Вариант Шелкопряда

«У каждого из нас своя миссия. И все, что Император требует от нас, гвардейцев — это стоять насмерть и умирать стоя. Именно это у нас получается лучше всего. Умирать, но не сдаваться» (генерал Стурнн, командир Лорнского экспедиционного корпуса, 963M41. Известно, что корпусу Стурнна, в который входили 412-й Кадианский ударный и 6-й Фэйский пехотный полки, удалось одолеть на планете Лорн V сразу три противоборствующие стороны — орочий Waaagh, варбанду Пожирателей Миров и пробудившихся на планете некронов — а также захватить и вернуть в строй титан «Доминатус» класса «Император». За исключительные боевые заслуги и возвращение Человечеству бесценной машины Стурнн был награжден в 967M41 Звездой Марса) «По итогам Второй битвы за перевал Рамева ее участникам, военнослужащим Имперской Гвардии и СПО, за победу над орками были вручены двадцать три ордена Звезды Фэй первой степени. Двадцать один из них — посмертно» (из книги «Океан войны», написанной отставным генералом Тереевым, 510M35) «По меркам последнего десятилетия потери полка в битве за Фэй III были на три десятых процента выше среднего уровня» (техножрец Моркис в разговоре с Тейлор Эберт, 300M35) *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Морос Система Фэй Планета Фэй III 7.178.289M35 *** Мысль дня: «Победа не нуждается в объяснениях. Поражение их не допускает». *** Оваэль Малефисент Пятьдесят два года назад на заштатном мире Кернер Квартус Оваэль всерьез верил, что его честь попрана окончательно и навсегда, без шансов на искупление. В тот день на них навалилась такая огромная армия зеленокожих, что он в буквальном смысле был почти раздавлен зеленой волной. И то, что ксеносы его тогда не добили, можно было объяснить лишь тем, что они и так считали его уже мертвым. Он и сам так считал. Но спасение пришло — в лице брата-апотекария из 5-й роты. Все это осталось в прошлом. В том прошлом, где Оваэль еще служил Трупу-Императору и сражался с его именем на устах. Где он еще не задумывался о том, насколько мало Империум и служащие ему псы-инквизиторы заботятся о благородном долге Адептус Астартес. Где он еще не разорвал оков, связывавших его так же, как и его боевых братьев… «Во имя гниющего Трупа-на-Троне, как же я ошибался!» Теперь космодесантник-предатель знал, что тот момент его жизни не был худшим. Что есть участь более позорная и гнусная, чем умереть от грязных рук ксеносов, вооруженных ржавым хламом. Он и представить себе не мог, что будет погребен под сотнями вонючих орочьих туш. Какие еще могут быть нужны доказательства того, что у обитателей Великого Океана Душ отменное чувство юмора? Если бы бывший Кровавый Ворон был обычным человеком, которым он когда-то родился, он бы давно задохнулся под такой массой. Или от него осталось бы мокрое место. Но (к лучшему или к худшему) Оваэль был Астартес. Там, где жалкие смертные давно отдали бы Богам свои никчемные души, он продолжал жить и бороться изо всех оставшихся сил. Пока не оказался намертво прижат к земле рычащей и воющей горой омерзительных и бесчестных врагов. Его правая рука все еще сжимала одержимый демоном пиломеч, который больше не мог никого рубить и разрывать. Ревущие зубья располосовали голову первого зеленокожего, распотрошили кишки еще двум и зацепили еще по меньшей мере дюжину орков. Но, к сожалению, у всего есть пределы — и напитанное силой Эмпирей оружие не было исключением из этого правила, несмотря на все его умения обходить законы мироздания. Пиломеч завяз в трех зеленых тушах и заглох. От зажатого в левой руке болтера было еще меньше пользы — боеприпасы к нему давно уже иссякли, до запасного магазина он никак не мог дотянуться, а как холодное оружие он очень плохо выдерживал удары орочьих рубил. То есть он был абсолютно безоружен. А орки — они били и грызли его силовую броню со всех сторон. Было лишь вопросом времени, как долго она еще протянет. Что с ним будет дальше — тут можно было не спрашивать. — ТЗИНЧ! ВСЕМОГУЩИЙ АРХИТЕКТОР СУДЕБ! ПОМОГИ СЛУГЕ СВОЕМУ! Астартес очень хотел прокричать это во весь голос. Но то, что вырвалось из его рта, пока орки пускали слюни на его шлем, было чем-то средним между «МННМНФ» и «АААГГХ!» Надеясь выиграть хотя бы несколько секунд, Оваэль ударил ближайшего зеленокожего головой. Осколки длинных желтых зубов брызнули в стороны, но даже это ошеломило омерзительного ксеноса всего лишь на мгновение. Там, где люди давно отступились бы, орки лишь распалились еще сильнее — и еще больше тварей рванулись туда, где их били. И где был тот, кого могли убить они сами. Оваэль отдал новый мыслеприказ Рубрикатору. И снова проклятый Хаосом Астартес из Тысячи Сынов не смог пробиться к нему, отправив орков в небытие. А если еще вспомнить, что антикварная синяя броня была намного крепче и герметичнее той, что носил он сам… Тут и думать было нечего. Его последний соратник и слуга тоже остался безоружным в яростном бою. И если молчаливый Рубрикатор также был раздавлен массой чудовищных ксеносов — в этом случае у них не было ни единого шанса. Он даже не мог сказать, где находится Рубрикатор или то самое оружие. На нем было слишком много зеленокожих, чтобы он мог хоть что-то разглядеть. Оваэль чувствовал, как скрипят его зубы в приступе