Те, Кто Помнят

      Вторник, 17 августа 2010 года.       Мэгги резко села, её сердце бешено колотилось, пальцы намертво вцепились в край одеяла, когда все эти воспоминания нахлынули на неё, словно несущийся на полной скорости грузовик.       Союз с Ниганом. Хершел, её сын, уже такой взрослый, предательство…       Гленн. Гленн, боже, во что же она превратилась?       Хершел. Бет… — Мэгги?       Девушка повернулась к двери, услышав голос, который, казалось, не слышала целую вечность.       Бет.       Она стояла в дверях, такая же милая и юная, как и прежде, в своей ночной рубашке, и с бледным лицом. Только вот взгляд её был диким. Она помнила.       Мэгги вскочила на ноги, не успев ничего толком обдумать. — Бет?       Бет сама подбежала к ней и с отчаянием обняла сестру. Мэгги всхлипнула, ощущая груз прожитых лет, тех лет, которые ей пришлось провести без сестры. Она прожила намного дольше неё, и это разрывало ей сердце.       Теперь она жива. — Я всё помню, — тихо прошептала девушка. — Я помню, как умерла. Госпиталь. Дэрил. О господи, меня застрелили прямо на глазах у всех, прямо у него… — Я знаю, — с трудом выдавила Мэгги. — Я знаю, я видела тебя после. Я думала… — Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — всхлипнула Бет. — Мэгги, я думала, ты тоже погибла.       Они отстранились ровно настолько, чтобы посмотреть друг на друга: Бет с широко раскрытыми глазами, а Мэгги с ощущением, будто на её плечах лежит весь мир. Она чувствовала себя такой…старой по сравнению с Бет. Она была так юна, когда умерла, она столько пропустила… — Девочки?       Мэгги замерла. Она знала этот голос, она узнала бы его где угодно. — Папа? — прошептала девушка, оборачиваясь на звук.       Бет тоже повернулась к двери, и в этот момент в поле зрения появился Хершел, полностью одетый, без трости, здоровый. Без той бороды, с короткими волосами, и с лицом, не таким морщинистым.       Мэгги закрыла рот обеими руками: — Папочка, боже мой…       Она бросилась в его объятия, рыдая навзрыд, и ей было плевать, что она уже больше двадцати лет как взрослая женщина. Бет последовала её примеру, они втроём прижались друг к другу.       Мужчина обнимал их, тихо посмеиваясь, но с мокрыми от слёз глазами: — Мэгги, Бет, мои девочки, вы справились, ведь так? Я умер, но вы… — Да, но, — всхлипнула Мэгги. — Всех вас. Я потеряла вас всех.       При этих словах Хершел побледнел. — Тебя, Бет, Гленн… Вы все просто…исчезли, — продолжила Мэгги. Хершел в отчаянии посмотрел на Бет, слегка наклонил её голову и прижал к своему плечу. — Папочка, это я… Я была такой глупой. Это была моя ошибка, я оставила Мэгги, но ты…       Хершел крепче прижал к себе обеих дочерей: — Нам больше не нужно прощаться. На этот раз никто из нас не останется один.       Мэгги знала, что всё не так просто, как кажется. Но сейчас ей нужно было сосредоточиться на своей семье — той, старой семье, которая у неё была когда-то. Внизу послышались новые голоса — громкий голос Патриции, за которым последовал голос Отиса. Аннет, дорогая мачеха Мэгги. И Шон.       У Мэгги едва не подкосились ноги.

