и изображение приблизило один из шести монструозных городов, шпили и башни которого взмывались в затянутое смогом небо. Некоторые его районы были покрыты явно недружественными значками черного и красного цветов. По периметру города-улья уже была выстроена плотная блокада из подразделений СПО, но на этом их решительность заканчивалась. Никто не собирался его штурмовать. Ведь это означало бы конфликт со всемогущим инквизитором… Вернее, сразу с двумя. — Нам известно, что инквизитор Колин Стедхэм привел с собой многотысячную наемную армию ксеносов — судя по докладам, это так называемые «тареллианские псы-воины», в отношении которых применяется политика безусловного уничтожения, поскольку данная раса крайне агрессивна и склонна использовать людей в качестве пищи. Первоначальная численность оценивается примерно в тридцать с небольшим тысяч особей. Когда перед ними развернулось изображение «пса-воина», Тейлор не поняла, что общего с собакой имеет это существо. То, что она видела, больше напоминало вставшего на дыбы крокодила с оружием в лапах, утыканного со всех сторон шипами, когтями и острыми зубами. Такой пришелец и без оружия явно был очень опасен. — Противостоящую ему сторону возглавляет инквизитор Моргаур Страдиварик, за которым идут очень многочисленные и очень разнообразные последователи. Однако основу его ударных сил составляет штрафной легион, набранный на тюремном мире Аламо… Тейлор очень постаралась не вздрогнуть, узнав о том, что в этом далеком будущем еще помнят место последнего сражения Американо-мексиканской войны. — …4-й Аламский штрафной легион оснащен и вооружен крайне слабо, но это компенсируется его огромной численностью — свыше ста двадцати тысяч штыков. Крокодил-мутант уступил место на экране группе людей с выбритыми головами, которые легко сошли бы за своих что у АПП, что у «Восемьдесят восьмых», что у любой другой банды, с которой ей приходилось иметь дело в Броктон-Бэй. — Можно сделать логичный вывод о том, что каждый из них совершил очень тяжкое преступление, — добавил Моркис своим привычным механическим голосом, лишенным всякого намека на юмор и прочие чувства. — Именно так, — кивнул полковник. — А между этими двумя сторонами — около миллиарда гражданских и полная анархия, вызванная их действиями. Механикус и Администратум очень недовольны тем, как сильно упало производство из-за беспорядков, людских и материальных потерь. — Давайте еще раз. Какой из этих инквизиторов нас сюда вызвал? — не то, чтобы Тейлор очень хотелось услышать ответ. У нее не было особого желания помогать инопланетянам-людоедам или орде вооруженных зеков. — Пожалуйста, скажите мне, что мы хотя бы это знаем… — Нет, — ответил Зухев, не отрывая взгляда от последствий «работы» инквизиторов. — Послание было отмечено печатью Ордоса Никс… К сожалению, оба инквизитора заявили о принадлежности к нему. — То есть и печать у них одна на двоих, — Шелкопряд очень старалась сохранять нейтральный тон и ей пока еще это удавалось, пусть и с трудом. Ей все меньше нравилась Инквизиция как явление — люди, имеющие власть уничтожать целые планеты и казнить любых высших сановников, вели себя как дети в песочнице, устроившие драку пластмассовыми совками. Даже Триумвират, который своими тайными играми нарушил уйму законов, по крайней мере, помогал остановить Губителей. Эти же… Она не видела в них ничего, что могло бы если не искупить, то хотя бы объяснить их поступки. Они уже убили десятки тысяч и покалечили миллионы людей ради… ради чего, спрашивается? Слова насчет печати оказались без ответа. Но молчание тоже было очень красноречивым ответом. — И мы не одни в этом положении, — признался полковник. — Магос Ланковар уже связался с другими военными судами, прибывшими в систему. Еще два полка находятся в таком же подвешенном состоянии, что и мы. 23-й Уханьский пехотный и 10-й Андский артиллерийский полки. — Три часа назад исполняющий обязанности губернатора настоятельно пригласил нас прибыть в столичный улей для обсуждения дальнейших действий, — Тейлор не нравилось слушать комиссара, поскольку она никогда не могла понять, когда он доволен, а когда зол. — Командиры рот могут разместить свои части вместе с полками СПО, удерживающими блокаду улья Асао, пока мы вместе с командирами остальных полков будем решать, что нам делать. — Нам понадобится поддержка СПО, — сказала девушка-майор. — Думаю, я смогу победить тареллианцев и штрафников силами нашего полка, особенно если они и дальше будут драться между собой, но моих способностей не хватит на то, чтобы восстановить порядок во всем улье, от вершин до подземелий… — Никто не требует от вас невозможного, майор, — удивительно, но это сказал Зухев, причем сказал довольно мирным тоном. — И я согласен с вами по поводу того, что помощь Сил планетарной обороны нам очень нужна. С их участием мы можем ограничить наше вмешательство эвакуацией гражданских и… — ЕРЕСЬ! — священник Солав-Бюкур вскочил с места так резко, что вздрогнули не только офицеры Имперской Гвардии, но даже техножрец Моркис. Все уже и думать о нем забыли — похоже, что зря. Этот жирный мерзавец выглядел так, словно только что пробежал марафон и полосу препятствий, а его заплывшие глаза буквально светились злобным гневом в полумраке брифинг-центра. — Ты изменник! Ты еретик! Я знал! Я с самого начала знал! Вы… Вы все изменники! Вы не собираетесь помогать Инквизиции! «Как будто все, о чем мы говорили здесь, влетело тебе в одно ухо, а в другое вылетело…» — вспомнив о том, как вел себя на суде родственник этого святоши, Тейлор незаметно отправила одного из бритвожуков в клобук его белой рясы. Белое на белом заметить было очень нелегко. — Экклезиархия не потерпит пренебрежения к Вере! Не потерпит трусости и отказа в служении верному слуге Бога-Императора! — жирный палец указывал в сторону комиссара, но мерзкий голос обращался ко всем собравшимся сразу. — Вас всех ждет праведный суд! Каждый из вас будет подвергнут допросу с пристрастием! Она видела, как у этого жирного ублюдка буквально слюни текли, пока он говорил о пытках и убийствах. — Полковник? — обратилась к нему Тейлор. Угрозы, которыми разбрасывался этим кретин, могли показаться достаточным поводом для его, скажем так, экстренного увольнения со службы. И все же ей не хотелось проявлять самоуправство без разрешения командира. Но разрешение дал ей не Ларкин. Он стоял весь бледный и, похоже, не мог связать даже пары слов. В отличие от Зухева — который, не колеблясь, отдал короткую команду: — Давайте. Выпущенный ей белый бритвожук вылетел на свободу и впился Солав-Бюкуру в горло. Жрец тут же взвыл от боли и схватился за шею, словно надеялся защититься от пришедшего из ниоткуда удара — но он уже опоздал. Алена Висмер предупреждала ее о том, на что способен этот вид жуков, и Тейлор убедилась в правоте ее слов — жвалы насекомого легко разорвали горло этой пародии на священнослужителя и в следующую секунду оттуда хлынул мощный фонтан алого цвета. Священник еще пытался что-то кричать, но вместо этого издавал лишь глухое бульканье, медленно оседая на пол. А Тейлор продолжала кромсать тело жреца, разрывая все, что могло быть жизненно важным на его шее. Раньше насекомые, которых она бросала на своих врагов, были одноразовыми и умирали сразу же после «использования». Больше всего пришлось потратить, разумеется, на Александрию — там она просто со счета сбилась, но бритвожук оказался на удивление крепок и она была приятно удивлена, когда ее живое оружие спокойно вытерлось о не слишком залитую кровью часть рясы и вернулось к ней. К этому моменту тело Солар-Бюкура лишилось всех признаков жизни — и вся его семейка, как она надеялась, тоже. Его остекленевшие глаза, все еще полные ненависти, теперь смотрели в потолок. — Извините, что я тут насвинячила… комиссар, — обратилась Тейлор к тому, кто согласился взять ответственность за ее поступок на себя. И ей было за что извиняться — лужа крови залила весь пол. Хорошо еще, что это была простая металлическая палуба. Механикус, в отличие