бессильной ненависти. Его последний корабль был потерян. Остатки его войска культистов и мутантов были потеряны и разорваны этим же орками. Его братья-Астартес… Они были потеряны уже давно, кто-то пал в битве, кто-то дезертировал — последних стало особенно много, когда перебои с ресурсами и запчастями стали уже не разовыми, а систематическими. «У тебя еще остается последнее оружие. Используй его». Мысль, всплывшая из ниоткуда в его голове… Она точно не принадлежала ему. На какой-то момент бывший Кровавый Ворон даже задумался о том, не поступить ли ему именно так. Но потом… Потом он был так потрясен, что попытался помотать головой — если бы не орки, которые так его придавили со всех сторон, что он даже шлемом пошевелить не мог. И ответить обратившейся к нему сущности он мог только мыслью: «Нет. Ни в коем случае». «Почему нет? Ты что, думаешь, у тебя есть другой шанс? Думаешь, тебя кто-то спасет?» Ехидный голос у него в голове был совершенно прав. Он так и не успел добраться до передовых линий обороны солдат Империума и, судя по тому, насколько сосредоточенно орки убивали его, слуги Трупа-на-Троне занимались чем угодно, но только не его спасением. «Давай. Сделай это». Оваэль колебался необычайно долго — секунд пять. Раньше он крайне редко испытывал такие тяжелые сомнения. Потом все же выдал ответную мысль своему невидимому собеседнику: «Нет». «Что ж, быть по сему». Голос, который, как он думал, должен был дрожать от ярости, вместо этого был полон злобного веселья. «У тебя был шанс стать Богом. Но теперь ты будешь всего лишь игрушкой, плавающей в волнах Великого Океана». «Что?» В следующее мгновение рот космодесантника-предателя, к его немалому изумлению, заговорил. Точнее, запел — гортанную заупокойную песнь. Собрав все силы, Оваэль попытался закрыть рот и замолчать, но все мышцы его тела, включая губы, язык, голосовые связки, легкие и все остальные улучшенные органы больше его не слушались. Словно он стал пленником в своем собственном теле… И это чувство было самым невыносимым из всего, что он когда-либо испытывал. Предатель-Астартес никогда не рассматривал демоническую одержимость как способ получения силы и власти. Но демон, похоже, не собирался спрашивать его согласия. «На самом деле нет». — Таакар мер’дрик ва’ссир ти’лнанесс фал’ир! Каждое произнесенное им слово причиняло боль. Ни одно из них не могло быть произнесено в этой реальности человеческими губами. Затем пришла Волна мощнейшей пси-энергии, которая буквально захлестнула его — и окружавших его орков, которых адское синее пламя мгновенно обращало в пепел. «СТОЙ!» — мысленно кричал Оваэль, чувствуя, как его внутренности деформируются и вжимаются друг в друга под немыслимым давлением. — «Прекрати!» «С чего бы?» Одно простое слово на мгновение сбило его с толку, но затем гнев захлестнул его с новой силой, разгоняя жажду жизни по укрепленным жилам. Возможно, какую-то часть сюда привнесла и испепеляющая ненависть… Ненависть даже позволила ему попытаться встать — но в этот момент его левую ногу охватило колдовское синее пламя. «Потому что я хочу жить!» Волна пламени покатилась к массе орков, окружавших Рубрикатора из Тысячи Сынов. Каждый, кого она настигала, моментально сгорал живьем. «И ты будешь жить… В некотором смысле». Весь мир был в огне. Его руки были в огне. Верный болтер превратился в оплавленный кусок металла, пиломеч разломился надвое, и боль… О, боль была везде. Она была всеобъемлющей. Только имплантированные железы, накачивающие кровь стимуляторами и анестетиками, пока еще поддерживали в нем жизнь. Ну и еще то, что тело, по сути, больше ему не принадлежало. Предсмертный вой орков теперь доносился со всех сторон. А то, что видели глаза Оваэля, становилось все более жутким. Мир вокруг сотрясался в безумном шторме, пришедшем из глубин варпа. Он увидел, как поднимается на ноги Рубрикатор… и почти сразу же начинает рассыпаться пылью и искрами. Боль стискивала его так, словно они были возлюбленными. А внутри, в его груди, защищенной несколькими слоями керамита, нарастало нечто более ужасное. Последним, что он увидел, была ослепительная синяя вспышка, невольно порожденная им самим. *** Механьяк Врум-Врум Громкий и яркий синий бабах, раздавшийся в самом центре махача… Он был реально мощным. Сотни орков разметало в мелкое крошево и еще тысячи забрызгало их ошметками и каплями зеленой крови. Машины, пушки и снаряды, если их хотя бы чуть-чуть задевало синим огоньком, тоже взрывались, а чудилы орали от дикой боли, держась за головы, словно они хотели лопнуть. Как вскоре оказалось, они действительно полопались. — Че-та савсем фсе хренова, — сказал самому себе Врум-Врум. — Ваще хренова все! Пять помощников-гретчинов, вместе с ним ремонтировавших трофейный юдишкин танк, торопливо закивали. Битва была совсем не похожа на легкую прогулку и веселую драку, обещанную варбоссом. Все парни, которые пошли на драку первыми, сдохли сразу. А машины юдишек, которые они затрофеили и теперь использовали против бывших хозяев, ломались быстрее, чем механы успевали чинить их. И это очень злило управлявших машинами нобов. Для механов это могло быть удачей: больше работы — больше жубов, очевидно же. Но сейчас работать на поле битвы было реально опасно, ведь чудилы