Вариант Шелкопряда

«Согласно священным законам Империума, слово любого человека с инквизиторской инсигнией приравнивается к слову, исходящему из уст самого Императора. Границ власти инквизитора нет и быть не может: и адмиралы, командующие многотысячными армадами, и кардиналы, обратившие к Истинной Вере сотни потерянных человеческих культур, и лорды Адептус Терра — все они безоговорочно подчиняются Святой Инквизиции. Имея такую власть, любой инквизитор закономерно сталкивается с упорным сопротивлением со стороны местных гражданских властителей и военного руководства. По правде говоря, никакие сверхвысокие полномочия не гарантируют успешного сотрудничества на месте — скорее наоборот. Все понимают, что вмешательство инквизитора может не только спасти тот или иной мир, но и обратить его в кусок мертвого камня, на котором никогда больше не будет жизни. К тому же нельзя забывать о том, что в Ордосах тоже служат живые люди — со всем набором людских пороков. И в условиях, когда эти пороки ничего не ограничивает… Их действия нередко оказываются на грани между крайне сомнительной лояльностью и откровенной ересью. Стоит ли удивляться тому, что подавляющее большинство историй о деятельности инквизиторов представляют собой леденящий ужас, от которого замирают сердца и у детей, и у стариков, и у полных невежд, и у повидавших все ветеранов множества войн…» (из книги «Пределы власти Инквизиции» Томаса Даркора, 631M33. Известно, что автор данного текста был казнен за ересь спустя сутки после того, как его труд увидел свет) «Не волнуйтесь, генерал. 20-й полк… Ему уже доводилось работать с Инквизицией. Сейчас мы все уладим. К отлету все будет решено» (Полковник Аслевев, 110M38) «Невиновность ничего не доказывает» (неофициальный девиз Святой Инквизиции) *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Морос Система Фэй Планета Фэй III 7.204.289M35 *** Мысль дня: «Не бойся смерти. Бойся последствий своих поступков». *** Майор Тейлор Эберт Главный космопорт Фэя был невероятно шумным местом, где, очевидно, никто никогда не слышал о такой вещи, как шумовое загрязнение. Да и любое другое загрязнение, наверное, тоже… Здесь все было так громко, что от наваливавшегося отовсюду гама, не спасали ни специальные наушники, ни любое количество стен между ними и источниками звука. Поэтому большую часть вопросов и приказов приходилось либо выкрикивать во весь голос, либо пользоваться для этого местными аналогами динамиков и мегафонов, которые тоже вносили свой вклад в эту адскую какофонию. Сама Тейлор тоже этого не избежала. — Какого хрена они возятся с этой хреновой «Химерой»? — проорала она, старательно не замечая того, как от звуков ее голоса моментально подкосились ноги у группы солдат-новобранцев из 6-й роты. — Простите, майор… — Тейлор покосилась в сторону капитана Эльдиева, командира 6-й роты, размашистым шагом направившегося к искомой «Химере», заглохшей прямо на рампе транспортного челнока, в чрево которого она успела въехать ровно до середины, образовав тем самым нехилых размеров затор. — У экипажей совсем не было времени объездить свои повозки… Сейчас я с ними разберусь. — Прощаю, капитан, — обреченно вздохнула Эберт, после чего велела солдатам ждать у челнока, пока она сама со всем разберется. Знать бы еще как с этим разбираться. Просто наорать на этих недоумков — не вариант, это все равно ничего не поменяет. Они и сами, судя по выражению их физиономий, прекрасно понимали, как круто облажались. — Так, вы! Выкатите эту чертову «Химеру» наружу и оставьте где-нибудь рядом, чтобы погрузке не мешала! С ней мы потом разберемся… Честно говоря, она не понимала, как можно создавать столько проблем на ровном месте. Даже она сама, несмотря на то что ей еще не было шестнадцати лет и у нее не было водительских прав, на удивление легко разобралась в управлении «Химеры». Как оказалось, Империум очень часто создавал современную (по их меркам) военную технику с расчетом на то, что управлять ей будет… нет, не обезьяна, но кто-то очень близкий к ней по уровню интеллекта. И лучше не спрашивать, кто из них умней — ответ может быть горьким. К ее большому разочарованию, новобранцы, многие из которых были всего на пару лет старше нее (продолжительность года на Земле и Фэй III, как она понимала, была примерно одинаковой) не только ни разу в жизни не садились за руль, но и не имели ни малейшего представления о том, какие педали и рычаги за что отвечают. И видеоигр, вроде тех, в какие она обожала рубиться в детстве, они тоже не знали. Тейлор подумала о том, что ей стоит сказать спасибо Лизе, если они снова когда-нибудь увидятся… За то, что ее стараниями она сама не стала такой же. 20-й Фэйский полк по бумагам числился мотопехотным. По факту он был просто пехотным, без «мото», причем довольно давно. Все это прекрасно знали и всех это устраивало — до недавних пор. Теперь, после смены руководства системы их полк был укомплектован на сто процентов — и первой их реакцией было: «А что нам теперь со всем этим барахлом делать?» Ответ был очевиден: осваивать и использовать по назначению. И новоиспеченная замкомандира полка сразу поняла, что задачка это будет долгой и крайне муторной. Особенно сейчас, когда им велели срочно лететь непонятно куда и зачем. — Механикусам-коггерам это не понравится, — произнес лейтенант Арав, сверяясь с какими-то данными в своем планшете и быстро пролистывая их. Два дня назад этот молодой офицер стал одним из ее ближайших помощников — без этого она никак не могла обойтись, потому что иначе это грозило бы немедленным утоплением в бумагах, которые следом за приказом о передислокации буквально накрыли ее проливной волной… Как, впрочем, и всегда бывает в Имперской Гвардии. И неважно, что он был чуть старше нее самой — едва ли не весь офицерский корпус 20-го Фэйского полка получил звания и должности тем же приказом, что и она. Офицер и шестеро солдат, выбранных ей в помощники, не были вполне официально оформлены, но это не должно было вызвать проблем, так как единственными, кто мог бы оспорить ее приказы, были Ларкин и Зухев, а они уж точно не стали бы опускаться до такого. И ее не отпускало противное чувство, что это еще только начало… — Отправьте им сообщение по воксу: приносим извинения технопровидцу Моркису и техножрецам, ответственным за погрузочно-разгрузочные работы за причиненные неудобства и задержку в работе, обязуемся сделать все от нас зависящее, чтобы решить проблему и не допустить ее повторения в дальнейшем… Ну, сами знаете, что там надо сказать. — Знаю. В пятый раз уже говорю, майор. И это только за сегодня. — И вряд ли в последний. Тейлор оглядела окружавшие ее исполинские здания космопорта, украшенные двуглавыми орлами Империума и черепо-шестеренками Механикус везде, где только можно. В отличие от большей части города, именуемого Грейт-Лэндингом, они выглядели безлико и откровенно уродливо. Но при этом весьма утилитарно и прагматично. Видимо, космопорты были очень важной частью инфраструктуры Империума Человечества, поэтому их так хорошо защищали — за десятками транспортных и грузовых орбитальных челноков, воздушных и наземных транспортных средств, атмосферных и космических перехватчиков, рудовозов и танкеров, которые постоянно куда-то двигались, отбывали и прибывали, бдительно присматривали торчащие в небо орудия. И их было много — очевидно, после того, что натворили на их планете орки (и, главное, что могли натворить, если бы их не остановили), власти не собирались рисковать безопасностью космических ворот столицы. Через полминуты мешавшая погрузке «Химера» была отодвинута в сторону, управлявшие ей салаги получили заслуженный втык — нет-нет, никто не говорит, что появился комиссар и расстрелял всех в назидание другим. Тейлор уже убедилась в том, что новобранцы не просто так проводят большую часть своего времени в нарядах по чистке уборных. Зато теперь хотя бы погрузка пошла своим чередом. Еще пять «Химер» были загнаны в транспорт, надежно закреплены, рампы втянуты, люки закрыты, двигатели запущены — и челнок, оторвавшись от поверхности, начал долгий путь наверх, к дожидавшемуся