от местной знати, не любили ковров — и слава за это всем божествам, каких она могла вспомнить. Должна ли она была чувствовать вину за то, что собственноручно лишила человека жизни? Определенно да. Но Тейлор не испытывала ничего, кроме облегчения. Потому что понимала, что выжить мог только один из них. Жирный выродок убил бы ее, не колеблясь. А еще она искренне его ненавидела — и не пыталась этого отрицать. Оставалось надеяться на то, что его преемник будет хоть немного лучше. Но куда уж хуже-то… — Я обязательно сообщу в Муниторум печальную новость о том, как его служителя хватил сердечный приступ прямо на боевом посту, — сухо отозвался он. Даже полковник Ларкин поразился тому, насколько спокойно и цинично Зухев отреагировал на произошедшее. И еще сильнее его взволновали следующие слова: — Будем надеяться на то, что встреча с исполняющим обязанности губернатора пройдет получше. — Вероятность подобного исхода оценивается менее чем в один процент, — это сказал Арктурус Моркис, когда все, кроме Механикус, уже расходились по своим местам. — Однако… Всегда возможна какая-то погрешность. *** Вице-адмирал Вортигорн фон Дренте Восьмой По какой-то причине, едва Вортигорн миновал отлитые из чистого золота двери Зала Славы Цао, его накрыло волной страха. Возможно, это сказала свое слово интуиция, которую он старательно взращивал внутри себя с самой первой абордажной резни с орками, в которой он участвовал еще юным лейтенантом на борту отцовского флагмана. Возможно, причина была в том, что в воздухе и так уже висело мощное напряжение. А может, ему просто было не по себе оказаться в окружении аристократов, с головы до ног обвешанных наградами, которых они ну никак не заслуживали. Нет, наверное, это было всего лишь предвкушение неизбежного. Гибель губернатора системы и пяти лордов-магнатов, правивших Великими ульями и крупнейшими картелями, разломали весь складывавшийся веками баланс власти и влияния. Такие кризисы в Империуме крайне редко разрешались бескровно. Еще одной причиной его тревоги стало, наверное, то, что он, по сути, был безоружен в этой политической войне. Все достигнутые взаимные договоренности и обязательства, все оказанные услуги, весь накопленный компромат — все это в одночасье обесценилось. Конечно, у него еще оставался верный ему флот… Но как корабельные макропушки могли помочь ему здесь, в закулисных играх и подковерной борьбе? Да и даже если могли бы — Генштаб Никса будет явно не рад, если он обрушит их ярость на столицу субсектора. И, конечно, не стоит забывать о «победоносном» сражении в космосе, завершившемся десять часов назад. На первый взгляд, победу в той бойне между инквизиторскими кораблями одержал тареллианский легкий крейсер «Великая десятина», — просто потому что он выжил, в отличие от остальных двух. «Светоч нетерпимости» и «Непреклонный молот» банально уничтожили друг друга. Вот тут-то он и вмешался. Пока корабль ксеносов пытался сбежать из системы, он вышел с ними на связь и приказал именем Императора отключить двигатели, принять призовую партию — или столкнуться с Его яростью. Псы-воины не удосужились даже ответить — и тогда «Святой ветер» и остальные корабли его эскадры с чистой совестью смешали нарушителя с космической пустотой. Так и закончилось сражение за систему Ухань. Закончилось полной победой Имперского Флота. Но привкус у этой победы оказался очень горьким. Кто из инквизиторов ни победил бы в бойне в улье Асао, он вряд ли будет ему благодарен. Если бы фон Дренте за свои действия предстал перед трибуналом на Кар-Дуниаше, он был уверен в том, что любой военный суд счел бы его действия абсолютно правильными, снял все обвинения и вынес благодарность. Вот только Инквизиция далеко не всегда выносила решения, опираясь на военный устав, букву закона и здравый смысл. Ну и как еще можно забыть о том, что за человек теперь исполнял обязанности губернатора? Этому, простите, деятелю вице-адмирал не доверил бы даже командовать десантным челноком, не говоря уже о военном корабле. Чэнь Цао, прежний губернатор и правитель улья Чао-Лай, в свое время много лет служил в СПО и дослужился до маршала — что не помешало инквизиторам без раздумий пустить его в расход. Но Чэнь Цао, при всех его недостатках, хотя бы мог выслушать мнение, отличное от его собственного. Чего никак нельзя было сказать о Хунфэне Цао, с которым Вортигорн имел неудовольствие пересекаться за минувшие годы дважды — и этого было более чем достаточно. Год назад Хунфэн был пятым в очереди наследования губернаторского титула, но теперь в числе двух с лишним десятков погибших и пропавших без вести членов дома Цао оказались и все те, кто был впереди него. Взгляд флотоводца окинул остальных приглашенных. Десятки и сотни человек — и они все продолжали прибывать. Создавалось впечатление, что любое худо-бедно влиятельное лицо, будь то родовитый аристократ, денежный мешок или военный чин, решил непременно поприсутствовать при историческом моменте. Были здесь и представители Экклезиархии, включая десятки понтифексов разных рангов. Было множество носителей лазурных мундиров СПО — и других мундиров такого же цвета, отличающиеся лишь большими аквилами на груди. Их носили офицеры Астра Милитарум. Но всех военных вместе взятых — гвардейцев, флотских и СПОшников — было, по его оценке, раз в шесть меньше, чем штатской знати и их сторонников. И Вортигорн никак не мог сказать, что он рад всех их видеть. Если женщины с Ухань Секундус еще радовали глаз своей экзотической красотой, то большинство знатных мужчин имели откровенно отталкивающую внешность. Все они были либо болезненно тучными, либо у них за плечами были годы пристрастия к разного рода дурманящим составам. И никто из них не отдал ни дня своей полной роскоши жизни для служения Императору. Были, конечно, исключения. Например, новоиспеченный лорд-магнат Фу Чэнь из картеля Хубэй, которого он мог назвать своим союзником. Он тоже был обязан своему титулу неожиданным смертям всех, кто стоял выше него. Да, такие тоже встречались. Но большинство носителей голубой крови виделись ему не более чем напрасной тратой омолаживающих препаратов. Потом внимание его людей было ненадолго отвлечено от собравшейся в зале верхушки и возможных сговоров и заговоров между ее членами, когда в огромных золотых дверях появилась довольно многочисленная группа Механикус. Нет, Вортигорн знал, что «шестеренок» тоже позвали, но он был уверен, что они обойдутся каким-нибудь одним местным представителем и какой-никакой свитой. То, что они явились вместо этого такой толпой… Это заставляло вспомнить уханьскую поговорку об интересных временах, в которые никому не хочется жить. — Это магос-эксплоратор Ланковар, — еле слышно произнес его начальник штаба. Вортигорн многозначительно сдвинул брови, затем взял стакан амасека с подноса, который держала миловидная служанка в очень откровенном платье ярко-желтого цвета, и проводил взглядом предводителя гостей с Марса. Надо же, аж целый магос-эксплоратор… Для полного комплекта не хватает только какого-нибудь именитого вольного торговца, чтобы горючая атмосфера в этом зале уж точно вспыхнула. Хотя она и так готова была вспыхнуть. Он хорошо знал, что представляют собой безумцы-эксплораторы, вполне способные организовывать целые военные походы из-за мимолетных слухов о том, что кто-то где-то прячет что-то, что им кажется нужным и ценным. Техножрецы не были единственными приглашенными сегодня чужеземцами. Меньше чем через три минуты в теперь уже многотысячную толпу влились двое офицеров Имперской Гвардии в черно-серых мундирах и один в шинели полкового комиссара. Форма, если он не путал геральдику систем сектора Никс, была фэйской. Взгляд его зацепился за младшего по званию. Вернее, за младшую. Совсем еще юная девчонка в мундире с майорскими знаками отличия. И наград на груди у нее было слишком уж много для такого возраста. Наверное, из очень влиятельной семьи, раз еще в детстве собрала столько регалий. Или, может, очень богатой, способной позволить себе