лупили своими вспышками во все стороны без разбору, а пушкари долбили по всем, на кого Горк с Морком пошлют. — Если мы ни свалим, мы фсе здеся сдохним! — взвизгнул Вук-Мук, самый мелкий, но при этом самый крикливый гретчин в его команде, который размахивал своим агрегатом, собранным из гайковерта, кувалды и сварочной горелки. — Если мы иво ни пачиним, а босс узнаит — тада точна сдохним! — гаркнул во ответ Дурк Воборц, закачивая ручным насосом машинное масло в пробитый бак и не замечая, что оно вытекает сквозь пробоины так же быстро, как и наливается. Именно в этот момент, как назло, шальной снаряд, отправленный в полет кем-то из их собратьев, бабахнул совсем рядом с машиной, которую они пытались отрихтовать и снова завести. Хорошо еще, что они успели спрятаться за ее корпусом. Но если вспомнить, как много вокруг горючих и взрывучих веществ… — ВАЛИМ АТСЮДА! — заорал Врум-Врум и сам побежал так быстро, словно Горк (или Морк) отвесил ему под зад хорошего пинка. Гроты кинулись следом за ним — и вовремя, потому что танк, над которым они трудились, тут же взорвался и они пригнули головы, надеясь, что никакой обломок в них не прилетит. Но они успели. Почти все. Дурк, когда они кинулись драпать, посмотрел на них как на трусов или дураков… Через секунду его зажарило живьем. — Да, типерь мы иво точна ни пачиним… — констатировал Вук-Мук, когда они оглянулись на догорающие обломки. — Эта точна… Жахнула будь здаров… — отозвался другой гретчин. — WWWWAAAAAAAAAAGGHHHHH!!! Рев был таким мощным, что все вокруг замолчали. Та’аг Бешеная Зверюга ехал в бой на своей любимой баивой фуре, раскрашенной в ярко-красный свет. Он высунулся из люка, вскинув над головой очень бальшую шмалялу. — ПЕРВАВА, КТО ПАБИЖИТ, Я СКАРМЛЮ СВАИМУ СКВИГУ!!! Четверо уцелевших гротов тут же спрятались за сломанным байком. То, что они сейчас шли не в сторону врагов, а наоборот, вполне могло называться «бижать». Любой, чьи мозги могли позволить сосчитать хотя бы до ста (а орки явно не попадали под это определение), мог назвать это «передислокацией» или «тактическим отступлением». Но не они. — Больше дакки! Больше! Мачите юдишек! Быстра! Сильна! УСТРОЙТЕ ИМ ПАСТУК ФСЕЙ НАШЕЙ ЖИЗНИ!!! — WWWWAAAAAAAAAAGGHHHHH!!! — взревели орки — и все как один, сотни парней, танков, байков и прочего ринулись вперед во весь опор. А потом молодой механ увидел, что враг тоже бежит им навстречу. — Типерь точна пара валить, — сказал Врум-Врум. *** Второй лейтенант Гор Ордев — Ну где этот проклятый флот, когда он так нужен? — тихо произнес кто-то на мостике «Милосердного Властелина». Гор не ответил, он даже не оторвал взгляда от трех ближайших к нему экранов. У него не было на это времени. Он старался своевременно набирать комбинации алгоритмов, цифровых кодов и команд, необходимых для нормальной работы мостика, а это было не так уж и легко, с учетом того, что большая часть дисплеев была забрызгана свернувшейся кровью. И еще с учетом того, в чем он наглядно убедился в последние дни — лишние слова критики в сердце управления «Властелином» могли привести к проблемам со здоровьем, мало сочетаемым с жизнью. Справедливости ради, Вэл-Хэл и первый лейтенант Адрикс, фактически взявшие в свои руки власть, пока не дошли до сумасбродства, проявляемого недавно погибшим адмиралом-наркоманом Микасевым, но… Ордеву не хотелось выяснять границы их терпения опытным путем. Да и сам он, положа руку на сердце, был согласен со словами боевого товарища. Ну почему, спрашивается, из всех, кому они послали запрос на подмогу, отозвались именно Механикус? Тем более, с учетом того, что Возвышенные Стражи вытворяли по отношению к «шестереночникам» не так давно на борту этого самого корвета… После такого оставалось крайне мало шансов на то, что жрецы Марса отнесутся с пониманием к просьбам с их стороны. — У нас есть какая-либо информация об этом корабле? — спросил исполняющий обязанности капитана Адрикс. — Есть, сэр, — тут же последовал ответ от члена экипажа, имевшего доступ в нужные секции корабельной базы данных. — Это крейсер класса «Искатель знаний», очень древний, построенный для флотов эксплораторов. Согласно его идентификационным кодам, это «Магос Лаурентис», управляемый магосом-эксплоратором Десмериусом Ланковаром. Это означало, что военный корабль, возникший в ближайшей к ним точке Лагранжа, мог в одиночку без труда уничтожить сначала их всех, а затем и наземные войска, обороняющие систему — если бы командовавший крейсером магос так решил. Корвет класса «Перчатка», флагман Сил системной обороны Фэя, имел массу покоя чуть больше пяти миллионов тонн. Явившийся на их зов крейсер был как минимум в пять раз тяжелее. Поэтому исход возможного боя между ними мог быть только одним. — Подтверждаю. Идентификационные коды верны. «Магос Лаурентис» значится и в наших базах данных тоже. Крейсер построен на верфях Стигия VIII, введен в эксплуатацию в 802M32, — прохрипел техножрец Вэл-Хэл своим обычным бесстрастным тоном, не прерывая своей работы по ремонту разбитой гололитической панели, пока подчиненные ему сервиторы делали все возможное, чтобы избавиться от следов недавней резни. — Нам известно, что этот корабль посетил некоторые миры субсектора восемь стандартных лет назад. — У вас есть идеи, чего