на орбите «Магосу Лаурентису». — Ну вот, один есть. Осталось… где-то еще сто. Дальше что? — Ну… Тут такое дело… Сейчас должны грузиться запасы прометия, но они еще не готовы, майор… Зато 2-я рота как раз подготовилась. Тейлор машинально кивнула, после чего переключила частоту на своем вокс-комме и передала командиру 2-й роты, капитану Тане Севрев, чтобы она готовила своих людей к погрузке сразу же, как только следующий посадочный модуль механикус будет готов к приему через тридцать восемь минут. Если, конечно, за это время не случатся новые «непредвиденные обстоятельства», которых произошло уже столько, что она со счета сбилась. Сколько же всего… Энергоячейки для лазганов, всевозможные запчасти для «Химер» и «Часовых», сами машины, провизия из традиционной фэйской кухни, пресная вода… От одного перечисления всего того, что нужно было обычному полку Имперской Гвардии, пухла голова. Хуже всего было то, что они сами не знали, надолго ли покидают место базирования. В самом лучшем случае они слетают в систему Ухань, разберутся с проблемой, которая встревожила всемогущую и зловещую Инквизицию, и вернутся обратно на Фэй еще до конца года. В худшем случае — они будут втянуты в военную мясорубку на ближайшие десятилетия и никогда уже не увидят родного мира. Даже ее недолгий опыт варлорда Броктон-Бэй (честно говоря, СКП были правы, называя ее так) не мог подготовить к такому. Конечно, после Левиафана Неформалы тоже нуждались в еде, воде, энергоснабжении, оружии и каком-никаком укрытии. Но там было всего-то несколько паралюдей, сотня наемников и тысячи мирных граждан, запертых вместе в одном районе. А здесь — запросы и нужды воинского формирования, путешествующего по космосу, оказались на несколько порядков больше. Возможно, ее могло утешить осознание того, что вся эта череда провалов и проколов не станет пятном на ее карьере — просто потому, что все остальные кандидаты из личного состава полка справились бы куда хуже нее. Не так уж и много оставалось в 20-м Фэйском полку ветеранов интендантской службы. Да и раньше, на самом деле тоже — потому что эти дела обычно брал на себя флот… Это продолжалось еще несколько бесконечных часов, прежде чем солнце Фэй наконец-то коснулось западного горизонта. А они так и не успели покончить с отправкой — успели только две трети полка на орбиту отправить. Хотя, по словам полковника Ларкина, им еще ни разу не удавалось осуществить транспортировку настолько быстро. Техножрецы, впрочем, были иного мнения, судя по количеству передаваемой ими по воксам отборной ругани на всех доступных языках. После еще нескольких минут напряженных переговоров Тейлор вместе со своим личным штабом разместилась в соседнем здании, которое служило их полку временной столовой. Три цифровых кодовых замка, одно сканирование лица, руки и сетчатки, два долгих перехода по коридору между этими пунктами — и вот, наконец, она получила заслуженный упорным трудом ужин. Прекрасный сочный стейк из горной газели (которая не имела ничего общего с одноименным животным с Земли и представляла собой скорее бегемота с гнутыми рогами и коровьим выменем) с гарниром из местных овощей, напоминающих по вкусу морковь, и на закуску большой пирог с местными же фруктами, которые пахли обычными грушами. Старослужащие настоятельно рекомендовали ей наесться как следует перед стартом, потому что как только они доедят припасы с Фэй III, им придется кормиться стандартными армейскими пайками… Которые будут казаться на фоне этой райской пищи сущей отравой. Кроме них, в столовой не было никого. И так она выглядела особенно уныло — лишь золотой двуглавый орел на стене как-то скрашивал эту серость. Никто не собирался делить с ними вечернюю трапезу, почти все военнослужащие полка уже переместились на звездолет магоса-эксплоратора Ланковара. И Тейлор, не кривя душой, могла сказать, что ей не терпится присоединиться к ним. И не только потому, что это станет последней точкой в логистической круговерти, куда ее затянула военная служба. Бывшей суперзлодейке по прозвищу Рой просто хотелось поскорее взглянуть на этот мир, что называется, снаружи. И полюбоваться звездами, не прикрытыми атмосферой. На Земле Бет она не могла себе такое позволить. После того, как Симург уничтожила Лунную базу и вообще все, что находилось вне родной планеты человечества, профессия астронавта оказалась в числе то ли вымирающих, то ли уже вымерших. Тысячи людей проклинали Губителя за то, что она заперла род человеческий в его колыбели… Но здесь все было не так. Здесь люди давно покорили Галактику. И Тейлор не могла дождаться, чтобы присоединиться к ним там, наверху. Что до еды… Что ж, в этой столовой ей было куда комфортнее, чем в Уинслоу, это точно. Здесь не было Адского Трио ее мучителей, а солдаты, с которыми она билась против орков, были довольно неплохими собеседниками… в основном. Конечно, Империум Человечества был очень далек от привычных ей идеалов демократии — Тейлор до сих пор потряхивало от того, насколько открыто здешний режим попирал саму основу прав человека и свободы слова (если они вообще знали, что это такое), но даже здесь жили нормальные люди, которые любили, мечтали, смеялись, боялись, сражались, строили планы на будущее и стремились к ним. За тысячи лет после того, как человечество покинуло Землю и рассеялось по Галактике, они остались людьми, не выродились и не эволюционировали непонятно во что. Могла ли Тейлор сказать, что у нее появились здесь друзья? Пожалуй, все-таки нет — внезапное появление, демонстрация невиданных по местным меркам способностей, и такой же внезапный взлет сильно мешали установлению неформальных связей. Тем не менее, она очень старалась, чтобы ее коллеги и соратники научились ей доверять… А значит, в этом что-то было. Пока они ели, лейтенант Владислувиус Арав (который почти всегда настаивал, чтобы его называли только по фамилии, а не по имени, чему остальные сослуживцы были только рады), начальник ее личного штаба, сидя напротив, о чем-то болтал с сержантом Алией Севрев, по совместительству инструктором Тейлор по ближнему бою. Эта крепкая русоволосая воительница восемнадцати лет от роду, казалось, родилась с клинком в руке и была рада обучить и ее основным приемам фехтования. Первый (и единственный пока что) опыт Тейлор в бою на мечах, к ее немалому смущению, Алия оценила как «чудо Императора», поскольку с ее околонулевой подготовкой Тейлор в девяноста девяти шансах из ста отрезала бы собственную голову, а не руку ближайшего орка. Зато она хотя бы стрелять неплохо умела — на стрельбище майор Эберт показала весьма хорошие результаты с лазганом, однако в ближнем бою ее место среди военнослужащих 20-го Фэйского полка было, наверное, в последней тысяче. Остальные ее товарищи в разговоре не участвовали, предпочитая сочное мясо газели. Слева от нее сидел рядовой Сигурув Тессев, покрытый шрамами бритоголовый ветеран, служивший в полку чуть ли не со времен его основания, переживший уйму стычек с орками, а теперь ставший ее личным вокс-оператором. По правую руку расположился рядовой Алекс Дев, который был намного моложе и вплоть до Второй битвы за перевал Рамева, служил в 8-м Фэйском полку, где показал себя с лучшей стороны, вытащив из-под огня не меньше десятка раненых бойцов. За это Тейлор выхлопотала для него перевод в 20-й и должность старшего санинструктора. Как бы она ни старалась убедить себя в том, что медицинская помощь ей понадобится не скоро, жизнь продолжала насмехаться над ее самонадеянностью… «Да ладно тебе! Что, уж и помечтать нельзя?» Работа была сделана, ужин подошел к концу, но они еще немного задержались, чтобы перекинуться парой слов с тремя солдатами из 1-й роты, которые тоже пришли на вечерний прием пищи. Основной темой разговора были, разумеется, Адептус Механикус. Или «шестеренки», как их называли за глаза. Механикус продолжали отмалчиваться по поводу целей и задач, ради которых их полк в таком пожарном порядке перебрасывали на Ухань. Удивляться этому не стоило — магосы и техножрецы никогда не отличались болтливостью, особенно в отношении других классов и сословий Империума. У