действительно качественное омоложение. Да, видимо, ее семья очень приближена к правящему дому Бюкур… Надо бы выяснить, кто ее родня. Они были не единственными присутствующими здесь «гостями» Уханя. Следом за фэйцами в зал вошла группа офицеров из системы Анды, о чем говорили их серо-зеленые униформы. И если не брать в расчет тех, кто еще, может быть, не добрался сюда, в их распоряжении было минимум три гвардейских полка — с учетом еще одного полка с Уханя Секундус, который как раз заканчивал восстанавливаться. Были ли у них шансы как-то сгладить то, что натворили два дерущихся между собой инквизитора? Очень сомнительно. Будущим историкам придется изрядно извернуться, описывая этот инцидент. Где-то вдали зазвонил большой колокол — по идее, это должно было означать начало встречи. И чужеземцы, не знакомые с обычаями уханьской знати, тут же замолчали, ожидая, что к ним сейчас прибудет сам губернатор. Бедняги… Вортигорн поймал себя на том, что искренне жалеет их. Сам он участвовал в таких приемах ровно шесть раз. И губернатор ни разу не опоздал меньше, чем на три часа. И это был тот, старый губернатор, еще не растерявший армейской пунктуальности… Если сейчас им очень-очень сильно повезет, через час генерал-маршал Шу Хань почтит их своим присутствием. И то только потому, что стапятидесятилетний лорд-командующий Сил планетарной обороны Ухань Секундус буквально лопался от осознания собственной значимости. Увы, но этот «военный деятель» был стопроцентно политическим назначенцем и ни разу за свою долгую жизнь не держал лазгана в руках. А через два часа, возможно, настанет черед самого высокопоставленного адепта Экклезиархии в системе Ухань, Понтифекса Мунди Падваркина Ясония Славного, Длани Первого Дьякона Эдвардикса, явить им свой божественный лик. И только еще через час после этого — в самом лучшем случае — может появиться сам исполняющий обязанности губернатора и сказать свое слово. А пока гостям остается продолжать насыщать свою плоть отборными яствами, любоваться на вышколенных танцовщиц и непринужденно болтать о политике и светских делах. По крайней мере, до сих пор все было именно так. Но сегодня вице-адмирал фон Дренте почувствовал, что сейчас что-то пойдет не так — особенно после того, как люди стали собираться вокруг гостей из Адептус Механикус. Фэйские и андские офицеры что-то активно обсуждали с «шестеренками», не обращая внимания на местных. А магос Суврекс-Гамма, самый высокопоставленный адепт Марса в системе Ухань, вел себя как-то слишком уж тепло со своими новоприбывшими соратниками. Прямо у него на глазах рождался новый альянс, где каждая сторона имела неведомые ему интересы. И это было очень плохо. Незаметным со стороны жестом адмирал с Кар-Дуниаша велел лейтенанту Мартиксу Лорену, одному из самых доверенных его людей из команды «Святого ветра», приблизиться к этой группе, которая все продолжала расти. Подойти к ним самому и прислушаться к разговору, не говоря уже о том, чтобы вмешиваться, было очень недальновидно. Имперский Флот должен быть выше всех планетарных интриг — но если уж ему и придется влезть в эти интриги с корабельными орудиями наготове… Лучше подготовиться заранее. Что за игру затеяли Механикус? Магосы-эксплораторы были известны тем, что всегда и везде искали новые технологии. Ошибка инквизитора (или сразу двух) никак не могли стать целью его внимания. Если только… Если только фигура в красной рясе не добралась каким-то образом до записей инквизитора Стедхэма. Те самые, где этот ксенолюб писал о поисках некоего «Хранилища Бесконечности». И если это действительно было так… Тогда «шестеренки» были явно не рады тому, что кто-то пытается добраться до неизведанных технологий в обход их мудрого надзора. — Вы только посмотрите на них! — расхохотался Роньчунь Шуцзя, правитель улья Шуцзя, вокруг которого собрались его приспешники из СПО и те немногие аристократы, которых он сумел привлечь на свою сторону. — Они верят, что все подвластно их воле! Этот лорд-магнат был единственным, кто сумел пережить бойню, последовавшую после встречи высшей уханьской знати с прибывшим на планету инквизитором. Он пережил ее по одной простой причине — его банально не позвали на встречу. И никто этому не удивился, зная, как низко пала династия Шуцзя. Полторы тысячи лет назад они были на вершине — даже губернаторский титул принадлежал именно им. Но потом все полетело в пропасть. Череда провальных стычек с ксеносами в довесок к чудовищной даже по местным меркам коррупции лишили их большей части титулов, активов и привилегий. Сейчас они были безусловно слабейшим из шести Великих домов, правивших системой Ухань. И с учетом «несравненного» ума и влияния Роньчуня, это место обречено было остаться с ними надолго. И когда красные, синие, желтые, зеленые, пурпурные и прочие платья, накидки, плащи, халаты, мундиры и мантии разбрелись по всему Залу Славы Цао, магос-эксплоратор вдруг развернулся и направился к выходу. Чего бы он ни хотел здесь добиться, он, судя по всему, уже это получил, не дожидаясь августейших лиц. Вместе с ним ушла и большая часть остальных Механикус, что само по себе было тяжелейшим оскорблением новоназначенного исполняющего обязанности губернатора. Судя по тому, сколько ошеломленных взглядов смотрели им вслед, все собравшиеся прекрасно это понимали. Он не заметил, в какой момент вернулся лейтенант Лорен. Но обратил внимание на то, что фэйские и андские офицеры тоже стали расходиться. И кое-кто открыто смотрел на часы на стене, всем своим видом давая понять, что почти получасовое опоздание губернатора Хунфэна Цао — это совсем никуда не годится. И, как будто этого было мало, к уходившим имперским гвардейцам присоединился и кое-кто из офицеров Сил планетарной обороны! — Они что, уже обо всем договорились между собой? — Так точно, адмирал, — совершенно спокойно ответил молодой офицер. — Штурм улья Асао начнется на рассвете. Офицеры Гвардии настаивают на том, что эта катастрофа и так уже слишком затянулись. И кое-кто из СПО разделяет эту точку зрения — в первую очередь, те, у кого там семьи. Они согласны с тем, что нельзя позволять проклятым ксеносам и тюремной мрази безнаказанно проливать кровь мирных людей. Что пора навести порядок. Лицо адмирала сохраняло бесстрастное выражение, хотя Вортигорну очень хотелось заорать в голос. Ситуация становилась еще более напряженной. — А что насчет почтенного магоса-эксплоратора? Он привел какие-то обоснованные причины вмешательства Механикус в наши дела? — Он напомнил о том, как много служителей Бога-Машины оказались в окружении врагов, адмирал. А еще настоял на проверке тех слухов об археотехе, за которым, якобы, охотятся оба инквизитора. Он прямо заявил о том, что если они подтвердятся, это может быть сочтено нарушением соглашений между Террой и Марсом… Как будто у них без этого было мало проблем… Да в секторе Никс не существовало ни одного мира-кузницы с тех самых пор, как систему Нептуния поглотил варп-шторм в середине М31. С тех пор Механикус так и не попытались обосноваться в их пространстве снова. И вот на тебе. — А что насчет инквизиторов? — в конце концов, они и были той причиной, по которой сотни тысяч солдат СПО продолжали топтаться на месте, а мирные жители тихо сидели в своих ульях, и боялись вздохнуть слишком громко. — Они… проявили большое благоразумие, не затронув этой темы, адмирал. Но… — на губах Мартикса появилась легкая улыбка, — …у меня сложилось впечатление, что магос Ланковар не станет горевать, если Стедхэм и Страдиварик так и не успеют отправить донесения в свои Ордосы. Это было совсем не то, чего хотел услышать Вортигорн. Но что, спрашивается, он мог изменить? Ни полки Имперской Гвардии, ни Механикус не входили в структуру командования Флота. А генералы Никса, способные как-то на них повлиять, были разбросаны войной с орками по всему сектору и вряд ли успели бы среагировать на его запрос. — Пока нам остается только ждать — и любоваться фейерверком… — эти слова одного из гостей относились к ожиданию явления губернатора. Но