хочет магос? Он что-то ищет? Или просто разведывает? Именно от этого вопроса зависело абсолютно все. Потому что нормальный варп-переход совершался на самом краю гравитационного колодца системы, используя точки Мандевиля — крайние дистанции, на которой корабль мог вернуться в Материум или покинуть его, не развалившись сам и не вызвав космическую катастрофу. Магос-эксплоратор, очевидно, решил наплевать на этот закон, вбитый в подкорку всем космонавтам — очевидно потому, что это означало бы задержку в несколько дней, за которые исход битвы был бы решен. В любое другое время флотский офицер, отдавший приказ на такой безумный маневр, как минимум, пошел бы под трибунал. Один неверный расчет — и звездолет массой в миллионы тонн мог испариться в бесконечно малую долю секунды. И то, что командир Механикус решился на такое, подтверждало либо его бездонное высокомерие… либо безграничную веру в собственных навигаторов. Причем одно совсем не исключало другого. — Наши братья, занятые поиском Знания, по природе своей менее предсказуемы, чем прочие служители Омниссии, — если бы это сказал «нормальный» человек из плоти, остальные члены экипажа «Милосердного Властелина», пожалуй, приняли бы его слова как шутку. Но голос из электронного вокабулятора не нес в себе ни капли юмора. — Анализ собранных мною ранее данных позволяет сделать вывод, что он намеревается вмешаться в ход битвы на поверхности. — Если это так, им придется запускать штурмовиков, — сказал уорент-офицер, занявший кресло ответственного за работу ауспексов после «выхода из строя» нескольких предшественников. И взгляды множества офицеров и их подчиненных устремились на зелено-голубую планету, которая уже занимала большую часть обзорных экранов и продолжала расти. — Наши войска и орки слишком близко друг к другу для орбитальной бомбардировки. — Тогда помолимся Императору, чтобы они успели вовремя. *** Полковник Клукс Зубров Сигнал из его комм-бусины был почти не слышен за ревом моторов, грохотом артиллерии и воплями зеленокожих. Тем не менее, у Клукса был достаточно хороший слух, к тому же это был далеко не первый раз, когда он вынужден был общаться с командованием или подчиненными среди такой какофонии. — 8-й может начать атаку, полковник — судя по тому, что полковник Ларкин кричал в передатчик во весь голос, он столкнулся с теми же проблемами со слухом. — Сосредоточьте свои «Химеры» на левом фланге, там противник уже «собрал» все наши мины! — Вас понял. Хотят укусить нас за бочок. Сейчас мы зубы им пообломаем. Зубров, отбой. Он прервал сеанс связи и тут же открыл новый, по другому каналу. В этот раз он не стал заморачиваться с шифрованием и защитой — не время для такого. — Говорит Зубров! ВПЕРЕД! ВПЕРЕД!! ВПЕРЕД!!! Моторы командирской «Химеры» яростно взревели позади командирского места. Башенный мультлазер принялся выкашивать зеленокожих длинными очередями — ауспексы ясно показывали, как много целей поражались каждую секунду. Через пару мгновений в истребление врага включились вспомогательные тяжелые болтеры. — Не тратить боекомплект впустую! — рявкнул человек по прозвищу Таран. — Танки и тяжелые орудия — первоочередные цели! Не то, чтобы это имело сколь-либо большое значение. Они все были обречены. Они все должны были погибнуть еще до того, как будет исчерпан боекомплект. Ларкин и его новый протеже могли пытаться облечь свою стратегию красивыми словами, но Зубров не был дураком, вопреки тому, что о нем говорили недалекие люди. Тысяча отборных имперских гвардейцев и двадцать «Химер» с лихвой хватило бы на захват слабозащищенного города, на сворачивание шеи нескольким бандам еретиков или на вселение страха перед Императором в сердца какой-нибудь изолированной докосмической цивилизации. Против вторгшейся в долину орды орков у них не было ни единого шанса. Даже если бы зеленокожие твари не сопротивлялись и не отстреливались, их было банально больше, чем имеющихся у людей боеприпасов. Тем более, что у них были всего лишь «Химеры», а не «Леман Руссы». Нет, Зубров прекрасно понимал, какую роль должен сыграть он сам и его 8-й полк. Они были приманкой, призванной заманить ксеносов на наковальню в лице 11-го под удар молота 20-го. «Да, мы все умрем. Но перед этим постараемся отправить на тот свет побольше зеленокожих. И пусть Император улыбнется нам за то, что благодаря нам зеленой нечисти в Галактике стало чуточку меньше». Десять «Химер», развернувшись боевым строем, рванули вперед, давя трупы зеленокожих сотнями. Некоторые из них, как оказалось, не были пока что трупами — по крайней мере, хруст и чавканье чужеродной плоти время от времени сопровождалось криками. Полковник еще пытался направлять огонь других машин по воксу, но большинство его уже не слушало и просто стреляло во все зеленое, что находилось вокруг. Это был самый центр битвы, в который он бросился с головой. Сам. Добровольно. У него были на то веские причины. Последней каплей стали недавние события в Грейт-Лэндинге, в которых, вдобавок, засветились имена его не самых дальних родственников. С учетом этих новостей, а также его «успехов» на Петербурге, Зубров считал, что ему сильно повезет, если он получит назначение в какой-нибудь штрафной легион. Рядовым. Нет, лучше уж так. Он очень постарался, чтобы