***

      К полудню все собрались за кухонным столом — ошеломлённые, заплаканные, дрожащие. Аннет что-то готовила, явно желая отвлечься от ситуации, о которой она, судя по всему, ничего не знала.       Шон тоже не помнил. Аннет и Шон не помнили. Мэгги не знала, было ли это из-за того, что они умерли слишком рано, но они и правда не помнили то будущее, в отличие от Мэгги, Бет, Хершела, Патриции и Отиса. — Последнее, что помню, — это как мы с Шейном убегали из старшей школы. Я понимал, что нам не уйти, но был полон решимости попытаться, но потом он просто…выстрелил в меня, в мою ногу, и меня рвали на куски… — сказал Отис и нерешительно посмотрел на Хершела, словно всё ещё думая, что у того могут возникнуть проблемы из-за любых негативных высказываний в адрес ходячих.       После всего случившегося её отец знал, что делает. — Думаю, мы и так все подозревали, что Шейн приложил руку к твоей смерти, но никто из нас не знал, что произошло тогда на самом деле, — сказала Патриция, крепко сжимая руку мужа. — Последнее, что я помню, — это как на ферму напали ходячие, и как меня пожирали.       Хершел кивнул. — Моё последнее воспоминание — это как губернатор убивает меня катаной.       Отис выглядел растерянным, Аннетт тихо всхлипнула на кухне. Шон просто выглядел…потерянным. Хорошо хоть парня Бет, Джимми, не было рядом. Это сделало бы ситуацию ещё более неловкой. — Последнее, что я помню, — это как мне выстрелили в голову. Прямо на глазах у Дэрила, Рика и всех остальных. Не могу представить, что чувствовал Дэрил, я ведь… — начала Бет, но её слова довольно быстро превратились в неразборчивый шёпот.       Отис мягко спросил: — Кто такой Дэрил?       Бет мягко и грустно улыбнулась. — Точно. Ты ведь так и не познакомился с ним, да? С тем, кто никогда не считал себя кем-то важным. Но это было не так, — Бет повернулась к Мэгги. — Когда ты…он ведь был жив? Я помню как говорила ему, что он будет последним выжившим из всех нас, хотя, думаю, ему эта идея не особо нравилась…       Мэгги кивнула. — После смерти Бет многое произошло. Всё это очень…трудно объяснить. Мы нашли общину, Александрию, а потом и другие общины. Я забеременела. Группа под названием «Спасители», их лидер Ниган, он…он убил Гленна, проломил его голову бейсбольной битой. Мне пришлось растить сына одной, и это было… — Мэгги не хотелось продолжать рассказ, особенно не хотелось думать о том, что произошло потом. Боже, она связалась с убийцей своего мужа, что же она за человек после этого? — Я не знаю, почему всё это произошло. Не знаю, как мы снова здесь оказались, но это правда. Я всё помню. Лучше, чем кто-либо из вас. Я прожила дольше всех вас и точно знаю одно: от этого не убежать и не спрятаться. Мы должны подготовиться к тому, что через несколько недель наступит конец света, и на этот раз мы выживем.       Аннетт и Шон смотрели на неё как на сумасшедшую. Но Мэгги было всё равно. Она не видела ни того, ни другого человека уже несколько десятилетий, и, хоть она и любила их, у неё были свои приоритеты. — После того как ферма сгорела, мы разделились, и нашли тюрьму. Там было безопасно…какое-то время. Потом мы потеряли и это убежище. Бет. Папа. Мы потеряли всё, но продолжали идти вперёд. На этот раз мы такого не допустим. Мы не знаем, кто ещё помнит, но нам нужно связаться с теми, кто может помнить. Рик, Дэрил, Мишонн, Гленн…       Мэгги всхлипнула, но взяла себя в руки, стараясь не думать об этом.       Казалось, судьба не собиралась давать ей передышку. — Этот Ниган, человек, убивший Гленна, представляет ли он для нас угрозу и сейчас? — спросил Хершел, пристально глядя на неё. Мэгги покачала головой, сглотнув.       