фон Дренте все равно поразился тому, насколько точно они подходят под его собственное состояние. Ему и правда оставалось только ждать. И молиться, чтобы в этом «фейерверке» не сгорело все то, что его семья копила на протяжении многих поколений. *** Сержант Гавриил Форкас Короткий путь оказался совсем не коротким. По крайней мере, так казалось Гавриилу до того момента, как он выбил металлическую заслонку, загораживавшую выход из последней трубы. Проводник-ополченец не смог дать ему исчерпывающую картину того, какие хищники, паразиты и прочие твари обитают в этих трубах, камерах, механизмах и прочих норах и туннелях, простирающихся под их жалкими лачугами. Никто, за исключением сервиторов Механикус и отчаянных смельчаков, согласившихся работать здесь, никогда не спускался сюда добровольно. Трубы и туннели образовывали жуткий мрачный лабиринт, в котором, по словам местных жителей, обитало множество опасных тварей. За шесть с лишим часов блужданий в этом лабиринте бывший сержант Свободных Сынов Калибана убедился в том, что большая часть страшных слухов об этих местах были правдой. Это и в самом деле был крайне запутанный лабиринт. У которого, вдобавок, не было никаких схем или меток, по котором можно было бы сориентироваться в этой тьме и вони… И да, вонь была сильной — такой сильной, что он никак не мог позволить себе снять шлем. Ну а что касается обитателей этих мест… Тут, к сожалению, рассказы обитателей улья довольно сильно расходились с тем, что он видел. Конечно, для него, уроженца полных хищниками лесов Калибана, стаи кусачих обитателей подземелий не представляли особой угрозы. И плотоядная мошкара, налетающая многомиллионными роями. И разного рода земноводные с пресмыкающимися, которые, похоже, были завезены сюда с таких миров, где нормальный человек не протянул бы и несколько минут… И еще… пауки. Проклятые Императором мутировавшие непонятно во что пауки… Гавриил был Астартес — и страх был ему неведом. Но некоторые события из прошлой жизни — и заодно облик этих тварей — почти поставили его на грань арахнофобии. В туннелях, никогда не видевших света, ни искусственного, ни тем более естественного, в токсичных испарениях и повышенном уровне радиации пауки разрастались до огромных размеров, умели плеваться кислотой, которая растворяла краску на его броне, а их паутина представляла собой череду ловушек, способных поймать даже человека. Сержант очень надеялся, что когда он покинет этот мир, такие твари больше никогда ему не встретятся. А в следующей раз, оказавшись здесь, он обязательно возьмет с собой огнемет помощнее и прометия побольше, чтобы уж точно выжечь всю эту заразу… Но сейчас все размышления о пауках и способах их гарантированного истребления пришлось отложить. Потому что его проникновение в эту часть подулья трудно было назвать скрытным — и он уже слышал приближающийся топот множества ног. Скорее всего, это были те самые ксеносы, которых притащил с собой выродок, называвший себя инквизитором. Но когда преследователи выбежали на убогое подобие площади прямо перед ним, космодесантник сразу понял, что это люди, а не чешуйчатые ксенотвари. Множество людей, почти все одетые в какие-то лохмотья, обильно украшенные пергаментами и бумагами со святыми изречениями, а о состоянии их здоровья и гигиены лучше вообще не вспоминать. И все же это были люди. И он опустил свое оружие. Шагнул вперед и приветственно поднял левую руку. Возможно, они смогут помочь ему, сказав, куда ушла его цель… Однако толпа отчего-то была настроена по отношению к нему крайне враждебно. А этот жест, похоже, окончательно вывел их из себя. — ЗА БОГА-ИМПЕРАТОРА И ИНКВИЗИТОРА СТРАДИВАРИКА! СМЕРТЬ ЕРЕТИКУ! — заорали трое идущих впереди человек и первыми бросились в бой. Следом побеждали и остальные, тоже выкрикивая похожие лозунги, либо просто вопя нечто неразборчивое. «Как же низко пал Империум со времен Улланорского Триумфа…» На какую-то ничтожную долю секунды Гавриилу внезапно захотелось крикнуть этим полоумным: «Вы серьезно?» Толпа перед ним была вооружена собранными из хлама лазпистолетами, парой лазганов, судя по всему, никогда не знавших чистки и ремонта, насквозь проржавевшими пиломечами, но больше всего было всевозможного лома, собранного ими по пути через подулей. Словом, никто из них в принципе не мог причинить ему никакого вреда. И они должны были это понимать. Но все равно ломились вперед с огнем в глазах, с пеной у губ и с лязгом хлама в руках. Само собой, никакого боя не получилось. Получилась резня. — ЗА ИМПЕРАТОРА И КАЛИБАН! На фоне многочасового ужаса, пережитого им на Калибане, эти несколько минут не заслуживали называться «боем». Каждый взмах Непреклонного разрубал на части от трех до восьми попавших под удар фанатиков. Будь это ксеносы… Даже самые упрямые и тупые среди них — проще говоря, орки — поняли бы, что при таком неравенстве сил задавить врага массой никак не выйдет. И выдвинули бы вперед кого-нибудь с оружием потяжелее. Помогло бы им это? Не помогло бы. Но он хоть убедился бы в том, что в их черепах есть немного мозгов, в которых можно найти какое-никакое тактическое чутье. Этим же людям головы были нужны исключительно для того, чтобы орать. И они все перли и перли на него, не отступая ни на шаг и не замедляясь ни на секунды. Некоторые, правда, не орали, а мычали что-то неразборчивое — а еще он заметил, как бесцельно блуждали их взгляды. «Трон Терры, что же они приняли перед боем? И сколько?» Он даже болтера не поднял ни разу. Смысла не было. Боеприпасов и так оставалось в обрез — и тратить их остатки на эту жалкую массу бывший Темный Ангел совсем не хотел. Ровно через шестьдесят шесть секунд после того безумного клича бойня закончилась. Двести три трупа лежали на земле, пав от его силового меча и не успев даже коснуться его брони. Эта минута с небольшим стала для него более изнурительной, чем шесть часов скитаний по трубам перед ней. И теперь Гавриилу нужно было идти дальше. А перед этим — хотя бы понять, где он находится. Осмотр главного коридора этой секции подулья и близлежащих ответвлений от него, он убедился в том, что почти все указатели и механизмы, которые могли его сориентировать, были давно разломаны, разобраны и украдены. «Может, стоило взять пару-тройку этих полоумных живьем…» — бывший сержант прекрасно понимал, что могли сказать его бывшие командиры о своевременности его мыслей. Скорее всего, примерно такое: «Вот почему капитаном снова решено было сделать не тебя, брат-сержант Гавриил…» С другой стороны, даже если бы он их и взял, мог ли он сразу отличить правдивые ответы от ложных? Да и стали бы они вообще говорить ему правду? Судя по тому, как они себя вели, он сильно сомневался в том, что ему удалось бы их разговорить, хоть добром, хоть… нет. Даже съесть их мозговую ткань, надеясь таким способом «позаимствовать» их знания, было затруднительно — минимум у двух третей всех голов содержимое было разбрызгано по грязным стенам его же стараниями. Да и если бы нет… Он все равно не стал бы. Мало ли что. Вдруг их дурость тоже окажется заразительной. Тем не менее, около девяти минут, если верить его внутренним хронометрам, он пытался найти выживших в этой груде человеческого мяса, сотворенной им самим. Мало ли, вдруг кто-то успел уползти в какой-нибудь темный уголок. Увы, все было тщетно. И тут его сверхчувствительный слух уловил знакомый звук неподалеку. Звук, который был ему очень хорошо знаком. Это были выстрелы — и они раздавались не так уж и далеко. В случае удачи, источником звука была его цель. В остальных случаях — он хотя бы сможет попытаться узнать, где прячется инквизитор. — За Императора… и чтобы больше не встречать проклятых пауков… *** Инквизитор Колин Стедхэм Инквизитор Стедхэм ненавидел лжецов. И с учетом его принадлежности к Священному Ордосу, он сам прекрасно понимал, что триллионы людей по всей Галактике, узнав об этом, сочли бы его первостатейным лицемером. Потому что… Что такое Инквизиция, в конце концов, как не собрание величайших лжецов