подчиненные не заметили даже малейшего намека на его настроение и планы. Люди, которых он сейчас вел в битву, в большинстве своем были молодыми отпрысками старинных и очень знатных семейств, мечтающих о карьере и славе, но пока не успевшими получить никакого боевого опыта. А самое главное, не все они понимали, насколько ничтожными были их шансы в этом сражении. И Зубров не собирался им этого рассказывать. Так они хотя бы продержатся дольше. В какой-то момент две груды хлама, в которых еще можно было различить захваченные орками танки людей, почти одновременно взорвались, разлетевшись во все стороны вихрем обломков, парами прометия и прочим, что калечило и убивало ближайших орков так же хорошо, как и их стрелки. Толпы зеленокожих пытались остановить «Химеры», но тяжелые болтеры быстро показывали им, что на это не стоит даже надеяться. — ВПЕРЕД! — заревел Зубров, увидев, как одна из машин начинает отставать. — ВПЕРЕД!! И в этот момент по ним прилетело. Что-то мощное ударило боевую машину прямиком в лоб — броня выдержала, но каждый член экипажа нервно содрогнулся. — Орочий псайкер! — крик механика-водителя представлял собой мешанину из страха и ненависти. Иначе и быть не могло — колдовство и ксеносы были теми двумя вещами, что оскорбляли Императора самим своим существованием. А уж если они объединялись… — УБЕЙТЕ ЕГО! — крикнул полковник. — Немедленно! Длинная очередь из мультилазера превратила бьющего зелеными молниями орка в облако пара — вместе с десятками тех, кто толпился вокруг него. Но пока они убивали пехоту и псайкеров, на поле битвы прибывали новые танки орков. И это были уже не восстановленные наспех трофейные «Химеры» и «Саламандры» — должно быть, врагу надоело смотреть на то, как его легкую технику безнаказанно рвут на части, поэтому он бросил в бой кое-что потяжелее. Целые роты изувеченных недавними сражениями и, особенно, руками проклятых зеленокожих «Леман Руссов» — и не только их. Все ауспексы и прочие датчики, установленные на командирской «Химере», моментально окрасились в зеленые и серые цвета. Пехотинцы 8-го Фэйского полка, которых он бросил в бой, моментально исчезли из его поля зрения. И две трети боевых машин уже были потеряны. А бронетанковая волна зеленокожих все перла и перла прямо на них, наматывая на гусеницы своих же товарищей — просто ради того, чтобы побыстрее выйти на дистанцию прямого огня. В этот раз орки, похоже, бросили в битву все, что у них было. Значит, их жертва не была напрасной. — Ну вот и все… Град снарядов обрушился на «Химеру» Зуброва. Почти все реактивные и разрывные «приветы» орков пролетали мимо, потому что их меткость их артиллеристов была несравненно хуже даже самого неопытного и безмозглого новобранца-человека. Но качество с лихвой заменялось количеством. А защищавшая их броня была хоть и крепкой, но отнюдь не неуязвимой. «Я должен был дать своей «Химере» имя… Она заслужила этого — моя машина сегодня спасла бесчисленное множество жизней…» Но он не подумал об этом раньше. И исправить эту ошибку уже не сможет. — Отставить огонь по тяжеловесам! — Зубров закашлялся от дыма, затем продолжил. — Цельтесь в малые и средние танки! Даже если мы их не подобьем без бронебойных снарядов, так хотя бы заманим в зону поражения нашей артиллерии! — Принято! Целюсь по… Его наводчик так и не успел договорить. Бронемашина получила еще один, самый мощный удар за сегодня, после которого полковник повернулся — и увидел, что их башни больше нет. Просто нет — и все. Как и половины тела наводчика. Через пару секунд его ноги, выплескивая струйки крови, упали вниз. Почему-то первая мысль Зуброва в тот момент была о том, что у «Химеры» больше нет основного вооружения. — По… полковник? — услышал он дрожащий голос мехвода — и не смог заставить себя обругать его за трусость. Он и сам заметил, что скорость машины быстро снижается, несмотря на то, что водитель по его приказу выжал газ до упора. Слишком уж много орков было вокруг, как живых, так и мертвых. Они банально завязли в зеленой массе. — Продолжай сражаться за свою машину, солдат! — его взгляд задержался на руках мехвода, явно не знавших тяжелой работы. И он не смог удержаться: — И ради Императора, скажи мне, что ты не оставил свой лазган в казарме! То, как мехвод вздрогнул от его последних слов, было лучшим ответом. Получается, что из всего экипажа умирающей «Химеры» боеспособность сохранил только он… И он уже ощущал холодок страха в груди. Зубров мысленно проклял себя за то, что не смог набрать в свой обескровленный на Петербурге полк больше опытных ветеранов. Наверняка желающих было бы много… Но не время предаваться самобичеванию. Орки уже лезли в пробоины. И он открыл огонь из табельного лазпистолета, в первую секунду положив сразу двоих. Зеленокожие выродки хотели взять его машину «живой», но Зубров дал себе слово, что не позволит им этого сделать, чего бы то ни стоило. Не позволит, пока дышит. Встав из командирского кресла, полковник высунулся наружу и увидел надвигающуюся волну зеленокожих. Того, кто бежал впереди, он встретил пиломечом, который располосовал орку голову и отправил его той же дорогой, что и тех двух. В лицо брызнуло зеленой кровью, но это не помешало Зуброву через пару секунд довести личный счет