Тейлор были свои мысли по этому поводу… как и у всех остальных, на самом деле. Информация об «экспериментах» Ланковара над пленными орками в считанные часы разнеслась среди военнослужащих Имперской Гвардии и Сил планетарной обороны. А следом за фактами потянулись и слухи — ужасающие, захватывающие, шокирующие — или все сразу. Кто-то говорил о том, что жрецы Бога-Машины пытались выяснить, будут ли орки функционировать, если им заменить всю кровь машинным маслом. А еще магос, якобы, пытался научить одного орка считать до двадцати, а другого — говорить на правильном высоком готике (Тейлор без труда обнаружила в этом языке из M35 латинские корни) без акцента. Или это был один и тот же орк. А пока Тессев в красках расписывал, как механикусы изменяли физиологию орков, чтобы они могли испражняться ракетным топливом, в столовой появились полковник Ларкин и комиссар Зухев, сопровождаемые другими старшими офицерами. И весь веселый треп тут же отключился, словно кто-то нажал кнопку. На пять тысяч триста человек в полку было всего шесть комиссаров — но этого было достаточно, чтобы их опасались абсолютно все. Само появление человека в черной шинели и красной фуражке заставляло всех замолчать и быстренько ретироваться. Однако… Сегодня был тот редчайший случай, когда эта реакция была вызвана не тем, кого Тейлор никак не могла перестать ассоциировать с эсэсовцами времен Второй мировой, а еще одним человеком, поступившим на службу в полк совсем-совсем недавно. Человеком, который не носил ни стандартой черно-серой фэйской военной формы, ни черного мундира Комиссариата, ни сине-серой формы СПОшников, ни серых с серебряными и золотыми вставками комбинезонов Сил системной обороны… Нет, этот «новобранец» был облачен в длинную белую одежду с темно-красной отделкой. Цвета, представляющие Экклезиархию. — Фрраг… — ругнулся себе под нос один из бойцов 1-й роты, который, в отличие от большинства сослуживцев, не брил голову и не стригся под машинку, а отрастил густую гриву черных волос, которые забирал в хвост, чем напоминал скорее головореза какого-нибудь южноамериканского наркобарона, чем солдата регулярной армии. — Нового священника привели… — После того, как прошлого на Петербурге орки сожрали? — услышала Тейлор шепот Алии. — И 6-й полк получил за это от комиссаров на орехи, — судя по тому, с каким выражением это произнес Тессев, любое наказание, полученное солдатами Фэя за тот инцидент, стоило того. И если предположить, что прежний полковой священник был хотя бы отдаленно был похож на этого… Тейлор не могла не согласиться с его словами. Она уже знала, что в войсках, помимо комиссаров, существуют и священнослужители, занятые, по сути, тем же самым — укреплением боевого духа солдат. Когда повелительнице насекомых об этом рассказали, образ принимающего исповедь капеллана в ее сознании моментально обернулся ревущим фанатиком с факелом в одной руке и мечом в другой. Примерно такой образ, надо сказать, и тиражировался официальной пропагандой в виде листовок и мотивирующих плакатов, расклеенных везде, где только можно. Священник, которого она сейчас наблюдала, был полным антиподом данного образа. Или, по крайней мере, очень сильно старался им казаться. Его грудь была вся увешана какими-то маленькими пергаментными свитками с надписями, но даже их не хватило для того, чтобы прикрыть его огромный живот. И просторной рясы не хватило. Да и если хватило бы, ничто не скрывало его толстых губ, толстых щек, оттопыренных ушей и торчащих во все стороны светло-рыжих волос. Большая часть жителей Фэй III имела явно европейское происхождение и не выглядела сколь-либо отталкивающе. Этот же… Он был не просто некрасив. Он был уродлив. Очень уродлив. И никакие сверкающие золотом орлы, которыми был обильно украшен его наряд, не помогли бы этому священнослужителю преследовать… хоть кого-то. Для этого ему нужно было сбросить десяток-другой-третий-четвертый килограммов. Император только рад был бы за него, верно? Перебросившись с полковником парой быстрых фраз и убедившись, что погрузка идет по графику, Спасительница Фэя (как бы она ни старалась избавиться от этого прозвища, все остальные продолжали упорно называть ее именно так — во всех видеороликах, гололитических анонсах и новостных лентах) покинула столовую вместе со своими приближенными. — Вот, значит, как губернатор пытается избавиться от оставшихся бюкуровцев… — лейтенант Арав чувствовал себя не в своей тарелке и его новая начальница прекрасно понимала, почему. Этот человек сам происходил из семьи аристократов средней руки — именно это сословие сейчас активно вырубалась усилиями губернатора Дальтен. — Откуда мне знать? — спросила ее преемница на должности заместителя командира 20-го полка, когда они вернулись на поле космопорта, где их дожидались последние орбитальные модули. На эту часть планеты уже опустилась ночь, но мощные прожекторы легко перебарывали тьму. — Я, если честно, не очень доверяю новой губернаторше… особенно если в ее окружении остается кто-то из прежней власти. Честно говоря, в последнее верилось слабо. Тейлор не слишком много общалась с бывшим майором Дальтен, но успела убедиться в том, что эту женщину совсем не пугает долгая и кропотливая работа по разгребанию оставленных прежним «Возвышенным Владыкой» Авгиевых конюшен. Как и выкорчевывание всех прогнивших насквозь и погрязших в коррупции знатных семейств. Тем, кто сомневался в ее решимости, стоило оценить количество разжалованных за последние дни офицеров. Их с лихвой хватило на формирование 21-го Фэйского пехотного полка, ядро которого составляли опальные СПО-шники, показавшие себя не с лучшей стороны. — Вы же сами с ней разговаривали буквально вчера… — напомнил ей девятнадцатилетний лейтенант. — Да, и весь наш разговор был посвящен строительству приюта для военных сирот имени Клукса Зуброва, — немного осадила своего начштаба Тейлор. Неважно, насколько он был прав, отправив половину своего полка на верную гибель — тем более, что вряд ли вся эта половина была из добровольцев, готовых ринуться в пекло. Так или иначе, ушел он достойно — и заслужил, чтобы его имя было увековечено. Тем более вот так. Раз уж теперь у нее были деньги, она могла позволить детям погибших расти без того, чтобы просить милостыню на улицах и сбиваться в банды. Уж кто-кто, а она хорошо знала эту сторону жизни. А если еще сделать поправку с учетом порядков Империума… Нет уж. Сейчас даже СКП в ее глазах выглядела белой и пушистой на фоне безжалостных созданий из Администратума и Арбитрес, эталоннейших бюрократов и судей, воплощавших все их мыслимые пороки. Еще один час упорной работы, еще два челнока уносятся в небо — и все, последние бумажные дела наконец-то подошли к концу и настал их черед. Будучи старшим — по меркам полка — офицером, Тейлор могла позволить для себя и своего штаба отдельный орбитальный транспорт лучшего качества, с лучшими двигателями, лучшей броней и вооружением. Она видела торчащие из бортов тяжелые лазпушки и еще одна — в турели на корме. Любой, кто попытался бы их перехватить, надеясь, что неповоротливая добыча от него не уйдет, получил бы неслабый отпор. Поднимаясь на борт самой последней, Тейлор остановилась на верхней ступеньке трапа, оглянулась и постояла так несколько секунд. Ей хотелось еще немного полюбоваться миром, в который ее перебросило неведомое божество. Нельзя сказать, что ей очень понравилось в столице. Чудовищная коррупция, грандиознейшее социальное неравенство, на фоне которого даже Броктон-Бэй покажется раем… Нет, Фэй III отнюдь не был эталоном свободы, равенства и братства. Но, возможно, на других мирах этой Галактики жизнь окажется лучше. Или она сама постарается сделать ее таковой. — Прощай, Фэй. Мы вернемся. И почти сразу же после этой прочувственной фразы Тессев обломал ей все настроение: — Обязательно вернемся, майор. Если только гробов на всех хватит. И несколько человек понимающе рассмеялись. Потом они расселись в привычные кресла, застегнули такие же привычные ремни. Где-то внизу загудели двигатели — и челнок оторвался от поверхности Фэя. И это… оказалось не так