Империума, сведенных в одну общую организацию? То, что Инквизиция лгала, предавала и убивала исключительно ради общего блага всех верных слуг Императора, увы, так никогда и не будет понято и принято. Он и сам, по большому счету, не мог этого принять. Потому что слишком хорошо знал своих «коллег», многие из которых в принципе были неспособны сказать хотя бы одно слово правды, не извратив ее с точностью до наоборот. Но поскольку инквизиторы не уставали повторять о том, насколько мало правды следует знать среднему подданному Империума — а ее действительно было крайне мало — стоило ли удивляться тому, как часто их клиенты, жертвы, сторонники и информаторы лгали совершенно искренне, не осознавая собственной лжи. И стоило ли их за это осуждать? Если ты прекрасно знаешь, что честность в любом случае приведет тебя к мучительной смерти, даже самый именитый, уважаемый, верный, благочестивый и набожный человек испытает неодолимое желание солгать инквизитору. Раз уж он в любом случае умрет, вне зависимости от того, насколько честными будут его слова… Так у него хотя бы останется шанс отомстить своим убийцам, отправив их на погибель по ложному следу. Дневники ныне покойного еретика, вольного торговца Гельмута Хана, вполне могли оказаться таким ложным следом. Конечно, Колин знал, что эти записи были изъяты инквизитором Султаном еще до того, как изменник был подвергнут допросу с пристрастием, а затем казнен без пролития крови путем медленного погружения в чан с расплавленным металлом. Он все равно продолжал считать, что показания Гельмута могли помочь им в поиске правильного пути в темных туннелях подулья, обезвреживании смертельных ловушек и подборе верных кодов доступа к дверям, скрывающим Хранилище Бесконечности. По всем этим трем пунктам у Стедхэма уже был целый завал проблем. Прежде всего из-за того, что последний раз Хан бывал на Ухане Секундус сорок лет назад и за это время набросанные им на скорую руку карты стали полностью бесполезны. Многие двери и переборки, которые он взорвал во время своего подземного вояжа, теперь были запечатаны феррокритом и Колин со своими тареллианцами убил многие часы на то, чтобы пробиться сквозь эти и другие препятствия. Многие часы, которые так быстро утекали сквозь пальцы — если, конечно, он хотел, во-первых, найти то, что искал, во-вторых, покинуть это место, избежав битвы. Потому что Страдиварик, несмотря ни на что, все еще преследовал его со своими каторжниками и толпой одержимых фанатиков-гаталаморцев. Но с этим он разберется потом. Сейчас правильнее будет сосредоточиться на первой цели. Вместе со своим последним аколитом и двумя сотнями тареллианских Псов-воинов он спускался все глубже в подулей Асао — остальные его союзники-ксеносы остались там, наверху, и пытались, как могли, задержать полчища людей Страдиварика. И вот, наконец, пройдя через множество коридоров и пещер, в которых, как могло показаться, последние несколько тысяч лет не ступала нога человека, они нашли то, что искали. Что ж, по крайней мере, в этом Гельмут Хан не солгал. Вход и в самом деле представлял собой огромные серебристые ворота десятиметровой высоты, украшенные надписями на непонятном языке. Знаки, составлявшие эти надписи, были не серебристыми, а ярко-зелеными — и главным среди них был странный знак, повторяющийся чаще всего. Сочетание двух небольших и двух больших кругов, соединенных между собой вертикальной линией. А самый нижний круг представлял собой центр восьмилучевой звезды. Знать бы еще, что означали эти символы… На этот раз Стедхэм даже не пытался использовать код, который Хан наверняка придумал на ходу — просто затем, чтобы его перестали пытать. Тареллианцы установили по периметру мельта-заряды и инквизитор с удовлетворением смотрел на то, как командир ксеносов готовится к подрыву. Все заблаговременно разбежались к ближайшим обломкам, некоторые из которых были больше сверхтяжелого танка, спрятались за ними и приготовились. Когда грохнуло, третий по сроку службы инквизитор Ордоса Никс сжал зубы, осознав, что Страдиварик и его приспешники ну никак не могли не услышать взрыва — если, конечно, все они не были совершенно глухими. Но взрывчатка, которую он предусмотрительно захватил, сделала свое дело. В металлических воротах образовался пролом, через который могли пройти двое человек среднего роста и комплектации. — Вперед, во имя Его! — крикнул Колин. Аколит тоже выкрикнул боевое благословение Богу-Императору и ближайшие тареллианцы что-то загавкали на своем варварском языке. Два десятка ксеносов вбежало в пролом, пока он вместе с остальными прикрывали тыл. И не напрасно. Буквально через несколько секунд из туннеля выбежали первые выродки-штрафники. «Упорные гады», — мысленно отдал им должное инквизитор. Бой с ними был быстрым и кровопролитным. Колин самолично прикончил четверых, остальных перебили тареллианцы, окатившие противника градом разрывных пуль, лазерных лучей и осколочных гранат. Большая часть бритых голов так и не успела осознать, что враг, с которым они столкнулись, им не по зубам. К сожалению, около дюжины противников все же успели это понять и попрятались за теми же обломками, которые недавно использовали они сами, чтобы укрыться от взрывной волны. — Двадцать воинов пусть останутся здесь и убивают всех, кто попытается последовать за нами. Тареллианцы звонко зашлепали зубастыми пастями, давая понять, что приказ ими понят и принят. А Стедхэм побежал дальше — иного выбора у него просто не было. Отступать было уже поздно — Страдиварик шел за ним по пятам. И все же… Место, в котором он оказался, совсем не походило на древние руины. Он-то думал, что за воротами его ждет новая череда коридоров и пещер. Или какой-нибудь огромный зал, за которым откроется проход к Хранилищу Бесконечности. Вместо этого он очутился в огромном коридоре, отлитом — именно отлитом из такого же серебристого металла, что и ворота. И этот коридор был идеально ровным и четким, хоть и лишенным всяких украшений. Да и воздух… Здесь он был абсолютно чистым, что было очень странно после вонючих туннелей подулья. Они шли по коридору минут десять, потом спустились по широченной лестнице туда, где, похоже, когда-то было подобие тронного зала. Он понимал, что это сооружение определенно не было творением рук человеческих. Стены и пол были слишком блестящими, слишком твердыми, слишком идеальными… слишком холодными. То же самое можно было сказать и о колоннах, и о прочих архитектурных элементах. Везде все тот же металл, изредка украшенный тем же таинственными символом. Все холодное, чуждое и враждебное. И мертвое. Единственной причиной, по которой Стедхэм назвал про себя это место тронным залом был… ну, собственно, трон. У дальней стены. В паре километров от входа. Да уж, кто бы ни построил эту махину, он определенно обладал широтой размаха. Инквизитор знал немало планетарных губернаторов, все жилище которых могло поместиться в этом циклопическом зале. — Господин… — тихо прошептал темнокожий аколит-стрелок, выходец из какой-то знатной семьи с Никса. — Что это за место? — Тронный зал правителя древней цивилизации, которую мы нашли, — прямо ответил он. — Осталось только найти Хранилище… Задача звучала просто, но исполнение ее было отнюдь не простым. Через каждые сто метров в стенах виднелись выходы в коридоры, которые вели… непонятно куда. Что еще хуже, все эти дверные проемы были совершенно одинаковы. Люди и тареллианцы шли к трону в полной тишине, вдыхая холодный чистый воздух и созерцая еще более холодные образы темных металлических стен. «Это не похоже на творения хаоситов», — подумал Колин. Слишком все гладко, слишком все ровно. Окажись здесь Великий Враг, он бы непременно осквернил это место. Но даже эта чистота заставляла нервничать. Одиннадцать павших цивилизаций изучил он, восемь из которых пали по его воле. Но такого он ни разу еще не видел. Создавалось впечатление, будто неведомый строитель попытался совместить в одном помещении дворец… и склеп. Но это же бред какой-то! Какая цивилизация захочет