жертв до четырех. Любой другой враг после такого, как минимум, задумался бы, стоит ли сюда лезть. Но это были орки — для них смерти собратьев в подбитой «Химере» были лучшей приманкой. И каждый из них считал тем, что заменяло зеленокожим честь, добраться до него. И, словно этого было мало, другие орки не прекращали бить по человеческой машине из своих пушек. Клукс успел пристрелить в упор еще двоих и взял на прицел третьего, когда в них снова попали — и мир разлетелся на куски. Половину того, что осталось от «Химеры», объяло пламя, а мехвода вместе со стрелком убило на месте — они даже вскрикнуть не успели. Зацепило и его — правая нога вдруг перестала держать тело и он рухнул вниз, на пол, в последний момент успев использовать пиломеч в качестве опоры. — ЗА ИМПЕРАТОРА!!! Дальше была только одна непрерывная рубка всех, кто оказывался рядом. Лазпистолет давно разрядился, остался только верный пиломеч, который еще мог убивать ксеносов. Нога представляла собой огненный гейзер боли, даже если он на нее не наступал, опираясь вместо этого на уцелевший борт боевой машины. И в глазах уже темнело от усталости и потери крови. Или, наоборот, от прилива крови — орочьей крови, которую он даже стереть с лица не успевал… Какая теперь уже разница. Он не собирался тратить остатки сил на вопросы, которые не имели никакого значения. Орки продолжали лезть через оба пролома в корпусе, а он, как мог, старался успевать убивать их. Его долг перед Императором был неизмерим — и он будет исполнять его, пока живет. Каждый орк, которого он здесь прикончит, больше не убьет никого из Его мирных подданных на Фэе и не разрушит их имущество. Вокруг него образовался настоящий вал из дохлых и подыхающих зеленых туш, набившихся внутрь «Химеры». И они все равно продолжали лезть. Скоро он не сможет даже пошевелиться под этой массой, не говоря уже о том, чтобы продолжать сражаться… Это «скоро» наступило быстрее, чем он ожидал, когда ему под ноги упало что-то металлическое. Один из орков швырнул в бывшую башню предмет раза в три больше гранаты. Раскрашенный в красный цвет, увешанный множеством мигалок и гуделок, опутанный диким количеством проводов… Будь здесь какой-нибудь техножрец, он бы взвыл от подобного надругательства над технологией. Однако сомневаться в том, что именно представляла собой эта штука, не было смысла. Ее нужно было поскорее вернуть отправителю, пока она не взорвалась и не поубивала всех, кто был рядом… Ради этого Зубров позволил себе на мгновение отвлечься. И в следующий миг его бок пронзила дикая боль. Повернувшись направо, он увидел, как еще один орк, пролезший в новую пробоину, вогнал ему под ребра дикарское подобие штыка. Если бы полковник еще мог смеяться, он бы обязательно сделал это. Оказавшись перед выбором, что ему делать: просто подождать секунду-другую, пока умирающий противник отправится в мир иной, отбежав на всякий случай подальше, или собственноручно нанести ему смертельный удар, рискуя своей зеленой шкурой, орк, не раздумывая, выбрал второй вариант. И не он один. Новые орки продолжали ломиться в погибшую «Химеру», желая еще раз треснуть его на прощание. Они словно не замечали, что взрывчатка у его ног пищит все быстрее. Клукс устало улыбнулся. «Хороший получился исход, да…» Он все-таки не удержался от того, чтобы зажмуриться в последний момент перед тем, как их всех поглотила ослепительная вспышка. *** Тейлор Эберт После бойни, которую Бегемот устроил в Нью-Дели, героиня, выбравшая имя Шелкопряд, была уверена в том, что ничего из того, что преподнесет ей безумный мир, уже не сможет ее удивить. Слишком уж много невероятных новостей она получила за последнюю неделю. Но сейчас, оглядываясь назад, она понимала, что зря в это верила. Очень зря. Орки — пришельцы из космоса, с которыми они сражались, назывались именно так — не слишком отличались умом или хитростью. Если чем они и отличались, то разве что полным отсутствием таковых. Однако это все с лихвой компенсировалось их колоссальным численным перевесом и, хотя у них, судя по всему, не было паралюдей, их «псайкеры» (или как они себя называли) тоже могли нарушать законы физики и представляли собой огромную опасность. И вишенкой на торте стало то, что инстинкт самосохранения у них отсутствовал напрочь. Печально знаменитые японские камикадзе времен Второй мировой выглядели на фоне зеленых образин эталонами здравомыслия и любви к жизни. Зрение, передаваемое через насекомых, не давало ей полной картины битвы, но и того, что она могла видеть… Этого было предостаточно. Она давно сбилась со счета того, сколько раз орки, например, бросали гранаты в том же направлении, в каком бежали в атаку — и сами при этом даже не сбавляли хода. По ее прикидкам, на каждого зеленокожего, убитого людьми, приходилось по десятку тех, кого прикончили свои же собратья. И это хоть немного утешало. Если бы эти одержимые «ксеносы» (как их называли местные) вкачали хотя бы несколько очков опыта в интеллект, всему мирозданию пришлось бы очень и очень худо. В смысле, еще хуже, чем сейчас, судя по отдельным подслушанным ею репликам солдат. Сейчас то, что у зеленых тварей называлось «тактикой», укладывалось в «беги вперед и стреляй во все, что видишь». А оружие, из которого они стреляли, было