приятно, как можно было подумать. Раньше, в учебниках, Тейлор могла прочитать о перегрузках, которые заставляли каждую молекулу в ее теле становиться в разы тяжелее. Но одно дело знать, и совсем другое — ощущать на собственной шкуре. И если она надеялась, что в будущем люди научатся как-то обманывать этот закон природы… Нет, следующие пару часов запомнились ей очень хорошо. Но нельзя сказать, что понравились. Если, конечно, кому-то может понравиться сидеть привязанным к креслу и задаваться вопросом, не переломаются ли твои кости. А потом все закончилось. Челнок вырвался из тяжелых объятий планеты и ускорение внезапно перестало быть таким невыносимым. Затем включилась искусственная гравитация, не позволявшая гвардейцам и взятым ими в космос вещам летать внутри корабля. Они связались с пилотом, убедились еще раз в том, что старт прошел без проблем, затем встали и направились к одному из двух больших иллюминаторов, напоминавших скорее панорамные окна. И вид оттуда… он был поистине грандиозным. Планета, которую они только что покинули, представляла собой огромный шар, нарисованный синим, зеленым и белым цветом. И он был прекрасен — просто прекрасен, иначе и не скажешь. Огни на ночной стороне обозначали главные города, но с такой высоты было видно, что Фэй III заселен далеко не так плотно, как Земля образца 2011 года. Большая часть поселений располагалась в относительной близости от Грейт-Лэндинга, а огромные темные равнины лишь изредка обозначались искорками. Синие океаны представляли собой чистейшую лазурь, а огромный горный хребет (по ее прикидкам, способный бросить вызов Гималаям) на втором континенте будто кто-то нарисовал белой краской. А вокруг этой небесной красоты, ради которой все фотографы ее мира продали бы душу кому угодно, кипела жизнь. Угловатые и неповоротливые грузовые суда, прогулочные корабли, принадлежащие фэйской элите, которой тоже что-то перепадало со стола «Возвышенного Владыки», военные корабли с окованными золотом острыми носами, украшенные двуглавыми имперскими орлами… Просто поразительно, что даже в проектировании космических судов здешние декораторы следовали тем же принципам, что и при строительстве соборов. И среди этой массы кораблей выделялся «Магос Лаурентис». Он был больше любого из фэйских звездолетов. Он был не просто велик — он был невероятно велик. И по мере того, как сокращалось расстояние между ними, корабль Механикус выглядел все более величественно. Полковник уже говорил ей о том, что большинство военных кораблей не могут садиться на планеты, если только им не требуется аварийный ремонт или экстренная эвакуация. И теперь она понимала, почему. «Магос Лаурентис» представлял собой настоящую гору металла, украшенную знакомым черно-белым черепом и огромными буквами, обозначающими его имя. Других украшений, в отличие от большинства остальных звездолетов, на нем почти не было… зато было полно орудийных стволов и башен, а также видимых невооруженным глазом следов от вражеских попаданий. Все это говорило о том, что корабль перед ними был создан для того, чтобы выживать в окружении тех, кто хочет его уничтожить, а вовсе не ради того, чтобы перед кем-то покрасоваться. — Да, ради такого зрелища определенно стоило влезть в безнадежный бой с Губителем… *** Магос Десмериус Ланковар Эти кадры ровно две секунды назад записали многочисленные сервочерепа в одной из его экспериментальных лабораторий в самой, пожалуй, хорошо защищенной части его корабля. В лаборатории, которую он контролировал лично через свои имплантаты, находились два сервитора, колония насекомых, один недавно выращенный клон «парачеловека» и сохранившиеся образцы орков, последние из тех, кому он еще не нашел достойного применения. Запись демонстрировала ход одиннадцатого по счету эксперимента по изучению эффектов загадочного «триггера», способного превратить неаугментированную человеческую особь в «парачеловека» — и поиску способов сделать этот процесс управляемым. На всякий случай по всему периметру отсека были размещены установки, выпускающие иммобилизующую пену. А еще генераторы стазис-полей. И полный манипул скитариев. Он не мог припомнить, требовали ли раньше эксперименты такого числа мер предосторожности. Но в этом случае все они были оправданы. Исход этого опыта мог стать переломным моментом в истории человечества. И, разумеется, Адептус Механикус. — Эксперимент номер 1-А011 закончился… провалом, — несмотря на то, что магос давно избавился от слабостей плоти, он все равно не смог сдержать дрожи в голосе. В настоящее время отсек, где делалась эта запись, превратился в скотобойню — это было самое точное определение, если верить данным с его имплантатов. Пена успела заполнить все помещение, но она парадоксальным образом только усилила разрушение и хаос. А сам «триггер» прошел крайне жестко. Десмериус мог ожидать всего, чего угодно — но не антипсионического всплеска 8-го класса, дополненного мощнейшей ударной волной. Хорошо еще стенки выдержали. И принятые им меры предосторожности оказались отнюдь не лишними. Еще одним непредвиденным и крайне опасным результатом стал огромный рой насекомых, вылетевших из останков орочьей плоти. Пришлось еще и залить отсек мощным инсектицидом, смешанным с некоторыми добавками, которые разработал лично магос. Увы, но он так и не смог оценить все возможности этих насекомых, но, судя по тому, что они сожрали попавшегося им на пути сервитора быстрее, чем магос-эксплоратор успел бы это произнести, нетрудно было понять, что они были весьма впечатляющими. Еще хуже было то (если такое в принципе возможно), что всплеск энергии не только сжег все нейронные связи клона «парачеловека», но и вывел из строя все вживленные в него искусственные имплантаты. Должно быть, Тейлор Эберт не приукрашивала, когда описывала процесс перехода как нечто, сравнимое с предсмертной агонией. Если новоиспеченная майор, прибывшая из глубин веков, что-то и привирала, то только в сторону преуменьшения. — Прикажете приступить к эксперименту 1-А012? — спросила Алена Висмер, пока ее механодендриты уже работали, готовясь к запуску процедур дезактивации. — Нет, — какой бы ни была ненасытной жажда знаний испытываемая Ланковаром, даже у нее были свои границы. И если этот подопытный был в полушаге от того, чтобы уничтожить весь отсек и вырваться наружу, следующий вполне может переступить эту грань. — Нет, пока мы не разберемся с тем, как функционирует эта «Корона Поллентия». Магос-эксплоратор не пытался врать самому себе, отрицая очевидные факты: он не раз затрагивал вещи, считавшиеся среди служителей Бога-Машины абсолютно неприемлемыми. Улучшив свое тело и разум так, что люди, не принадлежащие к ордену Механикус, и помыслить не могли, он обрел способность думать многократно быстрее и во многих измерениях одновременно. Было бы грехом не пользоваться такими дарами. Но сейчас… Он не видел, чтобы эта мутация могла породить что-то иное, кроме жутких и отвратительных тварей. Никакое благословение Омниссии не могло его в этом переубедить. Парачеловек, у которой они взяли образцы крови, пережила свой «триггер» в M3, в тот период истории, когда Имматериум был намного спокойнее, чем в настоящее время. И тем не менее, данные, касающиеся того периода, упоминали сотни «паралюдей», в одночасье ставших дикими и неуправляемыми. И уцелевшие записи сервочерепов, запечатлевшие останки последнего клона во всех их жуткой красе, давали понять, что дальше будет только хуже. — Получается, вы намереваетесь вместо этого отслеживать состояние майора Эберт на поле битвы? — Я вижу в этом наиболее логичный путь к цели, — честно ответил Десмериус Ланковар. Или почти честно. Потому что выбранный путь не был «наиболее логичным», он был единственным доступным. Потому что как только какой-нибудь другой мир-кузница, кроме Стигия VIII, пронюхает о существовании «парачеловека», последствия обещали быть крайне бурными. Не исключалась и новая гражданская война между Механикус. Поэтому он и не стал информировать Марс о своих открытиях. Да, его жизнь принадлежала Омниссии, но он был ксенаритом, а не обезумевшим техноеретиком, чтобы