жить и править в окружении мертвецов? Когда до огромного серебристого трона осталось пройти метров триста, со всех сторон вдруг что-то громко лязгнуло. Вожак тареллианцев тут же напрягся и что-то зашипел своим. В следующую секунду его воины, разбившись на двойки и тройки, проворно рассредоточились по периметру, взяв на прицел все возможные места появления врагов. Они думали, что враг придет из одного из коридоров. Они ошиблись. Пол перед гигантским троном внезапно разверзся — и выпустил наружу целую орду шагающих человекообразных автоматонов. Колину очень хотелось над ними рассмеяться — настолько сильно они напоминали ожившие трупы из какой-нибудь книжки. Но он не мог себя заставить. Потому что их было много. Они еле ковыляли, но их было очень много. И, самое главное, предметы, светившиеся зловещим зеленым светом, которые они держали в руках, не могли не быть оружием. — ОГОНЬ! Двести стволов открыли огонь по одной цели меньше чем за три секунды. Первые пять автоматонов упали, но остальные выдержали обстрел, даже глазом не моргнув. Что еще хуже, металлические фигуры не пытались ни отстреливаться, ни уклоняться от выстрелов. Им как будто было все равно. Тареллианцы продолжали вести по надвигающейся массе металла шквальный огонь из лазганов и дизрапторов. И им удалось выкосить первую шеренгу из десяти автоматонов… И тут случился еще один сюрприз. Там, где падали подбитые механизмы, возникали ослепительные вспышки зеленого света — и поверженные враги исчезали в никуда. «Аварийная самоликвидация? Чтобы не достаться врагу как трофей? Или, может… автоматическая телепортация?» — размышлял он. Уже одна такая технология делала это место поистине бесценным источником знаний, если о нем узнают те, кто надо! Тем временем потери в рядах металлической «нежити» продолжали нарастать. Изначально их было не меньше трех сотен — и ни один из них ни разу не воспользовался оружием в своих руках. Словно им был дан приказ взять инквизитора живьем. Хотя по логике, в них должна была иметься программа боя. Мечи, топоры и силовые кулаки — для ближней дистанции, лазеры, ракеты и кинетические пушки — для дальней. А эти автоматоны все перли и перли напролом. Даже когда больше половины из них пали и исчезли в зеленых вспышках. Два десятка тареллианцев встали плечом к плечу прямо на пути врага и поливали его огнем на максимальной мощности и скорострельности. И именно в этот момент враг наконец-то «вспомнил», как надо стрелять. И начал стрелять. Около сотни зеленых лучей ударили в первый десяток тареллианцев. И это было страшно… Действительно страшно. Это жуткое оружие не разрывало Псов-воинов на части, не прожигало в них дыры и не сбивало с ног. Зеленый свет просто… растворял их. Слой за слоем. Сначала чешую, затем кровь, мышцы, внутренние органы, кости… Такое оружие не могло существовать чисто физически. Однако оно было. Заревев от гнева, тареллианцы проворно вставили в свое оружие новые энергобатареи и снова обрушили залпы на металлических воинов. И снова многие из них падали, но автоматоны, в отличие от живых существ, похоже, вообще не обладали инстинктом самосохранения. И продолжали наступать. Теперь, правда, они стреляли в ответ, но, судя по всему, сами не видели, куда палят — настолько рассредоточенным и беспорядочным был их огонь. Но какая, спрашивается разница, если выпущенные ими лучи превращали в ничто любую материю, с которой они соприкасались? Включая стены и потолки самого зала! Защитники тронного зала «погибали», но не сдавались — и, во имя Императора, за каждого поверженного врага им приходилось платить чудовищную цену. В этом огромном помещении было совершенно негде укрыться, особенно с учетом того, что оружие врага пробивало насквозь любое укрытие. Теперь за каждого уничтоженного автоматона им приходилось платить минимум двумя жизнями Псов-воинов, испаренных зеленой энергией. Но они победили. Да, победили. Когда последний из омерзительных механизмов наконец-то пал под огнем тридцати лазганов и его личного плазменного пистолета, в зале снова повисла могильная тишина. Минимум половина тареллианцев погибла, а все уничтоженные ими ксено-заменители скитариев исчезли в никуда. — Господин… нам надо уходить, — прошептал его аколит. — Оружие этих тварей… оно куда совершеннее нашего… — Отступить? Никогда! — после десяти лет упорных расследований, после миллиардов потраченных тронных гелтов, инквизитор Колин Стедхэм не собирался возвращаться в штаб-квартиру Ордоса с пустыми руками. «Тут и думать нечего. Страдиварик казнит меня сразу, как только найдет. Нет уж. Я не дам ему такой шанс…» Все мысли инквизитора Ордо Ксенос оборвались, как только он услышал уже знакомый лязг из-под пола. И из того же самого места стали выходить новые серебристые автоматоны. Нет, не новые! Те же самые! Не веря собственным глазам, Стедхэм смотрел на то, как на них шагали те, кого они только что убили. Со знакомыми вмятинами и следами попадания лазеров на головах и туловищах, которые «затягивались» буквально на глазах. Он видел, что и у этой системы самовосстановления, очевидно, были свои пределы. Многие автоматоны не могли «отремонтироваться» до конца, некоторые так и ковыляли на сломанных конечностях, теряли строй, падали, стреляли в пустоту… Но это не отменяло того факта, что кто-то воскресил убитых ими врагов, совершив чудо, на которое, как он верил, был способен только Император, пока еще ходил среди людей. И он мог отдать только один приказ, пока очередной луч-испаритель не попал в него самого: — БЕЖИМ! *** Полковник Давиев Ларкин Штурм начался на рассвете — и начался хорошо. «Даже слишком хорошо», — думал Ларкин. Он был готов к тому, что поддержка андских артиллеристов и «маленьких друзей» его новой заместительницы, вкупе со знанием местности, полученным благодаря помощи Сил планетарной обороны, облегчат его задачу. Но настолько легкой прогулки он ожидать никак не мог. Сначала «Василиски» планомерно и безответно «разобрали» несколько батарей, которые успели разместить в улье тареллианцы и каторжники. Одновременно с этим лазутчики из СПО без особого труда проникли в город и вскоре открыли главные ворота. И когда вход был свободен, 20-й Фэйский полк ринулся в бой, а первыми шли «Химеры» 2-й роты, поддерживаемые «Часовыми» и «Тауросами». Первым их противником оказалась толпа бывших бандитов, убийц и прочего отребья из подульев общей численностью где-то в пару тысяч штыков. В ходе короткого и очень жестокого боя всех их разнесли в клочья. И когда несколько уцелевших групп штрафников попытались сдаться, на них набросились жители близлежащих кварталов, все-таки выбравшихся из своих домов, как только исход боя был предрешен. Их рассказы о том, что здесь творилось в последние дни, моментально выжгли из душ фэйских и уханьских солдат последние крупицы милосердия. Банда, некогда бывшая частью 4-го Аламского штрафного легиона, за время беспорядков успела нарушить все законы, какие только можно вспомнить. Они не ограничивались банальными грабежами, изнасилованиями и убийствами мирных жителей — в их «послужном списке» нашлись и каннибализм, и ритуальные жертвоприношения, где смерть была долгожданным избавлением… За каждое из этих преступлений Лекс Империалис предусматривал всего один приговор: смертную казнь. И 3-я рота незамедлительно исполнила его под ликование толпы. А потом продолжила наступление, но весть о скором освобождении шла все равно быстрее — благодаря ней у фэйских солдат теперь были точные и актуальные разведданные, получаемые от измученных царившим здесь беспорядком жителями улья Асао. Конечно, враг пытался огрызаться. В какой-то момент три сотни тареллианцев с лазганами и даже тяжелым вооружением — наверняка, украденным из арсеналов Арбитрес и СПО — попытались устроить засаду на 2-ю и 3-ю роты, когда те отошли слишком далеко от остального полка. — Вон они, — сразу же сказала майор Эберт. Через пару секунд командир полка уже отдавал нужные приказы. Потом некоторое время слышал крики из вокса. И очень удивился тому, что