Боже, если бы она могла что-то решать, они бы ни за что не приблизились к Спасителям. Даже если бы кто-то захотел вернуться в Александрию, она — Мэгги — ни за что не пошла бы туда, если бы это означало новый риск для Гленна. А Хершел, Бет и вся её семья даже не видели Александрию, так что их было бы намного легче убедить не ходить туда.       В отношении остальных она не была так уверена. — Нет…нет. Ниган и Спасители действовали в Вирджинии. Это очень далеко, и если мы туда не поедем, у него не будет возможности причинить нам вред, — сказала Мэгги. Затем ей в голову пришла мысль, от которой она слегка вздрогнула. — И даже если он сам помнит, как и мы, не думаю, что он станет нас преследовать. По крайней мере, не для того, чтобы убить. Скорее всего, если он вспомнит и мы правда отправимся туда, на этот раз он действительно убьет всех, но сюда он за нами не пойдет.       Хершел нахмурился. — Откуда ты знаешь? Тот, кто забил Гленна до смерти бейсбольной битой, не слишком предсказуем.       Мэгги закрыла глаза дрожащими руками. — Я знаю, потому что…я работала с Ниганом. Когда мы победили его «спасителей», Рик решил не убивать его. Он выжил. Он…я ненавижу его, но он…он помог спасти моего сына. Не думаю, что он после всего затаил на нас обиду, — выдохнула Мэгги, хотя ей было нелегко это признать. Она так долго жаждала его крови, а теперь? Ей было тяжело думать о нём как о человеке, способном на разумные поступки. — Я хотела его убить. Я хотела этого так много лет, но в конце концов поняла, что одной его смерти недостаточно.       Патриция нахмурилась: — Как ты могла так поступить? — А если бы ты знала, что Шейн убил Отиса, ты бы сама убила его? — спросила Мэгги дрожащим голосом. Бет, её дорогая младшая сестра, притянула её к себе и обняла за плечи.       Патриция промолчала. — Я не хочу проходить через это снова, — прошептала Мэгги. — Но если придётся, то я хочу быть рядом с ними. С Гленном. С Риком, Мишонн, Дэрилом. И с вами.       Она подняла глаза: — Я должна найти Гленна. Если есть хоть малейший шанс, что он вспомнит…       Хершел медленно кивнул: — Мы найдём его, Мэгги. Даже если никто, кроме нас, не вспомнит, группа Рика всё равно будет здесь через несколько месяцев после начала эпидемии. А Гленн будет с ними.       Бет кивнула: — И Дэрил будет там. А ещё Рик. Он просто обязан быть здесь, он…он наш лидер.       Мэгги была полностью согласна с сестрой. Она доверяла Рику как лидеру, и, теперь оглядываясь назад, можно сказать, что он был самым лучшим лидером, какого они только могли иметь. Даже несмотря на то, что она тогда не одобрила решение оставить Нигана в живых. Сейчас оглядываясь назад, Мэгги могла понять почему. Ей это не нравилось, она ненавидела Нигана, но…       Девушка посмотрела в окно на поля, простиравшиеся за фермерским домом. Какое умиротворение царило вокруг. Прошло много лет с тех пор, как она видела это место — амбар, ещё не заполненный ходячими. Их лошадей…       Мэгги услышала резкий звук, доносившийся с дороги, и посмотрела в ту сторону. К ферме подъезжала машина с логотипом пиццерии.       У неё из-под ног ушла земля.       Машина остановилась на небольшом расстоянии. Дверь открылась, а там был он.       Гленн.       Мэгги показалось, что её ударили, настолько перехватило дыхание.       Он стоял рядом с машиной, щурясь и глядя на фермерский дом, на неё — он был меньше, чем она помнила, сильно моложе, но в то же время казалось, парень совсем не изменился.       Их взгляды встретились.       Он застыл. Мэгги пошевелилась.       Она даже не осознавала, что бежит, пока не почувствовала, как её ноги касаются травы. Девушка бросилась к нему, обхватила его тело руками, словно могла остановить время, словно могла вернуть пропавшие годы, просто прикоснувшись к нему.       Он издал звук — нечто среднее между всхлипом и смехом — и прижал её к себе. — Ты нашёл меня, — зашептала она ему в шею. — Ты помнишь? Всё помнишь? — Всё помню, — ответил он срывающимся голосом.       