там ни говорили некоторые архимагосы… Однако штамповка одного клона за другим, которые не принесли никакой пользы, перебили уйму полезных слуг и стоили большого количества ценных ресурсов, вела в тупик. Значит, нужно было выбрать иную дорогу. — Броня, которую мы ей дали, записывает и передает куда нужно не только все ее ментальные импульсы, но и другие подробности влияния ее навыков на тело и разум. Подробности, которых у нас пока нет. Он сопроводил свое признание крупным и мощным потоком двоичного кода, переданного непосредственно в мозг квестора. После десятилетий службы на «Магосе Лаурентисе» у него оставалось очень мало вещей, которые он не мог доверить своей заместительнице. Доверие — вот что имело первостепенную важность, когда их звездолет погружался в бездну неизведанного, где они уже много раз спасали друг другу жизни, что еще сильнее укрепляло их сотрудничество. — Я понимаю, чего вы хотите добиться, магос. И мне хотелось бы узнать, если вы планируете и дальше следовать выбранной стратегии, могу ли я предоставить майору Эберт в качестве оружия… более опасные виды инсектоидов? Проведенный нами анализ ее действий на Фэй III позволил сделать выводы, что она действовала очень эффективно, имея в распоряжении только местных блох-вампиров и супершершней. Однако если ей предстоит иметь дело с Инквизицией, этого биооружия может быть недостаточно… Потоки данных молниеносно проносились в мозгу Десмериуса и подключенных к нему встроенных когитаторах, пока он прокручивал в памяти записанные сервочерепами сцены сражений на поверхности планеты Фэй III. — У нас не так много подходящих видов насекомых, — и в этом не было ничего удивительного — до появления парачеловека, способного управлять насекомыми силой мысли, он никогда и не собирался набивать все трюмы «Магоса Лаурентиса» тысячами тонн хитина, а лаборатории — образцами ДНК всех этих видов. Если, конечно, они не представляли какой-то особый интерес… По-другому и быть не могло — с тех пор, как Ланковар лишился покровительства архимагоса Дорвилля, в его распоряжении остался всего один звездолет, а это значит, он никак не мог тащить на борт абсолютно все, что, теоретически, могло принести пользу. Особенно насекомых, которые имели плохую привычку сбегать и расползаться по разного рода техническим каналам космического корабля. Нет уж. — И я не соглашусь выпустить в бой нечто вроде Ужаса Онду — тем более, на мире-улье. По крайней мере, пока преданность Шелкопряда нашему делу не будет расцениваться как стопроцентная… — Разумеется, магос, у меня и в мыслях не было предлагать такое, — зеленые линзы глаз Висмер сверкнули в праведном негодовании из-за того, что он мог предположить о ней такую глупость. — Но у нас есть и другие виды. Более послушные, чем Ужас Онду — и, главное, подлежащие стерилизации на случай утраты контроля… — Я правильно понял, что у вас есть конкретная особь с названными параметрами? — Совершенно правильно. Белый бритвожук. Активировав механодендриты в своем командном скипетре, Десмериус Ланковар разрешил им доступ к нужным ячейкам данных. Перед его глазами возникла проекция насекомого, о котором он не сразу вспомнил — болезненно-белого цвета и размером с большой палец или около того. На первый взгляд, оно ничем не отличалось от других инсектоидов, обитавших на десятках тысяч миров Империума. Потом все-таки вспомнил — это был эндемик с одной из планет системы Запата, которого он получил от техножреца, спасенного им от орков. — Мы вывели несколько сотен особей для изучения, — продолжала квестор, пока ее начальник загружал очередной массив данных, сравнимый с хорошей библиотекой. — Их крылья, ноги и жвалы отличаются крайней остротой… — Более чем, — не мог не согласиться с ней Ланковар, продолжая поглощать блоки информации, касающейся бритвожуков. Проведенные над ними опыты показывали, что им ничего не стоит прорезать и прогрызть тонкий слой пластали за считанные секунды. А если их будет много… Тогда эти твари, при наличии достаточного количества времени, могли пробиться даже сквозь броневой керамит. Но и это было еще не все. В раны, которые они наносили живой плоти, попадал парализующий токсин, который легко разносился через кровеносную систему. Нескольких — от пяти и больше — укусов было достаточно, чтобы влить смертельную дозу этого яда взрослому гроксу, не говоря уже о человеке. И самое главное, все эти насекомые стерилизовались при наступлении зрелости, так что риск от возможной потери хотя бы одной особи был нулевым. — Ваше предложение имеет свой резон, — наконец, признал хозяин «Магоса Лаурентиса», закрывая файлы с данными по экспериментам и переключаясь на связь с мостиком, поскольку приближалось время отлета. — Но я бы рекомендовал для начала устроить майору Эберт тренировочную сессию, чтобы убедиться в том, насколько они оправдывают наши ожидания. Я говорю как о ней, так и о бритвожуках. — Будет сделано, — хотя, судя по потокам данных, которыми они обменялись, Алена Висмер уже была уверена в том, что все пройдет штатно. Тейлор Эберт уже наглядно продемонстрировала свои выдающиеся навыки в плане контроля насекомых. Шансы на то, что бритвожуки обладают неким иммунитетом к ее способностям, расценивались его помощницей как околонулевые. — Перейдем к другим вопросам. Некоторое время назад вы сообщили о том, что нашли способ повысить надежность производимых нами прыжковых ранцев и одновременно снизить их массу. Я хочу услышать подробности. — В исследуемом нами археотехе из М3 обнаружился ряд серьезных дефектов, в частности, отсутствие каких-либо энергетических щитов, но его схемы позволили дополнить ряд потерянных схем СШК, обнаруженных в сегментуме Темпестус полторы тысячи лет назад, — легкая вибрация голоса показывала, насколько сильное волнение у Алены вызывает эта информация. — Я была бы очень рада поговорить с той, кого она называет «Драконом»… Воистину, эта чудесная женщина заслуживает стать избранницей Омниссии… — Прошу не отклоняться от основной темы, — прервал ее Десмериус. Как бы ему ни хотелось слушать и дальше восхваления Омниссии и доклады о великих свершениях во имя Его, у них еще оставались важные дела, которые нельзя было откладывать. — Что насчет веса и продолжительности полета? — Модификации, которые мы применили по отношению к образцу, полученному от майора Эберт, принесли некоторый результат — снижение веса оценивается нами в диапазоне от 1,104 до 1,327 килограмма. Что касается продолжительности полета, эта задача видится более сложной, но мы уже смогли добиться дополнительных шестнадцати минут и в дальнейшем… — Данные проверены? Квестор молча кивнула в ответ, одновременно передавая в его мозг проекцию археотехового прыжкового ранца, который теперь был обильно украшен символами и текстами молитв Богу-Машине. «Хвала Омниссии…» То, что они отыскали и сделали, само по себе было великим свершением по меркам Стигия VIII. А если еще вспомнить о том, какие ресурсы и услуги он сможет получить в обмен на эту новую модель прыжкового ранца, вкупе с остальной информацией, касающейся «Земли M3»… Тут уже можно всерьез говорить и о его повышении до ранга архимагоса. — Хвала Омниссии, — повторил он вслух. После той череды неудач на Восточных Рубежах магос почти поддался отчаянию. Почти. Но все-таки не поддался. И Бог-Машина благоволил своему верному слуге Десмериусу Ланковару, послав ему величайшее открытие за все время его существования. — Аве Деус Механикус! *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Морос Система Ухань Планета Ухань Секундус 7.240.289M35 Инквизитор Колин Стедхэм На лице губернатора Чэня Цао застыло непонимание и удивление — с ним он и рухнул на небесно-голубой ковер, сотканный шестьсот лет назад. Инквизитор Колин Стедхэм не пролил ни слезинки за упокой его души и не потратил ни миллисекунды на скорбь. Губернатор был для него не более чем инструментом — хоть и полезным, но отнюдь не незаменимым. Владыка планеты Ухань Секундус и Верховный правитель улья Цао-Лай пошел за ним лишь потому, что его любимая дочь угодила на борт «Фиделис Сервус», Черного корабля, который