тареллианцы, оказывается, умеют говорить на низком готике, если сильно захотят. Сейчас они орали о том, что сдаются — и постоянно повторяли одну и ту же фразу: «убери паук, убери паук, убери…» Поначалу Ларкин подумал, что операторы пытаются его разыграть, но потом был доклад командира 4-й роты капитана Сухура Балтомина, который подтвердил: да, тареллианцы действительно сдаются. Как оказалось, Псы-воины, готовясь к контратаке не предусмотрели одной мелочи — одна из заслонок, прикрывающих выход из канализации, была выбита прямым попаданием из «Химеры». Для любого другого мотопехотного полка Имперской Гвардии это не изменило бы ровным счетом ничего. Для 20-го Фэйского это меняло все. Это позволило им включить в бой огромных мутапауков, способных прыгать на несколько метров и плеваться кислотой. И не только их — из-под земли лезли новые рои летающих и ползающих насекомых. И тогда ксеносы впервые за свою бесславную жизнь узнали слово «страх». И теперь в панике бросали оружие. С одной стороны, эта новость была для него очень хорошей. Потому что сдавшийся враг — это минус один бой, а значит, меньше погибших людей под его командованием. А для него лишние потери после битв с орками на Петербурге и Фэе стали едва ли не личной болью. С другой стороны… Это ставило перед ним новые проблемы. Которые в последний час стали едва ли не всеобщими. Найти им решение в одиночку он не мог, поэтому, воспользовавшись затишьем, созвал срочное совещание старших офицеров перед чудом уцелевшим храмом Императора. Две «Химеры» загородили ближайшую улицу с двух сторон, а на возвышенностях разместились снайперы-скитарии, готовые стрелять в любых вражеских лазутчиков или предупредить о попытке наступления с их стороны. Последним прибыл магос-эксплоратор Ланковар и полковник изо всех сил постарался сохранить спокойное и сосредоточенное выражение лица при его появлении. В последние несколько часов он осознал, что техножрец очень сильно ему не нравится. Он не отрицал очевидного: именно этот высокопоставленный представитель Механикус был главным его щитом от гнева той части Империума, которая была недовольна тем, что они штурмуют город-улей. Но в остальном… Многие его поступки были, скажем так, на самом грани ереси — в лучшем случае. Когда он узнал — а кое-где и увидел самолично — какие «исследования», магос проводил на собранных «шестеренками» на поле битвы человеческих и нечеловеческих трупах, он сразу дал понять, что не позволит проделать то же самое ни с одним уроженцем Фэя, погибшим в бою. — Мы берем слишком много пленных, полковник, — голос комиссара Зухева был таким же твердым и холодным, как и всегда. Спрашивать, какая этому может быть альтернатива, было бессмысленно — для Комиссариата существовало лишь одно решение проблем изменников, еретиков и ксеносов. К сожалению — или к счастью — у 20-го Фэйского не хватало ни людей, ни боеприпасов для работы расстрельных команд в таком количестве во всех частях улья. В конце концов, под его началом было меньше двадцати тысяч штыков, с которыми он должен был как-то навести порядок в городе-улье, где миллионы людей рождались и умирали, ни разу не увидев солнечного света. — Наши и СПОшники не справляются с таким наплывом военнопленных, — поддержал комиссара капитан Стеф Урсковой, командир 1-й роты, вчитываясь в дата-планшет, переданный одним из механикус. — На данный момент у нас семьсот тареллианцев, три тысячи аламских каторжников и несколько тысяч местных бандитов из подулья, которые решили воспользоваться моментом. И новые пленные продолжают прибывать, — светлые усы капитана слегка вздрогнули, когда он улыбнулся. — Слишком уж хорошо работают ваши пауки, майор. — Я не виновата в том, что они так бурно реагируют на местные формы жизни, — в голосе девушки не было ни капли раскаяния. А ее доработанная в кузницах Механикус броня до сих пор оставалось совершенно целой и чистой, в отличие от большинства соратников. Ни один враг так и не сумел ее даже поцарапать. Шлем она сняла, но респиратор по-прежнему носила, поэтому ее голос был искажен вокабулятором, а ее темные волосы, окруженные дюжиной крупных жуков, делали ее образ еще более угрожающим в полумраке улья. — Да и потом, эти пауки реально крутые и удобные… Эти слова явно не входили в тот перечень, которым Давиев мог описать этих огромных существ. Ни одна из этих тварей не подбиралась к нему ближе, чем на сто метров — и ему не хотелось сокращать эту дистанцию. Уханьские мутапауки представляли собой хищных тварей ростом около метра, умели плеваться кислотой, а их острые лапы, как оказалось, легко пробивали тареллианского воина насквозь, вне зависимости от того, носил он броню или нет. Да, эти пауки были сущим кошмаром. Но Тейлор Эберт, похоже, видела в них нечто иное — и даже не представляла, какими жуткими ее «питомцы» были в глазах союзников и, тем более, врагов. Наверное, это был какой-то побочный эффект ее сил. — Если вы хотите оставить их в своем распоряжении после окончания битвы, майор Эберт, команда Механикус должна будет провести процедуру дезактивации, — голос Ланковара звучал особенно пугающе, когда он сверился с десятком дата-экранов, развернутых сопровождавшими его сервиторами. — Дело в том, что особи вида Gigantis Mutatis Arachnae, помимо всего прочего, обладают еще и повышенной радиоактивностью… — Просто великолепно, — вполголоса пробормотал один из двух десятков гвардейцев, охранявших офицерское собрание. — Пауки-мутанты и жуки-убийцы… Что еще нас ждет? — Рот закрой, а то муха залетит, — усмехнулся его товарищ и даже кое-кто из офицеров не смог сдержать смеха, пока капитан Таня Севрев не попросила всех вернуться к обсуждаемым проблемам. — А что если нам использовать их… Ну, так сказать, по назначению? Сделать их нашим собственным штрафным батальоном? Так мы сократим наши потери, пока враги будут убивать друг друга. — С тареллианцами это не сработает, — отрезал Ланковар. — Эти ксеносы — всего лишь наемники, не способные принять величие Омниссии. Отдайте их мне — и я позабочусь о том, чтобы они больше не беспокоили вас. Ларкин похолодел — и, судя по выражению лиц остальных офицеров, не он один. Каждый солдат его полка знал, что магос подразумевал под словами «отдайте их мне». Да, тареллианцы были ксеносами и тварями, которых Человечество должно было стереть с лица Галактики, если оно хотело и дальше править звездами. — Эти рептилоиды сдались нам как солдаты солдатам, — Давиев не совсем понимал, кто такие рептилоиды, но слово, услышанное от майора Эберт, ему понравилось, и он сам стал называть так врагов. — И если мы так поступим… Я не уверен, что это принесет честь моему полку. Безусловно, я знаю, что ксенос — по определению наш враг, однако мои люди успели убедиться в том, что все преступления против мирных жителей совершили либо каторжники-штрафники, либо местные бандиты, тогда как тареллианцы направляли свою ярость против таких же вооруженных солдат, как и они сами… Судя по тому, как окаменело лицо комиссара Зухева, ему очень не нравилось выслушивать подобные умозаключения. Будь у него возможность прервать своего командира, человек со светящимся глазом сделал бы это, не раздумывая. — Я полагаю, у вас есть альтернативное решение? — Есть. Мы передадим бандитов и штрафников в руки Арбитрес и офицеров СПО — я говорю сейчас о тех, кто гарантированно участвовал в убийствах, истязаниях и изнасилованиях мирных граждан, — голос Тейлор Эберт уже не был голосом юной девушки, которым она пользовалась вне службы, хотя и закаленным десятилетиями службы ветераном она тоже пока не казалась. Но это был голос боевого офицера, который ясно давал понять: если кто-то из сослуживцев запятнает себя тем же самым, ему или ей останется только молить Императора о быстрой и легкой смерти. Никому из однополчан пока не довелось проверить эту угрозу в действии. — Что касается ксеносов, мы передадим их солдатам из системы Анды на внешнем периметре. Все равно их пушки нам уже не особо помогают. — А остальные штрафники? Их вы считаете