собрано из найденного на свалке хлама. По крайней мере, так выглядело со стороны. Но если бы человека разорвало надвое или его сожрал ее рой… Вероятнее всего, он сразу покинул бы этот мир. А зеленые чужаки почему-то даже в таком состоянии не успокаивались! Поначалу Тейлор не понимала, почему солдаты с таким остервенением расстреливали в упор полуживых израненных орков после первой битвы. Теперь она все поняла, но от этого понимания легче не становилось. Если этим тварям не выбить что-нибудь крайне жизненно важное, они продолжали сражаться и убивать. И да, как она уже убедилась, голова и сердца тоже не всегда оказывались жизненно важными частями орочьего тела. — Похоже, они бросили в бой абсолютно все… — сказала она сидевшему рядом лейтенанту. — Все — и всех. — Хорошо, — улыбка на лице командира наглядно показывала, как сильно он жаждет поквитаться с зеленокожими. — Как далеко сейчас находится боевая машина их варбосса от точки «Альфа»? — Метров… пятьдесят где-то. Тейлор могла видеть глазами сотен мух и других управляемых ей насекомых, как исполинская груда металла давит тысячи орочьих и сотни человеческих тел. Это зрелище было омерзительным и тошнотворным — и она не могла отделаться от ощущения того, что во всем виновата только она одна. Потому что это была ее идея — заманить всю армию чужаков к перевалу и прикончить всех одним ударом. И то, что полковник Ларкин уверял ее в том, что все военнослужащие его полка (да и не только его) — добровольцы, прошедшие строгий отбор, были очень слабым утешением, пока она видела собственными (ну, почти) глазами, как их расстреливают, рубят и давят одного за другим. Единственное, чем она могла им помочь — сделать так, чтобы их гибель не была напрасной. — Достаточно близко, — заключил лейтенант Товар. Затем добавил: — И достаточно далеко от наших окопов. Тейлор не попыталась оспорить это утверждение, несмотря на то что сама вовсе не считала несколько сотен метров сколь-либо безопасной дистанцией. Ее парачеловеческие силы давали ей полный спектр чувств, позволяющий наблюдать за орками вблизи, прекрасно видя их жуткие клыки, холодное и огнестрельное оружие в их зеленых лапах… Чем дальше она находилась от этих инопланетян, тем лучше. Тем временем по радио (или тому, что у Гвардии было вместо радио) продолжали поступать приказы. — Полковник сказал: давай, когда будешь готова. Тейлор рассеянно кивнула, затем сосредоточилась на тысячах насекомых, которые до сих пор прятались под землей. В последние часы перед битвой ее маленькие друзья закопали на месте будущего сражения множество мин и «сюрприз», о котором они не говорили вслух, но думали. И почти все закладки все еще оставались нетронутыми. Взрыв должен быть, во-первых, синхронным, во-вторых, своевременным, чтобы причинить врагу наибольший урон. — Я готова, — ее голос был твердым и сосредоточенным — с такой же серьезностью она «руками» своих насекомых вырыла целый лабиринт взрывчатки под землей, по которой сейчас топали тяжелые сапоги орков. И она знала, что «сюрприз» убьет ее жуков, муравьев и всех остальных насекомых вместе с зеленокожими. — Огонь! — раздалась команда по рации несколько мгновений спустя. Несколько ударов ее сердца на перевале словно бы ничего не происходило. Зеленая волна продолжала мчаться к расставленным для них ловушкам. Все больше и больше вражеских танков собиралось в окрестностях точки «Альфа», обозначенной на местности подбитой боевой машиной, на которой был установлен рваный красный флаг. А затем вся местность вокруг вздыбилась и изверглась, словно вулкан. Синхронный взрыв действительно смотрелся впечатляюще — вместо одиночных всплесков получилась мощная волна, разрывающая и опрокидывающая тяжелую технику, словно это были детские игрушки, детонируя боекомплекты и поджигая топливные баки, из-за чего на поле битвы возникали вторичные взрывы. Это чем-то напоминало сложную фигуру из домино, где падение первой фигурки валит десятки, потом сотни… и так далее. И как только бывшая суперзлодейка задалась вопросом, получится ли у них, сработал их «сюрприз». И чудовищный монструозный танк с таким же чудовищным предводителем чужаков… Он устоял. По крайней мере после первого взрыва. Они надеялись, что им удастся его взорвать, если он окажется в эпицентре — и тот действительно там оказался. И второй взрыв добил цель. Столб желто-зеленого пламени взметнулся в небо, испепеляя танки и всех, кто оказался рядом, а тех, кто был чуть дальше, выкосило шквалом обломков. А с другой стороны солдаты в окопах сжались и пригнулись, молясь, чтобы смерть обошла их стороной. Но у них хотя бы имелись земляные укрепления, благодаря которым большая их часть пережила взрыв. А у ее насекомых такого укрытия не нашлось. И как она ни старалась заранее отвести их подальше, тысячи и тысячи моментально обратились в пепел, отчего она сама на секунду ослепла… Это было тяжело. Но и результат впечатлял. Взрыв тысячи мин-ловушек буквально разметал орду орков во все стороны. А потом в их истребление включились и солдаты с пушками и лазерами. Теперь, когда они выложили на стол козырную карту, чаша весов начала склоняться на другую сторону. Подавляющее большинство вражеских машин были взорваны или выгорели до черных железных