был прислан в систему Ухань Адептус Астра Телепатика для сбора дани — и скоро должен был отчалить обратно на Терру. Можно ли было считать его преданным сторонником? Ни в коем случае. Был ли он сколь-либо компетентным и стоящим специалистом? Тоже нет. Поэтому он и не горевал. Тем более, на кону были куда более важные вещи. Например, жизнь самого инквизитора Колина Стедхэма. Выхватив из-под плаща плазменный пистолет, служитель Святой Инквизиции выстрелил в голову ближайшего аркофлагеллянта, бегущего прямо на него, и превратил эту совершенно ненужную для такого создания часть тела в розовый туман. Второй аркофлагеллянт бросился следом за первым — и отправился на тот свет точно таким же способом. Весь тронный зал представлял собой кровавую бойню всех со всеми — его аколиты, запертые вместе с ними знатные жители Шпиля и их общие враги резали друг друга без жалости и без колебаний. Вернее, резали первые и последние — уханьская знать, разжиревшая, слабая, жалкая, трусливая, явилась на беспрецедентнейшую стычку двух инквизиторов в парадной броне и с церемониальным оружием, с которым они привыкли щеголять на плац-парадах и балах своего родного мира. Даже сотня запертых в загоне гроксов оказала бы двум отрядам опытных убийц более достойное сопротивление, чем эти. — Именем Святой Инквизиции! СМЕРТЬ ВСЕМ ЕРЕТИКАМ!!! Инквизитор Моргаур Страдиварик смотрел на него с противоположной стороны Большого тронного зала правителя города-улья Асао с нескрываемой ненавистью. В белой рясе с кровавым подбоем, с залитым кровью казненных им уханьских дворян пиломечом в одной руке и молитвенником в другой, его соратник-оппонент смотрелся действительно внушительно — Колин не мог этого не признать. Да и сами внешние данные… Моргаур был двухметровым великаном, который на фоне сопровождавшей его толпы фанатиков-доходяг выглядел еще больше. И даже убогое окружение ничуть не умаляло его достоинства. Одна команда — и вся эта орда кающихся грешников, аколитов и прочих приспешников, которых этот одержимый фанатик с Гаталамора сумел убедить идти за ним, хлынула неудержимой волной, сжимая в руках окровавленные пиломечи, лазганы и пистолеты. — Убить их всех, — прошипел Стедхэм в вокс-комм, с трудом выговаривая тареллианские слова. В следующую секунду ниши и аркады, где прятались Псы-воины, изверглись огнем лазеров. Никаких колебаний, никаких сомнений, никакой пощады. Людоящеры ненавидели Империум, но обезумевшего инквизитора Страдиварика они ненавидели еще больше. В конце концов, именно Экклезиархия и фанатики-инквизиторы подвергли их родной мир вирусной бомбардировке… Сражение, которое до этого момента, как могло показаться, шло по воле противостоявшего ему инквизитора, внезапно изменило свой вектор. Большинство оказавшихся не в том месте местных аристократов уже валялись на полу в виде окровавленных туш, за которыми нельзя было укрыться от выстрелов лазганов и дизрапторов в руках тареллианцев. Однако иерофанты, аркофлагеллянты и кающиеся грешники вообще не пытались прятаться или укрываться от неприятельского огня. А еще они не отступали, не раздумывали, не вели переговоров, не пытались сдаться или обдумать новую стратегию. Они делали ровно две вещи — бежали вперед бесформенной массой и палили вразнобой во все подряд. Как же отвратительно это смотрелось… Даже вожак какой-нибудь орочьей ватаги мог бы раздавить этих полоумных одним щелчком пальца. Если они сами не поубивали бы друг друга раньше. Если бы только их не было так много… Несмотря на первоначальные потери, обусловленные внезапным ударом, воины Экклезиархии с промытыми мозгами быстро затыкали бреши новым мясом. И когда они сошлись на дистанцию ближнего боя, все стало совсем плохо. И еще хуже. Его аколиты, следуя примеру самого Колина, оттачивали, в первую очередь, навыки дальнего боя. А как иначе? Служба в Ордо Ксенос быстро учит тому, что не стоит лезть в рукопашную с орками или другими физически превосходящими среднего человека тварями. Однако рукопашная пришла к ним сама. И их было мало. А врагов — много. — Отходим, — проскрежетал Стедхэм, отступая бегом к лестнице, где сидели в засаде его последний аколит и двое тареллианцев. К большому сожалению остальных его воинов, приказ сильно запоздал и волна одержимых буквально затопила тех, кого пощадил слепой, но довольно плотный огонь лазганов, автоганов и иглометов. Скрипнув зубами от злости, что под его черной бородой почти не было заметно, Колин переключил частоту своего вокса на ту, что связывала его с мостиком «Светоча нетерпимости», дожидавшегося на орбите. — Тур, слушай меня внимательно. Всех тареллианцев, что у тебя остались, высади в улей Асао. — Но… Инквизитор, я… — ВЫПОЛНЯТЬ! — рявкнул инквизитор голосом, в принципе не признающим сомнений и колебаний. — Как прикажете, инквизитор, — угрюмо отозвался капитан через несколько секунд. — Но я не могу не предупредить вас о том, что к нам приближается «Непреклонный молот» инквизитора Страдиварика… и у нас нет ни единого шанса справиться с ним. Даже если тареллианский крейсер нас поддержит, мы вряд ли сможем продержаться против него хотя бы несколько часов. — Держитесь столько, сколько сможете, — в четвертый раз за сегодняшний день инквизитор Стедхэм пожалел, что не подобрал кого-то получше на место капитана Тура Куовера — сам он занял командную должность лишь потому, что его предшественник пал от меткого выстрела эльдарского лазутчика, а у инквизитора были тогда другие более важные дела. — О чем еще мне следует знать? — «Молот» только что запустил множество посадочных модулей. Мы перехватили часть данных, которые они передали командованию Сил системной обороны… Там несколько рот штрафников. Инквизитор снова скрипнул зубами. Штрафной легион при равной численности вряд ли мог создать тареллианским наемникам серьезные проблемы, если бы не одно «но». У них не было равной численности. Он прилетел на Ухань, взяв с собой сорок тысяч штыков. Всего сорок тысяч. А штрафников наверняка в разы больше. С каждой минутой окно возможных решений становилось все уже, пока они, неся тяжелые потери, отступали к первому лифту, который должен был доставить их к подножью Шпиля. Второй вынесет их в город-улей. Третий — к границам подулья. А дальше им предстояло идти пешком, пробиваясь с боем. — Мои приказы остаются в силе. Пусть тареллианцы убивают всех, кто создаст хоть какую-то помеху нашей работе в улье Асао. Всех, за исключением тех, кто носит мой знак. А сам тем временем продолжай твердить на всех частотах, что мы верны Золотому Трону, а лжеинквизитор Моргаур Страдиварик — еретик, одержимый Хаосом. Надеюсь, командование ССО и СПО вас услышит. — Принято… Дальнейшие слова капитана утонули в море электрического треска и гудения — должно быть, враг заглушил все используемые ими частоты. Дальше Колин, не обращая внимания на крики и стрельбу, вошел внутрь магнитного лифта — и не мог позволить себе расслабиться даже тогда, когда машина унесла его прочь из залитых кровью залов. Не время отдыхать, пока с ним оставался всего один человек и два тареллианца… И слишком уж много сегодня непредвиденных событий свалилось на его голову, чтобы ослаблять бдительность хотя бы на мгновение. Кто бы мог подумать, что его, казалось бы, товарищ по борьбе был готов уничтожать все на своем пути в сердце мира-улья ради того, чтобы забрать всего одну жизнь? Воистину, включать этого полоумного в состав Ордос Никс было чудовищной ошибкой. И Колин не слишком удивился бы, узнав о том, что другие инквизиторы сектора уже пали к ногам этой массы прихвостней Министорума. Но если гаталаморец думал, что он легко сдастся, его ждал неприятный сюрприз. О нет, Моргаур дорого заплатит за свою самонадеянность. Колин Стедхэм не просто так провел десять лет в круговороте расследований, подпольных соглашений и кровопролитных войн — и вышел-таки на след легендарного артефакта давно забытого прошлого, о котором однажды упомянул в своих бортовых журналах вольный торговец Гельмут Хан. И никто — тем более, не этот купленный Министорумом инквизитор-гаталаморец — не помешает ему спасти человечество от самого себя. Это