надежными? — бесстрастный голос Ланковара звучал, как ему показалось, почти разочарованно. Из-за того, что ксеносы уплывали из его механических рук. — Они нам еще пригодятся — чтобы выследить их предводителей в подулье. Здесь их мы пока не встретили, а сохранившиеся на верхних уровнях записи показывают, что они ушли вниз, на лифтах. Вероятнее всего, оба инквизитора сейчас прячутся где-то там, под землей. Возможно, прямо у нас под ногами. — Позвольте мне взять одну роту и моих скитариев в подулей Асао, — не унимался магос-эсплоратор. — Марс не может позволить этим благословенным технологиям попасть в руки изменников! Ну как можно было ответить на такое предложение, не подвергая опасности сложившийся союз с Механикус? — При всем к вам уважении, почтенный магос, наш контроль над ульем еще слишком шаток, чтобы мы могли отправить туда людей, — возразил Стеф Урсковой. — Наша текущая цель — продолжать наступление к главному арсеналу на уровне 48, рядом с которыми располагаются три резервных плазменных реактора, с помощью которых… И тут случилось именно то, чего Ланковар так старался избежать. Сначала под их ногами задрожала земля, а затем на поверхность вырвался столб зеленого света, озаривший весь улей. Отовсюду доносились крики и ругань, но офицеры сумели сохранить дисциплину среди солдат — и никто из врагов не воспользовался моментом, чтобы нанести удар. И потом, после нескольких секунд споров и расспросов, свое слово сказала капитан Севрев: — Кто считает, что инквизиторы влезли туда, куда влезать ни в коем случае не следовало, прошу поднять руку. С тех самых пор, как Ларкин принял командование 20-м Фэйским полком, это был, наверное, первый случай полного единодушия всех его подчиненных. *** Где-то глубоко в недрах планеты Если бы Искусственный Интеллект, управлявший Центральным миром династии Хортов, мог испытывать эмоции, вероятнее всего, он чувствовал бы себя глубоко оскорбленным. Хорошо, что создававший его криптек решил не одаривать свое творение чувствами. Несмотря на все свои недостатки и личную вражду с правящим Владыкой, он так и не решился наделить эмоциями сущность, с которой предстояло обращаться в тысячи раз хуже, чем с рабом. Нет, лучше было заложить под Центральный мир незримую бомбу, активировать которую должна была сама природа. Он очень постарался, чтобы неизбежное планетотрясение вызвало целый каскад критических сбоев — от системы самовосстановления до «своевременного» отключения программного комплекса предупреждения движения тектонических плит как раз накануне рокового столкновения. И результат был налицо. Чисто технически, воины, отправленные им в первую атаку против вторгнувшихся в комплекс паразитов, одержали победу. Но процессоры ИИ не могли расценивать ее так. Врата Тамокета были прорваны и низшие формы дикой жизни продолжали осквернять своим присутствием внутреннее святилище Хортов. Чего в свое время не смогли достичь даже аэльдари с их бесчисленными армиями шестьдесят пять миллионов оборотов планеты назад. Но до Долгого Сна у него были миллионы воинов-некронов, способных выстроить непробиваемую линию обороны — и было оружие, которое могло опустошить целый мир, если их печально известных молекулярных расщепителей будет недостаточно для обращения врага в ничто. Ничего этого больше не было. Оружие исчезло. Воины и их командиры превратились в груды ржавого металла — или вовсе оказались раздавлены рухнувшим на стазис-камеры потолком. Великие Монолиты и их стражи давно были разобраны ради того, чтобы их части продлили жизнь более ценных систем. Поэтому сейчас ИИ смог выпустить в бой лишь триста десять относительно хорошо сохранившихся боевых единиц, которых он смог реактивировать в короткие сроки. Но даже они… Даже их функциональность оказалась сильно ниже приемлемого минимума. Время реакции на внешние раздражители стало крайне долгим, точность ведения огня снизилась с последней оценки на семьдесят девять процентов, а уровень потерь даже в таком незначительном боестолкновении оценивался им как катастрофический. Да что там говорить, даже системы автовосстановления часто не срабатывали! И теперь у него от первоначального количества боевых единиц осталось меньше половины! Стратегическая обстановка, и без того плачевная, продолжала ухудшаться. Через Врата Тамокета продолжали прибывать новые паразиты, а другие тем временем лезли из подземных пещер, вырытых по воле самого ИИ с целью добычи полезных ископаемых для ремонта. Искусственный Интеллект еще раз прогнал симуляцию вариантов дальнейших действий. И вынужден был признать, что у него недостаточно сил и ресурсов, чтобы отразить вторжение без подкреплений извне. Он еще не успел вывести из стазиса последнего уцелевшего Разрушителя и ввести в строй наполовину отремонтированного Каноптекового Призрака, но даже в случае их вступления в битву это дало бы комплексу всего девять часов — при самом лучшем исходе событий, которые он только мог рассчитать. ИИ не мог впасть в панику от безнадежности — но мог ускорить процесс пробуждения небольшой фаланги Бессмертных, несмотря на то что это сильно увеличивало риски, поскольку разгонять системы стазисных хранилищ с неработающими механизмами защиты и при таких низких запасах энергии… Но тут он получил сообщение, которое воспринял как последнюю надежду. «Алкарех. Ситарек. Ултарек. Байтерек. Приоритет 1547-A9587-14567». За этим последовала серия кодов, намного более сложных и объемных, чем те, что использовал Администратум для защиты пикт-записей Сенаторума Империалис на Святой Терре. ИИ сличил полученные коды с уцелевшими фрагментами в своей памяти — и принял к исполнению. Хоть эти записи и не были отправлены представителями династии Хортов, код все равно принадлежал Почтенному Владыке, и процессоры Искусственного Интеллекта не были запрограммированы учитывать шестьсот восемьдесят тысяч спорных моментов с другими династиями и фракциями некронов. Сейчас источник сигнала был в безусловном порядке отмечен как «свой». Он приказал отключить глушители телепортации, позволив целым и готовым к бою воинам материализоваться во внутреннем комплексе. И возникли внутри него вспышки зеленого света, из которых стали выходить стройные фаланги воинов, возглавляемых Бессмертными. И среди них — сам Почтенный Владыка. — Приоритет Джетамахака — защита Тессерактового хранилища, — скомандовал предводитель некронов, после чего передал своим воинам подробный и тщательно продуманный план наступления, с которым ИИ полностью согласился. Как бы ему ни было больно и неприятно терпеть проникших в священные залы паразитов, если Хранилище окажется взломано, а тот, кто в нем заперт, вырвется в материальный мир… В этом случае дальнейшее существование Искусственного Интеллекта, да и самого мира, которым он управлял, продлится, в лучшем случае, секунды. Уцелевшие вычислительные мощности управляющего ИИ продолжали изучать сотни воинов в идеальном состоянии, продолжавших прибывать в центр управления… Но делал он это крайне медленно и тяжело — как из-за своего плачевного состояния, так и из-за необходимости заниматься тысячами других дел одновременно. И все же у него хватило ума на то, чтобы определить геральдические символы на груди Бессмертных и самого Владыки. И это не были высокочтимые знаки величайшей династии Чарновохов! Это были… — Бесконечность — не предел. Едва эти слова были произнесены, ИИ вдруг лишился чувств. Даже собственные защитные системы он больше не мог контролировать. Кодовая фраза, которую он еще успел распознать, меняла все и рушила порядки действий, которые он выполнял миллионы циклов. Нет конечно же, ИИ мог вернуть все под свой контроль. Но на это потребовалось бы не меньше полного цикла — и то если у Владыки не найдется новых сюрпризов. Шансы на то, что сюрпризов действительно не будет, оценивались им как исчезающе малые. — О, тебе очень повезло, что именно я откликнулся на твой зов. Ты даже не представляешь, что сделал бы с тобой Сарех, узнав о том, что твоя династия пошла против Его воли…