остовов. А танк-исполин, с которого вожак орков гнал своих вояк в бой, наполовину разлетелся по всей долине, наполовину торчал на месте своего упокоения. — Черт, что за хрень мы там заложили? — она даже не сразу поняла, что выкрикнула это вслух, на мгновение снова превратившись из супергероини в растерянную школьницу. — Ну… мельта-бомбу, усиленную смесью прометия и радиоактивных элементов… наверное. Половину сказанных им слов Тейлор вообще не поняла. И ей почему-то казалось, что если она их поймет, от этого будет только хуже. «Кто там говорил о том, что незнание — сила? Теперь я его понимаю…» Да и какая теперь уже разница, из чего они слепили ту бомбу. Главное, что она сработала. Сработала как надо. Благодаря ей долина обрела новое украшение в виде одного большого кратера — и множества маленьких. А орда, которая готова была их раздавить, теперь сама была разорвана на части и эти части быстро таяли под огнем тысяч орудий. Потеря главаря и тяжелой техники, похоже, не на шутку подкосила чужаков — все больше зеленокожих решали, что атаковать им больше незачем и лучше бежать куда-нибудь подальше. Хотя бежать под таким артобстрелом — конечно, та еще задача. Пушки Имперской Гвардии продолжали превращать поверхность в стилизованный лунный пейзаж… Совсем как в Первую мировую. Тогда ведь тоже так было, правильно? И многочасовые побоища — совсем как это, между людьми и орками… Стоп, а что это за огненный дождь вдруг заполнил собой чуть ли не все небо? Ответом на ее невысказанный вопрос стал громкий механический голос, раздавшийся из приемника их БМП — и всех остальных переговорных устройств, которые могли слышать ее насекомые: — ЗНАНИЕ — СИЛА! ПОИСК ЗНАНИЯ — ВЕЧЕН!! ВО СЛАВУ ОМНИССИИ!!! *** Ясновидица Маэа Таэллизис Маэа наблюдала за тем, как уродливые летающие машины мон-кей опустошают поле битвы своим громким и громоздким оружием — и испытывала некое подобие удовлетворения. Только что оркеадская орда осталась без вожака и рассыпалась буквально на глазах, понеся огромные потери при штурме примитивных укреплений врагов. Сопровождавшие ее в этой миссии воины довольно улыбались под шлемами. Три опасных угрозы их любимому миру-кораблю Малантаю только что были уничтожены прямо у них на глазах, усилиями всего лишь шестерых. Причем без каких-либо жертв с их стороны. Им хватило точного перехвата и пары хирургически выверенных ударов в нужные места, чтобы распутать Нити Судьбы и избежать ужасного будущего, в котором их род был бы обречен. Вожак оркеадов, который должен был завоевать и разорить три Девственных мира, закончил свое существование в гигантском погребальном костре. И его некому было заменить — все достаточно крупные и сильные твари, способные повести орду за собой, тоже были мертвы. Тщеславный командир мон-кей, который через тридцать один цикл мог с большой вероятностью развязать опустошительную войну между их миром-кораблем и Империей Мон-кей, тоже перестал существовать. Слуга Изначального Уничтожителя, готовый привести к их воротам орду демонов, сам отдал им свою проклятую душу и свою никчемную жизнь. Сегодня они избежали гибели тысяч лучших воинов, чье служение могло продолжаться еще многие эоны. А для нее это был первый важный шаг на Пути Провидца. Великая победа, за которую Совет Провидцев на родине принесет ей великую похвалу. В этом она не сомневалась. Но почему тогда она не могла избавиться от сомнений, глядя на то, как ряды мон-кей в красных мантиях покидают свои машины, украшенные черепами? Видения показали ей все слабости трех угроз — и варианты, как ими можно было воспользоваться, чтобы умертвить их, не привлекая к себе внимания. И то, что никто из них не умер так, как она предвидела изначально — неужели это было настолько важно? «Нет. Это говорит лишь о том, что мне на Пути еще многое предстоит узнать и выучить. Мне нужны еще сотни циклов на оттачивание мастерства с Рунами Провидца, чтобы достичь совершенства. Поэтому я и не увидела точного исхода битвы». Объяснение было простым и убедительным — но в нем все равно чего-то не хватало. Словно эхо в Камнях Душ, показывающее, что время угроз миновало. Или Руна, показывающая созвездие света. Мон-кей победили слишком легко. Враг попался в каждую расставленную ими ловушку. «Или, может, я вижу сложные узлы там, где их нет…» Напоив три Камня силой Океана Душ, она направила ее через сотворенные из психокости Руны Провидца. И результат… он был несколько разочаровывающим. Для мон-кей. Меньше чем через дюжину циклов все те, кто сейчас торжествовал победу на этой планете, умрут. Она ясно это видела. Кто-то из-за глупости, кто-то из-за тщеславия, кто-то из стремления сражаться до конца даже там, где победа заведомо невозможна… Все те, кто сломал у нее на глазах натиск оркеадов, были обречены. Они по природе своей близоруки, как говорил ясновидец Ванис. Просто удивительно, как эти потомки обезьян умудрились забраться так далеко и покорить столько миров… — Наша задача выполнена. Пусть мон-кей порадуются немного перед своей неминуемой гибелью. Мы возвращаемся домой. Через несколько секунд они уже бежали к тщательно замаскированной «Ночной тени», которая и доставила их сюда. Они знали, что никогда больше не вернутся в это место, где были распутаны узлы Судьбы.