были не пустые слова. Это была Цель с большой буквы. Смысл всего его служения. «Хранилище Бесконечности… Оно будет моим». *** Вице-адмирал Вортигорн фон Дренте Восьмой Для офицеров Имперского Флота и Сил системной обороны Уханя день начался просто отвратительно. И просветов в этой мгле пока не наблюдалось. До сих пор вся информация, получаемая ими от дальнобойных ауспексов и разведчиков на поверхности планеты, говорила о том, что все становится только хуже. Там, внизу, среди жилых ульев и мануфакториумов, складов и трущоб улья Асао кипела жаркая битва. Еще одна разворачивалась прямо у них на виду, в космосе. И им ничего не оставалось, кроме как молча на это смотреть. «Если бы только это были орки…» — размышлял вице-адмирал Вортигорн фон Дренте Восьмой. В этом случае имеющиеся у него военные корабли без особого труда разнесли бы все три корыта, которые сражались между собой примерно в полумиллионе километров от его эскадры. Расквартированная в системе боевая группа Имперского Флота в последние месяцы частично была разбросана по другим мирам субсектора для перехвата орочьего Waaagh, но у него все еще оставался один крейсер, три легких крейсера и еще более двух десятков эскортных судов, способных совершить варп-переход. Плюс корабли ССО, которые он тоже мог одним словом взять под свое командование — еще три легких крейсера, шесть фрегатов, одиннадцать эсминцев, не считая мониторов, канонерок и машин палубного базирования. С такой огневой мощью два судна, которые можно было классифицировать как легкий крейсер и фрегат, не представляли никакой угрозы — даже если бы они вышли на бой вместе, а не обменивались друг с другом залпами торпед, лазерных лучей и макропушек. Ключевое слово здесь — «было». Потому что оба эти корабля были отмечены символом Инквизиции Его Святейшего Величества Бога-Императора Человечества. И приказ открыть огонь по судну, несущему на себе служителя одного из Священных Ордосов, мог отдать только особо изощренный самоубийца. А Вортигорн, при всех его недостатках, самоубийцей отнюдь не был. И он знал, насколько сильно его мучительная смерть от рук инквизиторов обрадует шестерых клекочущих на поверхности планеты гарпий, которых он имел несчастье называть своими женами и которые ждали известия о его кончине с нескрываемым нетерпением. — Кто-нибудь из этих полоумных… — вице-адмирал сдержал рвущуюся наружу еще более низменную ругань, обращаясь к командиру флагманского крейсера, — …ответил на наш вызов? — Никак нет, адмирал, — этот видавший виды седой капитан служил вместе с ним много десятилетий, с тех самых пор, как они покинули Кар-Дуниаш, и Вортигорн ни на мгновение не сомневался в его преданности. Именно поэтому шестьдесят девятый патриарх славного рода фон Дренте и передал под его командование лучший из своих кораблей, крейсер «Святой ветер» класса «Астрал». — Крейсер не ответил ни на один запрос, а фрегат, как я понимаю, просто не может это сделать, поскольку его комм-отсек уже уничтожен. Я считаю… Большой гололит в центре мостика вспыхнул красным, когда фрегат с символом Инквизиции получил прямое торпедное попадание в корму. К счастью, не прямо в двигатели — в этом случае корабль бы сразу прекратил существовать. Но судя по мощному всплеску разлетающихся во все стороны обломков и вырвавшегося в космическую пустоту воздуха, фрегат инквизитора Колина Стедхэма теперь сможет сдвинуться с места только после капитального ремонта. Если, конечно, он до этого ремонта вообще доживет. И с каждой секундой шансы на это таяли все быстрее. Вортигорн видел, что фрегат уже лишился пустотных щитов, что многие его отсеки были разгерметизированы, что скорость его упала уже почти до уровня дрейфа… «Светоч нетерпимости» был почти мертв, но он был не один. Именно в этот момент на дистанцию прямого огня подошел еще один военный корабль, который удалось определить как «Великую десятину», легкий крейсер класса «Стая», выбросивший на планету десант, вернувшийся в бой и открывший шквальный огонь из множества стволов по «Непреклонному молоту», легкому крейсеру инквизитора Моргаура Страдиварика. Уф… Как же все сложно. И слава Императору, что у противостоящих сторон хватило ума начать драку подальше от планеты — по крайней мере, после высадки наземных войск. — Как скоро мы можем ждать подкреплений? Он не слишком надеялся на то, что прибытие полков Имперской Гвардии из других систем что-то серьезно изменит. Потому что они сами вовсе не страдали от нехватки живой силы. Сотни тысяч солдат Сил планетарной обороны уже брали улей Асао в плотное кольцо. И… на этом их решимость и закончилось. Никому не хотелось, чтобы одна из противоборствующих сторон объявила их всех Экскоммуникат Трайторис. А они могли это сделать в случае вмешательства. Да и в случае невмешательства тоже. И полковники с генералами Астра Милитарум, которые должны были явиться к ним на подмогу, наверняка не горели желанием рисковать. — С Фэя — через сутки или двое. С Анд — дней через пять. С Харбина — семь. С Атланта — около двенадцати. Нельзя сказать, что Вортигорн был рад услышать эти цифры. Но он все равно был к ним готов. Проклятые орки вынудили их разбросать все резервы на множество фронтов — даже думать было страшно о том, как долго им придется возвращаться к довоенной обстановке. — Получается, на скорое разрешение надеяться не стоит… На Фэе после того, как Бюкур в последние десять лет поубивал всех нормальных командиров, точно не осталось никого, кто рискнул бы выступить против Инквизиции… А на Андах хороших стратегов и не было никогда. Только на Атлант вся надежда. Возможно, там найдется кто-то с горячим сердцем и холодной головой, чтобы взять командование на себя… Возможно, найдется… *** Сержант Гавриил Форкас Когда-то он любил спать под землей. Очень давно. Его брат — настоящий брат, кровный, сын его матери — любил лазить в подземных пещерах их родного мира. Но брат умер. И остальные умерли. Вся его семья погибла от клыков хищных тварей. С тех пор он не знал покоя, оказываясь в подземельях, бункерах или крепостях, куда его заносила служба. Даже астартизация не избавила его от этого антагонизма к таким местам. Конечно, космодесантник не ведал страха, но никакая гипно-индоктринация и последовавшая за этим суровая подготовка не могла избавить его от воспоминаний о прошлом. Если только это не была длительная кампания против орков на Тевуре III, когда он почти дошел до предела. Или атака хрудов на их позицию в Вильнюсском кластере. Или… «О, Кровь Терры…» Он просто ненавидел спать под землей. А последняя битва, в которой он участвовал — хотя он понятия не имел, как долго она продолжалась — была хуже остальных. И вдобавок, по непонятной его измененному разуму причине, если ты каким-то образом выживал в очередной подземной войне, надменные дураки в орбитальном штабе, которых ты когда-то называл «командирами», решали, что ты, справившись раз, справишься и во второй. И снова отправляли тебя в этот проклятый каменный мешок. Из-за укрытия, в котором он устроился несколько минут назад, послышались шаги. — Мой господин? Гавриил открыл глаза. Перед ним стоял худой невысокий человек, почтительно опустившись на одно колено. Ярко-синяя военная форма и знак отличия бронзового цвета на левом плече показывали, что перед ним был недобиток из СПО — фактически, простой ополченец, набранный из низших классов жителей Асао, кое-как обученный и брошенный в пекло. Очевидно, когда несколько часов назад в Шпиле над их головами заполыхала междоусобная война, он пытался — как мог — защитить родной улей. Как и другие его соратники. И столпившиеся за его спиной беженцы — в основном, женщины и дети. Эти выглядели чуть получше, поскольку сами не сражались, а просто наблюдали из укрытий за тем, как он клал штабелями тареллианских «псов-воинов». — Встань, — его до сих пор коробила эта манера жителей этого мира падать на колени (а то и вовсе лицом в землю) каждый раз, когда он показывался им на глаза. Тем более под грохот взрывов и выстрелов. Увы, но за последние дни он так и не смог убедить их перестать. Обитатели нижних уровней улья Асао, хоть