Она обхватила его лицо руками: — Ты погиб. — Я знаю.       Мэгги всхлипнула, её пальцы скользнули ему за шею: — Оставил меня. — Я не хотел, — сказал Гленн, прижимаясь лбом к её лбу. — Я знаю, — прорыдала девушка срывающимся голосом. — Боже, я знаю.       На мгновение они замолчали. Вокруг них дул мягкий тёплый ветер. — Я всё думал, вдруг, — начал он, — Когда я очнулся, вдруг, я буду единственным, кто всё помнит. Тогда…тогда мне придётся в одиночку со всем этим разбираться. — Ты не один. — Мэгги взяла его руку и положила себе на сердце. — Мы вместе. Всегда.       Он улыбнулся, но в его улыбке была печаль: — У нас появился ребёнок, да? Он ведь, выжил. И ты, ты ведь, выжила, правда, Мэгги?       Голос мужчины звучал почти истерично.       Она закивала: — Хершел. Наш сын.       Гленн неуверенно кивнул. — Я никогда его не увижу. Даже если у нас родится ещё один ребёнок, я никогда не увижу нашего сына, — сказал Гленн, закрыв глаза. — Сколько времени прошло с тех пор, как я… Всё казалось таким… Сначала Абрахам, потом…       Мэгги сглотнула. — Годы. Очень, очень долгие годы. Мы выжили, Гленн. Не вини себя…       Гленн прижал её к себе: — Это значит, ты победила его, да? Уничтожила. Нигана. Он…ты ведь не жила под его тиранией все эти годы, правда?       Мэгги с трудом, но вновь сглотнула. — Да. Мы победили его. Была война, но мы справились.       Гленн лишь мог постоянно кивать. — Это хорошо. Больше всего меня мучила мысль о том, что тебе придётся бояться в одиночку таких людей, как он. — Гленн провёл пальцами по её коротким волосам и улыбнулся. — Я бы отдал всё на свете, чтобы провести с тобой хоть чуточку больше времени.       Она яростно кивнула: — Я знаю. Я тоже.       Парень замялся на миг: — Что было после…       Девушка опустила глаза: — Остальные очень много помогали. Рик, Мишонн, Дэрил. Даже Кэрол. Я даже вела за собой людей. Я правда пыталась сделать что-то хорошее. Я пыталась хорошо воспитать нашего сына…       На самом деле Гленну больше ничего и не нужно было знать. Мэгги понимала, что это несправедливо — пытаться уйти от разговора о Нигане, но она и не ожидала, что ей когда-нибудь снова придётся общаться с Гленном и видеть его реакцию на новость о том, что она пощадила его убийцу. — Но? — спросил Гленн, чувствуя, что что-то не так.       Она поджала губы: — Мы победили, но не убили его. Большинство из нас, кто продержался достаточно долго, работали с ним.       Гленн не шелохнулся.       Голос Мэгги задрожал: — Я так сильно хотела, чтобы он умер, что пошла против воли Рика. Предала его. Даже втянула в это Дэрила, и кажется, тот так и не простил себе того, как вёл себя с Риком, перед его… — Перед его? — нерешительно спросил Гленн. — Перед его смертью. По крайней мере, мы думали, что он погиб, мы так и не нашли его тело. Думаю, если он помнит, то мы получим хоть какие-то ответы.       Гленн кивнул, положив голову ей на плечо. — Ниган. Ты сказала, что вы работали с ним. А ты…ты простила его? — Нет, — мгновенно ответила она. — Но я не стала убивать его.       Он медленно кивнул: — Это так похоже на тебя. У тебя ведь большое сердце.       Девушка посмотрела на парня: — Я продолжала жить, Гленн. Ради тебя. Ради нашего мальчика. Но не было ни дня, чтобы я не хотела, чтобы ты вернулся ко мне.       И вот он здесь.       Живой.       Гленн снова притянул Мэгги к себе и крепко обнял. Она закрыла глаза и отдалась ощущениям: его тело, его запах, то, как он прижимался к ней, словно они никогда не расставались.       Позади них с крыльца за ними наблюдал её отец. Аннет, Отис, Патриция и Шон выглядели ошеломлёнными.       Мэгги было всё равно, по крайней мере в тот самый миг.       Гленн поцеловал девушку в лоб и прошептал: — Мы справимся. На этот раз вместе.       Она улыбнулась сквозь слёзы. — Да, — прошептала она, сжимая его руки. — Вместе.