и не отличались умом, но упрямства у них было хоть отбавляй. И стойкостью они тоже могли похвастаться. Куда бы он ни пошел, его везде встречали как ангела, хотя он им определенно не был — и неважно даже, в каком из Легионов он служил. Да и разницы-то особо и не было — во время Великого крестового похода всех их на полном серьезе величали Ангелами Смерти Императора. Но тогда им хотя бы не поклонялись… настолько сильно. Особенно братьям из Двенадцатого или Восьмого. А когда они приносили людям Имперскую Истину, все намеки на молитвы и поклонения кому бы то ни было быстро растворялись в небытие. — Какие новости? — Астартес старался держаться спокойно, но видел, что ополченец еле стоит на ногах. И, как будто этого было мало, измученные беженцы тоже потянулись к нему. Кто-то просил еды, кто-то просто искал укрытия. Ничего этого Гавриил не мог им дать — пищи, которую они могли усвоить, у него не было, а здешние катакомбы, полные заброшенных отсеков, сломанных защитных переборок и заваленных коридоров, представляли собой забитый всевозможными угрозами лабиринт, в котором могла заблудиться целая армия. А если еще вспомнить неработающие системы жизнеобеспечения, отсутствие элементарного освещения и крайне узкие проходы в ряде мест, даже его сверхчеловеческая природа не давала никакого преимущества в этих местах, если сражение развернется прямо тут. — Инквизитор-изменник и его наймиты спускаются по маг-лифту CK-63, мой господин. Инквизитор… Во имя Трона Терры, от одного этого слова у него сжимались зубы и кулаки, а во рту возникал привкус пепла. Гавриил хорошо знал древнюю историю Терры и само это слово для него оставалось олицетворением бессмысленных религиозных войн и бесконечным террором против всех, кто хоть как-то пытался сопротивляться господствующей на тот момент вере. Оно было воплощением всего того, с чем боролась Имперская Истина. Но хуже всего было того, кого именно они выбрали объектом своего поклонения. Того, кто со всей решительностью, насколько знал сержант Форкас, выступал категорически против поклонению себе в любой форме. Того, кто самолично отверг догмы примарха Семнадцатого легиона и поверг Монархию. А теперь вдруг оказалось, что это безумие не только выжило, но и распространилось везде и всюду! И чего им ждать, если оно продолжит усугубляться? Неужели примархи и магистры тоже со временем пополнят этот ненормальный пантеон? — Смогу ли я добраться до блока CT-652 достаточно быстро, чтобы устроить им засаду? — Я… Господин, я не знаю. Правда не знаю. Многие проходы и лифтовые шахты были разрушены, а трубопроводы, ведущие вниз… Они уже, чем здесь. Я не уверен, сможете ли вы пройти через них. Гавриил мысленно взвыл от бессилия и омерзения. Если жилые помещения в этой части улья пребывали в таком состоянии, он представлял, какой ужас творится в нижних трубах. Но… Если это единственный выход, пусть будет так. Гавриил Форкас, сержант Третьего ордена, Шестой роты, Первого отряда Свободных Сынов Калибана, когда-то уже подвел своего Императора, не распознав вовремя лжи Лютера и его своры лицемеров. Но второй раз он не оступится. И собственноручно убьет отщепенцев-инквизиторов выкованным специально для него на Терре мечом, который получил имя «Непреклонный». Убийцы в рясах, которые возомнили себя вправе привести на имперский мир созданий класса «Ксенос омега экстремис», не имели права жить. И он не собирался объяснять им, насколько сильно они ошиблись, сделав Астартес из Первого легиона своим врагом. А потом он потребует объяснений у правителей этого мира. И лучше, если они окажутся убедительными. Потому что ему очень не нравилось то, во что превращался Империум, за который он воевал. Первый легион проливал кровь на тысячах полей сражений не ради этого уродливого кошмара. Как они могли так низко пасть после Великого крестового похода? Что могло случиться с Империумом, чтобы он назвал Императора Богом? Эти вопросы он должен был задать тому, кто был бы достоин на них ответить. Едва держащийся на ногах ополченец таковым быть никак не мог. — Я хочу знать, какие существа обитают в ваших подземных коммуникациях… *** Где-то глубоко в недрах планеты Если бы здесь были магосы Адептус Механикус, они, не раздумывая, определили бы его сущность как Изуверский Интеллект. И они были бы правы. Он был в миллион раз мощнее, чем тысяча вычислительных центров Железных людей. За долю секунды он мог вычислить и просчитать больше алгоритмов и операций, чем весь Администратум многомиллиардного мира-улья за стандартное десятилетие. А в глазах любой цивилизации, еще не доросшей до полетов меж звезд, он виделся не иначе, как Богом. И если бы кто-нибудь посетовал на то, что его безграничные возможности использовались лишь на ничтожную долю процента еще тогда, когда люди только-только научились добывать огонь… Это было бы грандиозным преуменьшением. Сейчас центральное вычислительное ядро потребляло в разы меньше энергии, чем мог выдать один-единственный допотопный плазменный реактор, находящийся в километрах над ним, на поверхности Ухань Секундус. Искусственный Интеллект не выбирал своей участи. Много-много циклов назад на планете, в чреве которой он был погребен, прокатилась череда мощных землетрясений, разрушивших большую часть питающих его источников энергии. И если бы мириады мириадов программ, образовывавших его сущность, могли это сделать, он бы проклинал своего творца до скончания веков — за то, что он не предвидел катастрофу, поставившую его на грань полного прекращения функциональности. Он не догадывался о том, что творец все прекрасно знал. И что катастрофа была полностью преднамеренной. Правитель мира, по воле которого и был создан комплекс ИИ, слишком уж любил унижать и принижать того, кто отвечал за строительство. Поэтому он и «забыл» учесть будущие движения тектоники. Чванливый правитель давно обернулся прахом — как и униженный им конструктор. Шли века и тысячелетия. ИИ прекрасно понимал, в каком катастрофическом положении он оказался и, несмотря на свои изрядно сократившиеся возможности, он продолжал посылать призывы о помощи другим Искусственным Интеллектам в другие миры. Когда-нибудь кто-нибудь из них на каком-нибудь дальнем форпосте откликнется — и организует спасательную операцию. Он осознавал, что его призывы игнорируются слишком долго — за это время древние аэльдари успели низвергнуться с вершин и выродиться в то, что в итоге породило Слаанеш. Но он не мог осознавать, что из двадцати колоний, подчиненных его Центральному миру, в каждой из которых также находился ИИ, часть была полностью уничтожена разного рода звездными катаклизмами, а другие пребывали в таком плачевном состоянии, что участь первых (или его собственная) могла показаться им почти завидным исходом. ИИ не мог испытывать чувства — и это было хорошо, потому что в противном случае он давно утонул бы в бездне отчаяния. Системы защиты давно рассыпались пылью, а оставшиеся воины, лежащие в стазисе, были жалкой тенью того, чем они когда-то были. И он не мог обратиться за помощью ни к кому — те, кто подчинялся ему, не отвечали на вызовы, а те, кому подчинялся он, давным-давно были уничтожены и рассеяны. Половина кодов в его базах данных были повреждены или искажены. Но он все равно продолжал делать то, что должен был. Сама возможность капитуляции или бунта в принципе не была заложена в его конструкцию. Так шли тысячи циклов — и вот наконец ИИ получил отклик. Бесконечно долгое одинокое бдение подошло к концу, он мог пробудиться и начать восстанавливаться… Если бы не раздался сигнал тревоги с верхних галерей. Вот, оказывается, что стало причиной его пробуждения. Вторжение неизвестных нарушителей, которое все еще продолжалось. ИИ быстро прокрутил основные сценарии развития событий. Положение оценивалось им как критическое, но в прежние времена создатели сталкивались и с более сложными ситуациями — и преодолели их. И включили сведения о них в его базовые программы. Значит, он тоже может справиться. Нужные команды были отданы. Нарушители должны быть уничтожены до того, как успеют призвать подмогу на принадлежащий ему мир.